Текст книги "Генерал под напряжением, или Как ведьма хотела замуж (СИ)"

Автор книги: Татьяна Михаль

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 10 страниц)

Глава 18

– АГЛАЯ —

Следующие несколько дней прошли как в тумане, но не в том мутном, тревожном тумане, который окутывает всё перед бедой, а в лёгкой, золотистой дымке, сквозь которую мир кажется лучше, чем он есть на самом деле.

Или, может быть, таким, каким он должен быть.

Я просыпалась утром и первым делом смотрела на свою правую руку. Кольцо было на месте.

Мы завтракали вместе.

Тётушка Мария присылала еду три раза в день, и я уже начала привыкать к тому, что на столе всегда есть горячий суп, свежая выпечка, а от моей стряпни кухня не затягивается гарью.

Иногда мне казалось, что я проживаю чужую жизнь, которую не заслужила.

Но потом Кесарь смотрел на меня, и я понимала: нет, это моя жизнь. Просто раньше я не знала, что она может быть такой… уютной, красивой и счастливой.

А ещё заклинание его больше не держало. Кесарь стал свободен сразу, как только мы обручились.

Значит, он мог уйти.

Мог вернуться в столицу, к своей службе, своей жизни и развестись со мной.

Всё вернулось бы на круги своя.

А я останусь здесь, в «Тихой Заводи», с Феней и Флорой, и делать вид, что ничего не было.

И моя репутация снова станет прежней, если ни ещё хуже.

Ведьма-разведёнка. Класс.

– Свободен, – повторил Кесарь в тот день, когда мы выяснили это, но почему-то он не выглядел радостным.

– Это прекрасно, – сказала я, чувствуя, как внутри что-то сжимается. – Теперь ты можешь покинуть это место, избавиться от моего общества и вернуться…

– Могу, – согласился он. – Но это не значит, что я должен так поступить.

– Что ты имеешь в виду?

Он подошёл ближе, взял меня за руку, и я почувствовала, как его пальцы крепко, но бережно сжимают мои.

– Аглая, – сказал он. – Мы женаты. Не только по заклинанию, а по-настоящему.

– Я знаю, – прошептала я.

– И я не собираюсь уходить, а потом разводиться с тобой, – сказал он. – Если ты не прогонишь меня.

– А если прогоню?

– Тогда я буду проситься обратно, – усмехнулся он. – Каждый день. Пока ты не устанешь и не сдашься.

Феня, который всё это время делал вид, что его нет, но на самом деле подслушивал, вдруг фыркнул.

– Вы оба невыносимы, – заявил он. – Такое чувство, что я живу в чудовищно приторном любовном романе. Только без меня там в главной роли. Почему никто не пишет романы о котах? У нас, между прочим, драмы и трагедий столько, что люди рыдать будут.

– Феня, – улыбнулась своему рыжику. – Ты – главная роль в моей жизни.

– Это совсем другое, – отмахнулся он, но я заметила, как его усы довольно дрогнули.

Повисла неловкая пауза между всеми нами.

– Так, пожалуй, я оставлю вас. У меня важные дела.

И кот убежал.

– Он оставил нас вдвоём. Это такая большая редкость, – произнёс генерал.

– На самом деле Феня очень чуткий. Просто боится это показывать, – сказала, защищая своего котика.

– Как и ты, – заметил он.

– Я не боюсь, – возразила, но вышло неубедительно.

– Боишься, – сказал Кесарь, притягивая меня ближе. – Но это нормально. Я тоже боюсь.

– Ты? – я подняла на него удивлённые глаза. – Чего?

– Потерять то, что неожиданно и негаданно нашёл, – ответил он. – Тебя, твой милый дом. И это странное, даже нелепое счастье, в которое я до сих пор не верю. Даже твоего несносного кота.

– Я тоже не верю, – призналась я. – Кажется, что это всё сон.

– Тогда давай не просыпаться, – проговорил он и поцеловал меня.

* * *

В следующие дни мы узнавали друг друга.

Оказалось, что Кесарь, генерал – воплощение дисциплины и порядка, не выносит, когда кто-то трогает его вещи.

Не потому, что он жадный, а потому, что привык, что всё лежит на своих местах.

– Ты переложила книгу на другой столик, – заявил он недовольно.

– Я на этом столике пила чай, книга мешала, – оправдывалась я.

