Текст книги "Измена. Новая жизнь (СИ)"

Автор книги: Татьяна Тэя

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 9 страниц)

Глава 9

– Так, что произошло? – по-деловому строго спрашивает Мила.

И тут из меня начинает сыпаться информация о событиях последних дней.

Девушки сидят, открыв рты, ловят каждое слово. Будто я не жизнь свою рассказываю, а краткий пересказ какого-то сериала.

Признаться честно, есть у меня ощущение, что попала я в дешевое кино.

Я выдаю самое основное: о нижнем белье в пиджаке, о моей поездке в аэропорт, об операционном директоре и их такси на двоих, а вот об угрозах Тёмы предпочитаю молчать. Думаю, что позже, когда переварю утренний разговор с пока ещё мужем, поделюсь с Милой.

Когда замолкаю, подруга печально смотрит на меня, затем наклоняется, чтобы похлопать по руке.

– Ах, не надо меня жалеть, – одёргиваю ладонь и прикладываю её ко рту, чувствуя, что ещё секунда, и разревусь.

– А что надо? Поругать козлину эту?

Знала бы Мила, насколько Артём в действительности окозлился!

Киваю. И подруга начинает выполнять свою миссию. Затем спрашивает:

– Разводиться будешь?

– Планирую.

– Правильно, я бы не смогла терпеть.

– Глеб у тебя надёжный.

– Тёма твой тоже надёжным казался.

– Он умеет пускать пыль в глаза.

Какое-то время мы обсуждаем мужчин, Лика рассказывает какую-то историю из жизни. Не своей, чужой, а Мила для меня поясняет.

– Лика у нас одиночка. Мужей нет, только любовники.

– Я поняла, что так проще, – кивает.

– Может, ты и права…

Это я вслух говорю, но ведь понимаю, что каждому своё. Я всегда мечтала о крепкой семье, о детях, совместных отпусках и праздниках, счастливом доме, а что получила?..

Удар в спину? Предателя под боком? Ещё и кучу угроз, вместо покаяния. Хоть бы извинился, сказал, что ему жаль. Но нет… лучше внушить мне, что я всё придумала, чем признать факт собственного падения.

Когда Лика уходит, Мила пересаживается ко мне поближе и обнимает.

– Может, у Алиски из-за отца такое состояние? Не думала?

– Думала? Он нервный и раздражительный стал, как там всё закрутилось. Это я так думаю. Так что… всё может быть.

– Вы когда к психологу?

– Пока не знаю.

– Ты что, ещё не записалась?

– Собиралась, но… чёрт, перенервничала перед разговором с Артёмом и из головы всё повылетало. Я ужасная мать.

– Ты отличная мать, хватит само уничижаться. Звони давай. Телефон же есть.

– Так суббота. Да и время уже…

– И что? Администратор запишет на свободные дни.

– Да? – приподнимаю бровь, затем беру сотовый и ищу номер центра.

И действительно – милая девушка администратор вежливо спрашивает имя «пациента», возраст, мои пожелания по специалисту.

«Даже так?» – думаю я.

– Если можно, то к женщине постарше… спокойной такой, располагающей к себе. Так лучше будет.

– У нас все специалисты спокойные. И вежливые, не переживайте. Давайте запишу к Алисе Александровне. Как раз будет что-то общее, они же тёзки с вашей дочкой, это уже должно расположить девочку к общению. Плюс у Алисы Александровны прекрасная многолетняя практика и дети идут на контакт с первого сеанса.

– Отлично, нам подходит.

Забиваю время в календарь, когда кладу трубку. Потом взмахиваю телефоном и кидаю его на диванчик рядом с собой.

– Дело сделано, – рапортую Миле.

– Молодец, а теперь… пошли играть в «Лото», потому что, кажется, вторая часть «Холодного сердца» почти закончилась.

– А-а-а… – поскрипываю, как старая вешалка, когда встаю с дивана. – Можно мне кофе перед этим? А то я спать хочу.

– Кофе? Конечно… Сейчас будет ударная доза эспрессо.

– Нет, ударную не надо, я ещё хочу ночью забыться сном, а не лить воду на мельницу переживаний… и сожалений.

