Текст книги "Три истории об Алекзандре (СИ)"

Автор книги: Татьяна Абалова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 8 страниц)

– Свободная комната есть? – спросила Лакрима, пряча мешочек в карман.

– Смотря для чего. – Трактирщик ухмыльнулся, пройдясь взглядом по ее фигуре.

– Лучше две разные, – вмешался Зандр. – И поскорее.

Хозяин сунул пальцы в рот и свистнул. Возле него тут же появился шустрый мальчонка.

– Отведешь гостей на второй этаж. Откроешь крайние комнаты. Всё понял?

Малец кивнул и, крутанувшись на грязных пятках, побежал к лестнице.

– Ужин туда принесете, – обернулся Зандр. – И лохань воды: помыться с дороги.

Хозяин проводил взглядом странную парочку. Что может такая красивая деваха делать рядом с монахом? Надо бы прощупать новичков.

Он переглянулся с мужиками, сидящими в дальнем углу и вяло попивающими эль.

Узкий коридор оказался таким же грязным, как и нижнее помещение, только к ароматам кухни примешался запах немытых тел. Лакрима дожидалась, когда мальчонка откроет обе двери, чтобы выбрать комнату, но Зандр зашел в первую же.

Узкая приземистая кровать с тюфяком, набитым соломой, не смутила Зандра – в монастыре постель была не мягче. Положил котомку на подоконник, проверив, надежно ли закрыто окно, снял плащ, расстелил его на грязном ложе и устало опустился на него. Развязывая уродливые, но крепкие башмаки, он услышал, что за дверью кто-то топчется. Резко открыв ее, напугал мальчишку, который едва не выронил из натруженных рук бадейку с водой.

– Хозяин велел притащить, – промямлил малец, пытаясь отдышаться. – К ужину эль подать?

Ожидая ответ, он шнырял глазами по комнатушке, приметив и суму, и скинутые у кровати добротные башмаки, и кругляш амулета, мелькнувший на шее монаха, когда тот перехватывал бадью.

– Эль подать, – Зандр, подтолкнув задохлика к двери, плотно ее прикрыл и проверил действие засова.

Раздевшись донага, он обмыл тело ледяной водой, насухо растерся куском ткани, что вытащил из котомки, переоделся в чистое.

Настойчивый стук в дверь, запах капусты, заполнивший комнату и заставивший сглотнуть голодного Зандра слюну, подсказали, что ему принесли ужин.

– Моя соседка уже поела? – поинтересовался он, впустив пацана.

– Да нет, – протянул тот. – Отказалась. Говорит, что устала и ляжет спать. Попросила разбудить до рассвета.

Он не спешил уходить и мялся у двери.

– Хозяин велел деньги вперед взять. За комнаты, ужин и бадью с водой два медяка.

Получив в два раза больше, удивленно поднял глаза.

– Стукнешь в дверь, если кто лихое задумает. Я еще дам, – как можно тише произнес Зандр.

Малец сунул две монеты в широкие штаны, другие зажал в кулаке. Долго посмотрел на монаха.

– Эль не пей, – произнес одними губами, развернулся и побежал вниз.

Среди ночи Зандр сквозь тревожный сон услышал, как кто-то скребется в дверь. На цыпочках он подошел к ней и приложил ухо.

– Монах, тикай! – зашептал мальчишка с той стороны.

Догорающая свеча давала слабый свет, но его было достаточно, чтобы быстро нацепить башмаки, взбить солому в тюфяке и накрыть ее плащом, словно под ним находится спящий человек. Зандр перекинул через плечо суму и осторожно приоткрыл дверь.

Мальчонка сверкнул глазами.

– Тикай через окно! И деньги, деньги не забудь. Ты обещал, – он протянул руку.

В этот момент открылась дверь с другой стороны, и на пороге появилась полностью одетая Лакрима. Судя по собранным в пучок волосам, мелькнувшему за плечом походному мешку, ведьма и не ложилась спать.

– Сюда, – позвала она Зандра, глянув на мальца, который втянул голову в плечи. В его потном кулаке исчезла серебряная монетка – невиданное богатство для его семьи.

Зандр, влетев в ее комнату, огляделся. Ничем не лучше его ночлега: кроме кровати ничего нет.

