Текст книги "Любовь и кабачковые оладьи (СИ)"

Автор книги: Татьяна Луковская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 8 страниц)

8

Из открытой форточки доносилось стрекотание сверчков и отдаленный лай собаки. Свежий воздух, заползая в комнату, мягко ласкал кожу. Андрей ворочался на расстеленном на полу одеяле, громко вздыхая и охая, потом вроде как затихал, и снова начинал представление.

– Андрюш, тебе плохо? – свесилась к нему с кровати Марина.

– Да нет, все нормально, – и новый вздох.

– Ты же упал сегодня! Тебе больно?!

«Наконец-то!»

– Да ничего, потерплю, – кисло улыбнулся Андрюха.

– А вдруг там перелом или трещина? Может скорую, – Марина обеспокоенно села.

– Да нет, так ноет, – вот скорой симулянту совсем не нужно было.

– Давай поменяемся. Я на полу, а ты на кровати, – сердобольно предложила Марина.

«Да, что ж она все время неправильные выводы делает!»

– Я же мужик, я не могу хрупкую девушку на пол отправить. Да ты спи, я потерплю, да уж и не болит совсем, – и новый вздох.

– Ну, давай я подвинусь, а ты рядом ляжешь. Ты же ко мне приставать не будешь?

– Спасибо, – не пришлось уговаривать Андрея.

И вот желаемое – они лежат вместе. Волосы Марины пахнут дымком и домашним уютом, хочется коснуться и потрогать на ощупь, наверное, мягкие.

– Марин, – тихо позвал Андрей, – ты спишь?

– Стараюсь, – завернулась она в простыню.

– Ты на меня обиделась, да?

– За то, что ты меня всю облапал, жениха изображая? Немного, – хмыкнула Марина.

– Да я не об этом, – пропустил мимо ушей Андрей. – Что я про свадьбу не сказал? Я честно забыл. Давай вместе пойдем.

– Меня не приглашали.

– Как моя девушка, в паре.

– Пара у тебя будет. Кафе уже на определенное количество мест заказано.

– Да кто-нибудь обязательно не придет. Если что, я с тобой едой поделюсь. Пойдем, Марин, – Андрей вложил мольбу в голос.

– Нет, я тебя дома подожду. За ежевикой схожу.

– Стоп, – теперь Андрей резко уселся на кровати, – в смысле «за ежевикой»? В лес?!

– Ну, да. Степа сказал, здесь много, – Марина демонстрировала аттракцион легкомыслия.

– Чтоб я не про какие леса без меня не слышал! Одна она в чаще лазить будет, как же! И не думай! – он отчего-то расходился, повышая голос.

– Ну, ладно, нашу малину оборву. Чего шуметь?

– Поклянись, а то знаю я тебя.

– Когда ты узнать-то меня успел? – фыркнула девушка.

– Да уж хватило.

– Клянусь без тебя в лес не ходить. Доволен? Или здоровьем кошки поклясться?

– Доволен, – Андрей опять улегся на мягкую подушку.

– Тогда давай спать, – и Марина отвернулась на другой бок.

В свете луны взгляд теперь притягивало округлое девичье плечо. Спать Андрею совсем не хотелось.

– Мариш, – тихо позвал он, – а ты с этим Артемом целовалась?

– С каким Артемом? – не поворачиваясь вздохнула Марина, вот она, судя по всему, спать очень даже хотела.

– Ну с тем, которого ты ждешь из отпуска, чтобы замутить.

– Как я могу с ним уже целоваться, если я только собираюсь «замутить»? – Марина раздраженно повернулась.

– А со мной тебе понравилось целоваться? – сам пугаясь своей смелости, пошел в атаку Андрей.

– Андрюш, ты пива перепил? Давай спать, – девчонка зевнула в кулак и поудобней взбила подушку.

– А ты мне так и не ответила.

Молчание.

– А мне вот понравилось с тобой целоваться, – улыбнулся в темноте Андрей, – губы у тебя сладкие.

