Текст книги "Генерал под напряжением, или Как ведьма хотела замуж (СИ)"

Автор книги: Татьяна Михаль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 10 страниц)

Глава 14

– АГЛАЯ —

На следующее утро Кесарь Горский, герой войны и обладатель кудряшек а-ля пудель, заявил, что мы едем в банк.

У меня внутри зародилось беспокойство.

– Понимаю, – вздохнула я и даже спорить не стала.

Потому что, если честно, вчерашняя уборка лаборатории под его руководством дала результаты, которых я не добивалась за последние годы.

Пробирки были вымыты и отсортированы по размеру, окно сияло чистотой, каменные стены отдраены от моха, налёта и какой-то субстанции, а пол сиял так, что в нём можно было разглядеть отражение Фени, который смотрел на это великолепие с выражением глубокого морального страдания.

– Карета будет через час, – сказал генерал, взглянув на часы.

Часы, кстати, висели на стене и не работали с тех пор, как я попыталась их заговорить, уже не помню, на что.

– Как вы умудрились вызвать карету? – удивилась я.

– Приходил молочник, удивился, увидев меня, я дал ему поручение за монету, чтобы вызвал сюда карету. Да, за монетой он придёт завтра. Поэтому, у вас есть время привести себя в порядок.

– Я в порядке, – обиделась я, одёргивая платье, которое вчера служило полотенцем.

Генерал посмотрел на меня сверху вниз.

– Я поняла, – сказала и рванула в спальню.

Через сорок минут стояла перед зеркалом в своём лучшем платье. То есть, в том, которое я считала лучшим до встречи с генералом.

Оно было лазурное и с кружевом по вороту, оно когда-то казалось мне верхом элегантности.

Сейчас я чувствовала себя золушкой до бала.

Даже попыталась сделать локоны, но после третьей неудачной попытки плюнула и заплела тугую косу.

Феня, который наблюдал за моими мучениями, выдал:

– Могла бы и платье погладить.

– Я его гладила!

– Чем? Кочергой?

– Заткнись.

– А туфельки? Ты что же, собираешься идти в этих, на которых непонятное пятно?

– Какое ещё пятно? – удивилась я и посмотрела вниз, обнаружила, что мои лучшие туфли украшает тёмно-зелёное пятно.

– Ох, какая досада… – чуть не заплакала я.

Кот раздражённо вздохнул.

– Ладно, иди как есть. Может, генерал не заметит.

– Этот тип замечает всё, – мрачно фыркнула я.

– Тогда делай вид, что так и задумано. Модный акцент, знаешь ли.

Я так и поступила.

Генерал ни слова не сказал, значит, не заметил.

Карета у крыльца появилась ровно в назначенный час.

Ох, это был настоящий экипаж, чёрный, лакированный с кучером в ливрее, который смотрел на меня с таким выражением, будто я была привидением, явившимся прямо из преисподней.

– Это что? И зачем? – спросила у генерала, когда он помог мне забраться внутрь. – Карета такая приметная. Что подумают горожане?

– Я вызвал лучшую карету, которая была в наличии, – ответил он. – И, если честно, меня сейчас волнует не то, что подумают горожане, а то, что подумает управляющий банка, когда увидит меня в таком виде.

Он поправил воротник мундира, и я поняла, что он имел в виду.

Форма выглядела так, будто он попал под ураган.

Что, в общем-то, соответствовало действительности.

Рукав порван, воротник помят, на груди были следы копоти.

Я решила промолчать.

Карета тронулась, и я, чтобы не смотреть на генерала, уставилась в окно.

* * *

Банк в нашем городе был главным зданием после ратуши.

Трёхэтажный особняк из серого камня, с колоннами и лепниной, он выглядел так внушительно, что у меня каждый раз, когда я проходила мимо, возникало желание присесть в реверансе.

Я здесь была всего раз, с бабушкой, когда та открывала вклад на моё имя.

Тогда кассир смотрел на меня с таким же выражением, с каким смотрели на меня все: «Что эта девчонка забыла среди приличных людей?»

Сегодня кассир смотрел на меня с выражением глубокого культурного шока.

Потому что я вошла в банк под руку с мужчиной в военной форме.

Ну, не совсем под руку.

Он просто шёл рядом, а я держалась поближе.

Со стороны, наверное, это выглядело как… ну, что мы парочка.

