Текст книги "Любовь и кабачковые оладьи (СИ)"

Автор книги: Татьяна Луковская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 8 страниц)

6

Когда Андрей снова очухался, солнце отчаянно рвалось в кухонное окно. «Ничего себе, пол-одиннадцатого!» Позавтракав холодным омлетом, который приготовила Маринка (и как у нее так тихо готовить получается), он выскочил на улицу. Девушка сидела на месте вчерашних воришек и рвала абрикосы. Андрей кинулся ей помогать, вдвоем они быстро нарвали полтора ведра.

– А чего не спросишь, почему я не на рыбалке? – решил пожаловаться Марине Андрюха. – Удочку эти малолетние ворюги сперли.

– Это не они, это я временно в малину ее отложила, – спокойненько так пожала плечами девушка.

– Как в малину?!! – сразу перешел на крик Андрей, его душевное спокойствие подверглось серьезному удару. – Это деда удочка, память! Я чуть не разрыдался! А она «отложила»! Да я после этого… – он хотел пнуть ногой ненавистное ведро с абрикосами, но сдержался, и отвернувшись от «пигалицы», поспешил к малине, бережно достал удочку, придирчиво рассмотрел, не появились ли новые дефекты. Спрятав обретенное сокровище в сарай, Андрюха плюхнулся с разбегу в гамак, закинул ногу на ногу и со злорадством стал наблюдать, как Маринка сгибается под тяжестью ведер. «Пускай, а ей полезно, для профилактики!»

Девушка, бросив с порога на него презрительный взгляд, громко хлопнула входной дверью. Минут через десять она выпорхнула в футболке и шортах с пакетом под мышкой. Опять окатив тунеядца ледяным презрением, Марина пошла к калитке. «Сахар, еще банки тащить, и идти не близко, а девочка тоненькая, хрупкая», – шептала мужская совесть. «А не будет в следующий раз удочки прятать!» – парировал Андрей, но не так рьяно. Марина уже вышла на улицу, когда Андрюха все же сорвался с места и кинулся ее догонять.

– Чего там купить, я сам схожу? – вырвал он у нее пакет.

– Три килограмма сахара, банок пол-литровых штук десять. Если не хватит, я в сарае еще видела, – затараторила Марина, – и еще два пакетика агар-агара и один апельсин, для вкуса, а еще хлеб у нас закончился, и творог на сырники…

– Я столько не запомню, – насупился Андрей.

– А я вот тебе на бумажечке написала. Банки в селе в хозяйственном, а все остальное в гастрономе… А творог можно у бабушек купить, они рядом с остановкой торгуют.

– Ладно, – угрюмо отозвался Андрюха, засовывая бумажку в карман.

– Андрюша, прости меня, пожалуйста, – вдруг нежно проворковала Марина.

– Да ладно, но больше так не делай, – вздернул подбородок Андрей, в душе млея от ее извинений.

– Спасибки, – и Марина, встав на цыпочки, чмокнула вредину в третий день как небритую щеку.

Андрей имел богатый опыт и целовался в засос бессчетное количество раз, но этот невинный поцелуй пробрал его в мгновение до самых пяток, не говоря уж о других местах. Со словами:

– Я побежал, – он позорно дезертировал.

Шагая на солнцепеке, Андрюха продолжал рассуждать сам с собой: «Все-таки она меня соблазняет, поцелуйчик этот. Да нет, если бы соблазняла, то не стала бы прятать удочки и за банками гонять, однозначно. Так просто чмокнула, по-соседски, а я тут насочинял, чего хочется. А мне хочется? Да нет, конечно… или хочется? Покоя мне точно хочется! Вот прусь пешком по жаре, а мог бы за пять минут на машине сгонять. А все поцелуйчик этот».

Вернувшись через два часа, он обнаружил, что Маринка уже перебрала абрикосы и отделила мякоть от косточек.

– Вот все, как заказывала, а я пошел на речку, – торжественно поставил Андрей покупки на стол.

– А банки закручивать ты разве мне не поможешь? – растерялась Марина.

– Если сейчас не окунусь – помру.

Не то, чтобы лимит его благородства на сегодня исчерпался, но ему отчего-то хотелось немного побыть вдали от Маринки, подальше от ее медленно опутывающих чар.

– Ну, ступайте, Андрей Александрович, раз вы такие нежные, – девушка обиженно отвернулась.

