Текст книги "Генерал под напряжением, или Как ведьма хотела замуж (СИ)"

Автор книги: Татьяна Михаль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 10 страниц)

– Я никому не скажу, – пообещал генерал.

– И присмотритесь к Глаше, – добавил кот. – Лучше неё вы никого не найдёте. А если не присмотритесь, как-то снимите заклинание и уйдёте, Глаша будет плакать. А я ненавижу, когда она плачет.

– Феня… – начала я, чувствуя, как к горлу подступает ком. И впервые я обратилась к генералу просто по имени: – Кесарь… мы снимем этот хомут…

Он посмотрел на меня с лёгкой грустью и тепло улыбнулся.

Может быть, магия, которая привела его в мою жизнь, знала что-то, чего не знала я.

Глава 16

– АГЛАЯ —

Мы вернулись домой под самый вечер.

Я шла по дорожке к крыльцу и не узнавала собственного сада.

Старый и кривой забор исчез, вместо него стоял новый из светлого дерева и калиткой, и она открывалась без скрипа.

Дорожки были очищены от травы и посыпаны мелким гравием. Кусты обрели форму, а старую яблоню, на которой Феня любил охотиться за воронами, подвязали, и она теперь стояла гордо, и даже будто помолодела.

– Ох, вот это да-а-а… – прошептала я и повертела головой, пытаясь собрать мысли в одну кучу. – Это точно мой сад?

– Да, это твой сад, – подтвердил генерал, – просто его в порядок привели.

Мы вошли в дом.

– Мария обещала, что к нашему возвращению всё будет готово.

Я остановилась. Кухня, которую я знала как место вечного бардака, сияла. Полы были до блеска надраены.

Здесь были новые светлые шкафы. Стол, когда-то покрытый пятнами и царапинами, теперь был до зеркального блеска отполирован, и на нём стояла ваза со свежесрезанными цветами.

Флора была водворена на подоконник. Она всё ещё была без листьев, но цветок её расправился, и в нём чувствовалась новая сила.

– Глаша, – прошептал Феня, он обошёл кухню, заглянул в гостиную, потом в коридор и вернулся. – Здесь везде чисто.

– Да, я вижу, – кивнула я, чувствуя, как к горлу подступает комок.

– Здесь чересчур чисто, – продолжил кот, и в его голосе появилась растерянность. – Глаша, у нас пропал наш домашний запах!

– Что? В смысле пропал?

– У нас всегда витали запахи трава, старой мебели, пахло тобой, мной и бабушкой, а теперь… – он принюхался, – лимоном и воском. Мы что, переехали?

– Просто привели в порядок дом, – произнёс генерал, проходя в гостиную.

Я пошла за ним и снова замерла. Гостиная, которую я помнила, как место, где вечно было тесно от разбросанных книг, засохших цветов в вазах и Фениных игрушек, преобразилась.

Новые шторы пропускали мягкий свет.

Камин, который я не чистила вообще, был выложен новым камнем, и в нём уже потрескивали дрова.

На полу лежал новый ковёр, а у камина стояли два глубоких и удобных кресла, обитых тканью цвета осеннего леса.

Феня, который всё это время крутился под ногами, вдруг замер.

– Знаете что? – произнёс он. – А я даже начинаю привыкать.

Тётушка Мария оставила нам горячий ужин, и я накрыла нам в гостиной.

За окном начинался тихий дождь. Этот шум, смешанный с потрескиванием дров в камине, успокаивал и дарил уют.

Феня после плотного ужина свернулся клубком на ковре и, судя по подрагивающим усам, видел сладкий сон.

– Можно узнать, почему для вас так важен идеальный порядок? Почему вы так отчаянно хотите, чтобы вообще всё было идеально? – спросила тихо.

Генерал помолчал. Я уже подумала, что он не ответит, но он поставил чашку с чаем на столик, откинулся в кресле и проговорил:

– На войне, Аглая, не существует порядка. Там, куда хотят, падают снаряды, и солдаты умирают, когда этого совсем не ждёшь. Приказы и решения, которые казались правильными, приводят к фатальным ошибкам, они стоят жизни. И ты ничего не можешь с этим сделать, только смотришь и считаешь потери.

