Текст книги "Лети на свет (СИ)"

Автор книги: Татьяна Богатырева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

27. Джей

– Похитили? Инсценировка? Твою мать! Сай, ты уверен?

– Уверен. Организовала все подружка объекта, за ней числится несколько эпизодов мелкого вымогательства, мошенничества и прочего. Работает не одна, а со старшим братом и его дружками. Мокрых дел за ними раньше не водилось.

– Мальчишка еще жив?

– С вероятностью девяносто девять процентов. С наркошами стопроцентной гарантии быть не может, сам понимаешь. Но твоя Рейнбоу молодец, оттянула выплату еще на сутки, так что пока уроды не получат всех денег, убить мальчишку им жадность не позволит.

Джей длинно выругался, поймал недоуменный взгляд какой-то юной леди, невесть зачем забредшей на второй этаж дома Данишей, и уже несколько спокойнее продолжил:

– С меня причитается, дружище.

– А то, – хмыкнул Сай и отключился.

Джей тут же набрал Барри.

– Нашел?

– Разумеется, шеф. Надежные ребята. Уже готовы выдвигаться на объект. Если мальчишка еще жив, его вытащат. Ориентировочно часа через полтора.

– Действуй, Барри.

– Да, шеф.

Нажав отбой, Джей снова глянул на юную леди – она стояла в проеме открытой двери одной из гостевых комнат, и смотрела на Джея круглыми от удивления глазами. Но стоило Джею обратить на нее внимание, она пискнула что-то невнятное и отступила, а через мгновение и вовсе сбежала.

Правильно сделала.

Потому что Джею хотелось убивать.

Очень.

Был бы он в России – сам бы пошел с надежными ребятами, надев камуфляж и прихватив любимый карабин. Тот самый, из которого они с Рейнбоу стреляли по тарелочкам. Правда, не факт, что убийство ограничилось бы одними только уродами, «похитившими» безмозглого братца. Ему самому Джей бы с удовольствием что-нибудь отстрелил, к примеру, голову. Все равно не пользуется. И его мамаше – тоже. Краткой сводки Сая о последних разговорах Рейнбоу с теткой хватило, чтобы Джей проникся к старой дуре отвращением.

Собственно, там вся семейка еще та. Не пошло на пользу Пембертонам гражданство СССР. Даже удивительно, как Рейнбоу получилась такой солнечной, жизнерадостной и вменяемой.

Но ничего. Семейство останется в России, а Рейнбоу он заберет в Британию. И общаться с теткой и кузеном она больше не станет. Не потому что Джей запретит, боже упаси. Сама не станет, как только узнает правду о его выходке.

Джей хмыкнул, поглядев на молчащий телефон. Что ж, звонить ей сейчас бессмысленно. Телефона у нее с собой нет, он наверняка у мистера художника. Значит надо просто ее найти, вытянуть в сад или сюда же, наверх, и поговорить. Сначала с ней самой, а затем с ее пока еще мужем.

Минуту на медитацию, чтобы Рейнбоу не упала в обморок от доброты и милосердия, излучаемых последним Карлайлом. Посмотреть на луну, послушать соловьев, вдохнуть свежего воздуха…

Джей распахнул окно, опустил взгляд на розы тетушки Аманды – и сразу же заметил силуэт цвета электрик рядом с фонтаном. Фонарики по краям дорожки совершенно изумительно подсвечивали стройные ножки в полупрозрачной юбке, рыжая копна тоже светилась, словно кусочек солнца.

Вот он ее и нашел. Окликать не стал – она сейчас на взводе, к тому же считает его лжецом и предателем. Лучше не давать ей возможности сбежать.

Сунув телефон в карман смокинга, Джей быстрым шагом направился вниз, в общий зал. К окнам, ведущим на террасу. Наверняка Рейнбоу зайдет именно там.

Он поймал ее прямо в чертовом окне, не позволил упасть. Она была такой маленькой, трогательной и беспомощной, его храбрая, но запутавшаяся девочка. Ее сердечко билось громко и быстро, словно у птички, и она пахла свежестью, розами и чем-то неуловимо нежным. Собой, наверное.

– Вам хорошо, мисс? – спросил Джей, привлекая ее к себе и не желая выпускать больше никогда.