– У меня скалка под подушкой, если еще на сладенькое потянет – обращайся, – небрежненько так бросила Марина.

– Ну, я же так, просто… правду говорю. Мариш, ты мне нравишься, очень нравишься, – сердце учащенно стукнуло.

– Ты в отпуске интрижек не заводишь, а я девушка серьезная – меня сразу нужно замуж. Андрюш, я уже сплю.

Марина затихла, а Андрей все лежал с широко распахнутыми глазами, разглядывая лунные блики на потолке и стараясь не косить в строну нежного плечика. Снизу, из кухни, раздавался богатырский храп Коляна.

Андрей осторожно просунул руку под Маринкину подушку – никакой скалки не было. «Шуточки у нее! А чего я действительно от нее хочу? Трахнуть точно хочу, и как-то я этой идеей сегодня неблагородно увлекся. А еще? Только это? Борща ее хочу, надо будет попросить, чтобы снова сварила… Чтобы всякие Артемки слюнявые рядом с ней не крутились, тоже очень хочу… а, и по спине она гладит улетно, ну и улыбочки там всякие… и когда за ушком ее целуешь, она так легонько вздрагивает, а у тебя самого мурашки, ну это смотри пункт первый. Еще она заботливая: «Что у тебя, Андрюша, болит? Может скорую вызвать?» Завтраки в фольге чуть свет, опять же термос…

А вот не нравится мне, что она такая доверчивая, ну прямо на грани глупости, поверила этим жуликам, и я ее сегодня несколько раз развел прямо на пальцах, в лес вот чуть одна не поперлась. Разве можно такой овечкой быть? А еще меня раздражает, что она командиристая, все должно быть, как она хочет. И на прямую с тобой не спорит, так только бровки сдвинет и скажет свое это: «Ну-ну», а потом ты: не идешь на рыбалку, прешься по жаре в магазин, крутишь банки, посуду вот по темноте моешь. Хитрая она, как лисица». То, что пазл «Марина» как-то не совсем складывался, Андрей не успел подумать, погружаясь в глубокий сон.

И сон сегодня был каким-то странны. Почудилось Андрею, что стоит он в просторной избе, стены бревенчатые, вдоль них скамейки, покрытые шкурками и огромные резные сундуки. А окошечки какие смешные – маленькие, составленные из кусков мутных стекол. Сам Андрей тоже непонятно одет: длинная рубаха, с богатой золотой вышивкой, подпоясанная широким поясом, штаны заправлены в мягкие красные сапоги – чистый князь. Но видение какое-то мутное, нечеткое. Ноги сами несут его в украшенный цветочным орнаментом дверной проход, а за ним высокая деревянная лестница, и окна здесь по правую руку уже большие и без стекол – это переход через веранду в какую-то другую комнату на верхний этаж. Андрей смело ступил на деревянную ступень, поднял голову. Там, на самой верхней ступеньке стояла девушка, хрупкая и тоненькая, она тонула в богатом широком одеянии, на голове красовался стянутый золотым обручем белый кружевной платок. А глаза у девицы карие, личико круглое, носик курносый с легкими веснушками. Да это же Марина! Гордо вскинув голову, она обдала Андрея ледяным взглядом, смешанным с презрением, но все же поклонилась, нехотя так, лениво. «Ишь ты, финтифлюшка, и во сне нос дерет»! Андрей, подражая девушке, сделал лицо по строже, свел брови, выпятил нижнюю губу и тоже небрежно кивнул головой. Что дальше? Марина все стояла наверху, не решаясь спуститься. «Ах, да, я же князь, я здесь главный. Ждет, чтобы я прошел первым. А вот и не угадала!» Андрей небрежно указал рукой, мол, проходи, чего мнешься. Девушка, подобрав длинные одежды, так же с горделиво вздернутым носом стала спускаться. Одна ступенька, вторая, третья… осталась последняя и они поравняются, она по росту уже ниже его, и теперь не может надменно смотреть на парня сверху вниз. «Воображала! Князь-то тут я, а ты так – баба, княгинька, наверное». И вдруг Марина резко приблизилась, обвила шею Андрея рукой и робко поцеловала – на мгновение коснулась губками его губ, и тут же пустилась бежать, скрываясь из виду, в воздухе мелькнула ее белая фата. «Вот это княгиня!» Сердце опять громко застучало – тук-тук-тук