Он замолчал, и я вдруг поняла, что ничегошеньки не знаю о нём, что он видел, потерял, почему его глаза всегда настороженные и готовые к худшему.

– Когда я вернулся, – продолжил он, – то понял, что не могу жить в беспорядке, и я имею ввиду беспорядок не только материальный, но и духовный. Не выношу, когда люди опаздывают, нарушают обещания и делают всё не так. И если я позволю этому беспределу войти в мою жизнь, то я перестану быть тем, кто я есть. Я стану просто солдатом без войны, который не знает, что делать с мирной жизнью.

– И порядок стал вашим щитом, – поняла я его.

– Да, – кивнул он. – Щитом от мира, который не подчиняется правилам, и от людей, которые не выполняют приказы. От себя самого, который слишком хорошо знает, что бывает, когда всё идёт не по плану.

– Но сейчас, – заговорила я, – вы в моём доме, а здесь всегда бардак. Это моя, так сказать, творческая стихия.

– Я это заметил, – хмыкнул он. – Но, знаешь, Аглая, сейчас я думаю, что, может быть, бардак в небольшом количестве, конечно, не так уж и страшен. Если смотреть на него с безопасного расстояния.

– С безопасного расстояния? – рассмеялась я.

– Например, с чашкой хорошего чая у камина, и с булочкой, которую испекла не ты.

– Вы невыносимы, – произнесла с улыбкой.

Он кивнул и тоже улыбнулся. Мы снова замолчали, а дождь всё ещё шёл. Феня дёрнул лапой во сне, по-великански всхрапнул и затих.

– Генерал? – позвала я мужчину.

– Кесарь, – поправил он мягким тоном.

– Кесарь, – повторила я. – Знаете, а я очень рада, что вы здесь, даже если всё пошло через одно место.

– Знаешь, а я тоже рад, – улыбнулся он. – В смысле, что я здесь.

Я хихикнула и наши взгляды встретились. В этот момент я отчётливо осознала, что совсем не хочу, чтобы этот вечер заканчивался когда-либо.

* * *

Следующие два дня пролетели как один миг. Мой дом продолжали приводить в порядок, но теперь это были всего лишь доделки, а не радикальные переделки.

Каждый день мы ходили на перевал. Кесарь нёс корзину с едой. Феня трусил впереди нас, проверял дорожки и как всегда, пугал птиц.

На третью прогулку, когда мы расположились на вершине холма, а Феня ушёл изучать окрестности на предмет мышиной активности, я вдруг почувствовала, что должна сделать кое-что, чего давно не делала.

– Кесарь, – позвала я мужчину, вставая.

– Да? – отозвался он и поднял голову от книги, которую притащил с собой.

– Я хочу вам кое-что показать.

Он отложил книгу. Я же встала на мягкий вереск, чувствуя, как земля принимает мои босые ноги. Я сняла туфли ещё на подъёме, они были новые и немного мне жали. Потом я распустила косу, и волосы упали мне на плечи. Ветер коснулся моего лица.

Я вздохнула и закрыла глаза.

Услышала музыку ветра и земли.

Начала танцевать.

Моя бабушка научила меня этому танцу, когда я была совсем маленькой. Она называла его «танцем стихий», хотя, это был просто способ почувствовать мир, и быть его частью.

Ветер обнимал меня, кружил и путался в волосах, и я легко и свободно смеялась, прямо как в детстве.

Мои ноги ступали по мягкому вереску, и я чувствовала, как земля отзывается на каждый мой шаг, горячая кровь пульсировала в венах. Мне становилось хорошо, легко и свободно. Я перестала быть ведьмой, а стала всем и сразу…

Я не знала, как долго это длилось. Минуту? Час? Время здесь текло иначе.