– Мне отлично, – ответила она, едва заметно дрогнув голосом. – Я не упаду, милорд. Вам не обязательно меня держать.

– Обязательно. Рейнбоу, ты нужна мне. Я…

– Вот ты где, Джеймс! – оборвала его тетушка Аманда.

Какие черти ее принесли?! Не может быть, чтобы дядя Гарри не сказал ей, что продал кобеля и помолвка отменяется! Но судя по фанатично горящим глазам тетушки – именно так оно и было. Не сказал. Сам он кобель старый.

Зря он думает, что Джей слишком хорошо воспитан для того, чтобы устроить маленький публичный скандальчик и поставить Данишей в идиотское положение.

– Тетушка Мэнди, не стоит вмешиваться.

– Еще как стоит, мой мальчик. Надеюсь, ты еще не слишком пьян, чтобы не соображать, что делаешь.

– Я отлично соображаю, миледи.

– Со мной все хорошо, милорд. Поверьте, я не собираюсь больше падать, – прошипела обиженная Рейнбоу, наступила Джею на ногу и со всех сил толкнула его в грудь. – Вы не видели моего мужа?

Рейнбоу покачнулась, когда Джей разжал руки: он – не мистер художник, чтобы удерживать женщину насильно.

– Ваш муж где-то в зале, ступайте к нему скорее, милочка, – поспешила избавиться от нее тетушка Аманда.

Рейнбоу отступила, что-то пробормотала про розы и приготовилась бежать.

– Рейнбоу, стой! – Джей шагнул за ней, но поймал торжествующую улыбку тетушки Аманды. – Мэнди, не вздумайте объявлять о помолвке!

– Ты еще скажешь мне спасибо, мой мальчик, – шепнула тетушка, крепко хватая Джея за рукав.

И тут их обоих накрыло лучом света. Джей не успел прикрыть глаза, и на несколько мгновений перестал видеть. Этих мгновений хватило, чтобы Рейнбоу исчезла.

Зато появились новые участники безобразия: матушка, отец, дядя Гарри и Камилла. Она одна в этой компании выглядела растерянной и недовольной.

– Дорогие мои!.. – радостно сказала в микрофон леди Аманда, не отпуская его рукава.

Гости отозвались аплодисментами и улюлюканьем. Кто-то заорал поздравления, не дожидаясь объявления. Камиллу подтолкнули к Джею, она растерянно глянула на него… и нахмурилась. Видимо, отсутствие радости на лице «жениха» ей не понравилось. Впрочем, она и сама явно не слишком-то стремилась к этой помолвке.

– Ты уже передумала, я надеюсь? – шепнул Джей, чуть наклонившись к ней и не особо обращая внимание на то, что там радостно вещает леди Аманда.

– Что? Передумала?.. Ты свинья, Карлайл.

– Именно. И ты не хочешь за меня замуж.

– Нет!

– Вот и отлично.

– …в самом скором времени! – как раз закончила объявление леди Аманда и обернулась к Джею и Камилле.

Наткнулась на сияющую улыбку Джея. И злющий взгляд Камиллы. Но остановиться? О нет. Она собралась сказать в микрофон что-то еще, но Джей его отобрал.

– Джеймс! – возмутилась тетушка и потянулась обратно за микрофоном.

Джей отвел ее руку, прижал микрофон к груди и сделал большие глаза.

– Эй, тетушка Мэнди, моя очередь!

Кто-то в зале засмеялся, кто-то снова зааплодировал. Тетушка недовольно отступила.

– Спокойствие, только спокойствие, – процитировал Джей любимую детскую сказку. Не только свою, судя по одобрительному гулу зала. – Тетушка Аманда только что поделилась с вами своей самой большой мечтой, видеть свою дочь счастливой. Не так ли, тетушка Аманда?

– Так, – кивнула та, не понимая, к чему клонит Джей.

– Браво, тетушка Аманда, ваша настойчивость великолепна! Истинная глава рода Даниш, браво!

Гости, почуявшие скандальчик, радостно его поддержали криками «браво» и смехом. Дядюшка Гарри нахмурился, буркнул что-то вроде «наглый щенок» и попытался шагнуть к Джею. Однако лорд Руперт Карлайл положил ему руку на плечо и что-то шепнул. Джею послышалось «Олоферн Шестой», впрочем, могло и просто послышаться.