– Аглая, я специально её положил так, чтобы она никому не мешала. На этом столе много места.

– Кесарь, это всего лишь книга, – начала я раздражаться.

– Это важно. Книга должна лежать там, где я её оставил.

– Ты невыносим, – вздохнула я раздражённо. – Но я запомнила и всё поняла. Прости.

– Знаю, что невыносим, – согласился он. – И я рад, что ты всё понимаешь. Между прочим, ты знала за кого выходишь замуж.

– Я вышла за тебя, чтобы спасти дом, – напомнила ему с улыбкой.

– А теперь? – спросил он, и в его глазах заплясали весёлые искри.

– А теперь… – я замялась. – Теперь думаю, что дом – это не главное.

– А что главное, Аглая?

– Не скажу, – отвернулась я, чувствуя, что краснею. – Ещё подумаешь, что я влюбилась в тебя.

– А разве нет? – спросил он, и я не нашлась, что ответить.

В отличие от меня, Кесарь был открыт в своих чувствах.

Не то чтобы он говорил о них каждую минуту, но я чувствовала и наблюдала в его взглядах, которые он бросал на меня, когда думал, что я не вижу; в прикосновениях, которые стали чаще и дольше, чем требовалось; и в его тоне и голосе, когда он произносил моё имя.

– Аглая, – говорил он, и моё имя в его устах звучало как музыка.

– М-м-м? – отзывалась я игриво.

– Ничего, – отвечал он.

– Ты иногда такой странный, – улыбалась я.

– А ты прекрасная, – говорил он.

Феня, который наблюдал за нашими диалогами с видом, что мы его ужасно достали, комментировал:

– Какой кошмар, вы как герои из дешёвого романа.

На четвёртый день нашей новой жизни мы сидели в гостиной и спорили о книгах. Да, опять спорили, но это стало нашим любимым занятием, сидеть у камина, читать вслух и спорить до хрипоты о том, кто прав, кто виноват, и почему автор поступил с героями так, а не иначе.

– Ты не понимаешь, – горячилась я, размахивая книгой. – Этот герой, он совсем не злодей, а просто запутался в жизни!

– Он убил двадцать три человека, – раздражённо вздохнул Кесарь.

– Двадцать три человека, которые заслужили смерть! – шипела я. – Они грабили, убивали, творили настоящую жуть, а он вершил правосудие!

– Он не был судьёй.

– А кто был судьёй? Те, кто отпустил убийц, потому что у них были деньги и связи?! Это разве правосудие?!

– Это не значит, что нужно брать закон в свои руки.

– А что значит? Сидеть и ждать, пока кто-то другой решит твои проблемы?

Кесарь посмотрел на меня, и в его глазах я видела азарт и уважение.

– Ты всегда так горячо споришь о книгах? – спросил он вдруг.

– О книгах, жизни, справедливости, даже о магии, – честно ответила ему. – Бабушка говорила, что если ты не можешь защитить свои убеждения в споре, значит, они не твои.

– Твоя бабушка была мудрой женщиной, – заметил он.

– Ты это уже говорил.

– И скажу ещё раз, – он взял меня за руку. – Потому что это правда.

– Вы опять? – раздалось с ковра. – Я пытаюсь спать, а вы тут сводите меня с ума.

Кот демонстративно перевернулся на другой бок.

Мы с Кесарем переглянулись и тихо засмеялись, чтобы не разбудить котика.

В пятницу, когда я уже начала привыкать к тому, что счастье может быть тихим, спокойным, почти обыденным, всё рухнуло.

Я сидела на крыльце, пила утренний чай и смотрела, как Кесарь обходит сад, проверяя, что садовники сделали, а что ещё предстояло сделать.

Он делал это каждое утро, и я уже знала, что сначала он идёт к старой яблоне, потом к кустам роз, далее направится к забору, а затем возвращается, садится рядом и говорит, что всё хорошо.

Сегодня он не успел, так как ворота распахнулись, и во двор въехала чёрная карета, из которой вылезли двое мужчин в мундирах.

Это были приставы, я узнала их по нашивкам.

И следом за ними вытащился сухой, как прошлогодняя ветка, проклятый Корнелий.

Я вскочила с крыльца.

– Аглая Игоревна, – начал один из приставов, но я его перебила.

– Что вам нужно?

