Текст книги "Генерал под напряжением, или Как ведьма хотела замуж (СИ)"

Автор книги: Татьяна Михаль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 10 страниц)

Глава 20

* * *

– КЕСАРЬ —

Проснулся за час до рассвета.

Привычка рано вставать въелась в кровь за годы службы, и не отпускала меня даже с женой, которая спала рядом, положив голову мне на плечо.

Я лежал, глядя в потолок, и думал о том, как всё случилось.

Глупая, нелепая, совершенно не поддающаяся дисциплине любовь ворвалась в мою жизнь, когда я меньше всего этого ожидал. Я помнил тот момент на перевале невероятно чётко.

Цветущий вереск, ветер и моя ведьма. Аглая стояла босиком на траве, распустив волосы, и я видел её прекрасно свободной.

Она подняла руки, и ветер ей отозвался.

Видел, как магия, которую я всю жизнь считал опасной, струилась вокруг неё, словно это была вода или солнечный свет.

Она не управляла ею. О, нет, она сама была магией.

Её движения были плавными и в них не было выучки или попытки казаться лучше, чем она есть.

А я просто смотрел, как она танцует, и чувствовал, как внутри меня всё меняется. Я наслаждался её живостью, красотой, непосредственностью и тем, какая она настоящая.

Я не понял тогда, что влюбился в неё в тот самый миг, лишь смотрел и не мог отвести взгляд.

А когда она открыла глаза и посмотрела на меня, я произнёс: «Ты прекрасна».

Я хотел озвучить другие мысли, что никогда не видел ничего подобного, чтобы она не позволяла этому миру, который так боится всего светлого, сделать её другой…

Но я смог произнести, что она прекрасна. И она очаровательно покраснела.

Потом были вечера у камина. Я привык, что в моей жизни всё подчиняется приказам. Я отдаю их, и они выполняются. Я говорю, и меня слушают. Я требую, и мне подчиняются, но Аглая не подчинялась.

Она спорила со мной до хрипоты, размахивала книгами, топала ногами и смотрела на меня так, будто я был упрямым ребёнком, который не хочет видеть очевидного.

– Он не мог погибнуть! – кричала она, защищая книжного злодея, который, как она считала, был «страдальцем, которого никто не понял». – Он был лучшим из всех!

– Он убил двадцать три человека! – напоминал я ей.

– Они сами напросились!

И она приводила доводы, доказывала и заставляла меня слушать. И я действительно смотрел на ситуацию со стороны, которую до этого привык игнорировать.

Никто, кроме матушки, никогда не спорил со мной и никто, собственно, не смел.

А она смотрела мне в глаза и говорила: «Ты неправ».

И я слушал. Ох, это было страшно и одновременно прекрасно.

А ещё были дни, когда мы просто сидели молча. Я думал, что не умею молчать с другими людьми, но с ней молчание было тёплым и уютным.

И в те моменты я понимал, что то, что я чувствую, не имеет ничего общего с тем, что я знал о любви.

Я думал, что любовь – это выдумки и слабость, которую не может позволить себе человек, привыкший командовать. Просто ловушка, в которую попадаются те, кто не держит себя в руках.

Но Аглая стала той, ради кого хотелось просыпаться по утрам и хотелось быть лучше.

Я не мог позволить, чтобы кто-то расстроил её. Не мог позволить, чтобы кто-то погасил её свет.

Ведь я видел, как мир смотрит на неё, я хотел защитить её. Ведь этот мир не заслуживал её.

Она была светлая и наивная.

Верила в то, что злодеи просто страдальцы, которых никто не понял. И что если постараться, то всё получится.

Она была… моя.

Повернул голову и посмотрел на спящую Аглаю.

Свет уходящей луны падал на её лицо, делая его совсем юным.

Волосы разметались по подушке. Она улыбалась во сне.

Я подумал о том, как изменилась моя жизнь.

План, расписание, порядок – всё, что я считал основой своего существования, оказалось не таким уж важным.

