Текст книги "Три истории об Алекзандре (СИ)"

Автор книги: Татьяна Абалова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 8 страниц)

– Передайте мою благодарность лорду Барбасу. Я приду в назначенное время.

Дождавшись, когда посыльный отойдет на значительное расстояние, я бросил маску в ручей, достал амулет Богини, вызвал портал и переместился в замок Лунных волков. У меня есть время до встречи с Баром, и я не хотел терять ни минуты.

Замок Лунных Волков

– Маришка! – крикнул я, оказавшись в темном холле. – Помоги собрать вещи. И не задавай лишних вопросов.

Не включая свет, я направился в свою комнату. Мне нужен сейф, где хранятся деньги, принятые в Корр-У и одежда, в которой я не буду выглядеть странно в средневековом мире.

Маришка, не поднимая глаза, укладывала вещи, что я свалил на кровати, в ёмкую сумку. Мы мало разговаривали после той ночи, когда я отверг ее еще раз. Я надеялся, что заботы, связанные с прибытием новых слуг и жителей деревни у замка, отвлекут ее от меня.

Увидев, что я достал мечи и другое холодное оружие, она всхлипнула:

– Опять в чертов Корр-У? Сгинешь ведь.

– Я всего на пару дней.

Одевая плащ с капюшоном, я притянул плачущую Маришку к себе и поцеловал ее в голову. Она еще пуще залилась слезами.

– Я обещаю вернуться.

Уже спускаясь в холл, который теперь ярко горел огнями, я обернулся к ней.

– Готовь комнату. У нас будет гостья.

Маришка застонала, и в меня полетели скрученные в клубок носки, которые я отказался брать с собой. Какие носки в Корр-У?

С тех пор, как я начал себя осознавать, рядом со мной находилась только мама, и жили мы в странном по меркам Шезгарта мире – мире, замкнутом во временной петле. Как мама одна управлялась с маленьким ребенком, откуда брались еда, вещи? Может, ей помогали боги? Над этими вопросами я задумался позже, когда уже взрослым попал в королевство Лунных волков. Можно сказать, взялся из ниоткуда. И только старая знахарка не удивилась, признав во мне сына короля Бограта, почившего в неведомом мире Корр-У под именем Станислав. Она объяснила мое невероятно быстрое взросление тем, что благодаря древней крови, текущей во мне, я мог путешествовать во времени, но кровь матери-тигрицы низвела эту отличительную способность почти до нуля. Стоя перед ликанами, дикий, неуправляемый, иной, я понимал, что мне чужды устои волчьего клана, что то место, где я рос, изменило сознание, отняв способность определять, что верно, а что нет.

Жизнь в стае казалась неправильной, слишком шумной, визгливой и старшинам пришлось приложить немало усилий, чтобы адаптировать меня к жизни среди мне подобных.

Что являлось нормой до того момента, как я попал к оборотням? Уединение. Диалог с единственным существом, постоянно находящимся рядом – мамой. Я не знал, как звучит мужской голос, пока грубые нотки не прорезались у меня. Весь мир вокруг нас не имел четких границ. Закручиваясь в петлю, он менял законы, искажал реальность. Гораздо позже, побывав на Земле, я увидел похожий эффект. Правда, только в кинотеатре.

Представьте себе двоих людей, живущих в ином ритме, где секунда их жизни равняется десятку минут для остальных. Для них проходит день, а мир стареет на год. Он несется мимо этой пары на всех парах, становясь неразличимым, сливаясь в сплошную цветную линию. А пара пьет чай, ест, разговаривает, спит, не замечая окружающего их несоответствия.

А теперь представьте иную картину. Мы живем год, другой, я расту и превращаюсь в юношу, мама незаметно увядает, а мир, окружающий нас застыл. Нет движения ветра, а если и есть, то такое слабое, что мы его не замечаем, капля дождя падает на траву целую вечность и я могу рассмотреть, как на ее зеркальной поверхности отражается мое лицо, как надолго, на годы, застывает причудливый фонтан на месте удара этой капли об воду. Звуки вокруг раскатистые, низкие, кажущиеся сплошным гулом.