– Лезь под кровать, – скомандовала Лакрима, ненадолго задержавшаяся в коридоре. Она прошла к окну и настежь открыла его. Весенний ветер дернул ситцевую занавеску, по полу потянуло холодом.

– Что ты задумала? Нам здесь не спрятаться. – Обернулся к ней Зандр, закрывая на засов дверь.

– Делай, как говорю. – Она первая юркнула под кровать, монах нехотя подчинился и полез следом. Перед его глазами стояли трупы лесных разбойников, с которыми легко разделалась ведьма.

Плотно прижавшись к Лакриме, он почти полностью закрыл ее тело, некстати подумав, какое оно мягкое. Ведьма прерывисто дышала ему в ухо, положив голову на плечо.

В коридоре послышались осторожные шаги, тихо скрипнула соседняя дверь. Через некоторое время послышалось ругательство: «Ушел, гад!» Кто-то цыкнул на говорившего и тронул ручку их двери. Через щель, освещенную лампой, протиснулся нож и легко поднял засов. Зандр, затаив дыхание, следил, как две пары ног в сапогах прошли к окну.

– Врешь, – захихикал кто-то, закрывая окно. Его ноги вернулись к центру комнаты, и тут же резко опрокинулась кровать, выдав прячущуюся парочку.

– Кидай сюда суму и амулет сымай, – скомандовал вошедший только что трактирщик, попав в круг света лампы, которую подвесили на крюк в стене. В его руках блеснуло лезвие топора.

– Отдай мне котомку, но не вставай, – шепнула ведьма. Буря чувств пронеслась в голове монаха: ненависть к трактирщику, страх, что ведьма ошиблась, не давая ему подняться, желание биться до последнего. Он невольно напрягся, готовясь вскочить в любой момент. Монахов Каменного монастыря готовили убивать людей без оружия, и он прекрасно освоил технику боя.

– Слушай бабу. Лежи, монах. А ты, красавица, ползи сюда. Не обидим, – мужчины засмеялись.

Зандр почувствовал на своей шее губы ведьмы, перелезающей через него.

И не понял, что произошло.

Скользнул на пол кругляш амулета, вдруг оказавшийся без цепи, его тело кинуло в жар, потом стало ломать, выворачивать суставы. Через пелену, застилавшую глаза, он увидел, как ведьма шмыгнула за дверь, воспользовавшись замешательством разбойников, стоявших над ним.

– Атакуй! – завопила Лакрима, быстро подпирая дверь с обратной стороны крепкой доской, что взяла из рук у ждущего ее мальчишки. Прислушиваясь к грохоту, несущемуся из комнаты, она, трясущимися от возбуждения пальцами, достала из кармана еще одну серебряную монетку.

– Беги домой, – шепнула она мальцу и обратилась вся в слух.

Дикий рык крупного животного, хруст костей, резко оборвавшийся крик, всхлип захлебывающегося собственной кровью человека, ползущая из-под двери кровавая лужа, доказали ведьме, что ее план сработал. Осталось дождаться, когда оборотень насытится победой. Свою долю удовольствия она получила, впитав страх, сочившийся вместе с кровью во время расправы хищника над жалкими людишками.

Тяжелое дыхание зверя, сильный удар лапой по двери, и та рассыпалась на щепки.

Пятясь спиной, Лакрима беспрестанно шептала белому тигру, чьи голубые глаза зорко следили за ее передвижением: "Александр – сын Станислава и Фионы, вспомни кто ты! Вспомни!"

Тигр сделал шаг, другой, аккуратно ставя одну лапу перед другой. Поднял голову, нюхая воздух, негромко рыкнул и вдруг прыгнул на ведьму. Она оступилась, упала на спину и закричала: "Вспомни кто ты! Вспомни, кто ты!"

Ее сильные руки держали тигра за морду, не давая сомкнуть зубы на своей шее. Горячая слюна оборотня, смешанная с кровью, капала на ее лицо. С ужасом Лакрима чувствовала, как мокрая шерсть выскальзывает из ее пальцев, и его огромные клыки вот-вот вопьются в ее плоть.

Одно движение головой и тигр скинул руки ведьмы.

Она закричала, закрывая лицо руками, но неожиданно почувствовала, как шершавый язык тигра лизнул ее раз, второй, третий.

На втором этаже харчевни не было ни одного постояльца, иначе они сильно удивились бы, видя лежащую на полу женщину. Смеясь и плача, та обнимала огромного тигра за шею, вылизывающего ее и урчащего от удовольствия.