Оказалось, что можно не знать, что будет завтра, и при этом не сходить с ума.

Оказалось, что можно просыпаться не по будильнику, а потому что кто-то рядом вздохнул во сне.

Оказалось, что можно… быть нужным и счастливым.

Я действительно полюбил её. И бесконечно рад был услышать, что моё чувство взаимно.

И подумал ещё о том, что женитьба на ней – это, наверное, самое верное решение в моей жизни.

Она – ведьма. И что теперь? Да, магия для меня была чем-то чужим, непредсказуемым, опасным.

Я найду ей самую опытную наставницу, которая поможет ей с магией.

И сделаю всё, чтобы она никогда больше не чувствовала себя неудачницей. Чтобы люди смотрели на неё не с ужасом, а с восхищением. Чтобы она знала: она – всё для меня.

Я провёл пальцами по её волосам, и она вздохнула во сне, придвинулась ближе.

Её ресницы дрогнули, но она не открыла глаза.

– Спи, Аглая, – прошептал я. – Всё хорошо.

Она снова мягко улыбнулась. Я ощутил трепет, что эта прекрасная ведьма – моя.

Нежно поцеловал её в лоб, потом в щёку и уголок губ. Она что-то пробормотала, похожее на моё имя.

– Кесарь… – прошептала она.

Я смотрел на неё и думал о том, что, если бы кто-то поведал мне, что однажды я буду лежать в постели матушкиного дома, гладить волосы спящей ведьмы и чувствовать себя самым счастливым человеком на свете, я бы приказал отправить этого человека к лекарю.

Но вот я здесь.

Я не верил в судьбу, но она верила в меня. Теперь и я верю в неё.

За окном начало светлеть, первые лучи солнца пробивались сквозь шторы.

Аглая зашевелилась, и я знал, что скоро она проснётся, посмотрит на меня сонными глазами, улыбнётся и спросит, который час, а потом проговорит, что хочет чаю, и чтобы я её поцеловал.

И я её обязательно поцелую.

* * *

Свиридов появился на пороге матушкиного дома ровно через три дня, а я уже начинал нервничать. Нет, я не сомневался в его способностях, просто не терпел неизвестности.

Война приучила меня к одному простому правилу, что чем дольше ждёшь разведданных, тем выше вероятность, что они принесут дурные вести.

Адъютант стоял в прихожей, держал в руках пухлую папку, и выглядел неважно, словно он все эти три дня не спал.

– Ваше превосходительство, – заговорил он и протянул мне папку. – Вот всё, что удалось найти, и здесь много всего.

– Проходи в кабинет, – кивнул я, принимая документы. – Докладывай.

Матушка с Аглаей сидели в гостиной, и я заметил, как жена напряглась, увидев Свиридова.

Она боялась, что та жизнь, которую мы начали строить, рухнет в один миг. Я поймал её взгляд и кивнул, мол, всё будет хорошо. Она кивнула мне в ответ.

Я видел, как её плечи чуть опустились. Она верила мне.

В кабинете матушки я опустился в кресло и открыл папку. Свиридов стоял навытяжку, готовый отвечать на любые вопросы.

– Начинай, – распорядился я.

– Договор, что предъявил Воронцов – это подделка, – доложил адъютант, и я почувствовал, как нервное напряжение по этому вопросу начало отступать. – Я проверил всё дважды и у меня есть заключение от трёх независимых экспертов-почерковедов, включая того, кто работает в Королевской канцелярии. Так, вот, подпись Агаты Заречной на документе – это чистой воды фальсификация и более того, сама структура договора не соответствует юридическим нормам. И ещё кое-что, договор составили недавно.

– Ты уверен? – спросил я, хотя уже знал ответ. Свиридов не приносил неуверенных докладов.

– Абсолютно, ваше превосходительство. Поместье «Тихая Заводь» переходило в полную собственность Аглаи Игоревны без каких-либо ограничений.

