Текст книги "Три истории об Алекзандре (СИ)"

Автор книги: Татьяна Абалова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 8 страниц)

– Хорошо, о том, что я имею две ипостаси, догадаться не трудно, коли отец ликан, мать – императорская тигрица, но тайну, что я являюсь мужем фейри, будучи неженатым на ней, я хранил до последнего. Если бы не Андариэль, она могла бы и не открыться. Но невозможно было даже предположить, что я стану рабом…

И тут правда открылась мне! Демоны из Ноугресса, выбравшиеся на Пустошь, разработали целый план моего превращения в раба!

– Ты прав, король Лунных волков. Мы можем сколь угодно далеко отъезжать от нашего проклятого замка, но не можем находиться на воле слишком долго, боль гонит нас назад. Но ради освобождения от проклятия, ничто не помешало нам прибыть на праздник, где соберутся все коронованные особы. Если бы не наш толмач, который тоже присутствовал на чествовании Лорда лордов, мы похитили бы кого-нибудь из императорских тигров, как-то планировали. Ведь тут сложились бы два условия – корона и тигр, а превратить в раба можно любого. Но толмач сразу отверг эту идею, ссылаясь на царящий в прайде матриархат. И он указал на тебя в тот самый момент, когда к вам с Ариэль подошел посол фейри.

– Да, Ревен лихо закрутил условия снятия проклятия, в надежде, что мы никогда не сможем совместить несовместимое, – опять влез в повествование Бестор.

– Но на наше счастье столетия спустя звезды сошлись над твоей головой, – глаза Эсмиральды сияли. По мере приближения к горам демоны становилась все веселей. Боль отступала. Даже лошади шли резвей.

– Мы следили за тобой и сильно опасались, что ты сможешь выбраться из любой ловушки, пока на тебе находится медальон Богини Победы, – третий демон, к которому обращались по имени Драйк, ехал с другой стороны кареты. – Но бегство твоей жены-нежены с магической вещью, открывающей порталы, облегчило нашу задачу превращения короля в раба. Мы гнали тебя к цели, а ты не только не сопротивлялся, помогал нам, двигаясь в нужном направлении.

– Камнепад в ущелье Черного серпа, записка в трактире "У веселой демоницы" ваших рук дело? – я пока прощал им обращение ко мне на "ты". Странно требовать произнесения слов, подобающих для обращения к королю, когда на руках гремят рабские цепи.

– Да, мы тогда не хотели, чтобы ты пошел искать Ариэль, боясь, что амулет Богини победы вновь сделает тебя неуловимым, – Эсмиральда явно гордилась своей ролью заговорщицы. – Нам нужно было, чтобы ты вернулся домой, где под видом слуг в этот же день устроились на работу демоны, которые только ждали сигнала похитить тебя. Но когда ты во всеуслышание объявил, что держишь путь на остров Порока, нам осталось только дождаться отплытия корабля "Крылья Шейд".

– Девица Алисия из "Вампирского восхода" была подослана вами?

– Да, она выполнила свою работу и теперь вместе с братьями-вампирами кормит рыб в проливе у острова Чернокнижников. Нам не нужны свидетели.

К концу дня, когда над горами вывесило свое огромное лицо ночное светило, мы въехали в замок, находящийся в глухом ущелье. О том, что ждет меня утром, я старался не думать. Слишком мало сведений о том, как пережить ночь в Башне Печали.

Но я выберусь. Я непременно выберусь.

***

Грустила дева в тишине, подруга ей – печаль,

Тот, кто любил ее, погиб. Как жаль, как жаль, как жаль.

Пылали в страсти до утра, но час уйти настал,

За дверью растворился друг в одном из трех зеркал.

А вскоре бездыханный труп у башни той нашли.

"Любовь сгубила и тебя. Прости, мой друг, прости!

А я останусь навсегда затворницей в аду!" -

Вздохнула дева и опять смахнула с глаз слезу.

Грустная песня звучала в черной темноте башни, пока я поднимался по крутой винтовой лестнице. Сопровождающие меня демоны с факелами в руках остались внизу, поэтому я шел на ощупь, ведя ладонью по холодному камню стены и боясь сделать хоть шаг в сторону. Еще в свете факелов я успел разглядеть, что страшный подъем не имеет перил и жмется к каменной кладке башни. Он напомнил мне змею, чье гибкое тело силилось слиться с утробой круглого строения, а голова пропадала в вышине, откуда и слышалась заунывная мелодия.