Громкие крики и грохот вывели Андрея из сладкой дремоты. Он ошалело завертел головой. Марины рядом не было, за окнами солнечные зайчики вовсю плясали на листьях яблони. Уже утро? А снизу продолжались резкие женские выкрики и отборный мужской мат. «Марина!!!» – перепугался Андрей и в одних трусах рванул вниз на кухню.

Ему открылась анекдотично-трагичная картина: Лерка, крепко-сбитая девица, удобно ухватившись за густые кудри, лупила муженька увесистой дамской сумочкой, выкрикивая что-то бессвязное и при этом отчаянно рыдая. Колька матерился, пытаясь высвободиться. Посередине комнаты валялась кастрюлька, из которой растекался, поднимая в воздух ароматный пар, горячий суп. «Гречневый», – определил по запаху Андрей.

Последней он заметил Марину, она, прижав прихватку к груди, затаилась у окна, испуганным котенком переводя взгляд с кастрюльки на истерящую Леру.

– Демыч, да скажи ты ей, что это твоя девушка! – выкрикнул Колян, титаническим усилием вырываясь из цепких рук жены и оставляя в зажатых пальцах клок шикарной шевелюры.

– Я не понял, что тут происходит?! – грозно рыкнул Андрей. – Марина, ты цела?

Марина только кивнула.

– Андрюша? – растерянно пробормотала Лерка.

– Я-то Андрюша, а это был мой завтрак, – он указал на несчастную кастрюлю, – который для меня готовила моя женщина.

«Меня» и «моя» он выделил интонацией, для пущего эффекта.

– Ну, я же не знала, – прошептала Лера, отряхивая руки от Колькиных волос.

– Я тебе, истеричка, это три раза сказал, – раздувая ноздри, пыхтел праведным гневом Колька.

– Я сначала Вите позвонила. Этот, – она сурова глянула на мужа, – как твою квартиру затопил, больше у Витьки отсиживался. А Витя говорит, что он к тебе на дачу смылся. Вот я и подумала – ты на работе, а что этот перец один на даче делает?

– Я в отпуске, – перебил ее Андрей.

– Ну, я же не знала. Ну, думаю, баб навел. Решила их по горячим следам в постели застать, выехала пораньше. Врываюсь, а они, голубки, уже чай пьют. Ну, я и взбесилась.

– Лер, ты сначала спрашивай, а потом бесись, – Андрей поднял кастрюлю и поставил в раковину.

– Ничего я не буду больше спрашивать, надоело все. Завтра заявление на развод отнесу, – Лера достала из помятой сумки бумажную салфетку и вытерла слезы.

– Завтра суббота, только расписываются, – вставил Колька.

– Значит в понедельник, – кинула на него злой взгляд жена.

– Лерочка, галчоночек, – осторожно придвинулся к ней Колька, – ну я же чист, вот Марина подтвердит, здесь кроме нее никаких баб не было. Я только с горя пил, что тебя обидел, уже с прощением эсемеску набирал, а тут ты налетела. Лерчик, ну ты что, какой развод?

Колька обнял жену и что-то быстро зашептал ей на ухо.

– Маришек, сильно испугалась? – пробрался к «своей девушке» Андрей.

Марина упорно молчала, глядя на свой, растекшийся по полу суп.

– Это мы сейчас уберем… я уберу. Хочешь, картошку пожарю? Я умею.

– Ну, мы, наверное, поедем, – Колька подхватил Леру за талию. – Завтра увидимся, – и он потащил жену к выходу.