– Я, между прочим, по самому пеклу ходил.

Марина продолжала дуться.

«Ну, и пусть дуется, я тоже могу удочку вспомнить. Думает, поцеловала, так веревки из меня можно вить. А вот и нет». Андрей ушел на речку, злой на Марину, злой на жару и особенно злой на себя.

На местном пляже было многолюдно. Пробираясь через расстеленные на песке полотенца, Андрей увидел давнего приятеля Степика в окружении трех пухленьких девиц, компания азартно резалась в картишки. Маленький и щупленький как воробышек Степан смотрелся несколько комично на фоне пышногрудых нимф.

– О, Андрюха, давай к нам! – радостно замахал он руками.

– Сейчас, окунусь, – помахал компании Андрей и скинув одежки, с разбегу бросился в реку.

Сначала вода показалась обжигающе холодной, потом тело привыкло и почувствовало приятную прохладу. Сбрасывая напряжение, Андрей с наслаждением пару раз нырнул, проплыл, широко загребая руками, к противоположному берегу и обратно, и плюхнувшись спиной на воду, полежал пару минут, отдаваясь течению. Хорошо! «А Маринка там одна в душной кухоньке, может ей сейчас плохо стало», – нашептывала вредная совесть, не давая получить полное расслабление. «На кухне вентилятор есть».

Наплескавшись, Андрей подсел к развеселой компании. Степик представил девчонок, но голова у Андрея была так забита, что он совершенно не запомнил имен. Стараясь казаться веселым, он кинулся в игру. Еще в детстве дед долгими зимними вечерами натаскал внука в «Подкидного дурака», сделав из него дворового чемпиона. Все жульнические приемчики сегодня пригодились, Андрюха с легкостью вырвал победу у царствовавшего до этого Степки.

– Ой, как это у вас получается? – кокетливо улыбнулась одна из нимф.

– Просто в любви не везет, – отшутился Андрей.

– Бедненький, – с еще большим интересом стала пожирать его глазами нимфа. Юная дева была очень даже ничего, аппетитная. И розовый купальник выгодно подчеркивал пышную грудь. «И брови вон ей парикмахеры какие чернищие нарисовали, чистая Клеопатра». Андрюха подвинулся к нимфе поближе, собираясь вволю пофлиртовать, но тут…

Тут на пляже появилась Марина.

«Так быстро все банки закрыла?»

Соседка горделиво прошла в метре от компании, не удостоив предателя даже беглым взглядом. Превратив пляжную сумку в раскладной лежак, она сбросила на него сарафанчик, медленно подобрала волосы в пучок, демонстрируя при этом точеную фигурку и пошла в сторону воды. Мужская часть пляжа явно ее заметила.

– Это что за новая чика? – с видом охотника прищурил глаза Степик. – Что-то я ее раньше здесь не видел.

– С тобой рядом такие девушки прекрасные сидят, а он на каких-то тощих чик заглядывается, – сразу попытался отвлечь внимание приятеля от Маринки Андрюха.

Девчонки довольно заулыбались.

– Да чего, я так просто, – смутился Степка, – просто незнакомая. Еще партию?

– Раздавай! – с деланной бодростью потер руки Андрей.

Он незаметно переместился так, чтобы через плечо нимфы следить за Мариной. Ну, так, на всякий случай, вдруг тонуть станет.

Но Маринка оказалась опытной пловчихой, она с легкостью неспешно резала руками воду, перемещаясь брасом то параллельно течению, то на перерез. Из реки торчала только темно-русая головка.

– Ты бить-то будешь? Или забирай? – услышал Андрей грозный голос Степана.

Андрей первый раз продул.

– Ну, наконец-то, – ликовал Степик. – Еще, для закрепления результата?

– Да надоело, позагорать охота. Девочки, извините, пойду-поваляюсь. Приятно было познакомиться.

Андрей улегся на своем полотенце, прикрыв глаза солнцезащитными очками. Теперь можно без проблем спокойно наблюдать за Маринкой, не опасаясь, что тебя прихватят на месте преступления. Но Степка тоже, отделившись от нимф, постелил свой коврик рядом с Андреем.

– Это че, твоя бывшая? – кивнул он в сторону Афродитой выходящей из воды Марины.

– С чего ты взял? – посильнее надвинул на глаза очки Андрей.

– Заметно.

– Ну, мутили когда-то, – зачем-то соврал Андрюха.