– Как красиво ты выражаешься, Светка. Нет бы просто сказать: истерить и накручивать. Дам тебе снотворного, если будут проблемы. Не переживай, у меня всё в аптечке есть.

Знаю, что Мила шутит, но улыбаться совсем не хочется.

Я словно пустой сосуд после того, как высказалась. И легче, вроде, не стало, хотя должно было бы…

Вечером до сна болтаю с дочкой, стараюсь улыбаться и делать вид, что всё отлично. Аккуратно сообщаю ей, что в понедельник мы пойдём пообщаться с одной тётей.

Алиса спрашивает, что там будет.

– Вы просто поговорите, может, поиграете немного, ты, главное, делай, как она попросит, отвечай, когда спрашивает.

– Это как урок?

– Нет, что ты… Простая беседа. Иногда людям надо разговаривать, чтобы понять друг друга.

– Как мы сейчас?

– Да, как мы.

– И вопросы можно задавать?

– Естественно.

Алиса на секунду прислоняется головой к моему плечу, потом выдаёт:

– Мам, а что с папой?

Вздыхаю невольно. Вот что я могу ответить ребёнку конкретно на этот? Ведь вопросов дальше будет ещё больше, когда или Артём, или мы съедем с квартиры. Как объяснить Алисе эти перемены? Не сделаем ли мы ещё больнее ей? Вдруг станет хуже? Кошмары усилятся, нервное напряжение возрастёт? Ещё бы понять, что с ней сейчас происходит.

– Папа в городе остался.

– Это я поняла, а вообще, что с папой?

– В каком смысле, милая?

Я не отказываю ей в ответе, просто пытаюсь понять, что конкретно дочь имеет в виду. Но, видимо, в данном случае, психолог из меня хреновый. Вот поэтому нам и нужен специалист.

Алиса долго молчит, потом, будто что-то решив про себя, жмёт плечами.

– Не помню. Ни в каком.

Смотрю на неё вопросительно, но Алиса берёт с дивана куклу, одетую в джинсовку, с огромными глазами и начинает что-то мне про неё рассказывать. В моём детстве были популярны Барби, а это, на мой взгляд, что-то несуразное и не совсем пропорциональное, но современным детям нравится.

Поддакиваю, задаю вопросы и глажу дочь по волосам, думая, что же конкретно она имела в виду?

А ещё про то, что завтра надо возвращаться домой, где нас поджидает Артём…

Впервые мне не хочется ехать в собственную квартиру.

Глава 10

Утром спускаюсь на первый этаж пораньше, решаю, что можно приготовить завтрак на всех. Только оказывается Мила меня уже опередила. Колдует над блинчиками, мурлыкая что-то себе под нос.

– Доброе утро.

– Доброе, – оборачивается. – Ну как? Полегчало?

– Ну… так, – неопределённо кручу ладонью.

– Скушай блинчик, точно полегчает. Глюкозный удар тебе в помощь.

Я прохожу в зону кухни, сажусь на стульчик у островка и кладу ладони на мраморную столешницу. Дом у Милы и Глеба – что надо. Всё новое, модное, не дача в традиционном понимании слова, а райский уголок. Просторный, светлый, уютный. Вокруг здания газон, есть небольшой плодовый сад позади, а в целом – никаких грядок. Только место для гриля, да небольшой деревянный домик принцессы для Сашки.

Мила ставит передо мной тарелку и упаковку сгущёнки, которой я щедро поливаю блин.

– Я ведь тебе всего вчера не рассказала.

– Чего конкретно?

– Ну, например, что хитровыдуманный Артём не хочет развода.

– Ха-ха, как будто его спрашивали.

Мила в своём репертуаре, но когда я ей передаю его слова про то, что он может отжать у меня дочь и квартиру, выставив психически ненормальной, она хмурится.

– Тебе нужен компромат на него и этого, как там её, операционного директора. Фотки, переписки, разговоры.

– Детектива, что ли, нанять? Откуда у меня такие деньги?

– Найми… или сама подлови, – кивает. – А ещё… ну может, тебе первой пройти комиссию и заиметь справку, что с твоей кукухой всё в норме?

Смеюсь…

– Это ж где такие комиссии проходят? Дай адрес… я соломки подстелю.

Мы хихикаем какое-то время. Потом мне становится грустно.