– Вы извините нас, – покраснела Лера, бросая робкий взгляд на Марину.

– Да ничего, – устало проговорила Марина.

Колоритная пара скрылась за дверью, без конца целуясь и обжимаясь, супруги пошли к калитке, волоча за собой привычный ко всему чемодан.

– И вот так у них всегда, – снисходительно улыбнулся им в след Андрей.

– Я тоже, пожалуй, поеду, – тихо произнесла Марина.

– Как поеду?! В смысле – поеду? – опешил Андрюха.

– Домой поеду. Я тебе телефон оставлю, если из полиции новости будут, ты мне сообщишь, – она перешагнула через суп. Подбородок подрагивал, нижняя губа прикушена, нос хлюпает, еще чуть-чуть, и девушка разрыдается.

– Марин, ну, ты чего? – одним прыжком догнал ее и бережно прижал к себе Андрей. – Мариш, не надо уезжать! Да я тебя не пущу, глупости какие!

– А если бы она мне эту кастрюлю на голову вылила? – в глазах Марины стоял ужас.

– Да, ну нет, Лерка на криминал не способна, только шумит. Проверено уже.

– Андрей, если бы не милый Степа, я решила бы, что у тебя все друзья с приветом.

– У меня все остальные друзья адекватные. Вот ты не хочешь на свадьбу идти, а то бы увидела, что и Юрец и Витька, и Жанка совсем другие. Ну мы все разные.

Марина молчала. Вот еще одна ее нехорошая черта – обидится и молчит, и не пробьешься.

– Пойдем сегодня за ежевикой, я не против, – решился на широкий жест Андрей. Собирательство откровенно было не его любимое занятие, рыбалка – да, а ползать в жару по лесу, собирая эти малюсенькие ягодки – удовольствие для пенсионеров, ну надо же Маринке помочь стресс снять. Он вообще парень сотканный из благородства. – Мир?

– Мир, – кисло улыбнулась она. – И ты обещал убрать.

– Что и картошку жарить? – вздохнул Андрюха, уже жалея, что как-то переборщил с обещаниями.

– Не надо, я борщ сварю.

А жизнь-то налаживается…

9

Знойный день в сосновом бору – то еще приключение. Конечно, не открытый солнцепек, но и прохладным уголком его не назовешь. Горячие сосновые стволы, впитывают летний жар и работают как микропечки, а наполненный эфирными маслами воздух, что после дождика так головокружительно пахнет, теперь становится удушливым и тяжелым, он буквально наваливается на тебя, давит до головокружения. А если добавить паутину, ломающиеся под ногами ветки, с торчащими сучками (того и гляди или кроссовок порвешь, или ногу пропорешь), а также всякая «насекомистая» живность, норовящая залезть в нос, то вырисовывается совсем уж безрадостная картина.

Андрей уныло брел по тропинке, размахивая пустой пластиковой бутылкой из-под вылаканного вчера пива.

– Наберем бутылочку, и домой, – весело тараторила Марина. – Потом вот здесь горлышко отрежем и ягоды в миску вытряхнем. Ты не волнуйся, мы варенье варить в этот раз не будем, так поедим, ну и заморозим немного. А хорошо здесь, да?

В джинсах и Андрюхиной рубахе с длинными рукавами девушка должна была упариться и изнывать от зноя. Вот он, Андрей, если бы послушался Маринкиного совета, и напялил вместо шорт джинсы, точно бы угорел. А она ничего, порхает. То травинку какую-то рассматривает, то завизжит радостно: «Смотри, ящерица, ящерица! Зелененькая!» Ну, как ребенок, честное слово.

– А можно полбаклажки нарвать, я эту ежевику не очень люблю, косточки все время в зубах застревают, – Андрей тряхнул показавшейся огромной бутылищей.

– Можно и половину, – как-то подозрительно легко согласилась Марина.

«Понятно, рвать до упора будем. Еще и за второй может послать».