Женщина, стоя на коленях перед образами Святых Дев, истово крестилась, моля одну из них – Заступницу, отвести беду от постояльцев, которых собирался погубить ее муж с сотоварищами.

– Помоги! Мочи нет терпеть изверга. Замуж за него шла, веруя, что иду в сытую жизнь. Не ведала, что кусок хлеба поперек горла встанет, когда откроется, что он добывается во зле. Сколько душ загублено! В страхе держит окаянный муж, забить до смерти грозится, коли разбойное дело его на свет выведу. Подскажи, Заступница, как уберечься самой и уберечь жизни невинных людей, что тянутся на огонек дома нашего?

В дверь тихо постучали. На пороге застыл Захарка, не решаясь войти в спаленку, расположенную сразу за кухней.

– Что тебе, милый? – зашептала жена трактирщика, запахивая цветастый платок на груди. На ней была надета лишь нижняя рубашка из небеленого льна, и хозяйка почувствовала стыд перед тощим пацаненком.

Тот протянул ей ладошку, на которой блеснули две серебряные монеты.

– Вот, новые постояльцы дали, чтобы я помог им. Что делать? Помогу – они осилят хозяина, и я останусь без работы, не помогу – хозяин вас совсем забьет.

Женщина, устыдившись, быстро прикрыла ладонью пол-лица, где бордовым цветом наливался след от кулака мужа. Совсем недолго молчала она, а потом решилась.

– Помоги. Я тебя без работы не оставлю.

Раздававшиеся сверху крики, треск мебели, скрип сотрясаемых стен, хозяйка и Захарка слушали вместе, сидя на полу под образами, творя молитвы за спасение постояльцев. Когда мальчишка постучался к ней во второй раз, его крупно бил озноб, и хозяйка не смогла прогнать его туда, где он обычно спал. Вдвоем им было не так страшно.

Звериный рык, эхом разнесшийся по харчевне, заставил закрыть дверь на засов. В тревоге они вслушивались, не раздадутся ли мужские голоса, не застучат ли по ступеням сапоги, не заорет ли муж, вызывая Захарку подтереть следы крови. Тишина.

Уже не так боясь, приоткрыли они дверь и высунули головы, желая понять, остался ли хоть кто живой. Остался. Слышался тихий смех женщины, перемежаемый звуком поцелуев, возня где-то на полу в коридоре второго этажа и громкие стоны. Поняв, что за стоны доносятся сверху, закрыла хозяйка уши Захарки ладонями и втянула его назад в комнату.

– Ничего. Все хорошо. До утра подождем. Пусть гости уйдут, а потом к старосте побежим. Мы с тобой спали, ничего не видели, не слышали, – словно саму себя уговаривая, шептала женщина. Она постелила на пол одеяло, кинула на него подушку и позвала мальчишку.

– Ложись здесь. Завтра тяжелый день ждет: нужно к похоронам готовиться. Потом харчевню в божеский вид приведем. И заживем.

Только светало, а путники – мужчина и женщина были уже далеко от харчевни. Ни одна душа не встретилась им на постоялом дворе, хотя тонкий слух Зандра уловил биение двух сердец в комнате за кухней. Выйдя на порог, уловил он смрад от мертвых тел, несущийся со стороны близкого леса. Вот где супостат хоронил загубленных им путников.

Окружающий мир заиграл яркими красками, у Зандра словно открылось второе зрение, голова очистилась от тумана, а тело налилось такой силищей, что он готов был руками гнуть железо. Но не железо оказалось под его руками ночью – податливое тело ведьмы. Проклятый амулет скрывал от него насыщенность жизни. Какой восторг он испытал, войдя в лоно Лакримы! Победный крик вырывался из его горла всякий раз, как он брал ее, возмещая потерянное за годы монашеской жизни.

Теперь он помнил всё! Как оказался в неприветливом Корр-У, встретившем его холодными дождями, как привез сюда пленницу, захваченную им в Шезгарте, чтобы она видела, как он вернет себе корону отца и перестала противиться его воле.

А Ариэль оказалась хитрой! Поднесла ему в дар амулет, который он, глупец, нацепил на себя, считая его наградой победителя, сломившего дух прекрасной фейри. А оказалось, что амулет запер его, отнял возможность оборачиваться.