Только на самом верху узкие окна-бойницы, в которые заглядывало ночное светило, позволили разглядеть несколько дверей. Из-под каждой пробивался тусклый свет – его могла дать одинокая свеча. Я тронул одну из дверей, но рука прикоснулась к гладкой и холодной поверхности, в серебре которой отразилась чья-то черная фигура. Я отпрянул в испуге, не ожидая увидеть здесь еще кого-то, но незнакомец повторил мое движение. Выдохнув, я понял, что стою перед зеркалом. Еще дважды я прикасался к мнимой двери, прежде чем нашел настоящую – теплое дерево и шершавая железная обшивка обмануть не могли. Скрип не смазанных петель оборвал песню.

С кровати встала женщина в белой свободно ниспадающей одежде. Если бы не свет свечи, стоящей на подоконнике единственного в комнате окна, я бы решил, что передо мной привидение. Излишняя худоба, которую не могли скрыть даже просторные одеяния, бледность лица, на которой черными пятнами проступали впавшие глаза, улыбка, скорее напоминающая оскал черепа, заставили попятиться к выходу, но дверь с громким стуком захлопнулась, от чего душа ушла в пятки.

Но в этот же миг с Лордессой, двинувшейся в мою сторону, произошли необыкновенные изменения. Волосы, которые только что смотрелись тусклой паклей огородного чучела, золотистой копной рассыпались по спине. Плечи из костлявых превратились в округлые и соблазнительные. До покалывания в кончиках пальцев хотелось прикоснуться к гладкой коже, которая все больше открывалась, поскольку одежда плавно сползала вниз. Губы – сочные, яркие, манили полуулыбкой, а глаза загадочно мерцали.

По моему телу тугой волной прошло возбуждение, заставляя учащенно биться сердце. Я невольно облизал пересохшие вдруг губы.

Дева была прекрасна в своей наготе – упругие груди с меленькими розовыми сосками, темнеющая впадина пупка, мягкий живот, по которому хотелось провести рукой, чтобы добраться до того места, что стыдливо пряталось под курчавостью светлых волос. Нестерпимо желалось дотронуться до шелковистой влажности. Сначала пальцами. Потом языком. Чтобы медленно слизать сладчайший нектар.

Стоило мне опустить глаза, осматривая фигуру Тесалии, как комната наполнилась густым запахом вожделения. Манящим, путающим мысли, заставляющим жаждать эту восхитительную красоту.

– Ты хочешь меня? – нежный голос раскрасил мою эротическую фантазию, которую захотелось испытать в реальности. Я словно наяву услышал, как прелестница стонет подо мной.

Тесалия взяла меня за руку и положила на свою грудь. Мои пальцы дотронулись до соска, который тут же сжался в тугую горошину. Уста красавицы приоткрылись. Ее протяжный стон ударил по ставшему невероятно острым слуху, и волна похоти жаром прошлась по моему телу.

«Ариэл-л-ль», – неведомые пальцы тронули тонкую струну, заставив долго звучать мягкое «эль», чудесным образом рассеивающее наваждение.

И я вновь увидел перед собой истощенную фигуру, чьи ребра и тазовые кости корявыми дугами растягивали сухую кожу, а моя ладонь покоилась на пустой оболочке с черным соском.

– Нет, я не хочу тебя.

Ведьма еще не поняла, что ее чары спали, как старая кожа с змеи, поэтому улыбнулась, думая, что ее губы опять привлекут мое внимание.

Ее рука принялась судорожно развязывать гульфик рабских штанов, но я перехватил ее, больно сжав, отчего женщина опустилась на колени.

– Я не хочу тебя.

– Как ты смеешь, раб? – зашипела Лордесса, пытаясь подняться, но я не отпускал ее руку, заставляя извиваться от боли. – Мне еще никто не отказывал!

– Как бы ты меня не называла, я – король. И я смею.

Всего лишь на мгновение я отвел от нее взгляд, вынужденно обернувшись на свечу, пламя которой затрещало и забилось под порывом ветра, но когда я вновь взглянул на костлявую ведьму, у моих ног сидела демоница во всей красе. Накачанное тело, увитое рельефными мышцами, крепкая грудь с широкими ореолами темных сосков, дорожка черных волос, идущая от самого пупка вниз. Тряхнув вьющимися волосами, достающими до ягодиц, демоница легко выдернула свою руку, и через мгновение я летел через всю комнату. Когда я приземлился на просторное ложе, Тесалия одним прыжком запрыгнула следом и села на меня.