Когда я открыла глаза, Кесарь сидел неподвижно и глядел на меня странно, будто впервые видел меня.

В его тёмных глазах я увидела восхищение.

– Ты прекрасна, – произнёс он тихо. – Правда, Аглая, ты очень красивая.

Я замерла, чувствуя, как кровь приливает к щекам.

– И ты не похожа на кокетливых и жеманных девушек, – продолжил он, потом медленно встал с земли и сделал шаг ко мне. – Ты – настоящая.

– Я просто… это просто танец, – пробормотала я. – Бабушка ему научила…

– Твоя бабушка была мудрой женщиной, – проговорил он. – Она научила тебя быть собой, а это умение, Аглая, дороже любого золота и любой магии.

Я не знала, что ответить, просто стояла босая и растрёпанная.

Феня, который вернулся из кустов, замер в отдалении, и просто смотрел на нас и молчал. Впервые в жизни мой кот молчал.

* * *

А вечера мы проводили в гостиной у камина.

Я читала вслух, потому что Кесарь сказал, что у меня хороший голос, а сам слушал, иногда перебивая, чтобы поспорить.

– Он не мог погибнуть! – возмущался он, когда я закончила главу, в которой главный герой пал от руки злодея. – Это противоречит всей логике повествования!

– Какая логика? – я захлопнула книгу. – Он был конченым гадом! Всю книгу только и делал, что строил козни, обманывал друзей, предавал любовь, а злодей, между прочим, страдал! Его никто не любил, он рос в приюте, а потом его предал лучший друг!

– Злодей убил полгорода.

– Полгорода, которые сами напросились! – парировала я. – И вообще, если бы главный герой не был таким самовлюблённым индюком, он бы заметил, что злодей на самом деле хотел не власти, а справедливости! Просто не знал, как её добиться!

Кесарь прищурился.

– Ты защищаешь убийцу, потому что у него было тяжёлое детство?

– Я защищаю того, кого несправедливо назвали злодеем! – я ткнула пальцем в книгу. – Вот посмотри, он спасает девушку из горящего дома, а автор пишет, что это был коварный план по устранению свидетелей! Он раздаёт еду голодным, а автор пишет, что это подкуп! Он…

– Он приказал казнить собственного отца!

– Который продал его в рабство, когда ему было семь лет! – воскликнула я и вскочила с кресла. – Кесарь, ну как ты не понимаешь? Этот герой просто жертва обстоятельств! А тот, кого называют героем, просто самовлюблённый нарцисс, и он прикрывается благородными целями, чтобы оправдать свои гнусные поступки!

– Ты читаешь какую-то странную книгу, – произнёс он, но я заметила, что уголки его губ поднимаются.

– Это же классика! – возмутилась я. – Бабушка говорила, что эту книгу должен прочитать каждый, кто хочет понять, что добро и зло – это не чёрное и белое, есть тона и полутона…

– Твоя бабушка была анархисткой, – заметил он.

– Она была мудрой женщиной, ты сам это говорил, – парировала я, возвращаясь в кресло. – И вообще, если бы ты прочитал эту книгу сам, ты бы понял, что я права.

– Я её читал, – сказал он. – И я всё равно считаю, что главный герой не гад, а просто человек, который ошибался. А злодей совсем не страдалец, а тот, кто выбрал месть вместо прощения.

– Месть – это тоже справедливость, – буркнула я.

– Месть – это справедливость для тех, кто не верит в закон, – возразил он.

– А если закон несправедлив?

– Тогда его нужно менять.

– А если это невозможно без связей, денег и власти?

– Тогда…

– Вы оба неправы, – раздалось с ковра.

Мы обернулись. Феня лежал у камина, положив голову на лапы, и смотрел на нас с выражением «как-вы-меня-достали».

– Прав тот, у кого больше сарделек, – изрёк он.

Я засмеялась, открыла книгу и продолжила чтение.

Кесарь сидел напротив, слушал, иногда улыбался, иногда хмурился, когда я в очередной раз защищала злодея, но спорить больше не пытался.