– Мы наслышаны, что вы вышли замуж, и мы должны проверить законность вашего брака, – требовательно заявил он. – Поступила жалоба от вашего родственника, господина Воронцова, о том, что брак фиктивен и заключён с целью избежать передачи имущества.

– Это не фиктивный брак, – надулась я, чувствуя, как кровь приливает к лицу. – Мы с Кесарем…

– Генерал Горский, – раздался голос Кесаря.

Я обернулась.

Он стоял за моей спиной, и его лицо было спокойным, но я видела, как напряжены его плечи.

– Вы обвиняете меня в фиктивном браке? – с угрозой произнёс он.

– Мы проверяем информацию, ваше превосходительство, – пристав слегка поклонился, но в его глазах я увидела сомнение. – Никто никого не обвиняет.

– Вы пришли в мой дом, – голос Кесаря был угрожающе тихим, – и требуете доказательств того, что я женат. Доказательства есть. Феня?

Кот принёс в зубах документ.

Он взял свидетельство о браке, запечатанное церковной печатью, и протянул приставу.

– Изучайте. Здесь стоит подпись священника, свидетелей. Всё законно.

Пристав взял документ, внимательно изучил, потом перевёл взгляд на Корнелия.

– Всё в порядке, господин Воронцов. Брак заключён по всем правилам.

– Это ничего не значит! – взвизгнул Корнелий. – Он мог подкупить священника! Мог заставить свидетелей! Этот брак – фикция!

– Вы обвиняете меня в подкупе? – Кесарь сделал шаг вперёд, и Корнелий отступил. – Вы обвиняете генерала королевской армии в том, что он нарушил закон?

– Я обвиняю вас в том, что вы женились на этой… – Корнелий запнулся, подбирая слово, – на этой проклятой ведьме, чтобы получить её дом!

– Мне не нужен её дом, – сказал Кесарь. – У меня есть свой, и не один.

– Тогда зачем вам она? – выпалил Корнелий, и в его глазах я увидела растерянность.

– Потому что люблю её, – произнёс Кесарь, и эти слова вызвали у меня повышенное сердцебиение.

Мне же не послышалось, да?

– Что? – переспросил Корнелий, и его лицо вытянулось.

– Я люблю свою жену, – повторил Кесарь спокойно. – И если вы, господин Воронцов, продолжите настаивать на том, что наш брак фиктивен, я подам на вас в суд за клевету. А заодно потребую проверить, на каких основаниях вы претендуете на имущество, которое вам не принадлежит.

– Мне всё принадлежит! – заорал Корнелий. – По договору о наследовании!

– Покажите договор, – затребовал Кесарь. – Оригинал, а не копию.

Корнелий побледнел.

– Он у моего адвоката.

– Пошлите немедленно курьера, я подожду.

– Вы не имеете права, – залепетал Воронцов.

– Имею, – ледяным тоном заявил Кесарь. – Как супруг Аглаи Заречной, ныне Горской я имею полное право ознакомиться с документами, касающимися имущества моей жены, если, конечно, вы не боитесь, что я найду в них что-то, что не соответствует закону.

И лицо Корнелия пошло красными пятнами, кулаки сжались, и я вдруг поняла, что уродственничек блефует.

Он не был уверен, что договор о наследовании законен, и надеялся, что я сдамся, не буду бороться, отдам дом без боя!

– Я вас всех выведу на чистую воду! – заорал он, и его голос разнёсся по саду, распугивая птиц. – Этот брак – фикция! Вы оба мошенники! Я добьюсь правды!

– Добивайтесь, – кивнул ему Кесарь. – В суде. А теперь прошу нас извинить, у нас свои дела и вы им мешаете.

Корнелий побледнел ещё сильнее.

Он посмотрел на приставов, но те смотрели куда-то в сторону, делая вид, что не имеют к этому разговору никакого отношения.

Потом перевёл взгляд на меня, и в его глазах была такая ненависть, что я невольно сделала шаг назад.

– Ещё увидимся, – прошипел он и, развернувшись, зашагал к карете.

Приставы, переглянувшись, последовали за ним.

Когда они уехали, я выдохнула.

– Он уехал, – не верила я.

– Да, – кивнул Кесарь. – Но этот тип боится, что договор о наследовании не выдержит проверки. У тебя есть этот договор?

– Нет. Всё имущество переходило мне по праву. Никаких бумаг не требовалось. Я вообще впервые о договоре услышала именно от Корнелия.