– Ну что ты нос повесила.

– Я кажется, только сейчас начинаю осознавать, что моя жизнь рухнула.

– Жалеешь?

Хороший вопрос. Ещё бы недавно я точно на него утвердительно ответила. Но сейчас, когда осознала, какой гад мой муж, уже точно не жалею. Только противно от его слов и действий. И угрозы, честно говоря, звучат пугающе.

– Нет… просто хочется понять, как выйти из ситуации с минимальными потерями.

– Жизнь всё расставит по местам, – философствует Мила, отщипывая кусочек блинчика и добавляя на него сгущёнки, но до рта не доносит, откладывает.

Нюхает сгущёнку, морщится, потом открывает дверцу и выкидывает упаковку в мусорку.

– Что такое?

– Испортилась.

– Испортилась? Сгущёнка? Серьёзно?

– Да, запах какой-то… странный.

– Мила, – смеюсь, – это сгущёнка, она не портиться. Ну разве что засахарится может… А так… я только что с ней блинчик съела. Нормальная она.

– Нет, не нормальная, ну я же не совсем того… будто прогорклая, что ли.

Окидываю её скептическим взглядом, вгрызаясь зубами в край блина. И не проживав до конца, выдаю:

– Масло может быть прогорклым, рыба там… Но сгущёнка… хе-хе…

– Что хе-хе?

Мила поворачивается ко мне, покачивая лопаткой в ладони, будто сейчас собирается мне надавать ею по щекам, потому что ставлю под сомнение её экспертное мнение.

– То и хе-хе… Ты, случайно, не это самое?

– Не это самое, что?

– Не в положении?

Мила замирает, открывает рот, чтобы возразить, но молчит, потом чешет бровь задумчиво.

– Надеюсь, что нет… потому что, учитывая, сколько вина я вчера выдула…

– Да ерунда это всё… Даже не думай про вчера… Если это так, ты главное дальше его в таких количествах не дуй, вернее, вообще не притрагивайся.

– Ясно, как белый день, что не буду, – откидывает лопатку на столешницу. – Нет, ну чувствую я себя слегка странновато.

– А цикл?

– А цикл у меня постоянно скачет. Так изначально было. На него уже и внимания не обращаю.

– Нужен тест.

Кивает согласно.

– Нужен, но тут его нет. Так что подожду до вечера. В городе и куплю.

– Это ж прекрасно?

Возвращается прежняя Мила. Она моргает и будто меняется в лице. В глазах снова загораются шаловливые искорки.

– Погоди… может, ещё ничего и нет. Мы с Глебом уже год пытаемся с переменным успехом. Ну то есть, то пытаемся, то я болею, то грипп этот дурацкий, то на работе стресс, то снова пытаемся. Я старалась не особо циклиться, когда с первого раза, как с Сашкой, не вышло.

– И как только перестала циклиться, оно сразу и получилось… – делаю вывод, потом вскидываю руки примирительно. – Хорошо, поняла, молчу. Когда удостоверишься, сообщи мне, порадуюсь за вас. Хоть у кого-то всё хорошо.

– Сплюнь… – стучит Мила кулачком по столешнице.

– Тьфу, – бросаю через плечо, и мы смеёмся.

Потом Мила поднимает глаза к потолку.

– Пора будить наших красавиц, тебе не кажется?

– Кажется, но они, небось, полночи болтали.

– Ох, это их проблемы… Знают же, что не стоило.

– Сейчас схожу, попробую поднять.

Я иду к лестнице, а за моей спиной Мила возвращается к блинчикам, продолжая намурлыкивать мелодию. Звучит она, как мне кажется, намного веселее.

***

В психологическом центре практически нет народа. Мне интересно, это потому, что желающих мало, либо из-за грамотных действий администратора, умело распределяющих посетителей по времени.

Находится он практически в центре города, так что я бросила машину на перехватывающей парковке, а сама с Алисой поехала на метро, чтобы не встрять в пробку.

Дочь напряжённо оглядывается, не понимая, куда мы попали. С виду похоже на детский центр: на стенах забавные рисунки, на дверях кабинетов персонажи из мультфильмов, есть детский уголок для ребят помладше.