Только смотрел на меня, огонь, Феню, который уже посапывал на ковре, и, казалось, чувствовал то же, что и я.

Покой.

Дом.

На четвёртое утро я проснулась от того, что Феня прыгал по моей кровати с воплями, от которых можно было оглохнуть.

– Глаша! Просыпайся! Караул! Там эта свинья пришла!

– Кто? – спросонья я ничего не понимала.

– Твоя троюродная свинья припёрлась! Мерзкий Корнелий!

Меня словно ледяной водой окатили.

Я вскочила, накинула халат, выглянула в окно.

На крыльце, задрав голову и разглядывая новый забор с видом человека, который оценивает свою будущую собственность, стоял Корнелий Воронцов.

Сухой, высокомерный и в идеально выутюженном сюртуке, да ещё с тростью, которая никогда не служила ему опорой, а только подчёркивала его положение в обществе.

– О, бездна, – прошептала я. – Что ему нужно?

– Проверить, как ты тут поживаешь, – прошипел Феня. – И, судя по его морде, он ожидает увидеть руины, заплаканную тебя и подпись под договором о передаче дома.

– Этого не будет, – раздался от двери спокойный голос.

Я обернулась. Кесарь стоял в дверях моей спальни, уже одетый, причёсанный, и вид у него был такой, будто он собирался на парад.

Впрочем, последние дни он всегда выглядел так, будто собирался на парад.

Даже когда мы шли на перевал.

– Я сам с ним поговорю, – заявил он.

– Но…

– Аглая, – произнёс он и многозначительно посмотрел на меня, и этот взгляд заставил меня замолчать. – Доверьтесь мне, просто будь рядом, чтобы я не начал задыхаться, но не лезь.

Я кивнула и последовала за ним. Феня шёл за нами, нахохленный, готовый к бою, и мы заняли позицию в гостиной.

Корнелий вошёл в дом без стука, потому что такие, как он, считают, что им всё позволено. Он окинул взглядом гостиную, новый ковёр, камин, кресла, и его тонкие губы скривились в усмешке.

– Аглая, – произнёс он голосом, в котором не было и капли тепла. Он посмотрел на меня оценивающим взглядом.

Я туже затянула пояс на халате.

– Я вижу, ты решила подлатать дом перед тем, как…

Он замолчал, потому что заметил Кесаря.

Тот стоял у камина, скрестив руки на груди, и смотрел на Корнелия так, как смотрят на провинившегося солдата, который вот-вот отправится на гауптвахту.

– А это кто? – спросил Корнелий, и в его голосе появилась настороженность.

– Мой жених, – сказала я, и слово вылетело само, прежде чем я успела подумать.

– Жених? – Корнелий усмехнулся. – Аглая, не смеши меня. Какая может быть у тебя свадьба? У тебя ни кандидатов, ни приданого, ни…

– Кесарь Горский, – представился генерал, делая шаг вперёд. – Генерал королевской армии. К вашим услугам.

Корнелий побледнел.

Я видела, как его пальцы сжались на трости, как дёрнулась щека.

– Горский? – переспросил он. – Тот самый?

– Единственный, – кивнул Кесарь. – И я, кажется, не расслышал вашего имени?

– Корнелий Воронцов, – процедил тот. – Троюродный дядя Аглаи. И опекун её имущества до вступления в брак.

– Опекун? – Кесарь поднял бровь. – Насколько мне известно, Аглая совершеннолетняя. В опеке не нуждается.

– Речь идёт об имуществе, – скривился Корнелий. – Есть договор, подписанный её бабкой. Если Аглая не выйдет замуж до истечения трёх месяцев, дом и земля переходят ко мне.

– Она выйдет, – спокойно сказал Кесарь. – За меня.

– Я должен в это поверить? – Корнелий усмехнулся, но усмешка вышла кривой. – Где кольцо? Где свидетели? Любой может назваться женихом, если хочет получить наследство.