– Джеймс… – леди Аманда снова потянулась к микрофону.

– Камилла, дорогая моя! – отступив от леди Аманды, Джеймс вытолкнул Кэм вперед, так что она оказалась между ним и своей матерью.

– Я не твоя дорогая! – яростно сверкнула глазами Камилла.

– Ладно, не моя, но дорогая же! Ты не выйдешь за меня замуж? – спросил Джей и подсунул Кэм микрофон.

– Ни за что! Ты… ты свинья, Джеймс Карлайл! – прозвучало на весь зал.

– А еще я утопил в пруду твою ужасную куклу и не раскаялся!

Гости дружно заржали, заглушив возмущение тетушки Аманды.

– Да я скорее выйду за… за… официанта, чем за тебя!

– Выходи за меня, Кэм! Я не свинья! – послышалось из зала.

– За меня, прекрасная леди! Я лучше, чем официант! – перебил его другой смеющийся голос.

– В очередь, сукины дети! То есть джентльмены! – прикрикнул на них Джей и едва успел увернуться от пощечины: Кэм шипела и сверкала глазами, как дикая кошка.

– Прекрати немедленно, Джеймс! – наконец перекричала толпу тетушка Аманда и потянула свою дочь назад. – Камилла! Ты же леди! Дети, не деритесь!

На этот раз Джей сам сунул леди Аманде микрофон и нырнул в расступившуюся, непристойно ржущую толпу.

– Будь счастлива без меня, Камилла! – крикнул он, обернувшись шага через три.

Кто-то из гостей, кажется, лорд Гровер, одобрительно похлопал его по плечу.

– Ну ты и бесстыжий тип, Карлайл. Не боишься разосраться с Данишами?

– Пустяки, дело житейское, – хмыкнул Джеймс. На то, как будут выяснять отношения старшие Карлайлы и Даниши, ему смотреть было неинтересно. Куда больше его интересовала Рейнбоу. – Не видел рыженькую малышку, жену художника?

– Камилла тебя убьет, а я попляшу на твоей могиле.

– Похер. Мне надо найти ее, – буркнул Джеймс.

– Обойдешься, рыженькая – моя. Я ее первый нашел.

– И не мечтай, Гровер. Лиз – моя. Ступай лучше утешь Камиллу, за ней дают отличное приданое. Как раз расплатишься за поместье в Суррее.

– Ну-ну, – хмыкнул Гровер.

Может быть, он собирался сказать что-то еще. Джею было все равно. Рейнбоу исчезла рядом с открытыми окнами на террасу, значит – Джею надо туда. Сейчас же.

Кто-то хлопал его по плечу, какая-то леди облила его презрением и попыталась облить шампанским – но ее бокал оказался пуст. Похер. Надо найти Рейнбоу.

Она где-то здесь. И наверняка она слышала, что никакой помолвки с Камиллой нет. А значит, ей совершенно не на что злиться!

28. Лиза

Из зала доносились радостные голоса, аплодисменты, поздравления. А я стояла, прислонившись спиной к стеклу, смотрела на изумительной красоты фонтан и не плакала. Слезы закончились.

Ну правда, сколько ж можно-то? Весь день сегодня реву, как дура. Надоело. В конце концов, ничего ужасного не случилось. Просто Джей женится на ровне, а меня хочет оставить в любовницах. Причем ему, кажется, плевать, что об этом будет знать вся Британия. Для лордов это нормально. Да и для меня, будь я поумнее, тоже все было бы в порядке. Быть любовницей одного из самых богатых людей Англии, плохо ли?

Ну…

Не плохо. Просто не для меня. И мне плевать, сколько людей назовет меня дурой. Все же знают, как надо жить другим, и никогда не стесняются об этом говорить. А я… Ага. Я не постесняюсь сказать, куда они могут идти со своим ценным мнением о моей жизни.

Примерно туда же, куда и Джей со своим предложением, от которого только дура откажется.

В общем, надо выдохнуть, улыбнуться и жить дальше. Ну и заняться делом. Если все, кто сегодня пожелал заказать или купить Кисины картины, это сделают – треть моего долга будет закрыта. Хорошо, но мало.