Поплатилась за свой подарок фейри, не ожидая того, поплатилась! Без амулета учуял бы он засаду, не подставился бы под стрелу королевских шпионов, выявил бы предателя, только услышав неуместно частое сердцебиение того. Эх, девка, что же ты натворила?! Отдав амулет, лишила себя защиты от стрелы, что оборвала драгоценную жизнь.

Целуя ведьму, не ее Зандр видел перед собой. Ту, что не успел сломить, подмять под себя, сделав своей. Не печальная участь ждала Ариэль, готовил он ей роль королевы Корр-У.

Да, проклятый амулет все перевернул с ног на голову. Прислушавшись к себе, понял Зандр, что сейчас нет у него желания идти добывать трон. Для Ариэль старался, услышав однажды, что замуж она пойдет только за короля. Он был королем над лунными волками, но привести ее туда, где между подданными идет беспрестанная грызня за власть, где Зандру чуть ли не ежегодно приходилось принимать вызов вошедшего в силу щенка и доказывать свое преимущество? Нет, в его венах текла кровь не только волка! Кровь матери-тигрицы звала его на трон, оставленный в Корр-У.

Собрав в Шезгарте верных ему волков, отправился он туда, где тайно расширялась волчья стая, призванная на Корр-У еще отцом. Он, сын Станислава, имел полное право на трон. Но предательство и амулет сделали его монахом. Душно ему было в келье, неспокойно на душе. Только сейчас он понял, что амулет Странника тянет его куда-то, отзываясь на призыв второго амулета, о существовании которого вскользь упомянула Ариэль.

Идущая рядом ведьма не догадывалась, что вовсе не в столицу спешит Зандр. Нет, его путь лежит в Шезгарт, в долину фейри, где его ждет второй амулет. И он знает, как попасть туда – у него есть дар крестной матери, с помощью которого он переместится на родину. Только вот нужно увести ведьму подальше от харчевни, где в надежде на новую жизнь бьются два сердца. Оставшись одна, изведет она люд, питаясь страхами.

После ночи, когда он растерзал врагов, ведьма еще больше вошла в силу от ужаса, обрушившегося на хозяина харчевни, и теперь с ней простым людям не справиться. Переносить ее в Шезгарт тоже не хотелось. Она ему ни там не нужна, ни здесь. Убить? Прежний Алекзандр не задумался бы ни на минуту, но проклятый амулет, хоть и не находился больше на его шее, все равно творил свою магию, делая оборотня терпимее.

– Далеко до следующего постоялого двора? – спросил он у Лакримы, размышляя, где ее оставить.

– Полдня пути. Устал уже? – поинтересовалась та, заглядывая Зандру в лицо. Да, не смог он скрыть от нее, что задумывает что-то. Он не замечал, что она разговаривает с ним, ожидает ответа, невольно отдергивал руку, когда она пыталась дотронуться до нее, хмурил брови, видя только ему известную цель.

Знала она, что Зандр вспомнил прежнюю жизнь, а теперь задумался о будущем, где ей нет места. Королевская и ведьмовская кровь никогда не сольются вместе. Разве что понесет она от него ребеночка?

Ведьма с накатывающей волнами сладкой истомой рисовала перед собой картинки их прошлой ночи, когда прямо на ней он обратился в человека. Сильного, большого, исполненного желания. Как не смешно было бы говорить об этом, но он у Лакримы стал первым. Не ведала ведьма за свою долгую жизнь ни одного мужчины. Какой мужчина возжелал бы ее, если она насылает страх смерти? А Зандр сам внушал страх, даже ей, поэтому с радостью она раздвинула ноги, отдалась его ласкам и испытала телесный восторг.

Вот еще бы раз испытать сладкий взрыв в своем теле, а потом и отпустить его. Может и понести удастся?

Построила бы она у одного из колодцев домик и зажила бы себе с ребеночком, оставляя его только для того, чтобы через колодец добраться до тех мест, где восполнит свои силы страхами людскими. А как подрастет сын, а ведьма уверенна была, что от Зандра родится только сын, расскажет она ему об отце-короле и отпустит искать того.

Хихикнула ведьма, но быстро прикрыла рот, словно боясь, что Зандр узнает о ее мечтах.