Вот и ежевичник – сизые плети разметались у подножия деревьев, выставляя на показ гроздья черных ягод. «Это не ежевика, это колючая проволока какая-то!» И основания листочков, и тонкие стволы, и даже ножки, к которым крепились ягоды, были утыканы мелкими колючими шипами. «Жесть!»

– А ягод сколько! Смотри, никто не рвал, – обрадовалась Марина.

– Да кому эта дрянь колючая нужна, – Андрей тоскливо посмотрел на свои голые ноги.

– Вот тебе кружка, ты здесь с краю обрывай, а я с бутылкой вглубь полезла, там больше. Нарвешь полную, зови.

И Марина, бережно отслоняя ветки, просочилась за колючую стену. Теперь только мелькала ее голова в голубой косынке. Андрей сорвал одну ягодку, бросил на дно кружки. Ох, какой ничтожной песчинкой показалась она в этом бездонном пространстве.

– А я вот свидетельницей на свадьбе еще ни разу не была, – подала голос из кустов Марина. – Весело, наверное.

– Чего там веселого, за невестой фату таскать? – буркнул Андрей и тут же уколол палец о жесткую колючку. «Издевательство какое-то», – приложил он к губам маленькую ранку.

– А свидетели разные смешные конкурсы выполняют, особенно при выкупе. Там свидетель торговаться должен, чтобы жениха к невесте пропустили. Вот у дяди Славы на свадьбе…

– Жанка сказала, – перебил ее Андрей, – ничего такого не будет, приедем, в машину посадим и в ЗАГС.

– А когда в кафе гуляли, – упоенно продолжала Марина, – свидетельницу со свидетелем вальс заставили танцевать, а они пьяные раскружились и упали, бедненькие, смешно так было.

«Да она издевается!»

– Не собираюсь я никакие вальсы танцевать, я даже калинку-малинку не смогу.

– Ой, а у Наташки, это подружка моя, под Богучаром, свидетельнице ведущая приказала яйцо из одной штанины свидетеля в другую перекатить, а она ширинку стала расстегивать, представляешь…

– У Вити с Жанной будет интеллигентная городская свадьба – без вальсов и яиц! – вконец разозлился Андрей.

– Ну-ну, потом расскажешь, – хихикнула Маринка, снова скрываясь в ежевичнике. Она мурлыкала какую-то песенку, явно получая удовольствие от процесса.

«Андрюша, ну, где твоя сообразительность, помрешь сейчас здесь, как раб на галерах? Как-то ее от этих ежевичных сборов нужно отвлечь, но так чтобы не обиделась. Думай, Андрюша, думай!» Андрей сорвал еще две ягодки, засунул в рот. Ничего так, сладенько. «Что нормальные девчонки любят делать в лесу? Правильно, фотографироваться! Селфи всякие у елок».

– Мариш! – позвал он.

– Ты уже нарвал? – изумленно вынырнула она из-за куста.

– Да нет. Иди, я тебя с баклажкой сфоткаю, прикольно получится.

– Да ты что, я в таком виде! – запротестовала Марина.

– Классно выглядишь, такая охотница за ягодами, – продолжал выманивать Андрей.

– Давай после, с ягодами.

– Нет, давай до и после. Смешно получится, ну иди!

– Ладно, – заглотила наживку рыбка, Марина начала выбираться из бурелома. И она, в отличие от некоторых, дно бутылки ягодами уже застелила. «Ягодоуборочный комбайн».

– Становись вот сюда к соснам, смотри в камеру и улыбайся, – Андрей достал из кармана телефон. – Готова?

– Подожди, я косынку сниму.

– Не надо, ты что! Самый шик в платочке, как моя бабушка.

– Пошла я ежевику собирать, – обиделась Марина.

– Стоять! Назад к сосне. Чего ты обидчивая-то такая, даже пошутить нельзя, сразу дуется она? Улыбаемся! Можно «сыр» сказать, – на Андрея через экран глянули смеющиеся карие глаза, – Другое дело! Теперь к рябине, вон туда.

