Текст книги "Любовь и кабачковые оладьи (СИ)"

Автор книги: Татьяна Луковская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 8 страниц)

17

С трудом дождавшись выходных, Андрей поехал на дачу. Разомлевший от жары пятничный вечер навевал дремоту. Дача словно заснула, погрузившись в былое, и напоминала присевшую на завалинку старушку. Ветхими казались и давно некрашеные стены, и облезлые рамы, и оббитая по краям бетонная дорожка и только подновленные Мариной перила блестели свежестью. «Помиримся, ремонт начну».

Андрей кинулся проливать подвявшие всходы и даже прошелся тяпочкой в междурядье, выловил из бочки забытый арбуз. «Надо же, не испортился».

– О, приехали, наконец-то! – выглянул из-за забора дядя Гриша. – А я гляжу – жара, поливать надо. Уж хотел через тын шланг перекинуть.

– Работа, некогда было, – буркнул Андрей.

– А где ж твоя? – дядя Гриша окинул бдительным взором дремлющую дачу Деминых.

– К дядьке погостить уехала, – отвел глаза Андрюха.

– Родня – это святое, и моя укатила к сестре в Липецк. Свобода. Может завтра на рыбалку рванем, у меня там прикормлено?

– Нет, дядь Гриш, в другой раз. Угощайтесь, – протянул он арбуз через забор, чтобы подсластить старику отказ.

– Ну, зайди, хоть по рюмашке опрокинем.

Перепев (а вернее переорав) с соседом весь репертуар советской эстрады, на нетвердых ногах Андрей вернулся домой за полночь. Схватив телефон, он без всякой надежды набрал номер Марины:

– Алло, – вдруг услышал он.

– Марина! Марина! – заорал Андрей так, что, наверное, слышно было и на улице. – Марина! Я тебя лю-блю, я так тебя люблю.

– Андрей, ты пьяный? – прилетело изумление, смешанное с разочарованием.

– Немного, по маленькой с дядей Гришей опрокинули. А я твои кабачки полил, наши кабачки, и коту этому наглому сметаны вынес. Он тоже скучает.

– Андрюша, я видела ту фотографию, – Андрей услышал сдавленные рыдания, – я… я желаю вам счастья, прости, что я влезла в ваши отношения… я же не знала, ты поэтому на меня так обиделся, да? Объясни ей, что это я все придумала, как было, только я виновата, – и опять всхлипы. – Будь счастлив.

– Марина, какая фотография?! Марина, я только с тобой счастлив. Марина, вернись! – но на том конце уже отключились.

Через пьяный угар до Андрея очень медленно доходил смысл ее слов: «Какая-то фотка, вам счастья – это мне и кому? Чего там она себе еще напридумывала». Дозвониться повторно он не смог.

Пробудившись утром и мучаясь от жестокого похмелья, Демин никак не мог понять – приснился ему разговор с Мариной или нет. «Да, конечно, приснился. Фотка какая-то, я и не фотографировался ни с кем. Пить надо меньше».

Сбивчиво объяснив Степику, что ему срочно нужна помощь Риммы, Андрей потянул его к девушке. Жизнерадостное рыженькое чудо окинуло Андрюху насмешливым взглядом:

– Ну и чего ты там натворил, засранец? – ласково улыбнулась Римма.

– Наорал случайно, а она взяла и ушла, и трубку не берет, и на эсемески не отвечает, и в друзья не принимает.

– Понятненько.

– Римм, ты расспроси так аккуратно – где она. И главное адрес поточнее.

– Ох, не стоит, наверное, ну ладно.

– Марина твоя не дура, сразу догадается, что ты рядом стоишь, – влез Степка.

– Не догадается, – промурлыкала Римма, – главное – не лезьте.

Она достала большущий, весь в стразах, золотой телефонище (таким и убить можно), наманикюренным ногтиком полистала адресную книгу.

– Вот, сейчас… Привет, Марин.

Андрей вздрогнул, ну как это у всех так легко получается дозвониться, а у него нет?

– Чем занимаешься? Из моря вышла? Везет.

«Море?! Она на море!»