– Я хочу тебя и этого достаточно! – прорычала она и со всего маха ударила кулаком в лицо. Комната ярко осветилась. Я действительно так думал, задыхаясь от боли. Но вскоре радужные круги исчезли и зрение восстановилось. Меня не обрадовало то, что я увидел: я был полностью обнажен, а моя одежда изодрана в клочья.

– Я не хочу тебя, – выплюнул я сгусток крови в лицо Лордессе, но моя звериная сущность, учуяв резкий запах самки, предала меня.

– Не заставляй меня калечить тебя окончательно. Поверь, я получу свое, даже если ты будешь мертв, – Тесалия не спускала с меня гипнотизирующего взгляда. Мой плевок она стерла, наклонив голову к плечу. Демоница елозила по мне, пытаясь оседлать моего предателя, удерживая мои руки в распятом состоянии. Кончики ее грудей задевали мою кожу, распространяя вспышки похоти.

«Ариэл-л-ль» – звонко тренькнула натянутая струна, и этот звук подействовал на меня. Так вибрирует тетива, отправившая стрелу в полет. Мгновение и я обернулся в волка, чьи зубы вцепились в крепкую шею демоницы и вырвали из нее клок мяса. Кровь фонтаном брызнула из раны, заливая все вокруг и ослепляя меня. Тесалия с воем повалилась на пол, а я отфыркиваясь и отплевываясь, вытирал свою волчью морду о простыни.

Демоница подозрительно затихла, и я спрыгнул с кровати. Запах крови опьянял, хотелось рвать податливую плоть и валяться в крови врага. Это было сродни сексуальному возбуждению, и я кинулся на поднимающуюся Тесалию, опрокидывая ее так, чтобы вновь вцепиться в горло.

Но кровавая жертва, лежащая подо мной раскинув руки, вдруг посмотрела на меня глазами Ариэль.

– Любимый, – прошептали ее губы, в углах которых появились кровавые пузыри. – Ты убил меня.

Ее голос был едва слышен, и если бы я не был в облике волка, я бы их не расслышал.

– Поцелуй меня в последний раз, – прошептала она и с всхлипом вздохнула.

Горе затуманило мой разум и я, обернувшись человеком, обхватил ее лицо дрожащими руками и приблизился для поцелуя. Ее слабое дыхание грозило вот-вот прерваться, а я боялся, что последним поцелуем приближу и без того скорую смерть.

Только поэтому я промедлил, и это спасло мне жизнь.

Запах. Дыхание Ариэль всегда было свежо, а то, что лежало подо мной пахло жаром вулкана.

– Ты не Ариэль! – воскликнул я и тут же почувствовал, что мое тело сковывают тугие холодные кольца. Огромная змея лежала подо мной и пытливо всматривалась вертикальными полосками желтых глаз. Раздвоенный язык, словно в насмешку, высунулся на мгновение из пасти.

– Я предупреждала, – зашипела змея. – Я вс-с-се равно получу с-с-свое.

Змеиные объятия стали еще теснее. Где-то во мне хрустнула кость, и острая боль пронзила грудь. Каждый вдох давался с неимоверным трудом, в глазах начало меркнуть, а змея наслаждалась угасанием моей жизни.

"Ариэл-л-ль", – тренькнула в последний раз струна и оборвалась.

– Какого демона? – прошептал я. Мне хватило сил обернуться во вторую ипостась.

Яростный рык разорвал тишину ночи. Императорский тигр рвал змею лапами и зубами.

Она шипела, пыталась спрятаться под кроватью, выползти в окно, но я вспарывал когтями ее чешуйчатое тело и тащил назад.

– Рассвет, – устало произнес женский голос.

Передо мной опять лежала красавица с золотистыми волосами. Ни ран, ни крови на бело-розовом теле. Только исходящий от нее одуряющий аромат, вызывающий вожделение.

Я попятился назад, тряхнул тяжелой головой, пытаясь согнать наваждение. Хвост зло лупил по тяжело вздымающимся бокам. Безумная ночь лишила последних сил, но я держался на бродящем в моем теле возбуждении. Нет, не похоть тому причина. Запах крови, перед которым не может устоять ни один зверь.

Опустив голову, я следил за женщиной, которая легко поднялась на ноги и подошла к двери, открывая ее настежь.