– Как к рябине, нам же рвать надо?

– Да не убегут твои ягоды. У рябины красиво будет.

А потом был снимок у коряги, на поляне с цикорием, в зарослях Иван-чая. Все шло по плану. Марина немного протестовала, но девичьи инстинкты брали свое, быть моделью ей нравилось. Андрей тоже как-то увлекся процессом.

– А давай я тебя сфоткаю, а то все меня да меня, – предложила Марина. – Вот поляна красивая. Садись на травку.

– Лучше вместе. Иди сюда, селфи щелкнем.

Они прижались друг к другу, видя свои раскрасневшиеся довольные лица.

– Улыбаемся и машем! – скомандовал Андрей. – Подожди отталкиваться, давай еще.

Андрей обнимал Марину и отпускать совершенно не хотелось, да и она уже никуда не рвалась. Еще немного и они поцелуются, не на показ, а для себя, потому что хочется.

– Мариш, – он бережно снял с нее голубенькую косынку, темно-русые волосы рассыпались по плечам. – Мягкие, – провел он пальцами.

– Андрей, у тебя, кажется, телефон звонит, – смущаясь, отвела взгляд Марина.

– Да пусть звонит, даже в лесу достают. Здесь связи не должно быть, – Андрей собрался отключить, раздражающую вещицу.

– Там «мама» высветилось. Может что-то важное?

Глубоко вздохнув, Андрей все же отпустил Марину и ответил на вызов.

– Наконец-то дозвонилась! Ты чего трубку не берешь? – услышал он бодрый голос матери.

– Вот взял. Чего у вас случилось? Что-то с бабушкой?

– Да нет, все в порядке.

– Ну, тогда, мам, пока, а то мне некогда, – Андрей хотел по-быстрому отключиться, но…

– Я тебе дам – некогда! Ты в чем на свадьбу завтра идешь?

– Брюки и рубашка белая. Мам, да все нормально.

Андрей заметил краем глаза, как Марина прикрывает кулачком улыбку.

– Какая рубашка?! Ты свидетелем идешь! Костюм нужен. Что о нас люди скажут? – зашумело из динамика.

– Мам, жара за тридцать. Какой костюм? – Андрей отошел подальше, чтобы Маринка не прислушивалась. – У меня его и нет, тот, что с выпускного мал давно.

– Твоя мама тебе купила костюм. Срочно приезжай мерять, если плохо сядет, еще успеем поменять. Я с тетей Раей договорилась, она по длине подгонит к утру.

– Мам, неси его назад в магазин. Не нужен мне костюм, там кроме жениха все в рубашках будут. Я ведь не жених.

– А мог бы уже, – проворчала мать. – Все, я жду, – и отключила телефон.

«Теперь Маринка будет думать, что я маменькин сынок или специально все подстроил, чтобы ежевику не собирать».

– Я это… – неуверенно начал он.

– Андрей, побежали домой, – и Марина первая свернула на тропинку.

– Ты извини, что так получилось. Я тоже хотел ежевики нарвать, – стал оправдываться Андрей.

– Да я заметила, – хмыкнула Марина.

– Правда хотел, но ты, красивая, все время меня отвлекала. С красивыми девушками вообще нельзя ни за ягодами ходить, ни за грибами, ни эти… травки собирать.

– А на рыбалку с красивой девушкой можно? – бросила на него лукавый взгляд Марина.

– На рыбалку? – задумался Андрей.

– Боишься, рыбы больше тебя наловлю? – повела бровью Марина.

– Ты? Ну это вряд ли. Ладно, заметано, в понедельник на рыбалку тебя возьму, – расщедрился он.

Пятнадцать минут Андрей метался по даче в поисках ключа от машины, он обшарил уже все углы и закоулки, а заветного брелока не было видно. Марина ползала на коленях вместе с ним:

– Ну, вспоминай, куда ты обычно его кладешь?