– А твой у нас сейчас был, – продолжала Римма, Андрей возмущенно замахал рукой, но рыженькая показала, мол, все по плану, – вид помятый, бухает, наверное, очень расстроен. Представляешь, предлагал мне позвонить тебе и выспросить – где ты, но я отказала, правильно? Вот и я так решила, раз ты не говоришь, значит есть повод. Марин, а может простить, уж очень каялся? Другая есть? – Римма сердито уставилась на Андрея, тот, выпучив глаза, отрицательно замахал головой. – Вот козел! Не козел? Хороший? Ну, я не знаю тогда. А с чего ты взяла, что другая? Фотку видела?

Андрей аж подскочил: «Не сон!»

– Да какая фотка?! Я ни с кем не фоткался!

Римма бесцеремонно зажала ему рот рукой.

– Марин, а пришли мне эту фотку, даже интересно, так на него не похоже, пришлешь?

Компрометирующая фотка прилетела незамедлительно, на ней Андрей выносил бесчувственное тело Маринет из мужского туалета, вернее, что это Маринет можно было только догадываться, так как на фото была видна обтянутая коротеньким платьицем попа и длинные ноги, обутые в туфли на острых шпильках.

Римма опять сурово посмотрела на Анрюху.

– Бухую нес, – шепнул Демин, – и все.

– Марин, ну как бы эта фотка ни о чем не говорит. Ну, перебрала девушка, ну поднял и понес. Рука на попе лежит?

– Случайно схватился, – замахал Андрюха.

– Так может он случайно схватился, чтобы не уронить? Она тебе в сети прислала и сказала, что они почти помирились, а тут ты в него клещами вцепилась? У них любовь до тебя была?

– Нет! Нет! – опять попытался выкрикнуть Андрей, но наманикюренная ручка опять легла на его губы.

– Марин, ты плачешь? Вот это зря. Какая-то стерва прислала непонятную фотку со свадьбы, да мало ли что там на свадьбах происходит. Слушай, а давай мы со Степой его в гости пригласим и подпоим, а как его развезет, я у него все про эту дамочку и выспрошу, а потом тебе перезвоню. Пьяные врать не умеют. Боишься, что сопьется? Жалко его, да? Мы аккуратно, не переживай.

Андрею было и тревожно, и горько, и безумно приятно, что Марина о нем печется, что ей не все равно, что с ним происходит.

– Ну, спаситель пьяных девиц? – Римма отложила телефон. – Колись.

– Чего колоться, это моя бывшая, перепила и давай приставать, даже в туалет за мной заперлась, ну я ее и вынес. И все. Ясно, что Марину нашла в соцсетях и выслала фотку сама Маринет, вопрос – откуда она ее взяла, не помню, чтобы нас кто-то фотографировал. Лерка! Вот гадина!

– Дошло, – усмехнулась Римма. – Завтра к тебе придем, продолжим сеанс связи.

– А сейчас нельзя?

– Нет, завтра.

Андрей, сев в гамак, принялся названивать Лерке, внутри все кипело от злости. Лера долго не брала трубку, потом вместо нее ответил Колян:

– Эй, ты чего это моей жене названиваешь? – напустил он на себя шутливую ревность.

– Значит надо, Лерку зови.

– Она в душе.

– Так вынь ее из душа, это срочно! – заорал в трубку Андрей.

– Ладно, ладно, чего завелся. Лер! Там Демыч, тебя зовет! Говорит – срочно.

– Андрей? – раздался удивленный голос Лерки.

– Я к вам, как к родным относился, все ваши причуды терпел, а вы со мной так! – Андрей не выдержал и, вскочив с гамака, начал расхаживать под яблонями.

– Андрюш, ты чего?

– Я чего?! Ты зачем Юрцу сказала, что я свидетельницу в туалете трахал, ты над нами свечку держала?!

– Да это я по пьяни сболтнула, Андрей, ну я же только Юре, он же свой.

– А фотку ты зачем сделала, тоже только для своих?! У меня жизнь рушится, а им так, по пьяни!

– Андрюш, ты не нервничай так, я ничего не фоткала, честное слово, здоровьем Коли клянусь.

– Откуда тогда взялась эта чертова фотка!

– Не знаю, Андрюша, честно не знаю. Андрей, это не мы, правда! А вы с Мариной поссорились?

– Ладно, пока, – Андрей отключился.

«Если это не Лерка, то кто? А интересно – Скориковы уже фотки со свадьбы выложили?» Андрей полез на страницу Жанны. Новый альбом: выкуп – Андрей стелет денежную дорогу, родители благословляют молодых, фотки из ЗАГСА, катание, дурацкий коллаж – жених держит невесту-дюймовочку на руке, общая на фоне кафе, гулянка… Вот! Андрюха выносит Маринет из туалета и издевательская подпись: «Гостям уже хорошо!»