– Добрый день, – голос генерала был спокоен, но звучал он внушительно, благодаря новому басу, а ещё в нём чувствовалась сталь. – Я желаю снять средства со своего счёта.

Управляющий банком, господин Терентьев, маленький, круглый, похожий на переспелый помидор, выскочил из своего кабинета, когда кассир доложил ему, кто явился.

Он посмотрел на генерала, потом на меня, потом снова на генерала.

– Ваше п-превосходительство? – голос его дрожал. – Кесарь Давидович? Вы ли это?

– Я, – кивнул генерал. – В несколько… нестандартном виде. Прошу прощения.

– Что вы, что вы, – Терентьев замахал руками, и я заметила, что он побледнел. – Какие могут быть извинения! Вы, наверное, с боевого задания? Мы всё понимаем, мы всё…

– Всё так, – сказал генерал, и я восхитилась тому, как легко ложь слетает с его губ. – Теперь мне нужно получить доступ к средствам. И прошу вас не распространяться о моей персоне. Я здесь немного… отдыхаю.

– Ох, конечно! И сию секунду! – Терентьев было метнулся к сейфу, потом попросил сначала поставить подпись и отпечаток о требовании снять деньги.

Подпись генерал поставил твёрдую, размашистую. Отпечаток пальца был чёткий, уверенный.

Терентьев долго сравнивал его с образцом.

– Какую сумму прикажете, ваше превосходительство? – спросил он.

Генерал назвал сумму и добавил, что это на мелкие расходы. Возможно, он придёт ещё раз.

Я подумала, что ослышалась.

Потом подумала, что он, наверное, пошутил.

Потом посмотрела на его лицо, поняла, что генерал Горский не шутит, и чуть не села на пол.

– Это… это на мелкие расходы? – выдавила я, когда мы вышли из банка

Я за всю жизнь таких денег в руках не держала. Да я таких денег даже в страшном сне не видела.

– На первое время, – ответил генерал, помогая мне сесть в карету.

– Это больше, чем стоит мой дом! – выпалила я. – Вместе с землёй! И с Феней! Хотя Феня бесценный…

– Ваш дом требует ремонта, – сказал он, усаживаясь напротив. – Ваш гардероб, простите, оставляет желать лучшего. И я, если честно, устал ходить в том, что осталось от моего мундира.

– Но это же ваши деньги, – растерялась я. – Вы не должны тратить их на меня…

– Я не трачу их на вас. – Он посмотрел на меня, и в его глазах я увидела что-то, что заставило мой язык прилипнуть к нёбу. – Я трачу их на то, чтобы сделать наше совместное пребывание сносным. Я не готов видеть вас в платье и обуви, на которых застарелые пятна и заплатки.

Я машинально одёрнула подол.

* * *

Ателье мужской одежды находилось на главной улице, и портной, сутулый мужчина с вечно дрожащими руками, едва не лишился чувств, когда на пороге появился генерал.

– В-ваше… ваше… – заикаясь, начал он.

– Генерал Горский, – представился генерал. – Мне нужны костюмы. Думаю, дюжина подойдёт. Повседневные, парадные, для верховой езды и обувь к каждому комплекту, не забудьте аксессуары. Прошу по возможности сделать всё быстро. Можно подобрать из готовых, подогнав по фигуре.

– Д-д-дюжина? – портной схватился за сердце.

– Я сказал что-то непонятное? – генерал поднял бровь, и портной заработал так быстро, будто боялся, что заказ уйдёт к конкуренту.

С него сняли мерки, и я смотрела, как портной и его подмастерья кружат вокруг генерала, как мухи вокруг мёда.

Они замеряли плечи, обхват груди, длину рук, и я вдруг поняла, что смотрю на него по-новому. Как на мужчину с широкими плечами, узкой талией и руками, которые, наверное, умели не только оружие держать, но ещё и…

Боги, что за мысли?!

Я даже покраснела вся.

Портной, который в этот момент замерял обхват бицепса генерала, поднял на меня глаза, и в них я прочитала всё. И любопытство, изумление и зарождающуюся сплетню.

– Это ваша… компаньонка? – поинтересовался портной.

– Мы работаем вместе, – отчеканил генерал.

– О, разумеется, – портной закивал так быстро, что я испугалась, не отвалится ли у него голова. – Работаете вместе. Понимаем-с, да.

Он ничего не понимал, он думал, что мы любовники.