Как мы попали во временную петлю, специально ли мама завела нас туда, чтобы увидеть, как я расту, успеть вложить знания, рассказать об отце, о моем значении в том мире, куда я непременно попаду? Я не знаю. Она так и не открыла мне правды, а я не спрашивал, думая, что никогда ничего не изменится. Но час пробил. Она поцеловала меня и вытолкнула в чуждую мне реальность. Я звал ее, боясь сойти с места, зная, что сдвинься хоть на шаг, потеряю точку возврата. Но она не откликнулась.

Только сейчас, будучи взрослым мужчиной, я понял, почему мы жили во временной петле. Мама потеряла смысл жизни после нелепой гибели отца, была несчастна от осознания, что стала заменой другой женщины, которую король любил, и позволил маме надеть на свадьбу ее голубое платье. Если бы не ребенок, Фиона ни на минуту не задержалась бы в том мире, где стала ненужной, лишней, нелюбимой. И она не задержалась. Придумала как.

Возможно поэтому, я так трудно осваивал уроки любви. Перед глазами не было примера правильных отношений, я не видел, как может мужчина прикасаться к женщине, смотреть с нежностью в ее глаза, называть своей. Я не знал, что женщину нужно завоевывать, мне казалось правильным ломать ее под себя, как когда-то отец сломал прекрасную Фиону, а потом бросил в чужом мире.

Теперь, когда я получил смертельный урок, я, наконец, вытеснил искаженное петлей времени сознание.

Осталась ли моя мать в петле времени, переместилась в другой мир или междумирье, или вовсе закончила свое существование, мне не ведомо. Когда я думал о ней, представлял, что она обрела счастье, начав новую жизнь, пусть без меня. Она выполнила предназначение матери, уложив более чем двадцатилетний отрезок времени в одно мгновение.

Чудо? – спросите вы. Я отвечу – да.

Наши миры чудесны. И я собираюсь свершить еще одно чудо: найти Ариэль и показать ей, что могу быть нежным. Знаю, будет трудно. Но в этот раз, я собираюсь ломать себя, а не хрупкую фейри.

Глава 4. Средневековый мир Корр-У. Каменный Монастырь

Корр-У встретил дождями. А что еще ожидать от края, где всё пропитано водой?

Перемещаясь через портал, я задумал, что самым безопасным местом моего появления будет кладбище Каменного монастыря. Я не боялся напугать братьев, с которыми съел ни один ломоть хлеба и выпил ни один кувшин вина. Я выбрал уединенное место, чтобы не напороться на вилы или меч, которыми мастерски владеют монахи с белёными лицами.

Втянув воздух, пахнущий мокрым лесом, дымом, пробивающимся из трубы трапезной, и другими до боли знакомыми запахами, я шагнул в сторону задней калитки, спрятанной в толще каменной стены, окружающей монашескую обитель по периметру. Просунув руку в неприметную щель, я нажал на металлический стержень и калитка беззвучно открылась. Затворив ее за собой, я осмотрел двор, колодец, на бревенчатом срубе которого стояло новое ведро, поблескивающее чистым боком, услышал тихие голоса братьев. Слух выхватил несколько брошенных фраз о погоде, стук ложек о деревянные миски, скрип скамеек. Попасть в мир, который считал родным, находясь в беспамятстве, всё равно, что вернуться в домой. Последние шаги до приоткрытой двери трапезной я сделал бегом. Не мог сдержать порыв, как можно быстрее увидеть лица своих друзей.

Лица друзей вытянулись. Стих стук ложек, кто-то икнул.

Первым в себя пришел старый Гвинар. Он поднялся, опрокинув скамью, и протянул ко мне руки. Как блудный сын, скитавшийся веками по чужим землям и, наконец, вернувшийся в родной дом, я, бросив суму и оружие на пороге, кинулся в его объятия. Мужские, крепкие, пахнущие брагой и горьким луком.

– Зандр вернулся!

Меня хлопали по плечу, взбивали и без того торчащие дыбом волосы дружеским подзатыльником, трясли руки, даже целовал по отечески в лоб. Настоятель Гийом с упреком хлопнул меня по щеке.

– Где пропадал? Мы уж тебя похоронили.

– Колодезную ведьму от вас уводил, – я решил признаться. До поздней ночи я рассказывал братьям о том, как Лакрима насылала на меня мучительные сны, о нашем с ней уговоре, о моих превращениях и возвратившейся памяти. Обо всём, кроме возвращения в Шезгарт. Им лучше не знать, откуда я.