Андрей набрал Витьку и привычно начал сразу орать:

– Хорошо вам там, медовый месяц у вас! Раздавили меня как таракана и радуетесь!

– Хорош орать, – отрезвил его спокойный голос Виктора, – по порядку.

– Зачем вы эту фотку дурацкую выложили?!

– Какую фотку?

– Где я Маринет несу.

– Ну, смешная же. Чего тут такого?

– Чего такого? От меня Марина ушла, а вам – чего тут такого!

В трубке затихли.

– Маринет переслала эту фотку Марине, ну и от себя еще добавила про неземную любовь, – Андрей уселся на траву, опираясь о шершавый ствол черешни. – Теперь Марина трубку не берет и разговаривать со мной не хочет, чтобы между «влюбленными» не влезать. Вить, что делать?

– Переждать, остынет чуть и иди мириться. Надо будет, мы с Жанной все подтвердим, – голос у Витьки был виноватым и сочувствующим.

– Ладно, пока.

– Андрей, ну ты извини, мы не нарочно.

– Ладно, проехали.

Сад погрузился во мрак, где-то рядом мяукнуло. Пушистый комок, выплыв из темноты, потерся о ногу Демина.

– Что, рыжая морда, – Андрей усадил кота на колени, – кинула нас наша хозяйка, приручила и кинула. А теперь сама там на морях… плачет.

Кот понимающе заурчал.

В воскресенье уже к вечеру пришли Степик с Риммой. В руках у Степки был большой настоящий самовар с немного помятым боком.

– Вот, – он поставил тяжесть на скамейку, – это Марине, она мечтала чай из настоящего самовара попить. Приедет, пригласите на чаек.

Андрей с надеждой посмотрел на Римму. Девушка откинула назад золотую косу, поправила складки облегающего пышные формы сарафанчика и присела рядом с самоваром. В памяти сами собой всплыли картины Кустодиева.

– Она в Анапе с матерью у какого-то дяди Славы, приедет второго августа, точный адрес я не выспросила, это было бы подозрительно.

– А обо мне ничего не говорила, ты ей не объяснила?!

– Я ей объяснила, но она ничего не ответила.

– Совсем ничего? – разочарованно протянул Андрей.

– Да помиритесь, – уверенно махнул рукой Степка.

«Мне бы твою уверенность!»

– Демыч, ты куда-то собрался? – Виктор озадаченно разглядывал лежащий посередине комнаты открытый чемодан.

– К Марине в Анапу.

– А работа, ты уже хозяину сказал? – Витька с подозрением прищурился, разглядывая бегающего по квартире Андрея.

– Пока нет. Завтра попрошу без содержания.

– С ума сошел, сейчас же сезон, все машины перед югом на сервис гонят. Тебя на две недели те еле отпустили, какой беэс? Не дури, – Витька решительно вынул из чемодана пакет с кроссовками.

– Мне надо. Уволит, другой сервис найду, – Андрей вырвал кроссовки у друга из рук и кинул обратно в чемодан.

– Как ты ее там будешь искать, это огромный курорт, а может она и не в самой Анапе, а где-нибудь в пригороде? Подожди немного, она сама скоро приедет: полторы недели осталось.

– А если этот Артем уже приехал, если он уже там и мою Маринку окучивает? А я тут.

– И что ты будешь там делать, рыскать по улицам и пляжам? Андрей, это смешно. Сядь, остынь. Она тебя любит и не свяжется ни с какими Артемами, ты остынешь, она остынет. Помиритесь.

Андрей задумался и остался ждать…

18

Второе августа выдалось пасмурным с тяжелыми свинцовыми тучами, готовыми разродиться потоком дождя на головы прохожих, и прохладным арктическим ветром, который, пробежав по Среднерусской равнине, конечно же растерял часть своего ледяного дыхания, но пробрать изнеженных летним зноем горожан еще вполне был способен. С семи утра Андрею начали названивать дружки, приглашая вечерком хорошо посидеть и отметить день ВДВ, но Андрюха отнекивался выдуманной им второй сменой и желал парням не простудиться при заплыве в городские фонтаны. В этот раз дембельская форма останется висеть в шкафу, ведь сегодня возвращается Марина.