– Значит, мы прямо сейчас собираемся и едем в столицу, – заявил Кесарь. – Нужно окончательно закрыть этот вопрос и жить дальше.

– Мы? – переспросила я.

– Мы, – подтвердил он. – Я же сказал, что люблю тебя, Аглая. И я твой муж, это значит, твои проблемы и заботы отныне и мои.

– Я подумала, что ты сказал это, чтобы напугать его, – прошептала я, чувствуя, как сердце колотится. – Это была игра, так ведь?

– Я не играю в игры с женщинами, – ответил он, и его глаза были серьёзными. – Аглая, я не говорю того, чего не чувствую.

– Ты… правда любишь меня? – пискнула я.

– Правда, – сказал он. – Я не знаю, когда это случилось. Может быть, когда ты танцевала на холме. Может, когда спорила со мной о первой книге. Может быть, когда стояла у алтаря и смотрела на меня так, будто я был единственным человеком в мире. Но это случилось. И я не хочу, чтобы это заканчивалось.

Я смотрела на него и не могла говорить.

Слова застряли в горле, и вместо них по щекам потекли слёзы. Слёзы радости и счастья.

– Не плачь, – произнёс он тихо, вытирая мои щёки. – Ты прекрасна, когда плачешь, но я люблю тебя больше, когда ты улыбаешься.

– Я не умею улыбаться, когда плачу, – всхлипнула я.

– Аглая, у нас впереди целая жизнь.

– Ты, правда, веришь в это? – спросила удивлённо. – В то, что у нас будет жизнь?

– Верю, – сказал он на полном серьёзе. – Потому что я выбрал тебя. А ты со своим заклинанием выбрала меня.

Феня, который всё это время сидел на крыльце, вдруг кашлянул.

– Простите, что прерываю вашу идиллию, – сказал он, – но если мы едем в столицу, я с вами. И не вздумайте спорить! Я ведьмин фамильяр, моё место рядом с Аглаей. И все ваши домашние, подчинённые, друзья, коллеги и так далее и тому подобное, должны познакомиться со мной.

– Хорошо, моя матушка как раз любит котов, – сказал Кесарь.

– Я не просто кот, я фамильяр! – возмутился Феня.

– Для матушки ты будешь просто котом, который говорит, – усмехнулся Кесарь. – Поверь, для тебя это лучший вариант.

– Ладно, – сдался Феня. – Тогда и Флору берём с собой, хоть я её и недолюбливаю, но всё же тварюшка живая и без Аглаи помрёт.

– Договорились, – кивнул Кесарь. – А теперь, – он повернулся ко мне, – собирайся, Аглая. Нас ждёт столица.

– Я боюсь, – призналась я.

– Чего?

– Твоей матушки и твоего мира, в котором всё совсем по-другому.

– Мой мир, Аглая, – произнёс он и взял моё лицо в ладони, – теперь там, где ты. Поэтому, родная моя, ничего не бойся, ведь я всегда с тобой.

Я посмотрела в его тёмные глаза и почувствовала, что страх отступает.

– Хорошо, – прошептала я. – Я верю тебе.

Глава 19

– АГЛАЯ —

Столица меня удивила, и это, мягко говоря.

Я сидела в карете, прильнула к самому стеклу, и не могла наглядеться на город.

– Глаша, ты как провинциалка, которая впервые увидела большой город, – заметил Феня, но он тоже смотрел по сторонам, и его усы подрагивали нервно.

– Я и есть провинциалка, и я впервые увидела столицу, – честно призналась я. – Посмотри на эти дома, Феня!

– Вижу, – ответил кот и прижался к другому окну. – А кареты-то какие! Ва-а-ау!

Кареты были произведениями искусства.

– А люди, как хорошо и красиво одеты, – прошептала я.

Дамы гуляли в красивых платьях, а мужчины в сюртуках, которые сидели на них так хорошо, будто их шили не портные, а волшебники.

Я посмотрела на своё новое платье, которое казалось мне верхом элегантности, и вдруг почувствовала себя простушкой.

– Глаша, ты снова краснеешь, – заметил Кесарь, сидевший напротив.

– Это от восторга, – выпалила я, не отрываясь от окна. – Кесарь, здесь есть фонтаны! Их так много!

– Да, – спокойно ответил он. – И самые красивые скульптуры, ещё парки.