– А теперь, как себя вспомнил, со зверями своими справляешься? Не набросишься, обернувшись, на нас, не сломаешь, как когда-то брата Юлиуса? – брат Бартоломео искал глазами на моей шее медальон, который когда-то запер во мне зверя.

Я вытащил оба кругляша и потряс ими у него под носом.

– Не в медальонах дело, – вздохнул я, засовывая их за ворот.– В памяти. Без памяти не знал, как удержать в себе зверя. Не надо меня бояться. А за Юлиуса мне стыдно. Жаль, совсем молодой был. Простите меня, братья.

Монахи загалдели в один голос, но я понял, зла на меня не держат. Гийом прервал наш долгий разговор, рассудив, что его можно продолжить утром, а теперь пора бы всем разойтись. У братьев был тяжелый день: вылавливали ведьму, что повадилась молодых парней в болото уводить. Жители окрестных деревень воем выли от ее коварства.

– Насовсем вернулся или как? – Бартоломео поднял с пола суму и потащил ее в мою келью. Собрав оружие, я двинулся следом.

– Или как, – эхом повторил я.

– Мы думали, тебя волки загрызли, – монах открыл дверь тяжелым ключом. В келье пахло травами, в свете свечи тускло поблескивали склянки. – Тяжко нам без тебя, такого умельца как ты трудно найти. Остался бы, а?

– Не могу. Мои родные в плену, их вызволить надо.

– Опять, значит, на столицу пойдешь?

– Откуда знаешь, что я в столицу шел?

– Так настоятель Гийом туда брата Гонзало посылал. Он тихо разузнал, что король неведомо откуда тысячи семейств перевез, и они заняли всю столицу, вытеснив прежних жителей. Поговаривают, что они все оборотни. А еще говорят, что мутно у них. Злые все, чуть-что драки, волнения. Столица стала на тлеющий костер похожа. Только брось палку, опять огнем зайдется. А ты кто для них?

– Я, скорее всего, и есть та самая палка.

– Ой, брат, не зря тогда на твой отряд напали. Ждали тебя. Не к бою готовились, а наверняка убить.

– Я никогда не спрашивал, что стало с моим отрядом?

– Порубили всех. Мы их там же и похоронили.

– А девушка? – Алекзандр затаил дыхание.

– Эта та, что на одной стреле с тобой висела? Эльфийка?

– Она фейри.

– Она последняя оставалась, кого в общую могилу положить собирались. Молодой Юлиус никак не решался, время тянул. Не мог поверить, что такая красота в земле гнить будет. Он в твой плащ ее завернуть хотел, чтобы лицо ее в грязи не испачкалось, когда засыпать будем. Потянулся рукой, чтобы глаза закрыть, а она моргнула. И опять словно мертвая. Мы не поверили, говорим, что ему, должно быть, показалось, а он упорствует. А тут ты помирать решил, дышал через раз. Мы ушли, а Юлиус с эльфийкой к колдунье отправился. Погрузил на лошадь и пошел через болото. Не тащить же женщину в мужской монастырь. Он сказывал, что ведьма сомневалась, выживет ли девка.

– Где живет колдунья?

– Я и имя-то не спрашивал. У нас почитай в каждой деревне колдунья живет. Пока худое не сделает, ее деревенские терпят. Завтра у братьев поспрашиваем. Юлиус с Гонзало дружил, глядишь, что вспомнит.

Я не мог уснуть. Ариэль где-то рядом! Если бы мог, сейчас бы разбудил Гонзало. Но помня, какие измученные братья приходят после боевого похода, устыдился своей торопливости. Нужно ждать рассвета.

Промаявшись, я все-таки забылся тревожным сном.

Проснувшись утром и увидев балочный потолок, по которому ползли тени, отбрасываемые гнущимися от ветра деревьями, на мгновение решил, что мое путешествие в Шезгарт – причудливый сон, а я по-прежнему монах. Зашуршала от поворота головы подушка, набитая соломой, по ноге прошелся стылым дыханием сквозняк. Каменные полы обожгли ступни холодом. Все ощущения были привычны, и душа заныла от того, что скоро я покину ставший родным монастырь и пойду навстречу судьбе. На мгновение мне захотелось остаться за каменными стенами, отрешиться от того, что ждет меня вне обители.