– Нет, не устал. Искупаться хочется. – Он потер шею, кожу которой стянуло от чужой крови. Торопясь уйти из харчевни, он не стал умываться, а теперь думал о том, что надо бы искупаться, прежде чем переместится в Шезгард.

– Так река, у которой мы останавливались вчера, несет свои воды и через этот лес. – Ведьма махнула рукой в сторону высоких деревьев, что закрывали от путников восходящее солнце.

Пробиваясь через заросли папоротника, выбрались они к реке, делающей в этом месте поворот на запад, вымыв своим быстрыми водами глубокую заводь.

Раздевшись донага, Зандр забрался в холодную воду, с радостью доверяя той свое тело. Энергичными движениями он растирал ладонями шею и грудь, не заметив, что сзади к нему приблизилась ведьма. Зандр вздрогнул от прикосновений ее рук к спине. Волна желания прокатилась по телу, и мужчина развернулся к Лакриме, сжав ее в объятиях, жадно целуя лицо, плечи, грудь. Подняв выше, резко насадил ведьму на себя, и мощными толчками довел обоих до того пика наслаждения, о котором мечтала Лакрима. На берегу, оглаживая свое тело, она с радостью отмечала на нем следы от жадных поцелуев и сильных пальцев, сминавших ее кожу в момент близости.

Оглянувшись на Зандра, вместо человека увидела белого волка, лежащего на траве и не спускающего с нее пристального взгляда голубых глаз. Ведьма встала на колени и повернулась к оборотню задом, приглашая войти в нее еще раз. Она предвкушала, как он схватится своими острыми зубами за ее шею, как хватают в момент соития волки за холки своих самок, а когтями расцарапает ее бедра, притягивая ближе к себе. Но сзади в нее вошел человек, вбивая в нее свое тело, сминая ладонями ее груди, опять доводя до дикого оргазма.

Обессиленные чередой телесных игр, лежали они на плаще Зандра и смотрели в синее небо, по которому ветер гнал облака, слушали журчание реки, шелест камыша, и оба понимали, что здесь проходит последний час пребывания принца Алекзандра в Корр-У. Чуть позже ведьма сообщит Зандру, что его семя, оставленное в ней, прижилось. Она знала это точно. И оборотню предстоит решить, оставит он ее здесь или заберет с собой в таинственный Шезгард.

Лакрима боялась нарушить молчание. Сейчас она начнет говорить и переступит грань, разделяющую «до» и «после». Её устраивало «до»: Алекзандр лежит рядом, слова не сказал, о том, что собирается покинуть Корр-У, и есть время помечтать о будущем рядом с ним. Не ожидала ведьма, что в ней сидит такое мощное женское начало. Творить зло, питаясь страхами – всё, что она умела, а теперь... Ребёнок, дом и ... желанный мужчина.

Откуда взялось сердце? Годами она не слышала его, а тут – стучит. И болит.

В смятении ждала она, что посмотрит на нее Зандр своими глазами-омутами и скажет "мне пора", открывая этим паролем ненавистное "после". "После" – время без него, время бесконечного ожидания, когда она будет слушать подземную воду, стараясь уловить в ней вести о нем. Вернулся ли в Корр-У, помнит ли ее?

Но пока он здесь. Лежит так близко, что она чувствует тепло его тела, и может дотронуться до него.

Зачем ему в Шезгарт? Кто его там ждет?

А может, (если бы умела, помолилась бы!) Зандр произнесет "НАМ пора"?

Молчит ведьма, оттягивает время до наступления неизбежного, слушает, как шумит вода и ветер поет, запутавшись в камыше. Время "до" полно надежд.

Нельзя оттягивать время расставания. Лучше сейчас признаться ведьме, что их пути расходятся, чем привыкнув к ней, резать по живому.

– Мне пора, – Зандр сел, потянулся к вещам, которые Лакрима выполоскала в реке и развесила сушиться на кусте. Не оборачиваясь на ведьму, надел чуть влажную рубаху. – Я выполнил договор. Дальше ты сама.

– А ты? – тихо произнесла, словно не знала ответа.

– Я возвращаюсь в Шезгарт.

– Можно с тобой?

– Зачем?

Хотела крикнуть, что любит, но по холодности голоса поняла, что мыслями он уже в Шезгарте, и она ему там не нужна. Сказать о ребенке? Им удержать? Надолго ли?

Неужели конец?