Выполнив к часу весь объем намеченной на день работы и для верности изобразив расстройство желудка, Андрей вырвался из сервиса. Машина летела быстрокрылой ласточкой. Вот и парковка у цветочного павильончика.

– Давненько вас не было, – как старого знакомого встретила его широкой улыбкой цветочница.

– Мне как обычно, – выдохнул Андрей, чувствуя, как растет волнение.

– Да зачем вам этот веник? – доверительно нагнулась к нему продавщица. – Завянет и выбросит. Возьмите лучше лимон, только завезли.

Она поставила на стол коричневую кадку, из которой шел крепкий ствол, увенчанный красивыми гладкими листьями и небольшими желтыми плодами.

– Красота? – завлекательно улыбнулась цветочница.

– Красота, – растерянно пробормотал Андрей.

– Так я пробиваю?

– Пробивайте.

Когда Демин вышел из павильона в обнимку с лимоном, с неба уже срывались первые капли. Но все равно Андрей шел медленно, на ватных ногах, волнение буквально душило. Всегда шумный двор теперь был непривычно пуст, народ разбежался, испугавшись дождя. Андрей с наслаждением втянул сырой воздух.

А какая она – городская Марина? Ведь он привык к сарафанчикам, бабушкиным сланцам, смешной косыночке. Ах, да, пару раз видел ее на каблучках, и все равно образ рисовался дачный, летний, солнечный. А какая она здесь, среди серых панелей многоэтажек?

Ответ не замедлили себя ждать. С противоположной стороны двора навстречу Андрею так же медленно, как и он, брела Марина…

Кремовый плащик был распахнут, зонт закрыт и ненужным грузом болтался за петельку на кисти руки. Дождь уже хлестал во всю, но девушка, казалось, ничего не замечала, она шла погруженная в себя, какая-то потухшая и трогательно печальная. Распущенные темно-русые волосы трепал ветер.

У Андрея сжалось сердце, обхватив покрепче мешающий бежать лимон, он рванул к любимой.

– Марина! – крикнул он на ходу.

Она вздрогнула, беспомощно заводила головой по сторонам, словно первым ее порывом было сбежать, потом взяла себя в руки и спокойно пошла на встречу Андрею.

– Марина! – подлетел он к ней, заглядывая в осунувшееся лицо.

– Я же писала, что кремы можно выбросить, – выпалила она.

– Марин, да причем здесь кремы?! Причем здесь кремы? Я люблю тебя! – дурацкий лимон зеленой преградой разделял их, Андрей нагнулся и поставил его прямо на асфальт. – Мариш, возвращайся.

– Зачем тебе лгунья, аферистка, или как ты там еще обо мне думаешь, – Марина подняла на него до боли знакомые карие глаза.

– Ничего я там не думаю, ну погорячился слегка, ну поорал, так я ж потом отошел, а ты уехала. Марин, ты если еще чего-то подсочинить захочешь, я ж не против. Вот моя матушка покупает сумочку за семь тысяч, а отцу говорит, что на распродаже за шестьсот рублей купила, и все довольны и живут душа в душу. Марин я все за эти три недели передумал, забудь, что я там тебе наговорил, – Андрей быстро тараторил, опасаясь, что она его перебьет, и он не сможет выложить все, что накопилось, – если ты хочешь свадьбу там, с фатой, куклой на капоте, выкупом и этими мужененавистническими конкурсами, то я согласен. Я готов потерпеть ради тебя. Я и каравай этот тащить буду, и лезгинку на столе плясать, и пупсов пеленать, – в глазах Марины блеснул легкий интерес, приободренного Андрея понесло, – а хочешь, настоящего пупса, то есть ляльку заведем. Я с ним гулять буду, в коляске там катать, погремухой трясти, даже памперс менять, – но заметив усилившееся внимание, поспешил добавить, – но только если по-маленькому сходит, что потяжелее ты уж са…

Марина упала ему на грудь и отчаянно зарыдала, вздрагивая всем тельцем.

– Ну ладно-ладно, можно и тяжелую артиллерию, куда ж деваться, – приобнял он ее за плечи.

– Они сейчас мне сказали – четвертая неделя, плод развивается нормально, а я радовалась при них, улыбалась, а сама так испугалась – так испугалась. Ты не звонил неделю и три дня, я тебе не нужна…

– Чего звонить, если ты трубку не берешь, – пробормотал Андрей. В голове крутилось: «Плод, плод». «Какой плод?»