– И магазины! – добавила я, увидев витрину, в которой было столько шляпок, что я могла бы менять их каждый день и ни разу не повториться. – Кесарь, ты видел эти шляпки?!

– У матушки их не меньше.

– Твоя матушка носит такие шляпки?

– Носит.

Феня, который до этого момента молчал, вдруг издал звук, похожий на сдавленный писк.

– Феня, ты чего? – обернулась я.

Кот сидел на сиденье, вцепившись когтями в обивку, и его голубые глаза были размером с блюдца.

– Я в шоке, – проворчал он. – Здесь столько запахов, что я потеряю обоняние. Глаша, здесь слишком шумно и слишком пёстро. Мне страшно.

– Феня, ты боишься? – удивилась я и честно, не верила своим ушам.

Он уткнулся мордой мне в живот и вцепился в платье когтями.

– Ты мне платье порвёшь, – сказала я, но гладить его не перестала.

– Плевать, – буркнул кот. – Это платье всё равно недостаточно хорошее для этого города.

– Почему? – удивилась я. – Мне казалось, оно красивое.

– Оно красивое, – сказал Кесарь. – И ты в нём прекрасна.

– Генерал прав, – неохотно согласился Феня. – Но здесь все не так одеты. Ты будешь выглядеть как… как…

– Как жена генерала, – закончил Кесарь.

Феня что-то пробурчал в ответ, но когти из моего платья не выпустил.

Я посмотрела на корзину, где лежала Флора.

Она, кажется, тоже была в стрессе, цветок закрылся, и она выглядела так, будто решила, что безопаснее всего быть бутоном.

– Привыкнете, – философски заметил Кесарь. – Столица пугает только первый день. Поверь, ты полюбишь этот город. Ведь он так же прекрасен, как и ты, Аглая.

* * *

Карета остановилась у здания, которое выглядело так внушительно, что у меня замерло сердце. Колонны, бесконечная лестница, солдаты у входа с ружьями, которые блестели на солнце.

– Что это? – спросила я, чувствуя, что мой голос становится тоньше.

– Военная канцелярия, – ответил Кесарь. – Мне нужно решить одно дело. Вы подождёте в карете?

– Мы никуда не денемся, – пообещала я, хотя мысленно уже была готова бежать обратно в «Тихую Заводь».

Кесарь вышел, и я увидела, как к нему подбежал офицер.

Что-то сказал, кивнул, и офицер умчался, словно за ним гнались.

Через минуту по лестнице бежал мужчина в форме, он был не молодой, но и не старый, с лицом, которое, казалось, привыкло к внезапным приказам и неожиданностям.

– Свиридов! – крикнул Кесарь, и мужчина рванул к карете так, будто от этого зависела его жизнь.

Кесарь сел обратно в карету.

– Ваше превосходительство! – запыхавшись, выпалил мужчина, забираясь к нам внутрь. – Какое счастье, что вы вернулись!

Он плюхнулся на сиденье, перевёл дух, перевёл взгляд на меня, кивнул, потом посмотрел на Феню, который всё ещё сидел у меня на коленях.

– Ваше превосходительство, – затараторил он, переведя взгляд на Кесаря. – В столице столько слухов появилось по поводу вашего исчезновения! Говорили, что вас похитили маги наших врагов! И что вас насильно женили! И что вас видели в каком-то захолустье, и вы выглядели… неважно! И ещё говорили, что вас приворожила ведьма и вы теперь…

– Свиридов! – рявкнул Кесарь, и адъютант замолчал на полуслове. – Хватит сплетен. Познакомься, Аглая Горская – моя жена. И её кот Феня.

– Ж-жена? – Свиридов побледнел.

– Аглая, это мой адъютант, – представил Кесарь.

– Здравствуйте, – проговорила я, чувствуя, что щёки заливает краской.

Слухи дошли даже до столицы. Весь город знал, что генерал Горский исчез, и что его, возможно, приворожила ведьма.

И эта ведьма – я.

И я сижу сейчас в карете, краснею, как помидор, и не знаю, куда девать глаза.

– И вам не хворать, сударыня, – выдохнул Свиридов, и в его голосе было столько изумления, что мне захотелось провалиться сквозь землю.

– У меня к тебе дело, – сказал Кесарь, возвращая разговор в деловое русло. – Узнай всё по делу о наследовании моей жены. В девичестве она Аглая Заречная. В деле замешан её троюродный дядя Корнелий Воронцов. Он заявил, что бабушка Аглаи добровольно отписала ему всё её имущество.