Подобрав юбки, я быстрым шагом обошла дом и вошла в зал через парадные двери. Странное дело, Джея рядом с Камиллой уже не было, да и атмосфера в зале была какая-то странная. Я прислушалась, пытаясь понять, что же не так – но разобраться не успела.

– Где тебя носит?! – прямо над ухом послышался сердитый голос Кисы.

– Как я и сказала, в саду. И не ори на меня, Ипполит.

– Я не ору. Пошли. – Меня подхватили за талию и повели в зал, явно к какой-то отлично известной Кисе цели.

– Что-то случилось, Поль? Почему не слышно криков «горько»?

– Небольшой скандальчик. Нам лучше сейчас не попадаться леди Камилле на глаза. Зато леди Гровер познакомила меня со своим сыном, Лансом. Весьма достойный джентльмен. Он тебе понравится.

Мне следовало обратить больше внимания на интонации Кисы. Насторожиться. Но на меня напало оцепенение. А еще – я невольно высматривала в толпе гостей платиновую макушку и широкие плечи, обтянутые белым смокингом. Можно было сколько угодно врать себе, что лишь для того чтобы вовремя уйти с дороги, но на самом деле – я все равно хотела его увидеть. Во мне теплилась иррациональная надежда на дружбу и помощь. Ведь если Джею не все равно – мне стоит рассказать ему обо всем. Вдруг он поможет? Наверняка у него достаточно связей и знакомых, чтобы добраться до наших, русских ментов. Ради Джея они точно постараются добыть Вадьку живым.

И еще одна, еще более иррациональная мысль свербела, не давая успокоиться. Вдруг скандальчик – это отказ Джея от помолвки? Вдруг я для него важнее, чем… репутация? Отношения с друзьями семьи? Бизнес? Ну да, ну да. Принц отказал принцессе и выбрал Золушку. Прекрасная сказка. Еще бы заставить глупое сердце не выпрыгивать из груди и не рваться к нему. Поговорить. Просто поговорить. Я себе сама-то верю, а?

В расстроенных чувствах я даже не сразу поняла, что мне целует ручку тот же самый рыжий, долговязый и чертовски породистый сэр, который называл меня «Татиана» и звал обсудить поэзию.

– Мой сын Ланс тоже обожает русское искусство, – снисходительно пояснила леди Флор Гровер.

– Это судьба, Лиз, – проникновенно вещал сэр Ланс Гровер, не выпуская моей руки. – Я понял это, едва увидев вас.

Я руку отобрала и вопросительно глянула на Кису: все же это его жену лапают у него на глазах, между прочим! Но встретилась с таким взглядом, что у меня мурашки побежали по спине. Леди Флор, взявшая Кису под ручку, тоже смотрела на меня и улыбалась, как сытый крокодил.

– Милая Лиз, все интересное на этой вечеринке закончилось, – сообщила мне леди Флор. – Думаю, нам стоит продолжить в нашем доме.

– Прекрасный случай поговорить о русской поэзии, – обволакивающе-уверенно, словно уже поймал меня, добавил сэр Гровер. Или лорд Гровер? Пофиг. Он мне не нравится ни лордом, ни сэром. – Идемте, прелестная Лиз.

– Не думаю, что это хорошая идея. – Я отступила на полшага. – Завтра начинается выставка, нам с Полем нужно подготовиться.

– До завтра еще полно времени. Ну же, Лиз, вы так молоды и прекрасны, вам ли думать о работе? Немного отдыха еще никому не повредило, – продолжал ловить меня в сети своего голоса сэр Гровер. Мое отступление он предотвратил, переместившись так, что я оказалась между ним и Кисой.

– Лизавета, не дури. Мы едем к Гроверам сейчас же, – с милой улыбкой вмешался Киса, разумеется, по-русски. – Я не намерен упускать такой великолепный шанс.

– Я еду в отель, Поль, – ответила я тоже по-русски. – Ты можешь развлекаться с леди Гровер и без меня.

– Нет уж, милая, мы будем развлекаться вместе. Иначе кто же утром напомнит мне о переводе на счет твоего обалдуя? Один я наверняка забуду, милая.