– Но я же читала все твои эсемески, каждый день ждала новую, а тут раз и отрезало. Я думала, ты к той, зеленопопой, ушел.

– Никуда я не ушел, решил тебя дождаться. «Плод?» Марин, ты че, залетела? – выдал он наконец.

Слово «залетела» ей явно не понравилось, девушка обиженно поджала губки и попыталась отстраниться, но Андрей был уже тертым калачом и только крепче сжал объятья.

– Чего пугаться, папашка с вами, – вальяжно произнес он.

– Дура! О чем я только думала, куда я смотрела?! – причитала Марина, позволяя гладить себя по мокрым волосам.

– На меня, наверное, – улыбнулся Андрей.

Его подмывало ляпнуть, что такая продуманка в мелочах, как Марина, ну никак не может «случайно залететь», но прикусил свой поганый язык, перспектива гоняться за ней еще пару недель его совсем не прельщала. А вообще приятно, что тебя так отчаянно любят.

– Ты мокрая совсем, побежали, а то еще заболеешь, – не отпуская руку Марины, Андрей подхватил лимон.

– А это что? – Марина пальчиком потрогала гладкий листок.

– Там тебе Степик самовар принес, а это к чаю лимоны.

Они забежали в подъезд и, притаившись в темном уголочке, стали отчаянно целоваться как подростки. Как же соскучился Андрей по этим теплым губам, по этому мягкому запаху лаванды.

– Маришик, а чего ты такая не загорелая? Ты же с моря.

Марина притихла.

– Ну, колись, – почувствовал подвох Андрей.

– Я не была на море, – прошептала Марина.

– Та-а-ак, – шутливо-грозно протянул Демин. – А где была?

– У дяди Васи в Новохоперске.

– Марин! Я чуть в Анапу за тобой не уехал, а она в Новохоперске! Да если бы не Витька, я бы… – Андрей поймал себя на том, что срывается на крик.

– Ну, я хотела, чтобы ты вдали от меня подумал – нужна я тебе или нет, – виновато пискнула Марина.

– Не делай так больше, – взял себя в руки Андрей.

– Не буду.

– Да будешь, – махнул он, подхватывая Марину на руки.

– Правда не буду, ты мне нужен, а эти зеленопопые пусть посторонятся, я им тебя не отдам.

– Ревнивица ты моя.

В пыльное оконце подъезда заглянуло прорвавшее тучи солнце.

Эпилог

– Марин, мы же договаривались, что твои «губы» будут в правом верхнем углу.

– Так они там и были, – добродушно улыбнулась Марина.

– Вот смотри. Допустим, это тот лист, – Андрей разложил на пышной кружевной юбке свадебного платья Марины новенькое свидетельство о браке, – покажи, где здесь правый верхний угол.

– Этот, – робко указала пальчиком Марина.

– Это левый, – укоризненно покачал головой новоиспеченный муж, – а еще говоришь – дай ключи от машины. Как ты водить будешь, если ты лево и право путаешь?

– Жалко для меня машины, так и скажи, – надула губки Марина.

– Ничего мне не жалко, я за вас двоих беспокоюсь. Юрец, ты что, снимаешь?!

Юрка, как почетный свидетель, удобно устроился на соседнем от водителя сиденье и теперь, развернувшись, нагло снимал новобрачных на свой видавший виды телефон.

– Это я для истории – первый семейный скандал, – важно заявил он.

– Какой скандал? – притянул к себе Марину Андрей. – Так, конструктивный спор.

– Ну-ну, – ухмыльнулся Юрка, не убирая камеры.

– Мы мириться умеем, – улыбнулась Марина, целуя мужа в щеку.

– Потому что я старше и мудрее, – расправил плечи Андрей.

– Еще скажи – главнее, – иронично повел бровью Юрец, – Ну, скучно вам точно не будет. Отдыхать от свадьбы, как обычно, к вам поедем?

Молодожены переглянулись.

– Да, – уверенно махнула головой Марина, – кабачки созрели, оладушек испеку, а Андрюша щуку на уху поймает… или купит, – шепнула она на ухо супругу.

Где-то, утопая в золоте листвы, дремала, разомлев на осеннем солнышке, старушка-дача, и рыжий соседский кот нежился, неспешно качаясь в гамаке…