Я закрыл папку и посмотрел на Свиридова.

– Корнелий Воронцов подделал документ и, более того, использовал своё знакомство с чиновниками местного суда, чтобы внести подложную информацию в реестр, – продолжил Свиридов. – Я уже подготовил запрос на возбуждение уголовного дела. Фальсификация завещания, подлог документов, попытка незаконного завладения имуществом. Ему грозит не меньше десяти лет каторги.

– Хорошо, – кивнул я. – Подготовь все бумаги к завтрашнему утру. Я сам отвезу их в суд.

– Слушаюсь, – Свиридов помедлил, и я понял, что это ещё не всё.

– Что-то ещё?

– Да, ваше превосходительство. Я провёл дополнительное расследование. Мне показалось странным, что Воронцов так настойчиво добивался именно этого поместья. Обычно такие, как он, охотятся на более дорогую недвижимость. «Тихая Заводь» – дом очень старый, требующий вложений. Одним словом, это не тот актив, за который стоит идти на преступление.

Я нахмурился.

– И что же ты накопал?

Свиридов открыл папку и достал старую карту с пометками на полях.

– Это геологическая карта окрестностей «Тихой Заводи», составленная ещё при императоре Иване Первом, – пояснил он, разворачивая её передо мной. – Я нашёл её в архиве Горного департамента. Вот… обратите внимание на эти отметки.

Он указал на область, где на карте был отмечен источник. Подземные воды, выходящие на поверхность в нескольких местах на территории поместья.

– И что там?

– Живая вода, ваше превосходительство, – тихо произнёс Свиридов. – По крайней мере, так утверждают старые легенды. Вода из этих источников обладает целебными свойствами. Она омолаживает, исцеляет и восстанавливает силы. Именно поэтому Заречные когда-то и поселились в этом месте. Ведьмы знали об этих источниках, но не использовали их.

Я сжал руки в кулаки.

– Корнелий знал, верно?

– Да, он всё знал, – кивнул Свиридов. – Он случайно узнал об источниках, когда наводил справки о наследстве, и понял, что на этом можно заработать целое состояние. Но у него нет денег, чтобы честно выкупить поместье и уж тем более, чтобы построить курорт, поэтому он и пошёл на подлог. План был прост, забрать дом, найти инвесторов, продать источники и землю под застройку. Своими силами он бы это не потянул, но с чужими деньгами…

– Он хотел продать то, что ему не принадлежало, – закончил я.

– Именно так, ваше превосходительство.

Я откинулся в кресле и прикрыл глаза. В голове крутились мысли, обрывки разговоров и моменты, которые раньше казались неважными, а теперь всё складывалось в единую и чёткую картину.

Корнелий хотел украсть у Аглаи то, что принадлежало ей по праву.

Он планировал её наследие и память и всё ради денег, точнее ради курорта, который он даже не мог сам построить.

– Ваше превосходительство, – голос Свиридова вернул меня в реальность. – Есть ещё кое-что.

– Говори.

– Я пригласил специалиста из Академии природных наук, и он подтвердил, что, если та вода действительно обладает уникальными свойствами, то это будет настоящая удача! Ничего подобного в королевстве больше нет. Если правильно организовать дело, это место может стать…

– Золотой жилой, – закончил я.

– Так точно, ваше превосходительство.

Я встал и подошёл к окну, задумался.

Где-то в доме раздавался голос Аглаи, она спорила с Феней.

– Свиридов, – заговорил я, не оборачиваясь.

– Да, ваше превосходительство?

– Мы всё сделаем сами.

– Сами, ваше превосходительство? – в голосе адъютанта послышалось удивление.

– Сами. Я не позволю, чтобы чьи-то чужие руки касались того, что принадлежит моей жене. Мы сами построим курорт. Самый лучший в королевстве, но он будет нашим. И принадлежать он будет Аглае. А доходы с него пойдут на то, чтобы «Тихая Заводь» стояла вечно. И чтобы никакой Корнелий и никто другой никогда больше не посмел даже смотреть в сторону этого места.