– Кинула, да? – с сочувствием похлопал приятеля по плечу Степан.

– Я ее, – защищая мужскую гордость, опять бреханул Андрей.

– Ну, ты придурок, – протянул Степик.

Андрей промолчал.

Марина вытерлась полотенцем, достала знакомую баночку с лосьоном и стала натирать белые ножки. Пацаны лет шестнадцати – семнадцати, до этого азартно игравшие на мелководье в догонялки, кучкой вылезли на берег и выслали к девушке самого смелого парламентера. Андрей напрягся, собираясь в любой момент вскочить Маринке на помощь. Худенький «сопляк» (по мнению Андрюхи) подсел к новенькой и о чем-то стал говорить, непринужденно, как взрослый мужик, водя руками. Андрей услышал звонкий Маринкин смех.

– Малолетки твою кадрят, – выдал Степик.

– Она не моя, – равнодушно повел плечами Андрей.

Марина согласно кивнула и пошла играть с пацанами в волейбол. Защищать ее не пришлось, малолетки довольно уважительно крутились рядом, стараясь не зашибить девушку мячом. Наигравшись, она в сопровождении все того же худощавого, который явно положил на нее глаз, отправилась купаться. Парнишка заплыл в камыши, сорвал белоснежную лилию и, подплыв к Марине, подарил ей цветок, она заправила стебель за ухо и стала похожа на прекрасную таитянку. Андрей почувствовал себя безнадежным стариканом и грубияном. Попрощавшись с парнями, девушка собрала вещи и заспешила домой. По жестам Андрей определил, что худощавый предложил ей прокатиться на мопеде. Парень, картинно сделав дугу, подкатил к ней на своем железном коньке. Но Марина отрицательно покачала головой и пошла пешком. «Ну, хоть благоразумия хватило не лезть на эту развалюху», – облегченно выдохнул Андрей.

Новый Маринкин рыцарь все же не отстал от нее, и повел мопед рядом. «Жа-аних!» Андрей тоже поднялся.

– Пока, Степ. Увидимся. Девочки, до свидания! – крикнул он и нимфам, те помахали ему в ответ.

– Зря побежал, не простит, – крикнул в спину Степка.

«То же мне, ясновидец».

Когда Андрей вошел в калитку, Марина уже сидела на скамейке под грушей.

– Уже с малолетками заигрываешь? – бросил он ей заранее отрепетированную фразу.

– Ну, не всем же толстозадых теток веселить, – отбила Марина.

– Они не толстые, и не тетки.

– Ну и целуйся с ними, на здоровье! – вскочила со скамейки Марина и быстро убежала в летний душ.

Или Андрею показалось, или он все же успел увидеть блеснувшие в ее глазах слезы.

– Марин, – окликнул он ее смиренным голосом, стоя за дверью. – Марина, я же так, в картишки с ними поиграл. И больше ничего.

Ответом ему была зашумевшая в душевой вода.

– А почему я вообще перед тобой оправдываться должен? – разозлился Андрей. – Я свободный человек, хочу на рыбалку хожу, хочу купаюсь, хочу в картишки играю, хочу девчонок кадрю. У меня законный отпуск, если кто-то не знал, так я могу напомнить!

Он еще долго что-то возбужденно выговаривал о своем личном пространстве.

– Ты что-то сказал? – вынырнула из душевой Марина с полотенцем на голове. – Душевую долго не занимать? Так я все, проходи, – и обворожительно улыбнувшись, сладеньким голосом добавила, – а то нам еще абрикосы крутить.

– Как крутить? А ты разве…

– Нет, конечно. Я только сахаром засыпала и банки простерилизовала. Куда я без тебя? – и сланцами по дорожке цоп-цоп-цоп.

Не чувствуя рук и ног, Андрюха завалился на диван. «Прекрасный отдых, просто зашибись! Рабочий-подсобник консервного завода!» Сон уже стоял в изголовье, когда с улицы в форточку влетел резкий свист и крики: «Марина!!! Марина!»

– Докрутилась задом! Женихи приехали! – зло крикнул он наверх.

– Я им сказала, что ночью гулять не буду, – отозвалась сверху Маринка.

– Видать не дошло. Придется мне объяснить, – Андрей заспешил к калитке.

За забором слышались звуки ревущих мотоциклов и юношеские ломающиеся голоса.