– Обычно на холодильник, но вчера я от Кольки его спрятал в надежное место, – беспомощно развел руками Андрей, – а теперь не вспомню в какое.

– На кухне нет. Мы уже все облазили, я даже мусорное ведро перетряхнула. Иди на веранду, а я наверх.

Они разделились. Ключа не было.

– Все, я такси вызываю, – Андрей устало плюхнулся на нижнюю ступеньку лестницы мансарды.

– Нашла! – радостно взвизгнула наверху Марина. – Я не поняла, – грозно сдвинула она брови, появляясь на лестнице, – почему надежным местом оказался мой чемодан?

– Ах, да, – ударил себя по голове Андрей, – я думал, Колька в твои вещи лезть постесняется.

– А ты не постеснялся? – надулась Марина.

– Да я слегка приоткрыл замок и в дырочку сунул. Я твои лифчики и трусы даже не рассматривал.

Марина с горделивым видом королевы стала спускаться, на вытянутой руке держа брелок с ключами.

– Вот, – протянула она, – можешь ехать.

«А во сне она меня в этом месте поцеловала. Жестокая реальность».

Андрей выгнал машину, закрыл ворота. Так не хотелось уезжать из этого уютного места, а ведь ему хорошо было с Мариной, а если она уедет, пока его не будет?! Что тогда?

– Вот варенье, родителей угостишь, – Марина выбежала с пакетом в руках.

– Спасибо, – растерянно пробормотал Андрей, принимая подарок. – Мариш, я вернусь завтра, поздно ночью, или в воскресенье с утра. Ты же никуда не уедешь?

Марина молчала. Опять эта дурацкая игра в молчанку!

– Пообещай мне, что не уедешь, – голос не слушался, в горле пересохло.

Марина глянула на Андрея каким-то внимательным, изучающим взглядом, обвила его шею руками, коснулась губ, легко, нежно, едва уловимо, как во сне, и сильно покраснев, убежала в дом. А Андрей остался стоять с банками, с заведенной машиной и с… глупой счастливой улыбкой на лице.

Город навалился пятничной суетой. Пыль, духота, пробки. Андрею показалось, что он отсутствовал не неделю, а целый месяц, так отвык он на тихой даче от мелькающих людей и машин.

Мама встретила его в прихожей возгласом:

– Наконец-то. Абрикосы где? Я же просила оборвать, неужели так трудно?

– Вот абрикосы, – показал Андрей большой пакет, – я на стол на кухне поставлю, разберешь. Я в душ, а то помру.

Холодная вода приятно побежала по разгоряченному телу, освежая мысли и чувства. Прошло несколько часов, а уже медленно подкрадывалась тоска. Как-то незаметно Маринка вошла в его холостую жизнь и заполнила ее до краев.

Он вынырнул из ванной.

– Андрей, пойди сюда, – очень подозрительно спокойным голосом позвала на кухню мать. – Отец! И ты иди!

– А я чего? – с пультом от телевизора появился папа.

– А ты, Саш, присядь, – так же с холодным спокойствием произнесла мать, – а то может скорую придется вызывать мне или тебе.

– Мам, чего случилось-то? – испуганно посмотрел на мать Андрей.

– Это что? – вынула она на стол оранжевую банку.

– Варенье абрикосовое… с апельсиновой корочкой… для вкуса. Ну, вареньем же лучше, чтобы тебе не мучиться, не варить.

– Саша, сядь, – махнула мать, отец обеспокоенно переглянулся с Андреем и примостился на край табуретки. – Сел? Твой сын связался со взрослой теткой с двумя детьми, она уже на даче с ним варенье варит. А я думаю, чего это он не приезжает, сидит там, теперь понятно… Марина ему была плохая, готовить она, видите ли, не умела, да все вначале не умеют. Отец, вспомни, какие я супы из маргарина с вермишелью варила, ел же.

– Ну да, вспомню – вздрогну, – хмыкнул отец.