Гонзало я нашел у колодца. Он крутил ручку ворота, и цепь ровными кольцами наматывалась на деревянный вал. Показавшееся из темноты ведро влажно блестело, вода искрилась чистотой.

– Ты так и не попробовал нашу водицу, – сказал монах, переливая ее в глиняный кувшин. – Это не речная, которую отстаивали сутками, чтобы не нахлебаться тины.

– Брат, – я схватился за другую ручку пузатого кувшина, помогая Гонзало донести его до трапезной, – Ты не знаешь, куда отвез Юлиус девушку, что была пробита стрелой вместе со мной?

– Эльфийка, что ли?

– Фейри. Она фейри. И зовут ее Ариэль.

– Красивое имя, – похвалил Гонзало, большим черпаком помешав кашу, в которую только что добавил воды. – Юлиус говорил, что пробирался через болото, а когда в монастырь возвращался, ему пришлось сделать крюк. Ночью через болото не пройти. Или темень такая стоит, хоть глаз выколи, или мавки огни разжигают, путников в топь заманивая.

– Я никогда не слышал о мавках.

– То то и оно. Если бы Юлиус не упомянул о них, в жизни бы не догадался, о каком болоте он говорил. А так, в наших краях только одно болото носит название Мавкино счастье.

– Странное название.

– Не, не странное. Очень даже подходящее. Кто утопнет в нем, счастье мавкам доставит, они потом долго на поверхности не появляются. А коли засветилось болото огнями, считай, мавки заскучали. Юлиус потому кругаля дал, что на болоте к ночи светло как днем сделалось. И испытал он большое искушение через топь домой вернуться. Он даже смех женский слышал. Если бы не девственником оказался, точно не утерпел бы, до того голоса чистые и приятные у этих тварей болотных оказались.

– Значит, ведьма за Мавкиным болотом живет?

– Выходит, что так. Только ее никто из наших не видел. Слышали, что знахарством занимается. У Юлиуса выбора не оказалось: или к ней идти, или девку хоронить. Вот он и рискнул.

Гонзало не упрекал за то, что я Юлиуса убил, обернувшись в зверя, но мне самому стало тошно. Благодаря юному монаху, Ариэль жива, а я вот как его отблагодарил.

– Не знаю, вернусь ли к вам, но в сердце моем вы останетесь навсегда, – я сидел на том самом коне, с которого упал пробитый одной стрелой с Ариэль. Ворк и еще несколько лошадей моих сотоварищей прижилось в Каменном монастыре.

– Ты бы повременил, к самой ночи у Мавкиного болота окажешься. А ну как они огни разожгут. Сгинешь, и косточек твоих никто не найдет, – Бартоломео придерживал коня за узду. – Может, не выжила твоя эльфийка, а ты зря голову сложишь.

– Нет, раз ее сестра сказала, что не чувствует ее ни среди живых, ни среди мертвых, значит спряталась хорошо. Я должен отыскать ее след. Думаю, ведьма ей помогла. Вот с нее допрос и начну.

Глава 5. Средневековый мир Корр-У. Болото Мавкино счастье

Застоявшийся конь несся по лесной тропе без понукания. Я только успевал пригибаться, чтобы ветви не хлестали по лицу или вовсе не сбили с коня.

К вечеру я добрался до места, где мой отряд напоролся на засаду. Спрыгнув с Ворка, я огляделся и заметил поросший травой холм, на котором монахи с помощью камней выложили могильный знак-оберег, чтобы дикие звери не нарушили покой спящих вечным сном. И я мог здесь лежать, придавленный тяжелым валуном, если бы на меня не надела медальон Праха Ариэль.

Как и говорили монахи, до болота со странным названием Мавкино счастье я добрался к ночи. И горело оно яркими огнями, словно на нем проходило торжество, сродни тому, что так любили устраивать жители Шезгарта.

Я улыбнулся, вспомнив опасения монахов. Мне пришлось бы до утра сидеть у края болота, если бы оно тонуло в темноте. Я молился, чтобы мавки вышли на охоту. Я сам хищник. Посмотрим, кто кого.