– Здравствуйте, – спешит нам на помощь девушка администратор. – Вы на пять, так?

– Да, добрый день, на пять.

Она поворачивается к Алисе с улыбкой.

– Привет, я Оля, а ты Алиса, да? Хочешь, можешь поиграть или порисовать, пока мама заполнит необходимые бумаги.

Мой послушный ребёнок кивает, а я сажусь подписывать всякие согласия и договор на оказание услуг.

– Вы можете поговорить со специалистом до приёма. Он в десятом кабинете. Опишите ситуацию и что конкретно вас беспокоит. Лучше это сделать без дочки, – советует администратор.

– Сейчас или когда всё заполню?

– Как вам будет удобно. Я ещё должна все ваши данные внести в базу.

Киваю и жду, пока мне выдадут мои экземпляры документов. А через несколько минут, оглянувшись на увлечённую рисованием Алису, решаюсь отойти.

Открываю дверь, захожу в кабинет, попутно опуская взгляд на документы в руках, чтобы напомнить себе имя специалиста. Читаю: Алиса Александровна, и здороваюсь уже вслух:

– Алиса Александровна, добрый вечер.

– Добрый вечер, – внезапно отвечает мне приятный мужской голос.

Замираю на полушаге, а дверь за моей спиной сама собой захлопывается, отрезая внешний мир с его лишними звуками.

Пялюсь на мужчину, поднимающегося из-за стола, и ахаю…

Это же он… тот самый… тот…

Незнакомец из аэропорта, столкновение с которым так удачно привело меня в чувства и не дало купить билет до Сургута.

Мужчина хмурится, моргает, потом на его лице проскальзывает узнавание, а по губам – улыбка.

– Добрый вечер, – совершенно с другой интонацией повторяет он.

А мне почему-то хочется развернуться и бежать…

Глава 11

Стою и моргаю, кажется, даже рот открыла, как последняя идиотка.

Только голову запрокидываю, наблюдая, как он приближается. Да, память меня не подводит. Он очень привлекательный. Очень… Прямо такой, как в моём сне. И высокий.

И, видимо, не лишён чувства юмора.

Потому что, когда спрашиваю, где Алиса Александровна, с бодрой интонацией отвечает:

– Я за неё.

Невольно прыскаю от смеха.

И это отчасти снимает моё напряжение.

– Как ваша нога? – интересуется.

Делать вид, что я его не узнала или что не понимаю, о чём он, смысла нет.

– С ней и тогда было всё в порядке.

– Спина? Затылок? – методично перечисляет.

– Хожу, как видите, даже не горблюсь, амнезии нет. – Пожевав губу, добавляю: – Вы ещё и травматолог? Желаете осмотреть?

Звучит, как плоская двусмысленная шуточка, но это выходит само собой. Боже, когда я последний раз флиртовала с мужчиной? Уже забыла, как это делается.

– Нет, это не… моя стезя. В смысле я не травматолог, но, если надо, осмотреть могу.

В его глазах что-то такое проскальзывает, что я невольно краснею. Щёки начинают даже не гореть, а пылать. Он, что, заигрывает в ответ? И снова… Боже… когда со мной последний раз кто-то заигрывал?

Кажется, с тех пор, как вышла замуж, я в принципе посторонние мужские взгляды перестала замечать. У меня, наверное, на лице было написано – не подходи, у меня муж, убьёт… Хотя Тёма никогда ревнивым не был.

Я тоже ревностью не страдала, даже чужие трусики в кармане воспринимаю больше, как личное оскорбление, чем повод сходить с ума от отчаяния.

– Да нет… не надо, я к вам по другому поводу, – сдуваюсь, не находя достойного ответа.

– Понимаю, – делает приглашающий жест рукой, – присаживайтесь и рассказывайте, что случилось, что происходит, какая симптоматика, как проявляется тревожность у ребёнка.

– А вы сами не поймёте? – кошусь на него, присаживаясь на краешек стула.

– Я то пойму, но мне интересно, что вы по этому поводу думаете. Вы же мать, а это ваш ребёнок, вы его точно лучше знаете. А я уже соглашусь с вами или сделаю дополнительные выводы.

Киваю, пока мужчина возвращается за стол и берёт планшет в руки. Вытягиваю шею, пытаясь разглядеть, что на нём.