– Слушаюсь, – сказал Свиридов, и я услышал в его голосе уважение. – Я подготовлю все документы, чтобы провести исследования и найти воду. Вашей жене нужно будет лишь подписать согласие.

– Хорошо. И ещё, Свиридов.

– Да?

– Спасибо. Ты отлично поработал.

– Рад служить, ваше превосходительство, – я почти физически ощущал его улыбку за спиной.

* * *

Я вышел из кабинета с папкой в руках. Матушка и Аглая всё ещё сидели в гостиной, но теперь к ним присоединился Феня.

– Ну? – прошептала Аглая и вскочила, едва я появился в дверях. – Что там?

Я подошёл к ней, взял за руки и внимательно посмотрел в её глаза.

– Договор – подделка, – проговорил я. – Твоя бабушка не подписывала никаких документов, и дом полностью принадлежит тебе и без всяких ограничений.

– Что? – прошептала она.

– Дом твой, милая и никто не может его у тебя отнять.

Она покачнулась, и я подхватил её, не давая упасть.

– Но как? – спросила она, вцепившись в мой мундир.

– Всё выдумал Корнелий, – прорычал я. – Он подделал документ. Твоя бабушка никогда не требовала от тебя замужества. Она просто хотела, чтобы ты жила в своём доме и была счастлива.

– Подделал? – переспросила она, и в её голосе появилась злость. – Он пошёл на это?!

– Да, – подтвердил я. – И теперь ответит за это.

– Я его убью, – прошипела Аглая. – Я его своими руками…

– Не надо, – улыбнулся я и обнял её, прижимая к себе. – Есть закон и твой муж. Я сделаю всё, чтобы он понёс наказание.

– Ты можешь распоряжаться своим домом с источниками, как угодно. Всё твоё.

– Какими источниками? – спросила матушка, которая до этого момента сидела молча.

Я рассказал им всё. О подземных водах, целебных свойствах, о том, что Корнелий знал и хотел продать это сокровище чужим людям.

– Живая вода? – матушка поднялась с кресла. – Под домом Аглаи? Кесарь, ты понимаешь, что это значит?

– Понимаю, мама.

– Это же целое состояние! Это…

– Это дом моей жены, – сказал я.

Аглая, которая всё это время молчала, вдруг рассмеялась. Я посмотрел на неё с тревогой – не слишком ли много новостей для одного дня?

– Аглая?

– Бабушка знала, – проговорила она, и в её голосе было удивление пополам с восторгом. – Она всегда говорила, что я буду здорова, что мне не нужны лекарства, ведь природа позаботится обо мне. Я думала, она просто так говорит. А она знала про источник! И хотела, чтобы он принадлежал только мне.

– Твоя бабушка была мудрой женщиной, – произнёс я, и это была чистая правда.

– Что ты теперь будешь делать? – спросила Аглая, и в её глазах появился страх. – Неужели, ты продашь землю?

– Мы построим на ней курорт, – ответил я, и она напряглась. – Но он будет твоим, Аглая. Я вложу в него деньги, найду людей и всё организую, но он будет принадлежать лишь тебе. Это твоё наследство. Я лишь помогу тебе сохранить его и приумножить.

– Моё? – переспросила она.

– Твоё, – подтвердил я. – И когда-нибудь, возможно, оно перейдёт к нашим детям.

Я произнёс это не задумываясь, и только потом понял, как здорово это прозвучало.

Матушка издала странный звук, похожий на писк. Феня уставился на меня с выражением шока.

– Детям? – переспросила Аглая.

– Ну… – замялся я. – Когда-нибудь, если ты, конечно…

– Конечно! – выпалила она, и я понял, что она не даст мне закончить эту мысль. – Я хочу детей. И много.

– Много? – переспросил я.

– Ну, не очень много, – поправилась она. – Троих или четверых. Ну, максимум пятерых…

– Пятерых? – раздался возглас матушки. Она схватилась за сердце и опустилась в кресло. – Я стану бабушкой! Я дождалась!