Конь стриг ушами и косил лиловым глазом, глядя, как я раздеваюсь. Ничего не должно мешать при продвижении через болото. Одежда – это то, из-за чего погибают. За нее цепляются руки тварей, когда тащат на дно. Одежда быстро набрякнет от жижи, помогая нечисти справиться с несчастным путником. Я не тот бедолага, что развлечет мавок. Я выйду на болото в первозданном виде. И буду готов к любому развитию событий.

Конечно, можно дождаться утра и проскочить топкое место, но меня подпирало время. До встречи с Баром – будущим Лордом всех демонов осталось менее суток. Вторая причина моей кажущейся бесшабашности – я никогда не упускаю возможности. А сейчас передо мной целое болото возможностей.

Существует одно правило лидера – никогда не размениваться по мелочам, не решать вопросы с "шестерками", не отвлекаться на пустое. Войдя в болото, образно выражаясь, я встречу солдат, которые попытаются уничтожить врага. Но враг силен. И сам начнет уничтожать. Не щадя, не жалея. Это мой сигнал наверх. И ко мне выйдет глава мавок. Чтобы сразиться или капитулировать и принять мои условия.

Поэтому я молился, чтобы мавки разожгли свои огни на болоте. Мне нужен их лидер.

Сложив одежду в суму, я снял медальоны и амулет Богини. За них тоже могут схватиться жадные руки мавок, поэтому я оставлю их вместе с кошелем с деньгами. Шорох травы за спиной подсказал, что волки, следующие за мной от поляны, где погребены мои воины, уже собрались. Их вожак принял меня как сильнейшего еще тогда, когда я жил в монастыре и не мог выпускать своих зверей на волю. Но запах безошибочно подсказывал лесным жителям, с кем они имеют дело. Волки – мой тыл. Они будут держать оборону на этой стороне болота, не позволяя приблизиться врагу к моему коню и ко мне со спины.

Я обернулся на волков, полукружием усевшихся на поляне, и кивнул их седому вожаку. Он задрал голову вверх и завыл. Через мгновение завыла вся стая.

Я похлопал коня по шее, успокаивая.

– Друзья, – шепнул я ему в теплое ухо. Он переступил с ноги на ногу и низко опустил голову, прося ласки. Я провел ладонью от трепещущих ноздрей выше, туда, где на лбу коня стояла метка принадлежности клану Лунных волков. – Я скоро вернусь, Ворк.

Конь несколько раз мотнул головой и громко фыркнул. Вой волков стих.

Чавкающая жижа неохотно отпускала мои ступни. Огни позволяли уверенно двигаться вперед. У одной из кочек я различил голову мавки, погруженную по самые глаза в воду. Она с интересом рассматривала свою жертву. Когда нога опустилась на кочку рядом с ней, из мути юркнула тонкая рука и уцепилась за щиколотку.

– Здравствуй, красавица, – проговорил я и взмахом ноги вытянул мавку на поверхность. От неожиданности, она расцепила пальцы и, взвизгнув, отлетела в сторону.

– А где же твоя чарующая песня? – я наклонился над ней и, ухватив за длинные волосы, намотал их на кулак. Ей пришлось подниматься, она не могла уйти под воду. Тряхнув ее как следует, я прошипел. – Пой!

Она неуверенно начала выводить мелодию. Услышав сигнал, что путник попал в болото, ее песню подхватили, и вскоре десятки нежнейших голосов тянули одурманивающий напев.

Ах, сладки поцелуи красавиц,

Возбуждает чарующий вкус!

Тебе сложно, герой наш, представить,

Не попробовав вкус этих уст.

У моих ног пошла кругами черная вода и вскоре рядом стояла дева необыкновенной красоты. Я выпустил напуганную мавку, которая тут же скрылась в болоте. Больше от меня никто не уйдет.

Дева потянула ко мне руки, обвила ими шею, и прижалась в поцелуе. Сладком, дурманящем, возбуждающем. Я ответил. Звук томного стона пронесся над поверхностью дрожащей воды.

– Аххх! – хором подхватили мавки, прервав свою песню.

Пока я отдавался сладости поцелуя, болотная жижа уже лизала мои колени. Одной рукой я прижал нагое тело прелестницы к себе, другой погладил ее мокрое бедро. И опять стон желания повторили эхом чарующие голоса.