Зандр достал из мешочка свои кольца-обереги. Поочередно надел, точно зная, на какой руке должны сидеть. Потом снял кольцо с большим красным камнем, и небрежно бросил перед ведьмой, словно откупаясь.

– Возьми. На это кольцо деревню купить можно. С колодцем, – говорит, но в глаза ведьмы по-прежнему не смотрит. Боится. Не ее боится, отражение свое увидеть боится. Что проклятый амулет с ним творит? Раньше молча встал бы, и не обернувшись пошел туда, куда хотел, взял то, что хотел. Легко убил бы. А теперь?

– Сильно не лютуй. Опять изловят и запрут в колодце.

Ведьма, оставаясь нагой, плавно переместилась на колени, потянулась к мужчине, стоящему к ней спиной, тронула его рукав.

– Зандр...

– Прощай.

Надел на шею кулон в виде золотого листочка, надавил на драгоценные камни в только ему известной очередности, торопливо зашептал на странном гортанном языке, взмахнул рукой, рисуя перед собой арку. Как только та выросла из реки, переливаясь струями воды, шагнул к ней.

– Алекзандр...

Запнулся перед тем, как исчезнуть в арке, даже слегка голову повернул, но не обернулся.

Боль скрутила сердце ведьмы. Нет, не может он уйти, даже не посмотрев на прощание!

Слепая ярость поднялась в ней и толкнула кинуться вслед за Зандром.

Он не слышал ее шагов и не понял, что она бежит за ним.

Эфирный водоворот уже подхватил Зандра, приподняв над осокой и речной водой, чтобы унести туда, где он так давно не был. В Шезгарт.

Но что-то тяжелое вдруг толкнуло его в спину, повисло на плечах, вцепилось в шею, завыло диким голосом.

Не понимая, что произошло, отчего дышать стало невозможно, он упал на красноватую землю, освещаемую сполохами близкой лавы, и забился в судорогах.

Зандр не знал, сколько времени валялся он на жухлой траве. Взрыв вулкана заставил очнуться и понять, что находится Зандр все-таки в Шезгарте, но не в той его части, куда должен был вынести портал.

Дотронувшись до плеча, которое ныло от удара, он, удивившись, поднес руку к глазам. Кровь? Откуда кровь? Запах подсказал – кровь чужая. Ведьма?! Встав в полный рост, стал оглядываться по сторонам. Пустынное место, изрезанное потоками лавы, не могло скрыть человеческую фигуру.

Где она? Может портал отбросил ее назад, в Корр-У?

Трясущимися руками Зандр опять вызвал портал и кинулся в него.

Эфирный водоворот выплюнул его на той же поляне у реки. Но и здесь Лакримы не было. На траве лежал его плащ, хранящий следы их тел, вещи ведьмы. Наклонившись, он поднял кольцо с красным камнем, которое она так и не взяла.

– Лакрима-а-а-а!

С дерева взлетел черный ворон, напуганный криком Зандра, ветер качнул камыш, унося прочь протяжный, полный боли, стон человека, упавшего на колени и закрывшего лицо руками.

ЧАСТЬ 2. Я, Алекзандр – король Лунных волков

Глава 1. Сумеречный мир Шезгарт. Замок Лунных волков

Шезгарт встретил неприветливо: и без того сумеречное небо затянуло пеленой туч, злой ветер рвал одежду, а дождь больно лупил косыми струями.

Мне нравилось.

Я воспринимал буйство погоды как наказание. Прояви я больше чуткости, объясни Лакриме, что такое переход между мирами, открытый с помощью кулона богини, и ведьма осталась бы жива. Возможно, портал, расположенный в Центральном Храме, пропустил бы ее в Шезгарт, но и в этом я сомневался. Если Лакрима в Корр-У могла выбираться на поверхность только через колодцы, что говорить о других мирах? Найти портал, ведущий из колодца в Корр-У в колодец Шезгарта – невыполнимая задача, и я ругал себя за то, что не рассказал ведьме о смертельном риске.

Зачем она кинулась следом за мной? Разве я не ясно дал понять, что отныне наши пути расходятся? Я помог ей, она помогла мне. Всё! Сделка завершена.

Но почему так тяжело на душе?

От непрекращающегося ливня одежда намокла, едва застегнутый плащ волочился по грязи, монастырские ботинки разбухли от воды и стали неподъемными.