Или, что ещё хуже, что я каким-то образом прибрала к рукам столичного генерала и теперь таскаю его по городу, демонстрируя свою добычу.

Какой ужас!

Я хотела объяснить, но поняла, что любое объяснение сделает только хуже.

– Адрес для доставки, – генерал назвал мою улицу, номер дома, и портной замер с сантиметром в руках.

– Это же… – он посмотрел на меня. – Это же дом ведьмы Заречной!

– Да, это мой дом, – сказала я, чувствуя, как щёки снова заливаются краской.

– А, так вы и есть Аглая Заречная. Раньше не видел вас, – портной посмотрел на меня. – Простите-с… Понимаем-с.

Он ничего не понимал. Но он уже придумал историю.

Я видела это по его глазам. И эта история, скорее всего, была совершенно неприличной и разойдётся по городу быстрее, чем слух о том, что у мельника пропала корова.

Потом было ателье женской одежды. И я ненавидела его с детства.

Там всегда пахло духами, от которых у меня начиналась мигрень, портнихи смотрели на меня с таким видом, будто я пришла их грабить, а примерки занимали столько времени, что я успевала состариться два раза.

– Я не пойду, – сказала я, когда генерал открыл дверь и пропустил меня вперёд. – У меня есть платья.

– Вы не можете появляться в свете в таком виде, – стоял он на своём.

– Я не появляюсь в свете, – парировала я. – Меня и так все знают. И все шарахаются. Какая разница, в каком я платье, если люди переходят на другую сторону улицы, едва меня увидят?

– Разница есть, – он взял меня за руку и почти насильно ввёл внутрь. – Если вы будете выглядеть как ведьма, которая не умеет за собой ухаживать, они будут шарахаться от страха. Если вы будете выглядеть как женщина, с которой вынужден появляться на людях генерал, они будут шарахаться от уважения. Я выбираю второе.

– Вы так уверены, что я могу выглядеть как женщина, с которой вы вынуждены появляться на людях? – спросила я, чувствуя, как внутри поднимается обида.

Он посмотрел на меня внимательно, будто видел впервые.

– Я уверен, что вы недооцениваете себя, – произнёс он. – А теперь, прошу.

Портниха, мадам Соль, женщина с идеальной укладкой и вечно поджатыми губами, встретила нас с выражением, которое я бы назвала «гром среди ясного неба».

– Аглая Игоревна, – произнесла она, и в её голосе слышалось всё то же, что и всегда. Было в её голосе лёгкое презрение, смешанное с любопытством. – Какая неожиданность!

Можно было легко перевести её интонацию и взгляд: «Какого Дьявола ты здесь забыла?! Пошла вон!»

– Моей спутнице нужны новые платья, – заявил генерал, и мадам Соль перевела взгляд на него.

И я увидела, как меняется её лицо.

Презрение исчезло, но любопытство осталось.

– Простите, не расслышала ваше имя? – спросила она, рассматривая его нашивку.

– Моё имя вам ни к чему, – произнёс он властно, и я увидела, как мадам Соль побледнела.

– Вы… генерал, да? – не унималась она, и голос её стал тоньше.

– Платья, – напомнил Кесарь. – Повседневные, для выходов в свет, прогулок, костюмы для верховой езды. Обувь, бельё. И всё лучшего качества.

Мадам Соль открыла рот и издала звук, похожий на писк.

– Я… я, конечно, я могу, да… Это такая честь…. Я…

– Приступайте, – бросил генерал, и она, наконец, взяла себя в руки.

Меня повели в примерочную, и я чувствовала себя так, будто меня ведут на казнь.

Платье, которое на меня надели первым, было изумрудным, с глубоким вырезом и узкими рукавами. Я посмотрела на себя в зеркало и не узнала.

– Оно слишком дорогое, – прошептала, когда мадам Соль вышла за тканью.

– Слишком дорогое для кого? – спросил генерал. Он стоял у двери, скрестив руки на груди, и смотрел на меня с выражением, которое я не могла прочитать.

– Для меня, – вздохнула я. – У меня нет таких средств, я просто не смогу рассчитаться.

– Вы оскорбляете меня, Аглая, – голос его стал жёстче. – Я пригласил вас в магазин, и я оплачиваю покупки. Не стоит оскорблять меня ещё больше, предполагая, что я могу поступить иначе.