– Пацаны, че забыли? – вынырнул из двора Андрей.

– Дядь, Марину позовите.

– Маринка – моя чика, поняли? Валите отсюда, пока уши не открутил, – и он с грохотом захлопнул калитку.

За забором недовольно засвистели, взревели моторы и все стихло.

– Сначала им мои абрикосы нужны, потом мою бабу подавай, – проворчал Андрей, поворачиваясь, и столкнулся лицом к лицу с Мариной. – А ты чего выскочила? – смутился он.

– Тебя спасать. Их много, а ты один, а вежливо разговаривать не умеешь, – скрестила руки на груди Марина, она явно все хорошо расслышала.

– Со скалкой на них кинулась бы? – хмыкнул Андрей.

– Попросила бы тебя не бить. Но они хорошие мальчики и так уехали.

– Эти хорошие мальчики меня дядькой обозвали.

– А кто же ты? Тетка? – хихикнула Марина.

– Марин, почему с тобой все так сложно?

– А я в темноте шлепки не нашла, – в полумраке белели босые ноги.

– Сложно и тяжело, – Андрей поднял свое «наказание» на руки и понес к дому.

Он осторожно поставил Марину на порог, но продолжал бережно обнимать за плечи. Сегодня от нее пахло лавандой и немного абрикосовой пенкой.

– А поцелуй меня еще раз в щечку, – прошептал он, наклоняясь к ее ушку.

– Сначала побрейся, я все губы прошлый раз поколола, – хмыкнула Марина.

– Я может бороду отращиваю, – ляпнул Андрей.

– Ну, как отрастишь, приходи, – и Марина, вывернувшись, убежала наверх.

– Свистуха! – крикнул он ей вслед. – Уху-то умеешь варить?

– Ты сначала поймай, – наверху заливисто рассмеялись.

– Поймаю, если удочки прятать не будут.

Удочка спокойно ждала своего хозяина у сарая. Никто больше не покушался на бесценный раритет. Но то ли Маринка наколдовала, то ли рыба пошла бестолковая. Клева не было. Напрасно Андрей пробовал разные наживки, менял глубину погружения крючка и дислокацию засады. Все без толку. Раздосадованным, он начал сматывать снасти. Из камышей вышел уже знакомый печальный дед.

– Как улов? – окликнул его Андрей.

– Да ерунда: щуренок и с десяток плотвичек.

«Сетями таскает. А спиннинг – это так, для прикрытия», – заподозрил деда в браконьерстве Андрей. И тут в его голову пришла блестящая идея.

– А продайте мне щуренка. Любую цену дам.

Дед как-то странно крякнул.

– Да там и есть-то нечего. Гляди, сантиметров тридцать, не больше, – и он дал возможность Андрею заглянуть в ведро.

– Продай, – взмолился неудачливый рыбак. – Меня жена на рыбалку не пускала, удочку спрятала, мол, ты там все равно ничего не поймаешь, варенье со мной вари. Еле вырвался, а тут такая неудача, сам понимаешь, приду пустой – не выпустит больше. Бабы ж процесс не понимают, им результат давай.

Семена легли на благодатную почву. Старик сочувственно закачал головой, достал за жабры щуренка и протянул Андрею:

– Бери, денег не надо.

– Вот спасибо! – расплылся в улыбке Андрей и побежал домой.

Он с видом победителя влетел на веранду.

– Маринка, котел гот… – и замер на полуслове.

На дощатом полу стоял смутно знакомый потертый чемодан, а из кухни доносилась оживленная беседа. «Опять», – проворчал хозяин и распахнул дверь. За столом сидел, потряхивая кудрями, Колян и жрал его сырники, да-да, для Андрея приготовленные сырники, и еще щедро купал их в абрикосовом джеме (на агар-агаре, с апельсиновой коркой), джеме, который вчера весь вечер варил он, Андрюха, а еще этот тип явно кадрил Андрюхину квартирантку, его любимую квартирантку.

– О, Демыч, привет, – помахал ему Колька, – а мы тут с Мариной завтракаем.

– А почему ты с Мариной завтракаешь, а не с женой? – облокотился о притолоку Андрей. – Опять с Леркой поругались?

– Все, разводимся. Свободный человек, – подмигнул Колян Маринке.

– В который раз? – хмыкнул Андрей.

– На этот раз точно. Она мой планшет с десятого этажа выкинула, а если бы люди под окном шли? Убила бы кого-нибудь, психопатка. Я поживу у тебя, а?