– Так точно, выясню, – Свиридов кивнул. – Сроки?

– Ещё вчера, – отрезал Кесарь. – Как найдёшь информацию, срочно мчись в дом моей матушки. Мы на время остановимся у неё, пока мой особняк будут готовить к приезду моей супруги.

– И меня! – заявил Феня.

Свиридов вздрогнул.

– Кот… говорит, – проговорил он в ужасе.

– Все фамильяры говорят, – заявил Феня и фыркнул.

– Вы… ведьма? – Свиридов перевёл взгляд на меня, и в его глазах появился тот самый страх, к которому я привыкла в своём городе.

– А что, не похожа? – рявкнул Феня, и я почувствовала, как его когти сильнее впиваются в моё платье. – Глаша, ну-ка, наколдуй ему чего-нибудь…

– Н-не надо… – Свиридов отодвинулся к дверце.

– Простите его, – сказала я, чувствуя, что сейчас засмеюсь, несмотря на весь этот фарс. – Феня просто нервничает из-за большого города. И да, я ведьма, но я не опасная.

Свиридов сглотнул, посмотрел на меня, на кота, потом на генерала, который сидел с каменным лицом, и, кажется, принял какое-то важное для себя решение.

– Я всё узнаю, ваше превосходительство, – сказал он, открывая дверцу. – Всё, что можно.

Он выскочил из кареты, как ошпаренный, и через секунду его уже не было видно.

– Хороший адъютант, – заметил Феня. – Нервный, правда.

Мой муж ничего не сказал по этому поводу.

– А теперь, – Кесарь постучал в стенку кареты, – к матушке.

* * *

Дом вдовствующей графини Адалины Горской стоял в самом конце широкой аллеи с акациями, и выглядел так, будто его построили для королевы.

В три этажа, из белого камня, а ещё был сад, который даже издалека казался произведением искусства.

– Это дом твоей матушки? – спросила я, чувствуя, что мой голос становится тоньше с каждой минутой.

– Да, – кивнул Кесарь, помогая мне выйти. – Не бойся, она не кусается.

– А я и не боюсь, – соврала я.

– Врёшь, – сдал меня Феня, выпрыгивая следом.

– Заткнись, – прошептала я.

Мы поднялись по лестнице, и дверь открылась прежде, чем Кесарь успел постучать.

На пороге стояла женщина.

Я ожидала увидеть кого-то важного, строгого, с ледяным взглядом, как у самого Кесаря в первые дни нашего знакомства, но вместо этого я увидела невысокую и круглолицую женщину с седыми кудряшками и глазами, которые смотрели так, что мне захотелось спрятаться за спину мужа.

– Сынок, – прошептала она восторженно.

Она шагнула вперёд и обняла его очень крепко, как будто боялась, что он исчезнет.

– Целый! Здоровый! Ты вернулся! А я ведь к императору ходила! – запричитала она, не отпуская его. – Письмами всех министров закидала, и знаешь что?! Никакой реакции! Я уже просила армию собрать, но никто меня не слушал! Они говорили, что с тобой всё в порядке, мол, придворный маг увидел, наконец, твою судьбу и что с тобой всё отлично! Но как это отлично, когда ты исчез!

– Мама, – попытался Кесарь вставить хоть слово.

– Я все дни и ночи глаз не сомкнула! Всё ждала тебя или хоть каких-то вестей! – продолжала она, не обращая на него внимания. – Я думала, что умру от горя! И что мне этот придворный маг? Что он вообще понимает в судьбах генералов?!

– Мама, – повторил Кесарь, но графиня уже перевела взгляд на меня.

– А это кто?

– Матушка, познакомьтесь, – Кесарь взял меня за руку. – Аглая Игоревна Заречная, но теперь уже Горская. Эта прелестная девушка моя жена. И с ней её кот Феня.

– Жена?! – закричала матушка, и я увидела, как её лицо меняется. Удивление, шок, неверие. – Как это она твоя жена?! Когда ты успел?! А как же я?! А свадьба?!

– Свадьба была роскошная, мя-а-у-ар! – заявил Феня, выходя вперёд. – Аглая была прекрасна, да и генерал тоже ничего. Гости и банкет, всё прошло идеально!