– Но это нечестно, – я почувствовала, как краска заливает лицо. – Вы и так тратите на меня деньги, которые…

– Аглая, прекратите. Я не желаю каждый день видеть замарашку. Новые платья вам нужны и это не благотворительность.

Я надула губы, посмотрела на себя в зеркало ещё раз, и вдруг поймала себя на мысли, что платье мне действительно нравится.

Оно делало меня другой. Я увидела не неудачницу, а красивую молодую женщину.

– Я хочу вот это, – показала на изумрудное. – И вот это, – ткнула пальцем в синее, потом в малиновое, фиалковое, – И это, ещё это. И…

Я заказывала платья, как в детстве заказывала сладости, когда бабушка давала мне монетку и говорила, выбирай, что хочешь, внучка.

Я заказывала обувь, бельё, шляпки, перчатки.

Заказала всё, что видели мои глаза, и всё, что советовала мадам Соль, которая смотрела на меня теперь совсем иначе.

– Кто этот мужчина? – шепнула она, когда генерал отвернулся к витрине. – Ваш жених?

– Э-э-э… нет, – пробормотала я, чувствуя, как щёки заливаются краской. – У нас всё сложно.

– О, я понимаю, – мадам Соль кивнула с таким видом, будто понимала всё.

И, судя по её глазам, она уже придумала нашу с генералом историю.

И в этой истории, скорее всего, была тайная любовь, родовые проклятия и, возможно, даже похищение.

– Всё сложно, – повторила она, и я поняла, что моя репутация в этом городе только что изменилась навсегда. – Мужчины… что с них взять?

* * *

Магазин фарфора и хрусталя находился через дорогу.

Генерал зашёл туда, как заходят на поле боя: решительно, целеустремлённо и с полным осознанием того, что сейчас здесь всё сметут.

– Зачем столько посуды? – ужасалась я, глядя, как продавцы упаковывают сервизы, супницы, вазы, бокалы, рюмки, чашки, блюдца и ещё что-то, для чего у меня даже названий не было. – У меня её даже хранить негде!

– Верно, – кивнул мужчина, оглядывая витрину. – Нужен буфет. И не один.

– Буфет? – я схватилась за голову. – Но буфеты стоят дорого. Вы не можете купить буфеты дороже моего дома!

– Могу, – спокойно ответил он. – И уже купил.

Продавец, который слышал этот разговор, посмотрел на меня с выражением, которое я бы назвала «зависть, смешанная с уважением».

Весь город теперь будет думать, что я нашла себе богатого покровителя.

Или, что ещё хуже, что я приворожила генерала.

И все дамы побегут ко мне, чтобы я им тоже приворожила генерала, а ещё лучше сразу императора.

– Посуды много не бывает, Аглая, – отчеканил Кесарь, когда мы вышли из магазина. – У вас дома каждая тарелка либо с трещиной, либо с рисунком, от которого рябит в глазах. Так, теперь нам нужна мебельная лавка.

– Мебельная лавка?! – я схватилась за сердце. – У меня есть мебель!

– Аглая, я не намерен спать на кровати, которая может рухнуть в любой момент. И в принципе ваша кровать мне не подходит по размеру.

– Вы будете спать на моей кровати?! – выпалила я, и только потом поняла, как это прозвучало.

Генерал посмотрел на меня, как на идиотку.

– Я буду спать на кровати, которую куплю для себя, – медленно сказал генерал. – В отдельной комнате.

– О, понятно, – кивнула я, чувствуя, что сейчас провалюсь сквозь землю.

После мебельной лавки, где генерал купил не только кровать, но и всю мебель на замену, потому что мою уже даже починить не выйдет, её можно только сжечь, мы поехали обедать к тётушке Марии.

В кафе мы вошли под взглядами всех посетителей.

– Это генерал Горский, – шептались за соседним столиком. – Тот самый. А с ним… ведьма Заречная? Что они вместе делают?

– Может, она его приворожила?

– Да как можно приворожить генерала?

Я покраснела.

Генерал, как ни в чём не бывало, выбрал столик у окна, помог мне сесть, взял меню и спросил:

– Что вы рекомендуете, Аглая?

– Всё, – сказала я, стараясь не смотреть по сторонам. – Тётушка Мария готовит так, что пальчики оближешь.

– Понял, – сказал он и подозвал официантку.