– Убирайся! – приказала Тесалия. Ее фигура отражалась сразу в трех зеркалах, которые ярко осветил поднявшийся Флеймод. Наступило утро, которое в пылу боя я не заметил.

– Пошел вон! – вновь потребовала Лордесса, повелительным жестом указав в сторону зеркал.

В воздухе витало напряжение. Я чуял, что она отпускает меня неспроста. Сколько лет погибали ее любовники, едва переступив порог? Тысячу? Две? А я какой-то особенный, что смогу уйти живым?

В голове тихо зазвучала мелодия грустной песни, которую я слышал, поднимаясь в башню. Лихорадочно работающая память выхватила из песни слова, сложив их в пророческое послание.

"За дверью растворился друг в одном из трех зеркал..."

Нет, мне нельзя выходить за дверь. Я нутром чувствовал, что не найду там винтовой лестницы, лишь три зеркала, любое из которых захватит меня, а после выплюнет безжизненное тело.

"И вскоре бездыханный труп у башни той нашли..."

Мне не потребовалось много времени на размышления. Я видел, как женщина кусает губы, понимая, что не одурманенный совокуплениями любовник, может распознать смертельную ловушку. Я рыкнул и развернулся к окну, на котором стоял огарок свечи. Прыжок и я полетел вниз. Что там говорят люди? У кошки девять жизней? Тигр из той же породы.

Приземление было жестким. Пришлось немного отдышаться, прежде чем я смог двигаться.

Я поднял голову и прислушался. Тишина окружала меня. Я не говорю о пении птиц или шуме водопада. Я не слышал голосов жителей замка. Еще рано? Но вчера у башни стояло несколько стражников, а сейчас на солнце тускло блестели старинные доспехи и брошенные пики. Я напугал стражу свои внезапным прыжком из окна? Но у них было достаточно времени, чтобы попробовать убить меня.

Я повел носом. Странный запах. Так обычно пахнет в склепе.

Запах смерти витал в воздухе. Но я не чуял крови. Тлен. Только тлен.

Я с трудом поднялся и приблизился к доспехам. Горстка пепла – вот и все, что осталось от стражников.

Я отпрянул. Поднял морду и принюхался. Побрел в сторону замка.

Повсюду встречалась брошенная одежда. Я уже знал, что стоит разворошить ее, как в воздухе закружится прах.

Все жители проклятого замка превратились в прах, каким и должны были стать много столетий назад.

Сумев спастись из "Башни Печали", я принес им освобождение от проклятия Лорда Равнека Трехрогого. Никто из бессмертных демонов не догадывался, что они, желая освободиться от заклятия, приближают день своей смерти.

Обратившись в человека, я брел по старинным залам, выискивая комнаты, в которых может находиться мужская одежда. Разгуливать нагишом даже в пустынном месте мне не казалось хорошей идеей.

Пришло время выбираться. Я слышал, как в конюшнях ржали лошади, и никто не остановил бы меня, реши я увести парочку лучших коней.

Вскоре я забрел в богатые покои. Видимо они принадлежали сестре Лордессы Эсмиральде. Роясь в сундуках, я нашел то, что мог надеть на себя и сносно вооружиться.

В дальней комнате на большой кровати лежала измятая кружевная рубашка, и только по ее положению я понял, что хозяйка умерла не проснувшись.

Флеймод, показавшись из-за низко висящих облаков, ярко осветил комнату, и что-то блеснуло среди кружева, чем привлекло мое внимание.

Я подошел ближе и разглядел знакомую цепочку. Потянув за нее, извлек на свет амулет моей крестной – Богини Победы.

Взяв его в руки и сдув с него прах Эсмиральды, я ощутил знакомое тепло. Закрыв глаза, почувствовал ауру Ариэль – она последняя пользовалась амулетом, поэтому магическая вещь сохранила память о ней.

Я хозяин магического амулета, способного открывать портал, поэтому мне достаточно лишь представить место и человека, которого хочу увидеть. Я знал замок княгини Илис Морелет Ланвэ как пять своих пальцев. Когда-то, охотясь за ее сестрой, я досконально обследовал каждый уголок крепости. Тайно наблюдая за Ариэль, я изучил все ее привычки. Сейчас она должна быть в саду – первая роса, ее искрящиеся на солнце капли, утренний свежий ветер, разносящий аромат цветов – вот что любила Ариэль. Я страстно мечтал ее увидеть и отверг все сомнения, что она может находиться в другом месте. Я хотел увидеть ее прямо сейчас, не откладывая встречу ни на мгновение.