– Мама, это пока только планы, – попытался я её остудить.

– Какие планы? – отмахнулась она. – Вы уже женаты, дом в порядке, источник есть и денег у вас полно. Чего ждать? Женщина, Кесарь, не железная, а годы идут, и я хочу понянчить внуков, пока у меня ещё есть силы!

– Мама, – вздохнул я и почувствовал, что разговор уходит куда-то не туда.

– Не мамкай мне! – отрезала она. – Аглая, милая, ты как думаешь? Может, нам уже сейчас начать готовить детскую? Я уже давно присмотрела комнату, она выходит в сад, там много солнца.

– Матушка, – я попытался перехватить инициативу, но она уже была набрана высоту.

– И коляски нужны! Пелёнки! И игрушки! Я, знаешь ли, всё это время копила кое-что для внуков. У меня даже распашонки есть! Я их десять лет назад сама связала, когда ты ещё не был женат. Думала, уже не пригодятся, а вот и пригодились!

– Десять лет назад? – переспросил я, чувствуя, что сейчас начнётся головная боль.

– А что мне было делать? Ждать, пока ты созреешь? Я ведь не железная! Кесарь, ты когда-нибудь думал о том, что я тоже хочу радости? Чтобы детский смех в доме…

– Мама, – проговорил я и подошёл к ней, взял за руки. – Я всё понимаю, но давай не будем торопить события. Всему своё время.

Она посмотрела на меня, и в её глазах блеснули слёзы счастья и радости.

Глава 21

– АГЛАЯ —

Я никогда не думала, что счастье может быть таким громким.

Всегда представляла себе счастье как тихий вечер у камина, когда за окном дождь, а на коленях дремлет Феня, и рядом сидит тот, кому не нужно ничего объяснять.

Тихий уют и спокойная радость, короче, всё как в книгах. Но книги, на самом деле, врали.

Счастье оказалось шумным, суетливым, полным беготни и криков, а ещё споров и невероятного количества бумаг.

– Вот здесь будут корпуса, – объяснял он мне, водя пальцем по чертежу. – Тут купальни, а вот здесь раскинем парк. Ну а в этом месте, – и он указал на место, которое я знала лучше всего на свете, – останется наш дом, и он будет в неприкосновенности.

– Ты уверен? – спросила я, чувствуя, как сердце замирает. – Можно всё перестроить, и дом снести, если считаешь нужным…

– Аглая, – проговорил он и поднял голову. – Это твой дом, и я никому не позволю его тронуть. Даже если ради этого придётся строить курорт вокруг, а не на его месте.

– Но это же безумие, – прошептала я. – Тратить столько денег…

– Это не безумие, – он подошёл и взял меня за руки. – Это инвестиция в будущее и будущее наших… – он умолк.

– Наших? – переспросила я с улыбкой.

– Детей, – закончил он.

– Кстати об этом… – прошептала я и почувствовала, как уши, лицо и даже шея краснеют. – Ты скоро станешь папой.

У моего мужа стало очень смешное лицо.

Он был так радостно удивлён, что я не выдержала и рассмеялась.

Он подхватил меня на руки и закружил. Потом опустил, сгрёб в объятия и поцеловал так, что я чуть не забыла, как меня зовут.

– Люблю тебя… Бесконечно люблю… – прошептал он.

– И я тебя люблю. Обожаю…

Новость о том, что графиня Адалина Горская скоро станет бабушкой, разнеслась по столице со скоростью лесного пожара.

Я не знала, кто рассказал, но уже не могла выйти на улицу, чтобы меня не останавливали незнакомые дамы, которые вдруг стали моими лучшими подругами, советчицами и, кажется, самыми близкими родственниками, о существовании которых я даже не подозревала.

– Аглая Игоревна, дорогая! – воскликнула какая-то дама в шляпке с такими перьями, что я испугалась, как бы она не взлетела. – Я слышала, вы ждёте ребёнка! Это правда?