– У меня уже живет Марина. Иди домой.

– Никуда я не уйду! У Витьки свадьба на носу, Юрец в деревню смотался. Если только ты дашь мне ключи от своей квартиры…

– Нет, – пресек наглое посягательство на свою собственность Андрей.

– Марина, видели, какой у меня друг, на улицу с чемоданом выгоняет, в темноту и холод, и голод, – и Колька засунул в рот еще один сырник.

Марина развела руками, мол, я не хозяйка. Она все это время тихо стояла в сторонке, прижав к груди прихватку.

– Я на веранде скромно на коврике спать буду, – на этих словах Колька завалился на Андрюхин диван и уставился в Андрюхин планшет.

– А я щуку поймал, – печально проговорил Андрей, вот оно Божье наказание за брехню…

– Тогда я пойду, бабушке позвоню, как уху варить, – и Марина выскользнула в сад.

– Клевая телка, – проводил ее взглядом Колян.

– Она не телка. Руки от нее подальше держи.

Колька пригладил главную гордость – густые каштановые кудри, слегка похлопал по своему чисто выбритому лицу и с кривой усмешкой произнес:

– Она мне сказала, что просто комнату у тебя снимает. Так что шансы у нас равны.

– Ты женат, – ударил главным аргументом Андрей.

– Уже нет, – хищно улыбнулся Колька.

Перед Андреем нарисовалась серьезная проблема.

7

Андрей с Мариной решили варить уху на костре. Андрей достал старенький мангал, попилил на дрова сухую яблоню, позлорадствовал немного (ну самую малость), наблюдая, как мучает себя и рыбину Марина, неумело пытаясь ее распотрошить, потом милостиво отобрал щуренка, предложив девушке почистить овощи. Она одарила его благодарной улыбкой. Они тихо переговаривались, подшучивали друг над другом. Все было камерно, по-семейному… Пока не приперся Колян.

– О, у нас шашлыки будут?! – радостно потер он руки.

– Нет, уха с дымком, – поспешила разочаровать Марина.

– Ну, тоже ничего. Фея, вам помочь?

– Андрею можно помочь, еще дровишек напилить.

– Этот и сам справится, – отмахнулся Колька, украв со стола уже очищенную Мариной морковку.

– Кем работает фея? – приклеился он к разделочному столику, закрывая от Андрея девушку.

– Я учусь, в пединституте.

– О-у! Так мы почти коллеги, – радостно воскликнул Колька.

– Вы учитель? – в глазах Марины вспыхнуло восхищение.

– Почти, – уклончиво ответил он.

– Охранником он в детском саду работает, – выдал дружка Андрей.

– Очень детишек люблю, – не смутился Колька. – Благородная же профессия, детей защищать? Да?

– Конечно, – поддержала его Марина, предусмотрительно откладывая на другой край стола новую морковку.

– Вот! – поднял палец вверх Колян. – Золотые слова! А моя грымза кричит – это работа для бабушек. Вот ты мне скажи, бабушка может хорошо ребенка защитить? У нее же радикулит и все такое.

– Будешь на заднице целый день сидеть, и у тебя будет все такое, – опять влез в разговор Андрей.

– Ревнует, – шепнул Колян. – И не зря. Я парень видный. Веселый – раз, рыбалку не люблю – два, очень кстати весомый аргумент, никогда не ворчу – три, – добавил он громко, чтобы и Андрюха расслышал, – покладистый в отличие от некоторых, ну и в постели неутомимый жеребец, – прошептал он Марине почти на ухо.

– Я за котлом схожу, – отпрянула Марина, краснея, и заспешила к дому.

– Слышь ты, жеребец, отстань от нее, по-хорошему говорю… пока, – Андрей кипел от злости.

– Да я разве к ней приставал? Так, пошутил. А че, запал? Да вижу, запал. Моя тоже в начале ангелочком этаким была. А теперь пилит и пилит, пилит и пилит. Андрюха, не женись.

– Твоей Лерке памятник надо при жизни поставить, что она тебя, придурка, терпит.

– Ну, я и полезным бываю. Я от баб сам с чемоданом ухожу, а не они от меня, – намекнул он Андрею на Маринет.

– Коль, ехал бы ты домой, очень ты не вовремя нарисовался.

– Ключи от квартиры, – Колька требовательно протянул руку.