Надев цепь на шею, прижал амулет к груди, туда, где бешено билось сердце, в предвкушении того, что наконец обниму Ариэль. Я в это так верил, что даже на минуту не сомневался, что может быть иначе. Не знаю, божественное ли то проведение, ведь амулет принадлежал сильнейшей богине Неффастуса, или совпадение, но все случилось так, как я желал.

– Ариэль! – выдохнул я, как только дымка портала начала расползаться. С той стороны стояла Ариэль. Услышав мой голос, она потянулась навстречу. В ее глазах радость сменила тоску, чьи отголоски я успел заметить. Схватив любимую за руку, я втянул ее в портал. – Я больше никогда не расстанусь с тобой, – успел произнести, прежде чем наши губы встретились.

ЧАСТЬ 3. Лабиринты Теодора

Если ты имеешь собственность в одном из миров, держи руку на его пульсе.

Теодор, Бог Разврата

Шезгарт. Пустошь. Шатер короля Лунных волков

Алекзандр проснулся от неясного беспокойства. В шатре, установленном на Пустоши по случаю чествования нового Лорда демонов, стояла такая тишина, что мужчина слышал шаги стражника за стеной.

Алекзандр перевел взгляд на Ариэль, и резкие черты его лица смягчились. Осторожно, чтобы не разбудить любимую, с которой только вчера обменялся брачными клятвами в присутствии Посольства Фэйри, Алекзандр убрал прядь с лица Ариэль. Замер, когда дрогнули ее длинные ресницы. Он подавил нестерпимое желание дотронуться до ее полных губ, провести ладонью по шелковой коже плеча, привлечь к себе и поцеловать. Как жаль, что назначенную в Железном замке аудиенцию невозможно отложить! Слишком много зависело от ее исхода.

Алекзандр искал союза демонов в войне, которую собирался развязать, чтобы вернуть принадлежащий ему по праву рождения трон. Пусть его чело уже украшает корона клана Лунных волков, но кто откажется от такого лакомого куска, как королевство Корр-У?

Алекзандр вздохнул. Его отец перед смертью передал правление Корр-У своему другу, сделав того регентом. Игнеску Тодору распробовал вкус власти и теперь всеми способами противился восхождению наследника на престол.

Чего только стоит гнусный поступок регента – обманом увести всех оборотней из Шезгарта, оставив Алекзандра королем без подданных. И кровавое нападение на его отряд у стен Каменного монастыря тоже дело рук Тодору.

На два года он, король Лунных волков, потерял память, став простым монахом Зандром. И если бы не колодезная ведьма, разбудившая его, и княгиня Илис Мореле Ланвэ, подсказавшая, что в той бойне у Каменного монастыря Ариэль – его любовь, его отрада, выжила, он так и провел бы свою жизнь с братьями, занимаясь травами и ядами.

Нет, не простит он Игнеску Тодору годы разлуки с Ариэль. Лишь война решит исход дела. Алекзандр не отступится.

Ладонь Ариэль, лежавшая на животе мужа, устремилась вниз и накрыла то, что от ее прикосновения заныло, требуя ласки. Неудержимый наплыв желания смыл напрочь все мысли, и Алекзандр подмял под себя жену.

– Ты разве еще не устала? – прошептал он в ее уста, приоткрытые для поцелуя. Совсем недавно он вырвал любимую из забвения и теперь не упускал возможности насладиться ее телом, с жадностью наверстывая упущенное время.

В ответ она притянула его голову и укусила за нижнюю губу.

– Ах, так? Пощады не жди.

Вожделение накатывало волнами, и каждая новая уносила любовников в мир эротических фантазий, заставляя вновь и вновь вступать в страстную схватку. Нежное неистовство – вот как назывался их утренний марафон. Казалось, шквал удовольствия должен утихнуть, но откуда-то брались новые силы, и только полное измождение заставило любовников расцепить объятия и откинуться на смятые простыни.

– Пить хочу! – Ариэль облизнула губы, исцелованные за последние дни несчетное количество раз.

В прорезь занавесей, укрывавших ложе от постороннего взора, просунулась рука с хрустальным бокалом, в котором плавали лепестки мяты и кусочки льда.

Король не успел перехватить подношение, Ариэль с жадностью сделала глоток, другой, а потом вдруг упала на подушки, выпустив бокал из рук. Тот, выплеснув содержимое на простыни, скатился вниз и, ударившись о деревянный настил, разлетелся на мелкие осколки.