Кольца не было. Мы даже не говорили о…

– Кольца изготавливают на заказ, – сказал Кесарь, и в его голосе зазвучал металл. – Свадьба тоже готовится, но вы, господин Воронцов, не будете на неё приглашены.

– Не верю, – отрезал Корнелий. – Это всё спектакль. Ты наняла этого человека, Аглая? Думаешь, я куплюсь на такую дешёвую инсценировку? Никакой генерал не станет жениться на никчёмной ведьме!

– Оскорбляя мою невесту, вы оскорбляете и меня, сударь, – голос Кесаря стал тихим, но по спине побежали мурашки. – Я не позволяю никому ставить под сомнение моё слово.

Он сделал шаг вперёд, и Корнелий, не удержавшись, отступил.

– Я всё проверю, – сказал он, пытаясь вернуть себе былую уверенность. – Если это обман, я разорву договор опеки и заберу дом немедленно. А вас, господин генерал, ждёт разбирательство с магическим департаментом за пособничество в мошенничестве.

– Проверяйте, – кивнул Кесарь. – А теперь прошу нас извинить. У нас с невестой есть неотложные дела.

Корнелий бросил на меня последний взгляд, полный злобы и презрения и вышел, громко хлопнув дверью.

Я стояла посреди гостиной, чувствуя, как дрожат колени.

– Он не поверил, – прошептала я. – Он вернётся. Он…

– Он поверит, – сказал Кесарь. – Когда мы официально и при свидетелях обвенчаемся.

Я подняла на него глаза.

– Мы… что?

– Мы поженимся, Аглая, – сказал он. – Тактика «спрятать голову в песок» не работает. Мы должны это сделать. Сегодня всё подготовим.

– Сегодня? – у меня перехватило дыхание.

– Сегодня купим кольца, закажем платье и костюм. Договоримся со священником. Завтра утром будет наша свадьба. Тётушка Мария организует банкет. Я обо всём договорюсь.

– Но…

– Аглая, – он подошёл ко мне и взял за руки. – Я обещал, что мы разберёмся с этой ситуацией. Я держу слово. Но для этого нам нужно быть быстрее, чем твой родственник. Он не ожидает, что ты выйдешь замуж завтра. Этим мы и воспользуемся.

Я смотрела в его тёмные глаза и не узнавала себя.

Меня наполняла радость и надежда.

– Хорошо, – сказала я. – Давайте поженимся.

Феня, который всё это время сидел тихо и молчал, вдруг издал звук, похожий на писк, и рухнул на бок.

– Он в обмороке? – спросил Кесарь.

– Нет, он притворяется, – вздохнула я. – Феня, вставай.

– Я мёртв, – простонал кот. – Умер от счастья.

Потом он мгновенно вскочил, отряхнулся и заорал:

– Ну? Поехали за кольцами!

Глава 17

– АГЛАЯ —

Ювелирный магазин на главной улице был дорогим, красивым и я сюда никогда не заходила, потому что здесь всё стоило больше, чем мой годовой бюджет на еду.

Продавец, мужчина с идеально зачёсанными волосами и вечной полуулыбкой, сначала посмотрел на меня с обычным для этого города выражением, мол, а чего это ведьма забыла в этом приличном месте?

Но потом он перевёл взгляд на Кесаря, и его выражение лица резко изменилось.

– Чем могу служить? – спросил он с угодливостью, чуя большие деньги.

– Нам нужны обручальные кольца, – отчеканил Кесарь. – Самые лучшие.

Продавец оживился.

– Сию минуту!

Он выложил на бархатную подушку десяток золотых и платиновых колец. Одни были простые, другие с бриллиантами и сапфирами.

Я смотрела на них и чувствовала, что не могу дышать, потому что всё было слишком реально.

– Вот эти, – произнёс Кесарь, указывая на два простых кольца без камней, из белого золота, с едва заметной гравировкой.