– Я тебе прошлый раз дал, соседи со мной до сих пор не здороваются, считают, что у меня бордель. И ремонт трех затопленных квартир снизу почему-то я оплачивал.

– Я не виноват, что у тебя кран сорвало. Чинить вовремя надо. Андрюх, уступи мне эту Марину, – неожиданно выдал Колька.

– Она тебе что, машина на прокат? – Андрей грозно надвинулся на приятеля.

– Ну, тебе ж так, поразвлечься. А я женюсь сразу, я ошейников не боюсь.

– Ты разведись сперва. Я не пойму, ты выпил, что ли? – до Андрея наконец-то долетел спиртной перегар. – Где взял?

– С собой было.

– Брешешь.

– Ну, там у тебя в холодильнике коньяк пропадал.

– Он не пропадал, он охлаждался.

– А я думал, пропадает. О, Маринка возвращается.

Из дома, размахивая котелком, вышла Марина. Она была такой миленькой в голубенькой косыночке и фартучке с рюшками.

– Вот, – протянула она котелок Андрею. – А как мы его на мангал ставить будем, он же перевернуться может?

– Да, как? – поддакнул Колька, панибратски приобнимая Марину за плечи, но девушка тут же легким движением скинула настырную руку.

– В золу зарою и железными прутьями с двух сторон прихвачу. Все нормально будет, – Андрею очень хотелось показаться хозяйственным на фоне безалаберного Кольки. Он тут же встал стеной, загораживая квартирантку от с каждой минутой все больше распоясывающегося приятеля.

– А можно еще хлеб поджарить и на решетку кабачки положить и сосиски, – воодушевилась Марина, видно было, что идея с мангалом ей очень понравилась. – Я сейчас уху сварю и в магазин за сосисками сбегаю.

– Феям вредно по солнышку порхать, – подмигнул Колька. – Вот наш настоящий рыцарь Анд…

– Николай, – перебил его хозяин, – отработает жилье и жрачку, и сгоняет в магазин за сосисками, а мы спокойно будем уху варить. Верно, Николай?

– Садист, – пробурчал Колька, – денег-то дай, я на мели.

Андрей с огромной радостью вытолкал Кольку за калитку, всунув ему зелененькую бумажку, облегченно выдохнул, победно улыбаясь Марине.

– Зря ты его послал, – с сомнением покачала головой Марина, – он коньяк уже выпил, я бутылку пустую под столом нашла, а сейчас в гастрономе догонится. Не надо было его выпускать. Может его жене позвонить?

– Лерке? Рано, она медленно отходит. Завтра звякну.

Марина опять засуетилась. Андрей краем глаза следил, как мелькают ее ножки от закипающего котла к столу. А талия такая, что рука сама тянется приобнять. Приобнять! А ведь процесс сближения можно ускорить. В голове быстро стал складываться пазл коварного замысла. При правильном подходе и из пьяного Коляна можно извлечь пользу.

– Ты мне одно объясни, – Андрей с видом прокурора уселся на вынесенную из дома табуретку, – зачем ты ему сказала, что просто моя квартирантка?

– А что я должна была сказать? – растерянно улыбнулась Марина.

– Что девушка моя и все такое?

– А зачем врать? – пожала плечами Марина.

– А затем, что он и трезвый не подарок, а пьяный приставать к тебе теперь будет. Такой и за попу ущипнуть может и ночью поближе знакомиться прийти.

– И ты меня не защитишь? – карие глазищи расширились, еще немного и в них промелькнет презрение.

– Я-то само собой, но я сегодня в четыре утра встал. Выдержу максимум до часу, но может быть до двух, если кофейку хлебну. А Колька, он такой, если выпьет, куролесить долго может. Боюсь, он через мое тело перешагнет и к тебе ломиться станет.

– А я на швабру изнутри закроюсь, – сообразила Марина.

«Блин, изобретательная какая».

– Ручка изнутри круглая, закрепить швабру не сможешь, выпадет, – нашелся он.

– Хорошо, я уеду, – вдруг сделала совсем неправильный вывод Марина.

– С ума сошла! – Андрей попытался резко встать и свалился с табуретки.

– Ушибся? – подлетела к нему Марина, бережно подхватывая под локоть. – Спину, наверное, об ножку поцарапал, давай посмотрю.

Андрей разрешил мягким пальчикам побегать по ребрам.