Меня передернуло. И от интонаций Кисы, и от того, как на меня смотрел этот рыжий сэр. Вот уж точно, как на кусок мяса. Мило и очаровательно упрямый кусочек уже оплаченного мяса.

– Киса, ты всерьез?.. – Я отшатнулась от них обоих, Кисы и сэра Гровера, но меня тут же поймали под спину. И я даже не поняла, кто именно. – Нет. Я не поеду. Ты не посмеешь.

– Еще как посмею, милая. Или ты едешь с нами и будешь мила с Лансом, или твоему братцу крышка.

– Ты же обещал! И ты взял расписки!

– Грош цена твоим распискам, Лизавета. Я предпочитаю получить все сейчас же.

– Поль, не сходи с ума. Ты же сам пожалеешь завтра!

– О нет, милая. Не пожалею. Я буду тебя рисовать. Сегодня ночью.

– Ри… рисовать?!

– Тебя и Ланса. Ты же моя муза, милая. А за эту картину я получу достаточно, чтобы забыть о твоем долге. Утром получишь и перевод, и свои расписки назад.

– О да, вы – самая прелестная муза из всех муз, бесподобная Лиз! – проникновенно шепнул мне на ухо сэр Гровер. – Это будет лучшее творение Поля. Вами будет любоваться весь мир.

Святый Будда! Они тут все сошли с ума, извращенцы хреновы!

– Нет, Ланс. Я не хочу ехать с вами и не хочу быть моделью для картины Поля. Найдите кого-нибудь другого.

– Я хочу вас, Лиз. Только вас. Вы даже не представляете, как это важно для меня.

– Не представляю и представлять не хочу. Оставьте меня в покое, Ланс.

– Я заплачу за эту картину двадцать тысяч лично вам, Лиз. Вы задели меня за самое сокровенное.

Угу. За упрямство. За святое «хочу». Вижу.

И знаю, что эти двадцать тысяч – ровно столько, сколько мне не хватает, чтобы выкупить Вадьку, даже если Киса откажется платить.

Всего-то надо, что поехать с лордом и леди, отдаться… даже думать не хочу, кому и как мне придется отдаваться. И попозировать. Для шедевра. Только дура откажется от возможности закрыть трехмиллионный долг таким простым способом. Тем более что если я откажусь – выкупать Вадьку мне будет нечем.

Я стану плохой сестрой. Плохой внучкой. Бессердечной, бесчувственной деревяшкой, не пожертвовавшей собой ради единственных родных.

Плевать. Всякой хорошести и правильности есть предел. Мой – наступил. Пусть Вадька отвечает за свою дурь сам. И бабуля с дедулей – за то, что родили и воспитали, пусть тоже отвечают сами. А на теть Лену мне вообще начхать.

– Нет, Ланс. Отпустите меня. Сейчас же.

– Двадцать пять тысяч, Лиз. Мне нравится, как вы злитесь.

– Нет. За сто тысяч я тоже не продаюсь, Ланс.

Рыжий сэр раздул ноздри, прищурился и хрипло, с нескрываемым возбуждением выдал:

– Сто пятьдесят сегодня, вид на жительство в Англии и по двадцать тысяч ежемесячно. Мне все еще нужна личная помощница. И не смотрите так на Поля, он любезно согласился не мешать вашему счастью.

Я едва подавила желание зажмуриться и потрясти головой. Мне это не снится, нет? Мне предлагают стать содержанкой, причем на глазах у моего мужа! И еще полусотни гостей лорда и леди Даниш. Вон уже кто-то с любопытством косится в нашу сторону. Кажется, я отказала Лансу достаточно громко, чтобы кто-то из гостей расслышал что-то лишнее.

Черт. Я не хочу, чтобы на меня так смотрели! Не хочу, чтобы кто-то видел, как мой муж продает меня! Не хочу чувствовать себя товаром!

И если мне надо выбирать, стать любовницей великолепного, но женатого лорда, или содержанкой свободного, но противного, я выберу свободу! От обоих! Нет, ото всех, включая собственную чертову родню.

– Идите на хер, сэр Гровер, – еще громче сказала я, а чтобы не осталось никаких сомнений, показала ему средний палец. – И ты, Киса, туда же!