– Администратор заполнила форму, тут ваши данные и… всё остальное, – увидев мои манипуляции, разворачивает экран ко мне.

Там какая-то программа и… строчки…строчки… строчки…

– Почему администратор не сказала, что нам поменяли специалиста?

– У Алисы Александровны форс-мажор, пришлось мне её подменить сегодня. И если вы не возражаете, я бы вашу дочь и дальше вёл, в случае если согласитесь ходить на консультации. – Я тихонько киваю. – Потом, может, администратор и упоминала, но вы не обратили внимание? Не хочу никого оправдывать или обвинять, но обычно у нас всё чётко.

Его улыбка полна обаяния, я в общем-то и не сержусь, а попадаю под её гипнотическое воздействие. И тоже начинаю улыбаться в ответ.

– Возможно, у меня голова немного другим сегодня занята…

Как всю последнюю неделю, если говорить откровенно.

– У вас тоже какие-то проблемы?

В его взгляде вежливый вопрос.

– Ох, нет-нет, – вскидываю ладони вверх и отмахиваюсь. – Ничего, что бы я не могла решить самостоятельно. Сущая ерунда.

Ну да, почти бывший супруг, оккупировавший квартиру и угрожающий дуркой, – это ерунда. Так себе ситуация. Но об этом мы, конечно, малознакомым, хоть и привлекательным психологам рассказывать не будем.

– Вы не похожи на детского психолога, – кидаю, не подумав.

И краснею пуще прежнего.

Боже… как научиться вовремя закрывать рот, иначе из него что-то такое выскальзывает, ну не совсем уместное.

– А на кого похож по-вашему? – интересуется он, ничуть не обидевшись.

Жму плечами.

На кинозвезду… В этом сером костюме и бордовом галстуке он выглядит так, будто на красную ковровую дорожку в Канны собрался, не меньше.

– Не знаю, но… по вам не скажешь, что вы работаете с детьми.

– А вы кем работаете? – внезапно спрашивает.

– Ой, я в финансовом отделе, зарплату начисляю, – махаю рукой и хихикаю.

А почему хихикаю? Это от нервов?

– Тогда вы тоже не похожи на бухгалтера.

– У меня ещё стаж маленький, я только год назад прошла переподготовку. Поэтому, наверное, и не похожа.

Чёрт… зачем я ему это рассказываю?

Остывшие, было, щёки снова вспыхивают.

– Интересно, – кивает доктор-красавчик, – самостоятельно инициированные перемены в жизни – это всегда к лучшему.

– Думаете?

– Когда человек понимает, чего хочет, это хорошо. Когда находит силы что-то поменять, тоже хорошо. Многие ведь так и не осмеливаются вылезти из привычной рутины, – кивает, а потом поворачивает тему на сто восемьдесят градусов. – А вы не связываете состояние дочери с переменами в вашей жизни? Может, вы стали меньше времени проводить вместе и это способ привлечь внимание? Может, что-то её задевает?

– Ну, я последние года два дома с ней сидела. Перед школой, то есть. Но сомневаюсь, что тут есть какая-то связь. Эти её кошмары не так давно начались. И если бы ей не хватало внимания, она бы сказала, наверное.

– Это вам так кажется. Только дети иногда выбирают странные способы привлечь это самое внимание взрослых к себе. Впрочем, это был простой вопрос. Расскажите про Алису подробнее, а после мы выйдем, займём одну из игровых. Там стеклянная стена, вы нас слышать не будете, только видеть. Чтобы вы не волновались, – он опускает взгляд на экран планшета. – Чтобы вы не волновались, Светлана, я вам сейчас расскажу, о чём буду беседовать с Алисой и какие вопросы задавать.

Я прикусываю губу, чтобы не сказануть лишнего, и снова краснею. Как девочка, ей богу, понимая, что с самого начала наш диалог шёл о чём угодно, только не об Алисе, и что этот красавчик сам развернул его к «маленькой пациентке».

Подумает ещё, что я не мать, а кукушка. Или ветреная особа, зацикленная на себе, раз уж даже с детским психологом обсуждаю не ребёнка, а личную жизнь.