– Откуда вы… – начала я, чувствуя, как краснею.

– О, не скромничайте! – дама махнула рукой. – Графиня уже всё рассказала! Вы не представляете, как мы все рады! Кесарь Давидович столько лет был холостяком, мы уже думали, что он никогда не женится. А тут такая чудесная девушка! И скоро будет наследник! Это же просто праздник!

– Но мы только сами узнали…

– Я вам пришлю свою акушерку! Она вас осмотрит! – перебила меня дама. – Лучшая в столице! Она принимала роды у самой императрицы! Ну, не у самой императрицы, а у её фрейлины, но это почти одно и то же!

Она ушла, оставив меня стоять посреди улицы с открытым ртом.

Я повернулась к Кесарю, который, как всегда, был рядом.

– Твоя матушка рассказала всем, что я беременна? – спросила я. – Но мы же просили не рассказывать!

– Она просто сказала, что скоро станет бабушкой, – ответил Кесарь с видом человека, который уже смирился с неизбежным. – И приготовься, она будет давать тебе советы и опекать.

Матушка действительно стала моей тенью.

Она появлялась рядом каждое утро, когда я спускалась к завтраку, и провожала меня до столовой с таким видом, будто я могла заблудиться по дороге.

Она приносила мне книги о беременности и воспитании детей.

Она учила меня столичным манерам, объясняла, кто есть кто в светском обществе, и предупреждала, кого стоит опасаться, а кого можно игнорировать.

Она рассказывала о Кесаре в детстве, и я слушала, раскрыв рот, потому что этот суровый генерал, перед которым трепетали министры, когда-то плакал, потому что матушка не разрешила ему взять на прогулку всех трёх игрушечных лошадей сразу.

– Он был упрямым, – говорила она, глядя на сына с такой любовью, что у меня сжималось сердце. – Упрямым, требовательным, невыносимым. Но добрым.

– Матушка, – говорил Кесарь, появляясь в дверях. – Ты опять преувеличиваешь?

– Я рассказываю про то, какой ты был замечательный, – отвечала она. – И мы с Аглаей обсуждаем важные женские вопросы.

– Какие? – спросил он с подозрением.

– Цвет штор в детской, – произнесла матушка. – Кесарь, дорогой, не мешай. Иди, командовать своими войсками.

Он ушёл, а мы с матушкой переглянулись и рассмеялись.

– Он очень хороший, – проговорила я нежно.

– Лучший, – согласилась она. – Просто ему нужно время, чтобы привыкнуть к мысли, что его жизнь теперь не только его, и что в ней есть место не только приказам и долгу.

– Я знаю, – кивнула я. – Я тоже привыкаю.

– Привыкай, милая, – произнесла она и взяла меня за руку. – Потому что это теперь твоя жизнь, и она, поверь мне, будет прекрасной.

* * *

Кесарь носил меня на руках. Это началось с того дня, когда он узнал, что станет папой.

– Генералы не носят жён на руках! – смеялась я.

– Этот конкретный генерал носит, – заявил он и поцеловал меня так, что я забыла, о чём спорила.

С тех пор это стало привычкой. Если мы шли по саду, он мог вдруг подхватить меня и пронести несколько шагов, просто потому что «захотел».

Если я уставала после прогулок, он подхватывал меня на руки и нёс до кареты, не обращая внимания на изумлённые взгляды прохожих.

Бывало, что я засиживалась допоздна за чтением, тогда он подходил, поднимал меня с кресла и уносил в спальню, шепча: «Пора спать, моя ведьма».

– Ты меня балуешь, – говорила я, уткнувшись ему в плечо.

А он был рад меня баловать.

Феня составлял план по воспитанию потомства. Я нашла его в кабинете матушки, когда искала забытую там книгу.

Кот сидел за столом, положив перед собой лист бумаги, и что-то сосредоточенно писал лапой.