– Прекрасный выбор, – произнёс продавец и заулыбался ещё шире. – Очень элегантно и весьма символично для молодожёнов, которые ценят…

– Скорее рассчитайте нас, мы спешим, – перебил его Кесарь.

Продавец назвал сумму, и у меня тут же закружилась голова.

Кесарь кивнул, достал из портфеля деньги.

Продавец посмотрел на меня с совершенно новым выражением, мол, и как этой ведьме удалось заполучить такого богатого мужчину?

В ателье мадам Соль, узнав, что ей нужно срочно сшить свадебное платье, да ещё для меня, чуть не лишилась чувств.

– К завтрашнему утру? – её голос звенел от ужаса и восхищения. – Но это невозможно!

– Возможно, – Кесарь положил на прилавок мешочек с деньгами. – У вас есть ткани и фасоны. Есть вы и помощницы, и доплата за срочность.

Мадам Соль посмотрела на мешочек.

– Я попробую, – прошептала она.

– Я требую от вас не пробовать, – отрезал он. – А сделать.

Мадам Соль сделала.

Она сняла с меня мерки, выбрала ткань, лёгкий, струящийся шёлк цвета слоновой кости и поклялась, что к утру платье будет готово.

– Аглая, вы выходите замуж, – говорил она, и в её голосе я впервые услышала уважение ко мне.

– Да, – кивнула я, чувствуя, что краснею.

– Я всегда знала, что вы необычная девушка, Аглая Игоревна, – добавила она, и я поняла, что она лжёт, но ложь была приятной.

– Благодарю, – усмехнулась я и вышла, чувствуя, как за спиной мадам Соль уже шепчется с помощницами, обсуждая эту невероятную, скандальную и прекрасную новость.

Священник, отец Вениамин, услышав, что я хочу обвенчаться с генералом Горским, сначала подумал, что это шутка.

– Вы? – переспросил он. – Замуж за генерала? Ведьма замуж за генерала?!

– Да.

– Но… – начал он и запнулся. – Так вы же ведьма!

– И что? – спросил Кесарь, и в его голосе появилась сталь. – Разве церковь запрещает ведьмам венчаться?

– Нет, – ответил отец Вениамин и растерянно заморгал. – Не запрещает. Просто обычно…

– Обычно ведьмы выходят замуж за тех, кто их не боится, – заявила я, чувствуя, как внутри поднимается гнев. – Вы согласны нас обвенчать или мне найти другого священника?

– Согласен, – выпалил отец Вениамин. – Завтра утром? Конечно, это не по правилам… Хорошо-хорошо, я всё подготовлю.

– Благодарю, – кивнул Кесарь. – И, отец Вениамин…

– Да?

– Пригласите всех, кого посчитаете нужным. Мы хотим, чтобы об этом знал весь город.

Отец Вениамин перекрестился.

Тётушка Мария, когда мы вошли в её кафе, встретила нас с распростёртыми объятиями.

– Аглаша! Я уже слышала! Ты выходишь замуж! Весь город говорит!

– Мы хотим, чтобы вы организовали банкет, – сказал Кесарь, доставая из портфеля мешочек. – У вас. Зовите весь город. Можете из деревень тоже позвать.

– Ого! – тётушка Мария посмотрела на мешочек, и её глаза округлились. – Здесь… здесь даже больше, чем нужно.

– Организуете? – лишь спросил её Кесарь.

– Организую! – тётушка Мария всплеснула руками. – Всё сделаю! Лучшие блюда, лучшая музыка! Весь город будет на вашей свадьбе!

– Благодарю, – сказал Кесарь, и тётушка Мария, глядя на него, вытерла слезу.

– Наконец-то, – сказала она. – Наконец-то нашей Глаше повезло.

Я хотела сказать, что это не везение, а магическая ошибка, случайность, магический сбой, но посмотрела на Кесаря, который стоял рядом, спокойный, уверенный, и подумала, а может быть, не ошибка?

Может быть, это судьба?

* * *

Утро следующего дня было таким, каким бывает только в сказках.