Принимая ласку любовника, мавка не сразу поняла, что происходит. А когда поняла, дернулась, пытаясь освободиться из ставшими железными объятий, но уже мои губы завладели ее ртом, не позволяя произнести ни звука. В это время острый коготь моего зверя вспарывал ее нежный живот. Несколько конвульсий и тело мертвой мавки поглотило всеядное болото.

Несколько шагов и еще одна красавица цеплялась за мои ноги. Я протянул ей руку, помогая выбраться из воды.

– Аххх, – понеслось по болоту, вторя сладкому стону мавки, что задыхалась от моего поцелуя. И ее тело вскоре приняла черная вода.

Сладки поцелуи мавок, очень сладки. Но они последнее, что помнят чаровницы, подарившие мне наслаждение, перед тем, как их кровь смешалась с водами болота.

Сколько их было? Десяток? Два? А поцелуи становились все искуснее, все нежнее. Те, первые мавки, были юны и неопытны, по сравнению с мастерицами, что сейчас пытались утащить меня на дно. Сколько еще дев мне придется целовать, прежде чем до их главы дойдет вкус крови, растворившейся в болоте? Последнюю мавку – взрослую, зрелую, я держал на весу на когте, впившемся в ее подбородок. По шее стекали капли зеленой крови, она хрипела, хваталась руками, пытаясь соскочить с крючка.

Я никогда не скрывал, что я зверь. Зверь, сражающийся за свою жизнь, беспощаден.

Сияние в центре болота усилилось и вскоре из воды на поверхность вышла та, которую я ждал.

– Я получила твой сигнал, – певуче проговорила она в тишине. – Что ты хочешь?

Последнее тело с хлюпаньем ушло под воду. Тончайшая ряска быстро затянула поверхность, не оставив и следа от недавней трагедии.

– Власти.

– Надо мной?

– И над тобой. Иначе я поселюсь здесь и начну уничтожать одну мавку за другой. Переименуем болото в Мавкино несчастье?

Немного помолчав, оценив когти зверя, что на ее глазах превратились в обыкновенную мужскую руку, встретившись с моим твердым взглядом, царица мавок медленно опустилась передо мной на колени.

– Я признаю Вашу власть, милорд, – прошептала она, склонив голову.

– Я принимаю твое подчинение. Ничего не буду менять в привычном тебе мире. Одно условие – я зову, ты являешься.

Мне нужен был союз с мавками в борьбе за трон Корр-У. Любая армия поляжет в болотах, стоит ей зайти в топкий край.

– Подчиняюсь.

– Скрепим наш союз.

– Поцелуем?

– Кровью.

Мой конь спокойно прошел по болоту на другой берег. Там бил ручей, в котором я смыл с тела грязь и кровь мавок. Во рту стоял вкус горечи, который не заглушала ни вода, ни вино, что монахи дали с собой в дорогу. Поцелуй мавок сладок, пока ты находишься под их чарами.

Одевшись, я один за другим застегнул на шее медальоны Жизни и Праха, амулет перехода из мир в мир, подаренный моей матери Богиней победы. Теперь к ним прибавился скрепляющий наш союз амулет царицы мавок.

Поправляя седло, я услышал шорох за одним из растущих на поляне деревьев. Одним прыжком преодолев расстояние, я прижал к стволу раскидистой ивы сопротивляющуюся фигуру в черном плаще. Медленно я стянул с нее капюшон и застыл, забыв отпустить свою жертву, которую держал за горло.

– Ариэль?

Придя в себя после кратковременного замешательства, я подхватил потерявшую сознание девушку. Почему она одна бродит по ночному лесу, и где ведьма, которой Юлиус оставил раненную фейри? Поразмыслив, решил, что цель пребывания на Корр-У достигнута. Зачем разбираться с ведьмой, если живая Ариэль в моих руках?

С болота доносились стоны и плач мавок. Сегодня не их день.

С трудом забравшись на коня, я посадил обмякшую фейри перед собой, уложил ее голову на плечо, обнял одной рукой и, вызвав портал, не спеша проехал через сияющую арку.

Место назначения – Шезгарт, замок Лунных волков.

Я не стремился сразу попасть на Пустошь. Сначала нужно привести Ариэль в чувство и понять, что с ней произошло с того момента, как стрела с зеленым оперением пронзила наши тела. Надеюсь, княгиня Илис не сильно рассердится, если узнает о сестре чуть позже. Моих познаний в химии и врачевании достаточно, чтобы самому оказать помощь Ариэль.