Следующие минут десять мы говорим исключительно об Алисе. Я подробно рассказываю про дочь и её увлечения, про события последних месяцев, но про Артёма и его измены молчу. Лишь вскользь упоминаю, что папа наш загружен на работе.

«Загружен он…» – фыркает внутренний голос издевательски.

– А какие у вас отношения с мужем? – склонив голову к плечу, интересуется мужчина.

Это он так… по делу? Или… нет?

Ну, конечно, же по делу. Света… – осаждаю себя. – Хватит фантазировать.

Ищу на его лице признаки разочарования, но там штиль и вежливость.

– Отношения не очень, – признаюсь. – Вероятно, мы разведёмся. Но… – тут же добавляю. – Этот вопрос только на прошлой неделе возник. Внезапно. Ещё недавно всё было нормально.

– Вам может казаться, что всё нормально, а дети очень хорошо улавливают, как меняются отношения между родителями.

– Я же говорю: внезапно возник, – повторяю с нажимом, хотя прекрасно понимаю, что он имеет в виду.

– Внезапно? Это как-то связано с вашим… кхм… падением в аэропорту?

Кошусь на него с подозрением.

– Возможно, – это уже сквозь зубы, – но к делу это не относится.

Благо, дальнейших вопросов не следует. Он встаёт и приглашает следовать за собой.

– Пойдёмте к Алисе. Кажется, основное я от вас узнал.

– Кхм…

– Что такое? – оборачивается, придерживая для меня дверь.

– Я, кажется, до сих пор не узнала вашего имени. Вы же не представились.

– Прошу извинить, – снова эта обаятельная улыбка, – моё упущение. Никита Борисович Менделеев.

– А вы не…

– Нет не родственник, – улыбается так, что коленки опять начинают подозрительно дрожать.

Да что ж за напасть такая… Этот Никита Борисович крайней опасен для суставов. В больших дозах он превращает их в желе… Мои так точно.

Глава 12

Примерно через час мы с Алисой выходим из здания центра. Она выглядит заметно повеселевшей. Видимо, общение с Никитой Борисовичем пошло ей не пользу. Всё прошло именно так, как он и говорил. Они ушли в игровую, а я сидела за стеклянной стеной, наблюдая за их взаимодействием.

Доктор Менделеев сначала просто молчал, давай время Алиске освоиться и изучить пространство, а позже я смотрела и запоминала, чем они занимаются. Всё больше походило на игру, чем на сеанс терапии или консультацию психолога, но надеюсь, что ему, как специалисту виднее. Они собирали какой-то пазл, затем рисовали, потом обсуждали сказочных персонажей. Всё согласно схеме, которую Никита Борисович пояснил мне перед консультацией.

– Завтра предлагаю созвониться, кое-какие выводы я уже сделал. Посмотрю на результаты тестов и дам рекомендации. А так жду вас в четверг с дочерью. После выработаем стратегию. Я предложу несколько путей. Попробуем по-разному, посмотрим, что поможет.

– Нужно будет что-то купить? Я лекарства имею в виду? – спрашиваю, потому что уже всякого от советчиков наслушалась.

– Нет-нет, на данном этапе не вижу надобности в медикаментозном лечении.

– Это радует, – улыбаюсь и киваю.

И сохраняю его телефон в памяти своего, перепечатывая номер с визитки.

– Завтра позвонить?

– Да, давайте после обеда, если вам удобно?

– Удобно, – подтверждаю, а после мы прощаемся.

Ухожу я в странном настроении и состоянии лёгкого возбуждения. Личные проблемы отходят на второй план. Встреча меня встряхнула, а видя состояние Алисы мне становится спокойнее. Никакого потрясения у неё нет. Наоборот, ей всё очень понравилось.

– Зайдём поужинать куда-нибудь? – предлагаю дочери.

Честно говоря, готовить лень. Раньше я делала это для мужа, стремилась побаловать. А сейчас мысль, что этот изменщик будет есть приготовленную мной еду и воспринимать это как должное, мне нехорошо. Я ему не прислуга. Отлично устроился…

– Чего ты хочешь? – спрашиваю, желая зафиксировать положительные эмоции у Алисы.

– Блинчик… Блинчик… – она подпрыгивает от нетерпения и предвкушения, потом облизывается и потирает ладошки друг о друга, добавляя: – Со сгущё-ё-ёнкой. Можно, мам?