Леди Флор громко, резко засмеялась: она откровенно наслаждалась происходящим. Киса сделал круглые глаза. А сам сэр Гровер схватил меня за плечи, притиснул к себе и поцеловал. Грубо. Отвратительно. Чужой запах, чужие руки, чужое тело… Отвратительно!

Ясно понимая, что Киса не простит мне испорченных отношений со спонсорами, и денег завтра утром Вадька не получит, будет я укусила сэра Гровера за губу и одновременно ударила коленом по яйцам. Он отшатнулся, согнулся, схватившись одной рукой за лицо, другой – за пах.

Кажется.

Честно, я не присматривалась.

Я сбежала.

Ударила – и рванула прочь, не обращая внимания на гневный ор Кисы и удивленные вопросы гостей.

Не знаю, далеко ли мне удалось бы убежать. Я об этом не думала.

Не успела подумать.

На втором же шаге я впечаталась в непреодолимое препятствие. Высоченное и очень злое препятствие в белом смокинге. Прущее сквозь толпу гостей, как бизон по американской прерии.

Сэр Бизон меня поймал обеими руками, аккуратно задвинул себе за спину, ласковым поглаживанием по плечу велел не убегать и не теряться, а затем шагнул к Гроверам и Кисе.

– Ты мудак, Гровер, – сказал Джей и ударил.

Кажется, это называется «хук». Кулаком снизу в челюсть, что-то из бокса.

Длинный – едва ли не длиннее самого Джея – сэр отлетел на руки гостям. Леди Флор Гровер ахнула и отступила.

Вторым ударом Джей послал в нокдаун моего бывшего. Тот рухнул на пол.

– Отличный апперкот! – прокомментировал кто-то из гостей изумительно спокойным тоном. – Но, Джеймс, у вас разные весовые категории. Это неспортивно.

– Зато их двое, – так же спокойно отозвался Джей. – Но если кто-то из вас, джентльмены, желает настоящего спорта…

– Гровер, хватит придуриваться. Вставай и дерись! – раздалось из собравшейся вокруг нового развлечения толпы.

– Давайте, джентльмены! Это куда веселее, чем драться на бирже!

– Гровер, это твой шанс отомстить сразу и за все!

– Сделай его, Карлайл!

– А ну прекратите, джентльмены! Здесь же дамы!

– О, простите, милые леди! Идите сюда, моя прелесть, отсюда отлично видно. Позвольте предложить вам шампанского.

– Гровер, не трусь, врежь ему!

– Не смотрите туда, леди Флор, смотрите лучше на меня. Зачем вам этот богемный хлюпик? Всего один удар, и он – в хлам. То ли дело я, вот помнится лет тридцать назад…

Я слушала это все словно во сне. Голова кружилась и была пустой-пустой и легкой, словно наполненной закисью азота. Еще немножко, и я начну по-дурацки смеяться.

Джей дерется из-за меня. На великосветском приеме. Божечки ты мой! Святые каракатицы! Кажется, он так говорит – святые каракатицы…

– Джей, Джей, ты же не будешь драться? – наконец отмерла я, увидев, как он снимает смокинг.

– Буду, Рейнбоу. На, подержи, – и мне вручили смокинг. – Не беспокойся, мы решим все по-джентльменски.

Он улыбнулся мне горячо и азартно.

Я невольно улыбнулась в ответ.

Джей дерется из-за меня. На чертовом великосветском приеме. И мне уже плевать, что там с его чертовой помолвкой. И на чувства леди Камиллы плевать. Потому что Джею не наплевать на меня. Он никому не позволит меня покупать и продавать, словно вещь.

– Ты дурак, Карлайл. Променять леди Камиллу на какую-то шлюшку, – презрительно бросил Ланс Гровер.

Он уже пришел в себя и тоже снял смокинг. Держала его не леди Флор – она была занята Кисой, – а кто-то из джентльменов.

– Еще раз отзовешься невежливо о моей невесте, Гровер, и переломом носа не отделаешься, – идеально спокойно заявил Джей.

– Невесте? – переспросила какая-то пожилая леди, чудом пробившаяся в первые ряды зрителей. – Ах, как трогательно! Ах, эти Карлайлы! Руперт, – позвала она неожиданно пронзительно: – Где ты, Руперт! Твой сын влюбился!