Нет, я не шучу. Он держал перо в лапе и выводил буквы с такой серьёзностью, что я замерла на пороге, боясь спугнуть это чудо.

– Феня? – осторожно позвала я.

– Не мешай, – буркнул он, не поднимая головы. – Я составляю важный документ.

– Какой?

– План по воспитанию твоего потомства, – сказал он, и я чуть не села на пол.

– Что?

– Что слышала, – кот отложил перо и повернулся ко мне. – Глаша, ты же не думаешь, что я позволю тебе растить детей без моего участия? Я – часть семьи. И я буду играть важную роль в воспитании твоих… наших… ну, в общем, этих маленьких существ, которые скоро появятся.

– Появится пока один, – сказала я.

– Где один, там скоро будет два, три и так до бесконечности, – отмахнулся он. – И я должен быть готов. Вот, смотри.

Он пододвинул ко мне лист, и я прочитала:

«План воспитания потомства ведьмы Аглаи Горской, урождённой Заречной, составленный фамильяром Феней.

Дети должны уважать старших. Особенно меня.

Дети должны есть правильно. То есть давать мне самые сладкие кусочки.

Дети должны знать историю семьи. Я расскажу им, как их мать призвала отца и посадила его в клетку. Это будет хорошая история для воспитания смирения.

Дети должны уметь заботиться о ближних. То есть обо мне.

Дети должны…»

– Феня, – перебила я. – Тут всё про тебя.

– А что в этом плохого? – удивился кот. – Я – образец для подражания. Если дети будут похожи на меня, они вырастут умными, красивыми и независимыми.

– Если они будут похожи на тебя, они вырастут наглыми, – сказала я.

– Глаша, ты вообще читала классиков? Наглость – это второе счастье. А я хочу, чтобы дети были счастливыми.

Я засмеялась, подхватила кота на руки и закружила по комнате, как когда-то кружил меня Кесарь.

– Ты невыносим! – кричала я.

– Я знаю! – вопил он в ответ. – Поставь меня на место! Я важный документ составлял!

– Ты составлял план по эксплуатации моих детей!

– Это называется «воспитание»! Глаша, отпусти меня, или я пошлю Флоре мысленный сигнал, чтобы она укусила тебя за палец!

– Она не умеет получать мысленные сигналы!

– А вот и умеет! Мы с ней разработали систему!

– Феня, ты меня смешишь!

– Ладно-ладно, – он вырвался и прыгнул на стол. – Но план я закончу. И ты его подпишешь.

– Я ничего не буду подписывать, – сказала я.

– Тогда я пойду к генералу, – пригрозил кот. – Он меня послушает. Он, между прочим, тоже считает, что дисциплина крайне важна.

– Кесарь считает, что дисциплина важна, но он не считает, что дети должны отдавать тебе самые вкусные кусочки.

– Это мы ещё посмотрим, – загадочно сказал Феня и, подхватив лист с планом, умчался искать союзника.

В тот же вечер, когда мы сидели в гостиной, Кесарь достал из кармана сложенный лист бумаги и, глядя на меня, произнёс:

– Аглая, твой фамильяр предлагает внести изменения в семейный устав.

– Какой ещё семейный устав? – спросила я уливлённо.

– Кхм, который он составил, – ответил Кесарь и развернул лист, я сразу узнала Фенин почерк. – Пункт первый. Дети должны уважать старших, особенно фамильяра.

– Это он уже говорил, – вздохнула я, едва сдерживая смех.

Мы переглянулись и громко рассмеялась. Феня, он такой Феня.

* * *

Ночью, когда мы с Кесарем спали в объятиях друг друга, во сне я услышала голос бабушки.

«Видишь, Глаша? – произнесла она мягко и в её голосе была улыбка. – Я же говорила, не бойся ошибаться. Иногда ошибки приводят туда, куда ты даже не мечтала попасть».

Я улыбнулась во сне. Да, бабушка, ты была права. Впрочем, как и всегда.