Думаю про выходные и про гору блинов от Милы, которую они с Санькой на двоих съели. Так и хочется уточнить: а попа не слипнется? Но я проглатываю язвительный комментарий и с улыбочкой киваю.

– Можно, конечно. Пожалуй, и я ударю по сладкому вместе с тобой. За компанию, так сказать.

– Круто-круто!

Мы доходим до ближайшего «Теремка» и отводим душу двойными порциями.

Закрываю глаза, когда на языке тает сладкий клубничный джем, и в памяти возникает привлекательное лицо доктора Менделеева.

Да и весь он… такой интересный. От его фигуры исходит странная энергетика. Смесь притяжения и уверенности, что с этим мужчиной может быть хорошо… что он может, умеет и знает, как сделать женщине хорошо.

«Он психолог, – моё второе я мысленно стучит указательным пальцем по виску. – Включи голову, Света. Он знает, что сказать и что сделать, чтобы к себе расположить. Психологи – отличные манипуляторы».

Это да… Наверняка, не только, как успокоить знают, но и как с ума свести…

Как и юристы, впрочем… Один нас дома поджидает.

Боже… но почему при мысли о Никите-секси-Борисовиче возникают бабочки в животе, как там в книгах и фильмах говорят. Нет… Эти грёбанные бабочки… это плохо… очень плохо…

К сожалению, всё хорошее заканчивается. Вот и сегодняшний вечер тоже.

Домой мы добираемся довольно быстро, Артёма ещё нет, но это и к лучшему, чем меньше мы сталкиваемся, тем проще нам обоим.

Пока Алиска делает уроки, я лежу на её кровати и листаю… Боже, зачем я это делаю?!.. Листаю сайт психологического центра. Раздел – специалисты.

Вот… сама себе рою яму.

Глубокую такую… обрывистую…

Но не могу ничего поделать. Разглядываю фотку Никиты и читаю огромный перечень регалий, которые он накопил к своим двадцати семи годам. Мне двадцать шесть, значит, у нас всего год разницы.

К чему это подсчёты?

Недовольно вздыхаю. Да уж, действительно, ни к чему.

Стаж восемь лет. Рано он начал. Окончил факультет психологии Питерского вуза, проходил стажировку в МЧС, имеет степень магистра в государственном институте психологии и социальной работы. Какая-то куча программ и повышений квалификаций в медицинском университете Павлова. Автор статей по темам «реабилитация», «детская депрессия», «работа с психологическими ресурсами». Дипломы… сертификаты…

Что ж, могу сделать вывод, что человек постоянно учится и совершенствуется.

Тут же вспоминаю его похвалу насчёт моей переквалификации. По сравнению с его послужным списком – мои достижения это «пшык» натуральной формы.

– Мам, ты со мной спать будешь? – Алиска прыгает коленками на кровать, матрас трясётся.

Я быстро гашу экран. Ещё увидит, что мама дядю из центра изучает, вопросы задавать начнёт.

– Да, можно я у тебя останусь.

– Конечно, сколько хочешь.

Ну что за щедрый у меня человек растёт.

Мы рано засыпаем, практически сразу после девяти. У Алисы кровать – полуторка, не супер-удобная, но здесь всяко лучше, чем идти в супружескую спальню. Дочка засыпает, но крутится. Я глажу её по волосам и целую в макушку, чтобы успокоить. Видимо, впечатлений слишком много.

А потом не замечаю, как сама начинаю дремать.

Пока голос Артёма не возвращает меня в реальность.

– Света, иди сюда. Разговор есть.

Даже не уловила факт его прихода, не слышала, как проворачивался ключ в двери.

Он стоит в дверях спальни. За его спиной яркий свет прихожей, падает на кровать, и я смотрю на дочь, беспокоясь, как бы он её не разбудил.

– Выключи, пожалуйста.

– Сейчас. Приходи на кухню. Придёшь?

– Приду.

Куда же я денусь. Скажу, что нет, ты ведь не отстанешь.

Когда Тёма закрывает дверь, я собираюсь с мыслями, а потом рывком сажусь на кровати.

О чём бы он не хотел поговорить, явно ни о чём приятном.