Лес, по которому я брёл, был знаком до деревца. На многих из них остались следы моих когтей: юность заставляла пробовать свои силы на неживых противниках. Я специально появился в древнем лесу, плотным кольцом обступившем родные места. Неизвестно, что происходит в клане, за время моего отсутствия власть могла смениться не раз.

Чувство тревоги, накатившее еще в начале пути, по мере приближения к пристани усиливалось, и я не хотел оказаться безоружным. Только Лодочник мог развеять страхи: если он на посту – клан продолжает существовать. Гул бурного речного потока, перебивающий шум дождя, подсказал, что пристань близко. Река дугой огибала земли оборотней, делая их труднодоступными для незваных гостей. С тыла территорию защищали высокие горы. Своенравная река, не замерзающая даже зимой, для ликанов не была препятствием, они учились ее переплывать в пору юности, но становилась пограничной чертой для набега врагов, оберегая женщин и детей от внезапного вторжения. И я легко переплыл бы реку, отделяющую наши земли от остального мира, обернувшись волком, но тогда пришлось бы оставить оружие и все амулеты на берегу. Лучше узнать о состоянии дел заранее – Лодочник не откажет себе в удовольствии поболтать со мной.

Кто бы ни стоял во главе клана Лунных волков, Лодочник оставался нейтральным лицом. Он являлся ключом к воротам в царство оборотней, поэтому туда отбирался сильный и умный самец. Ему давалось право решать, везти или нет незнакомца на другой берег. Своеобразный таможенный пост, первый бастион защиты. Лодочник был вправе вести переговоры от лица главы клана.

Первый тревожный признак, всколыхнувший меня – на пристани не горел фонарь. Его веками зажигали с наступлением темноты. Темный остов пристани освещали лишь сполохи редкой молнии уходящей грозы. Далекие раскаты грома тонули в шуме дождя и реки. Последние метры я бежал, пытаясь рассмотреть привязана ли лодка, стоит ли под покосившимся навесом Лодочник. От самой пристани практически ничего не осталось. Почерневшие доски страшными щепами смотрели в разные стороны, ощетинившись не только в сторону леса, но и в сторону поселка. Какая сила смогла разворотить то, что строилось на века? Сердце сжалось от тоски.

Всматриваясь в противоположный берег я не увидел ни одного огонька, хотя крыши десятка домов деревни ведунов влажно поблескивали при свете появившейся луны. Дождь затих, перестал завесой воды заслонять безрадостную картину запустения. Что произошло с кланом Лунных волков?

Одиночество, ощущаемое мною еще в монастыре, навалилось нестерпимой тяжестью у порога собственного дома. Я завыл. Протяжно, тоскливо. Чувствуя свою вину перед волками, которых оставил, идя за престолом в Корр-У.

– Алекзандр, вы? – тихий голос за спиной заставил резко обернуться. Передо мной стояла невысокая фигура, закутанная в огромный плащ Лодочника. Я медленно вытащил нож, пряча его в складках намокшей одежды.

– Кто ты? Покажи лицо!

Маленькая женская рука медленно стащила с лица капюшон.

– Маришка? – не сказать, как я рад был видеть прорицательницу живой, поэтому кинулся к ней и сгреб в свои объятия. Но если женщина заняла место Лодочника, значит, земли ликанов постигла беда. – Почему ты здесь? Где Лодочник? Что случилось?

– Беда. Беда случилась, – холодный ветер трепал волосы женщины и уносил прочь страшные слова.

– Здесь опасно оставаться, – она повернула голову в сторону леса. – Пойдем домой.

Подхватив котомку, я двинулся следом за ведуньей. Старая шлюпка пряталась в кустах недалеко от разрушенной пристани. С этой точки всякий, выходящий к реке, был виден как на ладони. Женщина села в лодку и запалила фонарь. Я снял веревку с колышка, вбитого в землю, забрался в посудину и веслом оттолкнул ее от берега.

– Где все? – не удержался я от вопроса. – Где Радгир? Где Волошка? Почему ты встречаешь меня вместо Лодочника?

– А где Василе и другие сильные ликаны, ушедшие за тобой? – вопросом на вопрос ответила ведунья. – Почему молчишь? Думаешь, не знаю, что их кости гниют в чужой земле?