Солнце пробивалось сквозь лёгкую дымку и золотило крыши домов. Даже воздух словно стал другим, светлым, звонким и праздничным.

Я стояла перед зеркалом в своей спальне, и мадам Соль, которая не спала всю ночь, привезла с утра платье, закалывала последние шпильки в мои волосы.

– Вы прекрасны, Аглая, – восхищённо проговорила она, отступая назад, чтобы оценить результат.

Я смотрела на своё отражение и не узнавала себя.

Платье из струящегося шёлка цвета слоновой кости облегало фигуру, как вторая кожа, а потом расходилось к полу мягкими волнами.

Вышивка по вороту и рукавам была тонкая и серебряная, будто это был иней на утренней траве, и при каждом движении красиво переливалась.

Волосы, распущенные по плечам, были убраны назад, и на них лежала невероятно лёгкая и кружевная фата.

– Я похожа на невесту, – пискнула я, и голос прозвучал глупо, потому что я и была невестой.

Но до этого момента я всё ещё не верила в это по-настоящему.

– Вы похожи на само счастье, – прошептала и улыбнулась мадам Соль, и в её глазах блеснули слёзы. – Ваша бабушка была бы горда.

Я кивнула, чувствуя, как к горлу подступает комок. Бабушка... Если бы она была здесь, и, если бы она видела меня.

– Глаша! – закричал Феня и влетел в дверь. – Там Кесарь! И он… – кот запнулся, подбирая слова. – Он тако-о-ой красивый. Пошли, Глаша, не заставляй его ждать. Он и так уже нервно топчется на крыльце.

Я взяла букет, который прислала на рассвете тётушка Мария, и вышла.

Крыльцо, которое ещё неделю назад скрипело и шаталось, было теперь новым и на нём стоял Кесарь.

Он был в новом тёмно-синем мундире с золотым шитьём, идеально сидящем на его широких плечах, и выглядел шикарно, что дух захватывало.

Его глаза смотрели на меня проникновенно, что я даже чуть занервничала от волнения.

– Аглая, – проговорил он нежно. – Ты…

Он замолчал.

– Это всё ещё я, – произнесла, чувствуя, как улыбка расползается по лицу.

Феня, который шёл за мной, вдруг спохватился и метнулся обратно в дом с криком.

– Кольца! Я забыл кольца!

Он выскочил через минуту, держа в зубах бархатный мешочек, и с важным видом прошествовал к нам.

Мы сели в карету и поехали к церкви.

Весь город, кажется, приехал на нашу свадьбу. Я видела знакомые и незнакомые лица.

– Ведьма выходит замуж! – крикнул кто-то из толпы, и это было радостное ликование.

Я вышла из кареты, Кесарь держал меня за руку, и мне казалось, что я лечу.

Церковь была битком. Отец Вениамин стоял у алтаря в праздничном облачении, и лицо его было слегка озадаченным.

– Мы собрались здесь, чтобы засвидетельствовать союз Кесаря и Аглаи, – начал он, и его голос разнёсся под сводами. – Союз, который благословляют небо и земля, церковь и магия, люди и…

Он запнулся, посмотрел на Феню, который сидел у моих ног с подушечкой в зубах.

– И все, кто любит эту пару, – закончил он.

Я слушала слова, которые он говорил, но не вникала в них, потому что смотрела на Кесаря, в его глаза, в которых отражался свет свечей.

– Клянётесь ли вы, Кесарь, – спросил отец Вениамин, – быть мужем Аглаи? Любить её, беречь, уважать? Быть с ней в радости и горе, богатстве и бедности, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас?

– Клянусь, – уверенно произнёс Кесарь.

– Клянётесь ли вы, Аглая, быть женой Кесаря? Любить его, беречь, уважать? Быть с ним в радости и горе, в богатстве и бедности, в болезни и здравии, пока смерть не разлучит вас?

– Клянусь, – проговорила я, и мой голос не дрогнул.

Феня поднялся на задние лапы, протягивая мешочек с кольцами. Кесарь взял одно, надел мне на палец.