Юная девушка с веснушками смотрела на генерала круглыми глазами и едва не выронила блокнот.

– Нам рыбное филе на гриле с овощами, – начал перечислять он. – Рыбный суп, ассорти из пирожков, фруктовое желе, кофе… Всё по две порции.

– Вы всё это съедите? – спросила я, когда официантка убежала на кухню.

– Мы, – поправил он. – Всё это съедим мы. Вам нужно нормально питаться и набираться сил. Вы слишком худая, словно недоедаете.

– Это вы набирайтесь сил, – буркнула я. – Это вы крупный, вам надо много еды.

Он поднял бровь, и я поняла, что сказала что-то не то. Снова.

– Крупный? – переспросил он.

– В смысле, высокий, – поправилась я. – Широкоплечий.

Он усмехнулся.

Глава 15

– АГЛАЯ —

На следующее утро в дверь моего дома постучали.

Точнее в дверь барабанили, колотили, стучали так, будто за ней стояла армия, готовая к штурму.

– Открывайте! – заорал чей-то голос. – Живо!

Я выскочила из спальни в ночной рубашке, растрёпанная, сонная, и столкнулась в коридоре с Кесарем, который, кажется, тоже только что проснулся.

Его кудри торчали в разные стороны, и он выглядел… нет, не скажу, что мило. Не скажу. Даже думать об этом не буду.

– Что происходит? – спросила я.

– После обеда в кафе, вечером я написал несколько записок, – ответил он, поправляя воротник рубашки. – Похоже, их доставили.

– Какие записки?

– Тётушке Марии, – сказал он, открывая дверь. – С просьбой организовать… это.

Он распахнул дверь, и я увидела «это».

На крыльце стояла тётушка Мария и не одна.

За её спиной толпилось не меньше двадцати человек.

– Аглаша, дорогая! – тётушка Мария шагнула вперёд и заключила меня в объятия. – Этот прекрасный и учтивый мужчина всё мне в письме объяснил! Наконец-то у тебя будет нормальный дом!

– Что? Я не понимаю…

– Не благодари! – она отстранилась, оглядела меня с головы до ног и добавила: – Иди, одевайся, дорогая. А мы пока начнём.

– Начнём что? – пискнула я, но тётушка Мария уже командовала.

– Кровельщики, вы на крышу! Садовники идут в сад! Девицы мои, а мыть весь дом! Чтобы к вечеру здесь сияло!

– Сияло? – повторила я, чувствуя, как начинаю паниковать.

Я стояла посреди коридора в ночной рубашке, смотрела, как по моему дому бегают чужие люди, и чувствовала, что сейчас или заору, или заплачу, или сделаю и то, и другое одновременно.

– Аглая, – голос генерала прозвучал у самого уха. – Вам нужно одеться.

Я посмотрела на него. Он стоял рядом, и его лицо было абсолютно спокойным.

Как будто вторжение двадцати человек в мой дом на рассвете было самым обычным делом.

– Вы, – сказала я, – вы – чудовище.

Он лишь пожал плечами.

Я топнула ногой.

– Как вы могли? Без спросу и без предупреждения! Вы… вы…

– Я решил, что так будет быстрее, – сказал он. – Если бы я спросил, вы бы начали отнекиваться, говорить, что всё в порядке, что дырявая крыша – это нормально. Я прав?

Я открыла рот, чтобы возразить, и закрыла его, потому что он был абсолютно прав.

– Так что идите одеваться, – повторил он. – Пока вас не увидели в таком виде мужчины.

Я хотела сказать что-то язвительное, но в этот момент с кухни раздался вопль, от которого у меня заложило уши.

– А-а-а-а! Грабёж! Убийство! Караул!

– Феня, – простонала я и рванула на кухню.

Кухня напоминала поле боя.

Три девицы в белых передниках уже драили плиту, выскребали шкафы и выкидывали в мешок всё, что, по их мнению, не годилось для хранения.

А по их мнению, не годилось решительно всё.

– Это моя банка с котовником, это кошачья мята! Куда ты её?! Верни-и-и! – орал Феня, прыгая вокруг одной из девиц.

– Там плесень, котик, – ласково сказала девица, протягивая руку, чтобы погладить Феню.

– Я не котик тебе! И это не плесень, идиотка!

– Отдай, – я забрала банку из рук девицы. – Это правда, специальные травы. Они и должны так выглядеть.