– Не отвлекай моего мальчика, Эмили, – послышался где-то рядом голос Малфоя-Карлайла-старшего.

Весьма вовремя. Джентльмен, чем-то похожий на куницу, скомандовал начало благородного бокса.

Я широко раскрыла глаза, хотя больше всего на свете мне хотелось зажмуриться. Вдруг этот рыжий Гровер одолеет Джея?! В первый раз на стороне Джея было преимущество внезапности, а сейчас…

Сейчас сэру Бизону было пофиг на преимущества. Он как-то хитро ударил, блокировал, пропустил удар в бок, снова ударил – и Гровер отлетел. Был бы ринг – на канаты. А так – просто на руки джентльменам. Из его носа хлестала кровь, заливая белоснежную рубашку. Кто-то уже прикладывал ему лед, кто-то обменивался ставками. Кто-то считал: десять, девять…

Мне было все равно.

Я видела только Джея.

Он обернулся ко мне. Из его синих, как небо, глаз уходила злость – и сменялась нежностью. Он протянул ко мне руку, позвал:

– Рейнбоу? Только не вздумай плакать.

– Я не плачу. Не дождешься. Ты, бизон бешеный!

– Ага. Бизон бешеный, – светло улыбнулся Джей и притянул меня к себе. – Выйдешь за меня замуж, Рейнбоу? Я люблю тебя.

– Сумасшедший бешеный бизон. Я тоже люблю тебя. Но я еще не развелась.

– Ерунда, ты моя и только моя. И если кто-то посмеет тянуть к тебе руки, оборву.

– Злой Бизон, – прошептала я и уткнулась в грудь Джея.

– Все хорошо, Рейнбоу. Правда, все хорошо. Идем отсюда, драться с Кэм мне как-то не хочется. Это неспортивно.

О боже. Кэм. Я совсем о ней забыла! Впрочем… Плевать. Теперь леди Камилла – проблема Кисы, а не моя.

– Ага, идем, – согласилась я, позволяя накинуть себе на плечи белый смокинг, согретый теплом его тела, пахнущий им. Моим сэром Бизоном.

Кажется, по дороге к выходу кто-то пытался о чем-то спросить Джея. Он даже что-то отвечал. Кажется. Я не прислушивалась. В моей голове все еще было легко и пусто. Непривычно пусто без чужих проблем, без чужой дури и чужой ответственности. Легко, как никогда раньше.

И мне это нравилось!

Садиться на заднее сиденье белого «Бентли», рядом с Джеем, и прислоняться к нему – тоже нравилось. Его рука на моих плечах. Его губы у моего виска. Его нежный шепот…

– …хочу тебя, Рейнбоу, – и его рука под моей юбкой.

Очень настойчивая рука. Жадная. Джей добрался до резинки чулок и гладил мою ногу, подкрадываясь к трусикам. Уже влажным.

– Я тоже, – призналась я, раздвигая ноги, и едва не застонала в голос, когда его пальцы коснулись самого чувствительного местечка и пустили по моему телу волну томительного жара.

Он шептал что-то еще нежное, лаская меня, и смотрел мне в глаза – пристально, не отрываясь. Я чувствовала, как сильно он возбужден, видела пересохшие от желания губы, слышала его неглубокое, быстрое дыхание. Ощущала вибрацию мощного автомобильного мотора. И меня уносило. Или меня, или мою крышу, или все сразу. Я даже про шофера впереди забыла – и не вспомнила бы, если бы не резкий поворот, прижавший меня еще ближе к Джею.

Но меня и это не остановило. Сегодня я приняла важное решение: плевать на чужое мнение. Вот и буду ему следовать. А еще признаюсь себе честно, что меня это отчаянно заводит – вот так отдаваться Джею на заднем сиденье его машины, зная, что шофер все видит и слышит.

– Плохая девочка, – невыносимо довольно шепнул Джей, усиливая напор пальцев.

– Очень плохая, милорд, – пьяно улыбнулась я, провела языком по нижней губе и нащупала ладонью горячую твердость его члена. Все еще скрытого под белыми брюками.