Но не только стремление привести в чувство девушку толкало меня в родовой замок. Я не мог предвидеть, как поведет себя Ариэль, Илис и их народ. Я, как старый скряга, хотел единолично владеть долгожданным сокровищем. Хоть какое-то время. Хоть одну ночь.

Как когда-то, желание находиться рядом с Ариэль брало власть над здравым смыслом. Каждая клеточка моего тела кричала: "Закрыть, не отпускать, спрятать". Еще поэтому мой путь лежал в волчье логово. Но смогу ли я сопротивляться своим желаниям или опять начну мучительную битву, стараясь сломать Ариэль и заставить её подчиниться?

Помнит ли Ариэль, что я творил с ней, захочет ли остаться со мной или потребует вернуть ее домой к сестре, навсегда запретив приближаться? Я виноват. Я знаю.

Во мне жила крохотная надежда, что мы оба изменились и начнем свою историю заново. Колдовской мир Корр-У и все те несчастья, забытье, через которые нам пришлось пройти, должны наложить отпечаток на наши личности, стереть ту неправильную матрицу, что привела нас к краю и потере нескольких лет жизни.

Глава 6. Шезгарт. Замок Лунных волков

В Шезгарте тоже стояла ночь. Портал вывел к реке, где у лодки сидела Маришка. Увидев меня, она быстро поднялась и кинулась к коню, выхватывая поводья.

– Придержи, – сказал я и спустился с Ворка, поймав Ариэль на руки. Ветер трепал ее светлые волосы, при свете луны она казалась бледной и бездыханной.

Со своей драгоценной ношей я прошел к лодке, которая качнулась под тяжестью пассажиров. Холодные брызги воды, слетающие с весел, немного остудили горячую голову, и в замок я входил с пониманием того, что нельзя держать вольную птицу в клетке. Мне придется смириться и довериться Ариэль.

Маришка молча спешила впереди. Она быстро разобрала постель и, когда я уложил Ариэль, пыталась отодвинуть меня, чтобы снять с девушки плащ.

– Не надо. Я сам. Спасибо, Маришка. Я позову тебя, когда будешь нужна.

Женщина поджала губы и покинула комнату.

Я расстегнул пуговицы на платье Ариэль, поправил подушку и, достав пузырек с настойкой трав из Корр-У, капнул три капли на ее губы. Резко пахнущая жидкость моментально впиталась. Лицо девушки порозовело, и она погрузилась в сон, из которого легко выйдет, как только действие настойки закончится.

Я сел на край кровати и принялся ждать, отмечая, что раньше обязательно бы раздел ее, не интересуясь, нравится ли ей это. Я не воспользовался ее беспомощностью и не стал целовать, как бы мне ни хотелось. Я просто сидел и смотрел на нее. А внутри у меня все закручивалось в узел от желания обладать прекрасной фейри.

Ариэль открыла глаза. Сначала они ничего не выражали, потом в них появилось недоумение, удивление с капелькой страха.

Она резко села, оглянулась на темное окно, но мгновение спустя ее рука потянулась к моему лицу. Так дети тянутся к огню, думая, что он живой и добрый. Но получив ожог, навсегда запоминают, что с огнем лучше не связываться.

Ариэль забыла уроки и опять, словно ночной мотылек, летящий на губящий живое свет, доверилась своим чувствам. Она забыла.

– Кто ты?

Она забыла...

Колдунья опаивала ее зельем забвения или причина в другом, но Ариэль меня забыла.

Хотел ли я, чтобы она не вспоминала те ночи, полные её мучения и моей агонии?

Да.

Нет.

Сейчас я мог стать для нее новым, начать жизнь с нулевой точки, сделать всё правильно, без спешки, без надрыва. Но тогда она никогда не вспомнит, что я натворил...

– Я твой муж.

Широко распахнутые глаза. Неверие.

Не стал скрывать. Чтобы Ариэль мне поверила, нужна правда. Пусть не вся...

– Я выкрал тебя более двух лет назад, когда ты отправилась на конную прогулку. Догнал, сдернул с коня, перекинул через спину своего Ворка, и тут же перенесся в Корр-У. Там нас ждали. Бракосочетание проходило по законам королевства Лунных волков. Ты не ответила ни "да", ни "нет". Ты не могла. Твой рот был завязан, а я потирал окровавленную руку, куда ты меня укусила.