Девица посмотрела на меня с выражением, которое ясно говорило: «Эта сумасшедшая ведьма хранит плесень в банках», но спорить не стала. Вместо этого она переключилась на полку со специями, и Феня снова заорал.

– Корица! Это бабушкина корица, ей сто лет!

– Феня, – я схватила кота за шкирку. – Прекрати. Они пытаются нам помочь.

– Помочь? – кот выгнулся дугой. – Они оскверняют святая святых! Они выкидывают мои сардельные обёртки! Я их коллекционирую!

– Ты коллекционируешь мусор?

– Это не мусор!

– Феня! – рявкнула я, чувствуя, что сейчас лопну.

– Я всё запомню, и всё припомню. Каждому.

* * *

Следующие три часа прошли в аду.

Я бегала по дому, пытаясь спасти то, что ещё можно было спасти, успокоить Феню, который носился то по дому, то по саду и орал на всех, и не убить генерала, который сидел в гостиной с чашкой чая, книгой, и наблюдал за происходящим с видом довольного кота.

– Они выкинули мою любимую кружку! – завопила я, врываясь в гостиную.

– Она была треснутая? – уточнил генерал.

– Вы ничего не понимаете! Это был особый фарфор! С дырочками!

– Дырявая кружка – это мусор, – отрезал он. – Садитесь, Аглая, выпейте чаю из вашей новой кружки вашего нового сервиза.

Он подвинул ко мне чашку.

Белый фарфор, тонкий, изящный, без трещин, сколов, просто идеальный.

– Я не хочу новую кружку, – сказала я, но чашку взяла. – Я хочу свою старую.

– Я знаю, – сказал он ровно. – Но старой больше нет, привыкайте к новой.

Хотела сказать, что не привыкну, что это нечестно, что он не имел права врываться в мою жизнь и менять всё, что мне дорого.

Но в этот момент с крыши раздался такой грохот, что я подпрыгнула, а чай расплескался на скатерть.

– Кровельщики, – спокойно сказал генерал. – Меняют шифер. Старый протекал.

– Я знаю, что он протекал! – крикнула я. – Я ставила тазы и вёдра! У меня была целая система!

– Это не решение проблемы, Аглая.

– Мне нравилось всё, как было! – выпалила я, хотя на самом деле ненавидела, что мой дом разваливался.

Но сейчас мне хотелось спорить.

Спорить обо всём, потому что если я перестану спорить, то признаю, что он прав.

А признать, что он прав, значило признать, что моя жизнь до него была… ну… ужасной.

– Вы просто привыкли к дырявой крыше, старой кружке, всему старому. Но привычка – это не любовь, Аглая. И не повод терпеть то, что можно исправить.

Я открыла рот, чтобы ответить, и в этот момент в гостиную ворвался Феня.

– Всё! – заорал он. – Я ухожу, я так больше не могу! Они спилили моё любимое дерево!

– Какое дерево? – вскочила я с места.

– То огромное, старое, с дуплом! Они сказали, что оно сухое и может упасть на дом!

– Оно действительно сухое, – заметил генерал.

– Мне плевать! – кот метался по комнате, как угорелый. – Это было моё дерево, да я на нём когти точил! И я под ним песни пел! Я…

– Феня, – я поймала его и взяла на руки, и он, неожиданно, не вырывался. – Генерал просто хочет…

– Чтобы тут всё было как в казарме, да?! Или как во дворце?! – воскликнул в ужасе кот. – Чтобы всё блестело, пахло хлоркой, и никто не смел чихнуть без приказа? Я не хочу так жить! Я хочу, чтобы было как раньше! Мя-а-а-у-а-а-ар!

– Как раньше у вас было всё плохо. Вы хотите жить плохо, Феня?

Кот замер.

– Я хочу, – сказал он тихо, – чтобы всё было как раньше, но чтобы при этом было хорошо. Понимаешь, Глаша?

– Так не бывает, – сказала я.

* * *

К полудню я сдалась.

Дом гудел, как растревоженный улей.

На крыше стучали молотки, в саду визжали пилы, внутри дома девицы драили всё, что можно и нельзя, а Феня носился по комнатам, комментируя каждый шаг рабочих с таким энтузиазмом, что я начала подозревать, что он получает от этого процесса извращённое удовольствие.

– Они убили Флору! – заорал он, влетая в гостиную, где я пыталась допить чай, который давно остыл.