– Здесь не болит?

– Потри чуть выше, еще, и пониже чуть-чуть. Уже легче. Марин, ты только не уезжай. Я совсем не про это. Давай притворимся, что мы типа помирились и у нас все хорошо.

– В смысле, притворимся? – пальчики перестали приятно бегать по спине.

– Ну, если мы притворимся парой, Колька от тебя сразу отстанет, уж я его знаю. Он осаду ведет, потому что крепость свободна.

– Это он сейчас вернется, а мы ему скажем: «Николай, а мы с Андреем пара»? Глупости это все. Закипает, я пену пошла снимать.

И Марина, бросив «раненого бойца», упорхнула к мангалу.

– Да почему глупости? Приобнимемся невинно так, ну я тебя в щечку поцелую, ты меня чмокнешь, и все, – и не дав Марине возразить, быстро добавил, – я побреюсь, прямо сейчас бриться побегу. Марин, соглашайся.

– Ну, не знаю, – с сомнением протянула девушка. – Это же мы и спать должны вместе? В смысле в одной комнате.

– Да с этим вообще проблем не будет. Кинешь мне одеяло на пол. А снизу, когда лежишь, что на кровати творится, вообще не видно. Хоть голая спи, я все равно не увижу.

– Не собираюсь я голой спать, – надулась Марина.

– Согласна? А я посуду буду мыть, – бросил он козырного туза из рукава, но увидев оживление в карих глазах, поспешил добавить, – в смысле, сегодня посуду помою… всю помою, сегодня.

– Я согласна, – расцвела Марина, одаривая его лучезарной улыбкой.

«Вот почему одной для счастья смартфон новый нужен, а другой, чтобы пацан посуду помыл?»

Андрей притащил старый эмалированный тазик, насыпал в него песка, сделал в песочке ямку и сняв с мангала дарящий головокружительные ароматы котелок, посадил его в это «гнездо».

– Ну, как-то так, – с гордостью показал он свое изобретение Марине.

– Здорово! – восхитилась она. – Я в детстве очень походы любила с ночевкой, и супы из пакетов с тушёнкой на костре. Нас дядя Вася, мамин брат, всегда водил вдоль речки.

– Сколько у тебя родни: и бабушки, и дядюшки, и тетушки щедрые, царствие им небесное.

– Да, у меня целых три дяди и восемь братьев и сестер двоюродных. А у тебя не так?

– Нет, у меня только бабушка и тетя Нелля в Симферополе.

– Бедненький. Я за тарелками и ложками в дом схожу, – Марина развернулась к бетонной дорожке.

– Погоди. Голоса за забором – Колька возвращается. Давай ко мне, быстрей!

Скрипнула калитка. Андрей тут же обнял Марину и нагло полез целоваться, как «настоящий парень». А у девичьих губок вкус абрикосового джема, или ему это только показалось. Сам отчего-то волнуясь, Андрей прижал Марину так сильно, что почувствовал, как отчаянно колотится ее сердечко.

– Вон для чего вы меня выпроваживали! Сходи, говорят, Колян, сосисок купи, а сами. А-я-я-й!

– Мы, наверное, не вовремя, – послышался еще один робкий мужской голос.

Андрей с сожалением отпустил Марину. Рядом с Колькой стоял Степик.

– О, вы помирились! – радостно улыбнулся он.

Марина, раскрасневшаяся, с трудом сдерживала злость, ее большие карие глаза кричали: «Это что сейчас было?! Мы так не договаривались!» Но в слух она спокойно шепнула:

– Что значит – помирились?

– Ну, это… мы с Коляном ссорились, а теперь вот помирились, друг все-таки, – выкрутился Андрей.

– Проходите, мальчики, – с видом радушной хозяйки улыбнулась Марина, – уха поспела. Руки в колонке можно помыть, на яблоне полотенце висит.

– Как в лучших домах Европы, – пошутил Колька, выставляя на стол большую баклажку пива.

– А я в магазине Колю встретил, – смущенно оправдывался перед Мариной Степан, – сразу узнал, мы когда-то у Андрея выпи… сидели. А Коля вот с собой пригласил.

– Это хорошо, – подбодрила его улыбкой Марина, – уху попробуете. Андрей сам щуку сегодня утром поймал, – и в голосе было столько гордости, словно ее сосед взошел на Эверест.

Андрюха сиял, как начищенный пятак.