Я не спускал с Ариэль глаз. Специально говорил отстранено, монотонным бесцветным голосом. Прибавь я немного чувства, и она перестала бы слушать. Страх заставил бы ее искать выход.

– На Корр-У я перенес тебя, преследуя две цели. Первая, оттуда невозможно сбежать, вторая, я собирался выполнить твое желание стать королевой Корр-У. Предательство одного из оборотней стоило нам двух лет забвения и потери королевства Лунных волков в Шезгарте. Я считал тебя погибшей. Если бы не твоя сестра, так бы и оплакивал не то жену, не то невесту. Мы не успели консуммировать наш брак.

Ариэль молчала.

–Ты что-нибудь помнишь о нас?

– Нет.

– О себе? О сестре?

– Я всю жизнь жила в лесу с бабушкой. Она колдунья и посылала меня собирать на болото травы. Когда поют мавки, магические растения набирают силу. Я тоже ведьма. Наверное...

–Нет, ты фейри. Я возвращаю тебе твой медальон Праха. Я уверен, он поможет вернуть воспоминания. Пусть не все, но ты хотя бы будешь знать свои корни.

Я снял с шеи оба медальона и передал ей.

– Второй медальон Жизни принадлежит твоей сестре княгине Илис Мореллет Лэнвэ. Отдашь ей его сама и расскажешь обо мне, как о похитителе, достойном смерти или как о муже, достойном любви.

Я поднялся. Ариэль отпрянула от меня.

– Сейчас я выйду. Дверь закрывать не стану. Тебе решать, что с нами произойдет дальше. Если ты покинешь комнату одетая, я тебя отпущу. Если останешься в комнате – разделишь со мной ложе и признаешь мужем. Я подожду сколько нужно.

Я специально не стал ей говорить о том проблеске надежды перед нападением врагов. Тогда, одев на меня свой медальон, Ариэль подарила нежный, чувственный, обещающий поцелуй. Если бы не стрела с зеленым оперением, все сложилось бы иначе...

Я ждал. Ходил из угла в угол. Оглядывался на дверь. Вспомнит? Не вспомнит? Мне бы увидеть ее глаза.

Ариэль замерла в проеме двери. Ее тонкие пальцы коснулись витой цепочки медальона.

в голове мелькнуло: "Неужели опять накинет медальон Праха на меня, чтобы мои звери заснули?"

Нет, убрала руку. Решившись, произнесла:

– Я готова остаться с тобой, но лишь тогда, когда ты убедишь меня, что и зверь умеет любить.

Я выдохнул. Набрал полные легкие воздуха и шумно выдохнул. Ариэль готова остаться со мной, это главное.

Я мог бы поднять ее на руки и отнести в кровать. Я мог бы медленно раздеть ее и насладиться телом, что не будет противоречить ее условию. В любой момент я мог бы ответить: смотри, я стараюсь убедить тебя, что умею любить. И я мог бы убеждать ее снова и снова. Мог бы, но не стал. Простые пути не для меня.

– Хорошо, начнем все с начала. То, что ты являешься моей женой – не изменить, поэтому где бы мы не появлялись, ты будешь вести себя, как моя жена. Я дам тебе время привыкнуть к своему статусу, но не жди, что я буду валяться у тебя в ногах, выпрашивая ласку или поцелуй. Я зверь, отвечающий на ласку лаской. Если ты хочешь увидеть любящего зверя, научись любить его любым.

Я прошел в спальню и расстегнул рубашку. Ариэль так и стояла у порога.

– До утра осталось не так много. Предлагаю отдохнуть. Завтра нас ждет поездка в город. А когда мы завершим поход по магазинам и модным салонам, чтобы ты смогла выбрать наряды по душе, мы направимся в демтеррию. Там у меня назначена встреча с Лордом демонов и моя жена должна выглядеть королевой.

Раздевшись донага (зачем изменять своим привычкам), я занял свою половину кровати, великодушно оставив свободной ту часть, что ближе к ванной комнате. Я не стал ждать, какое решение примет Ариэль. Положив голову на подушку, я тут же уснул. Мавки и волнения дня (и части ночи, чего уж там скрывать) окончательно лишили меня сил.