– Что-о-о?! – заорала я и вскочила.

– Иди, да сама смотри!

Мы с генералом выбежали на кухню, но её там не было.

– Она в саду! – сообщил Феня.

Да, лилия была в саду, и вид у неё был весьма трагический.

Все листья опали, остался только голый стебель и цветок, который поник и выглядел так, будто его переехала телега.

– О-о-о, моя малышка, – простонала я, опускаясь на корточки. – Флора, милая, что с тобой сделали?

– Она не перенесла стресса! – орал Феня, прыгая вокруг. – Ты видишь, Глаша? Она сбросила листву! Она теперь месяц будет новые отращивать! А виноват всё этот! – он ткнул лапой в генерала. – Со своими порядками, ремонтом и уборкой! Как же ты меня бесишь!

– Флора… – генерал запнулся, подбирая слово. – Она плотоядная, Аглая. И опасная.

– Она моя! – рявкнула я. – И она умирает!

– Она не умирает, – сказал генерал, наклоняясь и рассматривая цветок. – Листья опали, но стебель зелёный, корни крепкие. Она переживёт. Просто ей нужно время.

– Откуда вы знаете? – спросила я.

– Я видел много растений после обстрелов, – сказал он. – Они восстанавливаются. Если им не мешать.

– Ей нужно уединение! – заявил Феня. – И покой! А тут никак! – он обвёл лапой сад, где садовники орудовали пилами и секаторами. – Тут как на войне!

– Тогда, – генерал выпрямился и посмотрел на меня, – может, нам стоит уйти отсюда на время? До вечера.

– Куда? – спросила я.

– Погуляем, – предложил он. – Вы покажете мне достопримечательности города.

– В городе меня все знают, – напомнила я. – И вас, после вчерашнего, тоже. Нас будут разглядывать, шептаться.

– Хорошо. Какие ещё предложения?

Я промолчала. Но он прав, оставаться здесь, где каждый звук отдавался в голове болью, а Феня носился как угорелый, было выше моих сил.

– Ладно, идёмте.

– Меня с собой возьмите! – заорал кот, подпрыгивая. – Иначе я тут умру! А Флора уже почти сдохла! Придётся её тоже брать!

– Феня, мы не можем взять Флору на прогулку, – сказала я. – Она в горшке и тяжёлая. И она попытается укусить генерала.

– Я потерплю, – сказал генерал, и я посмотрела на него с таким удивлением, что он добавил: – Растение не виновато, что его вырастила взбалмошная ведьма.

– Я не взбалмошная!

– Ты нерадивая, – вздохнул Феня. – Но я тебя всё равно люблю. Так что собираемся! Я принесу корзину для Флоры!

И он умчался, оставив меня наедине с генералом и обезлиственной лилией, которая, кажется, действительно чувствовала себя лучше уже от того, что мы собирались её куда-то нести.

– Мы пойдём не в город, – сказала я. – Покажу вам одно место…

Генерал не возражал.

* * *

Мы шли долго.

Кесарь нёс Флору.

Я проговорила, что справлюсь сама, но он молча взял корзину с горшком, и я не стала спорить.

Феня нёсся впереди, вынюхивая дорогу и рассказывая о каждом кустике, птичке, вообще обо всём на свете, чтобы было со мной связано.

– А здесь, – говорил он и указывал на старую берёзу, – Глаша в детстве пыталась призвать дождь, чтобы не идти в школу. Но вместо дождя прилетела стая ворон и как бешеные орали три дня. Бабушка тогда ей сделала выговор, мол, Глаша, если ты так не любишь учиться, можешь не ходить. Вороны хотя бы научат тебя каркать, а это уже что-то.

– Но я же не каркаю, – пробурчала я.

Генерал, кажется, сдерживал улыбку.

Мы вышли за город и шли окольными путями, чтобы нас никто не встретил, и я почувствовала, как меня начинает отпускать дикое напряжение.

Дорога пошла вверх, и я знала, что скоро мы будем на месте, куда могли прийти только ведьмы и те, кого ведьма сама приведёт.

– Куда мы идём? – спросил генерал, когда тропинка стала совсем узкой, а деревья расступились, открывая небо.

– На перевал, – ответила я. – Это моё место.

– Это наше место! – поправил меня Феня.

Мы поднялись на вершину, и я увидела, как генерал замер, потому что открывшийся вид стоил того.