Джей со стоном накрыл мой рот своим, а пальцами скользнул внутрь меня. О боже, как это было сладко! До звона в ушах, до искр из глаз, до ослепительно сладкой судороги…

Кажется, я все же закричала от наслаждения. А он поймал мой крик губами, выпил его, ворвался в мой рот языком, подался бедрами вперед, плотнее вжимаясь в мою руку, дразня меня близостью мощного, желанного до темноты перед глазами тела.

– Что ты со мной делаешь, Рейнбоу? – тихо, почти жалобно спросил он, когда я нащупала наконец молнию на его штанах и потянула ее вниз.

– То, что и положено делать плохой девочке. Я хочу тебя, сэр Бизон. Сейчас, – и в доказательство своих слов я просунула руку ему в трусы, обхватила гладкий ствол и сжала.

Он застонал, тяжело сглотнул… и велел:

– Повернись.

Я не совсем поняла, как и куда – но Джей мне помог. Чувствовался богатый опыт, да. И мне это тоже нравилось. До головокружения. Вся эта отчаянная непристойность, теснота, неуместность, даже унизительность моей позы – на четвереньках, с задранной на голову юбкой, без трусов, но в чулках и туфлях, и проносящиеся за окном машины деревья, другие машины… И сильные, почти грубые толчки толстого члена во мне, и его рука, зажимающая мне рот, чтобы я не слишком громко орала, а потом – его собственный полурык-полустон:

– Рейнбоу… Святые каракатицы, Рейнбоу…

– Вы проголодались, мой лорд? – томно протянула я и покачала бедрами.

– Здесь чертовски тесно.

– Здесь? – переспросила я, сжавшись вокруг его по-прежнему стоящего члена.

– Да. – Джей снова в меня толкнулся. – Здесь. – И снова. – В тебе. – И снова. – Ты… делаешь из меня… мальчишку… моя леди…

Следующие несколько минут мы не разговаривали – на заднем сиденье в самом деле чертовски тесно и неудобно. Но зато так сладко! И плевать, что мое платье измялось, испачкалось и наверняка порвалось. По крайней мере, я пару раз слышала подозрительный треск ткани. Хотя быть может это трещала рубашка Джея – смокинг он так и не надел.

Мне было плевать на платье. Плевать на все. Мне хорошо – и точка.

Мне было хорошо и плевать на все и тогда, когда Джей помог мне устроиться: лежа головой у себя на коленях, спиной на сиденье. Правда, ноги пришлось согнуть. Мне было хорошо, и когда он спросил:

– Почему твой телефон не отвечал?

– Поль забрал перед приемом, чтобы я не отвлекалась. Кажется, так у него и остался.

– Может, ну его в Темзу?

– Ага, – согласилась я, – и телефон, и Поля – в Темзу… Черт. Нельзя телефон в Темзу…

Я зажмурилась, не желая возвращаться в реальность и вспоминать все, что связано с чертовым телефоном.

– Ну ладно, нельзя так нельзя, – на удивление покладисто ответил Джей и, вытянув из кармана брошенного на сиденье смокинга свой телефон, кому-то позвонил.

– Барри, позаботься, чтобы у мистера Одоевски забрали смартфон Лиз и привезли ко мне домой. Что, уже? Я никогда в тебе не сомневался, Барри… да… порядок? Уф… Нет, и тут я в тебе не сомневался. Ага, выпиши себе премию. Две премии.

Джей отключился с довольной улыбкой, отложил телефон и погладил меня по щеке. Я тихо муркнула. Было так хорошо! И к черту реальность. Не хочу ни о чем думать. Да о чем можно думать, когда лежишь головой на коленях у самого лучшего на свете любовника, вдыхаешь его запах, и щекой чувствуешь, что одного… нет, двух раз ему не хватило? Только о том, как изумительно может выглядеть лорд Малфой-Карлайл-младший, если растрепать его прилизанную прическу, содрать с него скучный белый галстук, оторвать пару пуговиц от некогда безупречной рубашки и заставить его немножко вспотеть. Ровно, чтобы он пах не только дорогущим парфюмом, но и разгоряченным мужчиной.

Так я вам точно скажу. Ни о чем больше думать нельзя. Законом запрещается. Как святотатство.

Вот только Джей оказался со мной не согласен.

Снова погладив меня по щеке, он тихо спросил:

– Ты наконец расскажешь мне, что произошло сегодня утром?