Никогда женщина клана не могла себе позволить называть короля на «ты» и отчитывать, словно нашкодившего мальчишку. Маришка позволила. Что ей пришлось пережить, раз страх умереть от одного моего удара уступил отчаянной храбрости?

– Погибли, значит, – я поднял голову, чувствуя как кровь приливает к лицу, и встретился с ее скорбным взглядом. Не верилось, что волки, оставленные следить за порядком в клане, могли сложить свои головы.

Она устало кивнула.

– Но как опытные ликаны могли подпустить к себе врага?

– Как ты мог подпустить к себе врага?

– Предательство.

– Тот же предатель обманом увел богатые семьи в Корр-У. Говорил, ты за ними прислал. Заподозривших ложь и не захотевших уходить с родных земель уничтожили чужаки-ликаны. Никого не пощадили. Из всего клана остались только ты да я. Нет больше Лунных волков в Шезгарте, а потому нет и короля.

Небо упало на мои плечи и придавило немыслимой тяжестью. Впору на землю лечь, распластаться, зарасти травой. Своими руками погубил тысячелетний клан. Нет больше у меня дома. Обманула Маришка, позвав домой.

Лодка ткнулась носом во влажную землю, отвлекая от тягостных дум. С трудом я поднялся на ноги, ступил в черную воду, ухнув в неё по колено, привязал канат к металлическому крюку. Шагнувшая к краю лодки, женщина, неловко вскинула руками, запнувшись о край плаща не по росту. Я подхватил Маришку на руки, не дав упасть в воду, и, выбравшись на твердую почву, отпустил ее. Молча поплелся следом. Мне было всё равно, куда ведет ведунья.

– Вот ты и дома, Алекзандр.

Подняв глаза, я обнаружил, что нахожусь перед своим замком, строительство которого закончилось незадолго до отбытия в Корр-У. Он задумывался как символ мощи ликанов, своей роскошью выпячивая богатство Лунных волков. Почему мне стало тесно на этой земле? Какие честолюбивые мысли толкнули повторить дорогу отца, ставшего правителем Корр-У? Чувствуя в себе силу не только волка, но и тигра, возомнил себя всемогущим. А кто я теперь?

Поднявшись по помпезной лестнице, ведущей в замок Лунных волков, Маришка толкнула огромную дверь. Раньше у входа дежурили два бойца, теперь же дверь даже не закрывалась.

– От кого хорониться-то? – ведунья поняла немой вопрос. – За время твоего отсутствия ни одна душа к пристани не подходила.

– Как узнала, что я сегодня вернусь?

Она внимательно посмотрела на меня. Одичал я в средневековом мире, забыл, что прорицатели, кинув кости молодого ягненка, могут с точностью до дня предсказать грядущие события. Ухмыльнулся, поняв, что те же прорицатели обещали мне удачу в Корр-У. Возможно то, что я выжил, и есть та самая удача.

– Я еще вчера тебя ждала, не могла понять, почему не пришел?

– Занят был, – я отвернулся от нее. Не хотел, чтобы женщина увидела мелькнувшую в глазах боль. Король не должен сутки стоять на коленях и выть, оплакивая ведьму и злясь на нее. Я больше не допущу слабости.

Вопреки ожидаемому, Лунный замок оказался не тронут вандалами. Белизна, чистота, запах цветов.

– Сдались без сопротивления? – я повернулся к Маришке, которая щелкала пультом управления, включая свет в помещениях. Техника. Черт, я в другом мире! Комфорт, уют, богатство. Надо проверить, нашли ли тайник во дворце.

– Нет, здесь боев не было. Предатель Ярый вызвал старших ликанов на площадь, где обычно шли схватки между волками. Пока он расписывал, как хорошо жить при короле в Корр-У, оборотни, пришедшие с ним, окружили преданных тебе людей. У них даже не спрашивали, хотят ли они присоединиться, вырезали в течение минуты. Остальным предложили отправиться в Корр-У и дали час на сборы. Велели с собой нести только самое ценное. Несогласных уничтожали, вылавливая по домам. Во дворец даже не заходили, зная, что кроме тебя и твоих любовниц там никто не живет, и за деньгами ты посылал в старый дом отца. Они сглупили, что сразу убили Радгира и Волошку. Кроме них никто точно не знал, где ты прячешь богатства. Чужаки по доскам разнесли дом Бограта, разыскивая потайную комнату.