Холм был покрыт ковром из цветущего вереска. Фиолетово-розовое море колыхалось на ветру, уходило к самому краю обрыва, а за ним, внизу, лежала зелёная долина с лентами рек, пятнами лесов и дымом из труб домов.

Ветер был свежим, и пахло здесь потрясающе.

– Здесь очень красиво, – прошептал генерал.

– Да, – вдохнула я полной грудью. – Это моё второе место силы.

– А первое? – спросил он.

– Мой дом, – произнесла я, и только сейчас поняла, как это странно звучит.

Дом, который разваливался и в котором хозяйничал сумасшедший кот. Но он был моим, и я любила его.

– Понимаю, – кивнул генерал, и я посмотрела на него с удивлением.

– Вы понимаете?

– Дом – это не стены, – вздохнул он. – Это место, где ты можешь быть собой. Где никто не ждёт подвигов и не оценивает каждое твоё слово. Это место, где ты… отдыхаешь от себя, от того, каким тебя хотят видеть.

Я смотрела на него и не узнавала.

– У вас есть такой дом? – спросила я тихо.

Он помолчал. Потом покачал головой.

– У меня есть особняки, казармы, дом матушки, где я бываю, чтобы выслушать очередную лекцию о необходимости жениться. Но своего дома, места силы… – он замолчал, и я увидела, как его лицо стало… уставшим. – Наверное, нет.

– Теперь есть, – сказал Феня, и в его голосе не было привычного сарказма. – Временно, но есть.

– Временно, – повторил генерал, и почему-то в этом слове мне послышалась грусть.

Флора, которую генерал поставил на землю, вдруг зашевелилась.

Она выбралась из горшка, сама и её корни потянулись к земле, и цветок, до этого поникший, начал расправлять лепестки.

Она втягивала воздух, свет, запахи, соки из земли и я видела, как к ней возвращается жизнь.

– Ей здесь нравится, – сказала я.

– Ещё бы, – Феня устроился на камне, подставив бок солнцу. – Здесь даже я готов признать, что мир не так ужасен, как кажется. Особенно если не смотреть на генеральские кудри.

– Феня! – рявкнула я.

– Что? На солнце они сверкают, как… как…

– Как что? – спросил генерал, и в его голосе мне послышалась усмешка.

– Как… – кот замялся. – Блестящие баранки.

Я расстелила плед, который предусмотрительно взяла с собой, и начала доставать еду.

Тётушка Мария, узнав, что мы идём на пикник, собрала корзину так, что хватило бы на роту солдат.

Пироги, бутерброды, фрукты, сыр, пузырёк с морсом.

– Она надеется, что вы моя удача, – сказала я, ставя угощение на плед. – И что я, наконец, выйду замуж.

– За кого? – спросил генерал.

– Ну… – я замялась. – Не знаю…

– За генерала, который временно живёт в вашем доме? – закончил он.

Повисла тишина.

Феня перестал вылизывать лапу и уставился на нас.

Даже ветер стих.

– Это было предложение? – спросил Феня.

– Нет! – воскликнула я за генерала и густо покраснела. – Я просто… тётушка Мария надеется… а я…

– Аглая, – он посмотрел на меня, и в его глазах я увидела что-то, что заставило моё сердце пропустить удар. – Я помню о вашей проблеме. О вашем доме. И о родственнике, который хочет его отобрать. И я помню, что, по условию вы должны выйти замуж, чтобы сохранить его.

– Да… Но я не прошу… я не хочу, чтобы вы чувствовали себя обязанным…

– Я не чувствую себя обязанным, – сказал он. – Я чувствую себя… – он запнулся, подбирая слово. – Я чувствую себя так, будто впервые за долгое время нахожусь в месте, где меня воспринимают по-другому.

– Э-э-э… это как? – спросила я. – И кем, по вашему мнению вас тут воспринимают?

– Просто… человеком. Не генералом.

Феня, который всё это время сидел тихо, вдруг поднялся, потянулся и сказал:

– Знаете что, генерал? Вы, может быть, диктатор, тиран, и кудрявый деспот, но… – он помолчал. – Вы нам нравитесь. Глаше нравитесь. Даже Флора вас не пыталась укусить. И даже мне, хотя я в этом никогда не признаюсь. И если вы скажете, что я это сказал, я сделаю вид, что вы всё выдумали.