– Мам, какая тетка с двумя детьми? Ты о чем? – перебил Андрей. Что вообще происходит?

– Думаешь, я ничего не знаю? – мать сощурила глаза. – Мне бабушка Галя, соседка твоя, все рассказала: и про пьянки с полуголыми девицами, и что ты квартиры чужие залил, и про шалаву, к которой ты шастаешь, а на ней пробы негде ставить… Но что ты ее на дачу притащишь. Андрей, она залетит, и ты будешь воспитывать троих детей, а она от тебя гулять станет, как от первого мужа, такие не меняются. Опомнись! Саш, чего молчишь, он жизнь себе гробит!

– Андрей, ты это, правда, подумай, – растерялся отец.

– Твоя баба Галя – старая маразматичка, – огрызнулся Андрей, – я сам варенье варил, в Интернете посмотрел – как, думал, ты обрадуешься. Там ничего сложного. Могу рецепт по памяти повторить.

– Уже сам варенья варит, – мама вдруг расплакалась, – так ты никогда не женишься. Так и будешь по шалавам бегать, а я без внуков.

– Вера, ты что, сына своего не знаешь? – положил ей руку на плечо отец, – Какое варенье он там сам варил, его тарелку за собой вымыть не заставишь? Врет.

Мать с отцом внимательно уставились на сына.

– Ну, не сам, с Мариной, – раскололся Андрюха.

– Вы с Мариной помирились? – вытерла слезы мать.

– Это другая Марина.

– С верхнего этажа?

– Нет. Ей двадцать один, она не замужем, детей нет, учится в пединституте, готовит вкусный борщ, кабачковые оладьи как у бабушки и два раза заставила меня вымыть посуду. Все. Я на все вопросы ответил?

– Очень складная сказка. Я чуть не поверила, – мать скрестила руки на груди.

– Почему сказка? У меня фотка есть, – Андрей полез за телефоном. – Вот, это мы сегодня за ежевикой ходили.

Мать с отцом с любопытством уставились в экран.

– А где она сейчас? – осторожно спросила мать.

– На даче меня ждет, – пожал плечами Андрей.

– То есть ты без нее на свадьбу идешь? – мама задумчиво полистала фотки с Мариной.

– Ну, да. Она друзей пока моих не знает, стесняется.

– А если она обидится и уедет? Я бы обиделась, – вздохнула мать.

– Ты-то да, – поддакнул отец.

– Она мне обещала, что не уедет, – Андрей вспомнил робкий поцелуй, – не должна.

– Андрюш, а давай мы с отцом поедем и ее покараулим, ну чтоб не сбежала.

– Этого точно не надо! – отрезал Андрей. – Все, давай костюм мерять.

– Саш, ты иди, мы тут с сыном пошушукаемся. Иди, иди, – нетерпеливым жестом проводила она мужа.

«Что она еще там себе напридумывала?» – тяжело вздохнул Андрей.

– Ну? – бросил он на мать ожидающий взгляд.

– А где ты с ней познакомился? – мать дернула сына за рукав, чтобы сел рядом, допрос продолжался.

– Жанна познакомила, – соврал сын.

– Упустишь, лопухом будешь. Такие невесты на дороге не валяются. Уведут, Андрюша, и глазом не успеешь моргнуть, особенно если по свадьбам один будешь шастать. Девушки этого не любят. Подумай над моими словами, я тебе добра желаю.

– Мам, мы только познакомились, приглядываемся еще друг к другу, – покачал головой Андрей.

– Я и говорю – лопух, – сверкнула глазами мать. – Саш, иди варенье пробовать! Невестка варила. А ты, лопух, приглядывайся, до пенсии.

– То приди, то уйди, – проворчал из спальни отец, – ты определись сначала.

«Лопух? Ну, может и лопух, – согласился в душе с матерью Андрей. – Поцеловала, и надо было за ней бежать, а не варенья развозить. Лопух».