– Ч-что? – матушка уставилась на кота. – Говорящий кот? Она что, ведьма?!

– Мама, не кричите, – попросил Кесарь. – Я не глухой.

– Сейчас станешь глухим! – взбеленилась матушка. – Как ты мог жениться на ведьме?! Ты же ненавидишь магию! Ты все уши мне прожужжал, что магия – это зло! Ты же…

– Ого, вот это подача, – прокомментировал Феня. – Сударыня, да вам бы в театре играть, у вас талант.

Я чувствовала, как земля уходит у меня из-под ног. Я готовилась к чему угодно, но не к крику и обвинениям.

– Мама, – заговорил Кесарь довольно угрожающе. – Или вы прекращаете этот спектакль, или мы уезжаем прямо сейчас.

Матушка замерла. Я увидела, как в её глазах мелькнула целая буря эмоций. Гнев, обида, страх, а после пришло смирение.

– Кесарь, – вздохнула она, и её голос стал спокойнее, – ты всегда умел отличиться, но в этот раз ты превзошёл самого себя.

Она обошла меня по кругу, а я стояла, как истукан, не смея даже двинуться. Я чувствовала себя лошадью на рынке, которую оценивает опытный коневод.

– Ладно, – пробормотала она обречённо, и я выдохнула. – Так и быть.

– Спасибо, мама, – произнёс Кесарь.

– Не благодари, – перебила она. – Я не закончила. Свадьба будет повторно, ведь ты мой единственный сын, и я не прощу тебе, если мы не повторим церемонию.

– Мама…

– И не вздумай спорить! – отрезала она. – Я даже в страшном сне боюсь представить, что это была за свадьба!

– Роскошная, – повторил Феня, и в его голосе я услышала вызов.

– Говорящий кот, – вздохнула матушка. – Кесарь, ты привёз в мой дом ведьму и её говорящего наглого кота?

– Я не наглый, а вообще душка, – поправил её Феня.

– Ну что ж, проходите. Не стоять же на пороге.

* * *

Первые полчаса в доме Адалины Горской были самыми длинными в моей жизни.

Мы сидели в гостиной, такой большой, что в ней могла бы поместиться вся моя «Тихая Заводь», и пили чай из чашек, которые, кажется, стоили больше, чем моя новая мебель.

Феня, вопреки моим ожиданиям, вёл себя идеально.

Он сидел на специально принесённой подушке, пил из блюдца молоко и смотрел на матушку с выражением, которое я могла описать только как «вы меня ещё не знаете, но я уже вас очаровал».

Матушка тоже пила чай и смотрела на нас.

На меня, Кесаря, Феню. Молча и долго.

Так долго, что я успела выпить три чашки, съесть две булочки и подумать о том, что, может быть, мне стоит сбежать через окно?

– Кесарь, – сказала она.

– Да, мама?

– Ты выглядишь другим… Как вы познакомились? – в её тоне было так много всего.

Между строк я услышала это: «как этой ведьме-аферистке удалось окрутить моего сына?!»

– Не допытывайте меня, – попросил Кесарь.

– Ладно, – она отставила чашку. – Я не буду тебя допрашивать. Пока. Но потом, Кесарь, ты мне всё расскажешь. Всё-всё, от начала до конца.

– Хорошо.

Она перевела взгляд на меня, и я почувствовала, как моё сердце снова ухнуло вниз.

– Аглая, – сказала она, и я вздрогнула.

– Да?

– Ты любишь моего сына?

Я посмотрела на Кесаря. Он смотрел на меня, и в его глазах не было подсказки. Только ожидание.

– Люблю, – прошептала я, и это слово вылетело само, без моего разрешения. – Очень сильно.

– Я слышу в твоём голосе лёгкий испуг и удивление, но лжи нет. Это хорошо, – кивнула матушка. – Думаю, мы поладим. Я не умею враждовать с теми, кто любит моего ребёнка. И раз ты уже стала женой моего сына, то ты теперь моя дочь.

Я не поверила своим ушам.

– Что? – переспросила я.

– Ты всё слышала, – произнесла матушка, потом взяла чайник и налила мне ещё. – Я не молодая женщина, Аглая. Я устала от сплетен, интриг и от того, что все вокруг смотрят на меня и думают: «Бедная графиня, её сын так и не женился! Внуков она никогда не увидит». А теперь у меня есть невестка. Да, ведьма, но что поделать. Кесарь всегда выбирал нестандартные пути.