Уха довольно быстро закончилась, вскоре подоспели и сосиски. Сытый Колька развалился на раскладушке, Степа скромно ютился на табуретке, Марину «на правах парня» Андрей усадил рядом с собой в гамак, и пока приятели вспоминали былые приключения и травили байки, пользуясь ситуацией, обнимал ее за талию, целовал в щеку и за ушко, ну не очень часто, редко так – примерно каждые три минуты. Девушка терпела, и в бок локтем пока не била. А Андрей специально сел к ней тем боком, который якобы ушиб.

– Ой, а представляете, мне сегодня дед такой прикол рассказал, – вспомнил Степка, – идет он, значит, утром с рыбалки…

– Да, что мы все о рыбалке – да о рыбалке, что нам больше и поговорить не о чем, – встрепенулся Андрей, выныривая из блаженной неги. – Марине может о рыбалке и не интересно.

– Почему же, – улыбкой сотрудника спецслужб одарила его фея, – очень даже интересно. И что там ваш дедушка, Степан?

– Ой, он говорит – иду с рыбалки, а навстречу какойто мужик выскакивает…

– Мариш, тебе не холодно? – Андрею очень хотелось встать и широкой ладонью заткнуть Степику рот.

– Нет, и что мужик?

– А мужик на колени перед дедом падает и говорит: «Продай щуренка». Ну, дед, известное дело, спрашивает: «Зачем?» А он: «Жена на рыбалку не пускала, варенье заставляла варить, удочку прятала, еле вырвался, если ничего не принесу – больше не отпустит». Ну дед смилостивился, отдал. Вот.

– Я ж говорю – от баб все зло. Пацаны, не женитесь, – подал голос Колька. – Будут планшеты бить и на рыбалку не пускать.

Какое счастье, что уже сгустились плотные сумерки, и компания не видит, как маковым цветом пылают уши Андрея. Он чувствовал легкую дрожь по телу Марины и сдавленное похрюкивание: «Ржет надо мной, козявка».

– Это не я был, – шепотом попытался он оправдаться. – Слышала, там щуренок, а я нормальную такую щуку принес, вон сколько ухи получилось.

– Ну да, ну да, – и Марина опять закатилась беззвучным смехом.

– А давайте в субботу на пруд завалимся, – предложил Степан. – Я Римму приглашу, чтобы Марине с нами, мужиками, не скучно было. Помнишь, – обратился он к Андрею, – такую рыженькую, на речке с нами была.

– Не, в субботу мы не можем, – за Андрея отозвался Колька.

– Почему? – расстроился Степик.

– У нас свадьба.

Андрей почувствовал, как замерла под его рукой Марина. «Блин, я про свадьбу совсем забыл!»

– Ну, не у нас, а у дружка у нашего, у Витьки, – продолжал Колька, – этот, кстати, свидетелем будет, – указал он на Андрея.

Марина попыталась отодвинуться, но на гамаке это сделать было довольно сложно.

– Хочешь с нами, как моя девушка? – запоздало пригласил ее Андрей.

– Нет, не хочу, – обдало его холодком.

– Правильно, не ходи, – махнул с раскладушки Колян, – гости нахрюкаются, станут под конец «Сладко» орать – это когда свидетель со свидетельницей должны целоваться.

– Никто там не нахрюкается кроме тебя, там интеллигентная свадьба! – Андрей чувствовал, что закипает.

– Я что-то спать хочу. Вы посидите, мальчики, а я пойду, – и Марина с гордым видом уплыла в дом.

– Ты, дебил! Я тебя сейчас придушу здесь, нах… – Андрей рванул к Коляну.

– Пацаны, вы чего?! Не надо! – кинулся тщедушным тельцем прикрывать Кольку Степан.

– Да я пошутил. Так ляпнул, – сообразив, куда ветер дует, начал оправдываться Колян. – Что она шуток не понимает?

– Я тебе сейчас пошучу, я тебе сейчас так пошучу! – продолжал рваться Андрей, пытаясь отодвинуть намертво вцепившегося в него Степку.

Неизвестно чем бы это все закончилось, если бы Марина не крикнула в форточку:

– Андрей, помоги! У меня дверь на мансарду заклинило, открыть не могу!

– Твое счастье, – буркнул Андрей и побежал к дому.

– Придурок влюбленный, – незлобливо кинул Колька, чувствуя, что на этот раз пронесло.