– Этим кольцом я обручаюсь с тобой, – его слова были древними, как мир, и новыми, как это утро.

Я взяла второе кольцо, надела ему на палец, и мои руки дрожали.

– Этим кольцом я обручаюсь с тобой, – повторила я.

– Объявляю вас мужем и женой, – провозгласил отец Вениамин. – Кого соединил Бог, человек да не разлучает.

И тогда Кесарь поцеловал меня.

Ох, он меня наградил совсем не лёгким, целомудренным поцелуем, которого я ожидала в церкви.

Он со всей страстью набросился на меня.

Его руки обхватили моё лицо, пальцы зарылись в волосы, и он притянул меня к себе так, будто я была воздухом, которым он дышал.

Его губы тёплые, но твёрдые накрыли мои, и я почувствовала, как мир исчезает.

Не стало церкви, людей, ничего и никого, кроме этого мгновения.

Его дыхание смешалось с моим, и сердце билось так же сильно, как и моё.

Я обвила его шею руками, притянула ближе, и он тихо застонал, и поцелуй стал глубже и жарче, даже отчаяннее, как будто мы оба всю жизнь ждали этого мгновения.

Как будто всё, что было до сейчас – ошибки, страхи и одиночество, всё растворилось в нашем поцелуе, оставив только нас.

Кто-то кашлянул, а кто-то зааплодировал.

Феня, кажется, буркнул что-то язвительное, но я не слышала.

Когда мы отстранились, я увидела, что его глаза стали темнее.

– Отныне ты моя жена, Аглая, – проговорил он тихо и только для меня.

– А ты – мой муж, Кесарь, – произнесла я удивлённо.

И церковь взорвалась аплодисментами.

* * *

Банкет у тётушки Марии я почти не помню, так как было слишком много людей, поздравлений, слёз и смеха.

Тётушка Мария накрыла столы прямо на улице, и казалось, что весь город сидит за ними.

Мясник принёс лучшие куски мяса, торговец зеленью свежие овощи, даже староста, тот самый, который не мог меня простить, подошёл и сказал:

– Я был неправ, Аглая Игоревна, уж простите меня.

– За что? – не поняла я.

– За то, что злился на вас. Вы тогда не виноваты были, потому что моя жена… ну, она сама виновата. А вы просто помогли правде наружу выйти.

Он пожал мою руку и ушёл, а я стояла с открытым ртом, не веря, что это происходит.

Феня носился между столами, собирая дань в виде сарделек и колбасок, и его голубые глаза сияли, как два драгоценных камня.

– Это лучший день в моей жизни! – объявил он, запрыгивая на колени к тётушке Марии.

Кесарь был рядом всё время.

Я чувствовала его присутствие, его руку на моей талии, его смех, когда я отвечала на очередное поздравление, его взгляд, который я ловила на себе, когда думала, что он смотрит в другую сторону.

– Устала? – спросил он меня, когда солнце начало клониться к закату.

– Немного, – призналась я.

– Поедем домой?

– Да, поехали домой, – кивнула я, и это слово прозвучало иначе, чем раньше.

Домой, в наш дом.

– Кесарь?

– Да?

– Спасибо тебе, вообще за всё.

Он чуть удивлённо посмотрел на меня.

– Аглая, – начал он. – Я обещал, что мы разберёмся с этой ситуацией, и я сдержал слово.

– Ты сдержал слово, – кивнула я.

– Но есть кое-что, о чём я не говорил, – он взял мою руку, поднёс к губам, и я почувствовала, как его дыхание касается кожи.

– Что?

– Я рад, что твоё заклинание привело меня к тебе.

Он поцеловал мои пальцы, и я поняла, что это не конец истории. Это только начало.

Потом Кесарь поднял меня на руки, а я обхватила его шею и счастливо засмеялась, он вошёл вместе со мной на руках в дом. Навстречу новой жизни, историям и новым чудесам, которые, я уверена, уже ждали нас.