– Я и не выбирал, – проговорил Кесарь. – Это меня выбрали.

– Это ещё хуже, – вздохнула матушка, но я заметила, что уголки её губ поднимаются. – Значит, судьба.

– Да, судьба, – согласилась я, и это слово прозвучало правильно.

– Ты, кстати, красивая. Кесарь тоже хорош. Значит, дети будут прекрасными!

* * *

К вечеру я поняла, что Адалина Горская – не чудовище, а женщина, которая просто очень любит своего сына.

Она показывала мне дом, болтала и болтала о каждой комнате, картине и безделушке. Говорила о муже, который умер десять лет назад, и о том, как тяжело быть одной.

Показывала детские рисунки Кесаря, и я с трудом верила, что этот суровый генерал когда-то рисовал лошадей с кривыми ногами.

– Он был трудным ребёнком, – произнесла матушка, когда мы сидели в её будуаре, а Феня спал на пуфике, свернувшись клубком. – Всё время хотел порядок и раскладывал игрушки по цветам. Требовал, чтобы обед был в одно и то же время, и ни на секунду позже. Если я опаздывала на минуту, он устраивал истерику.

– Я не устраивал истерики, – раздалось из коридора.

– Не подслушивай, – крикнула матушка. – И не спорь со старшими.

– Я генерал, если ты забыла, – проворчал Кесарь, появляясь в дверях.

– Ты мой сын, – парировала она. – И пока я жива, ты будешь слушаться.

– Ох, мама, – вздохнул он, и я увидела в этом вздохе что-то, чего не замечала раньше: уважение, любовь, нежность.

Он подошёл, сел рядом, взял меня за руку.

– Мама, – произнёс он, – Аглая устала, может, ты продолжишь пытки завтра?

Я рассмеялась.

– Конечно, – матушка поднялась. – Комнаты готовы. Аглая, ты будешь спать в голубой спальне. Это лучшая комната в доме.

– Она будет спать со своим мужем, со мной, – заявил Кесарь.

Матушка посмотрела на краснеющую меня, потом на Кесаря, потом снова на меня.

– Ну что ж, – произнесла она. – Тогда в спальне Кесаря. Там кровать широкая.

Она вышла, и я услышала, как она смеётся в коридоре.

– Ты невыносим, – вздохнула я.

– Знаю, – он поцеловал меня в лоб. – Пойдём. Я покажу тебе нашу комнату.

Феня, который всё это время делал вид, что спит, поднял голову.

– А мне где спать?! – проорал он. – Про меня все забыли!

– Выбери любую комнату, – сказал Кесарь. – Их двадцать семь.

– Двадцать семь? – кот сел, и его глаза загорелись. – И я могу выбрать любую?

– Любую.

– Тогда я выбираю ту, где есть камин, самый мягкий ковёр и чтобы окно выходило на восток, чтобы солнце будило меня вовремя. И…

– Феня, – остановила его. – Не наглей.

– Я не наглею, а обустраиваюсь, – парировал он, спрыгивая с пуфика. – Ты, Глаша, как вышла замуж, совсем перестала меня понимать. Генерал, где комната с камином?

– На втором этаже, третья дверь направо.

– Я её забираю, – заявил Феня и умчался, оставив нас одних.

– Он будет счастлив, – улыбнулась я.

– А ты? – спросил Кесарь. – Ты счастлива?

Я посмотрела на него, потом на его руки, которые держали мои.

– Знаешь, – призналась я, – когда читала заклинание, я думала, что призову мужчину, своего суженого, который поможет мне спасти дом. Я не думала, что получу всё это.

– Что именно «это»?

– Тебя, и жизнь, о которой я даже не мечтала.

– Всё и всегда происходит вовремя, Аглая. Просто пришло наше время, – произнёс он.

– Кесарь, – сказала я, когда мы вошли в спальню.

– Да?

– Спасибо, что не уехал и не развёлся со мной.

– Спасибо, что призвала, – ответил он.

– Это было случайно.

– Это была судьба, Аглая, – сказал он, и я не стала спорить.

Потому что, наверное, он был прав.

Иногда магия, которая не сработала так, как ты хотела, срабатывает так, как нужно.

И ты получаешь свою настоящую жизнь. Ту, о которой даже не смела мечтать, но которая, как оказалось, ждала тебя всё это время.