– Ариэль! – Алекзандр навис над женой, тормоша бесчувственное тело.

Кратковременная растерянность от того, что подобное могло произойти в тщательно охраняемых покоях, сменилась желанием убить безумца, покусившегося на жизнь королевы. Волны отчаяния и ярости затопили короля. Одним движением появившихся когтей он располосовал полог и прыгнул туда, откуда доносился посторонний запах.

Отравитель спокойно сидел в кресле и улыбался. Он с интересом разглядывал появившегося перед ним белого волка.

– Хорош! – заметил незваный гость и похвалил: – Быстро оборачиваешься.

Отпив красного вина, незнакомец покрутил кубок в ладонях, и, поднеся к носу, с удовольствием вдохнул аромат.

– Ты загривок-то расправь, – он поднял холодные глаза на оборотня. – Ничего с твоей женой не случилось. Спит Ариэль.

Волк, обескураженный бесцеремонностью отравителя, недоверчиво обернулся на обнаженную женщину, только сейчас заметив, что ее грудь вздымается.

– Прости за маленький спектакль с насланной на вас неудержимой похотью и снотворным зельем, – продолжил незнакомец. – Я хотел поговорить с тобой без свидетелей.

– Кто вы? – спросил Алекзандр, поспешно натягивая штаны. Перед отравителем вновь стоял человек. От нежданного гостя исходила такая сила, что король не решился обратиться к нему иначе, чем на «вы».

– Теодор, Бог Разврата, хранитель пороков.

– И что привело ваше божественное величие в мой шатер? – Алекзандр впопыхах надел рубаху задом наперед, и теперь рвал руками душащий его ворот.

– Разговор будет долгим, – гость поднялся из кресла. – Предлагаю провести его на моей территории. Дадим измученной ласками Ариэль выспаться. Кстати, тебе привет и поздравления с женитьбой от Доминики, моей сестры.

Упоминание имени крестной, Богини Победы, успокоило короля Лунных волков, и он смело шагнул в открытый Теодором портал.

Корр-У. Замок Бога Разврата

Они стояли перед небольшой крепостью, наполовину вросшей в скалу. Высокие столетние деревья надежно укрывали его фронтальную часть, и только особо любопытный путник мог заметить, что за могучими стволами скрывается замок феодала.

– Я дорожу этой крепостью. Пока тебе трудно понять, чем она отличается от десятка других, раскиданных по Корр-У. Не самая большая, не особо защищенная. Но поверь, местные сюда не сунутся и под страхом смерти, а вот чужаки... В случае войны, а она обязательно будет, мне придется убраться отсюда, и я потеряю то, что создавал тысячелетиями.

Алекзандра не впечатлил замок. Навряд ли на его строительство ушла хотя бы сотня лет: грубо отесанные плиты, неровно выбитые бойницы, вместо укрепленных ворот – узкий проем двери. Строение выглядело так, словно гигантский ребенок играл с кубиками серого гранита и неумелой рукой сложил пирамиду.

И никакого дозора на крепостной стене.

Теодор, видя недоумение короля, улыбнулся. Жестом руки он пригласил гостя следовать вперед. Песчаная дорога вилась меж близко стоящими деревьями, чьи кроны, густо переплетясь, образовали невысокую арку. Здесь не разошлись бы и двое пеших.

– Другого подхода к замку нет, я бы и этот уничтожил, но иногда моих гостей тянет посетить деревенский трактир «Загулявший пастух», где подают хмельную настойку на мухоморах весьма доступного вида девицы.

Массивная дверь, утонувшая в толще стены, открылась без скрипа. Алекзандр, вступив в прохладу внутреннего двора, от неожиданности отшатнулся, увидев встречающее их существо. На короля смотрело нечто, отдаленно напоминающее человека: карликовый рост, уродливая внешность, злобный сверлящий взгляд из-под нахмуренных бровей.

– Это мои помощники, скараны, – пояснил Теодор. – Страшно похотливые существа. Я их иногда балую, разрешаю безобразничать с одурманенными желанием женщинами. Кстати, развратницам они нравятся.

Короля-оборотня передернуло. Теодор попытался скрыть улыбку.

Пройдя по небольшому внутреннему двору, они поднялись по каменной лестнице, ведущей в главное здание.

Алекзандр увидел поистине королевского размера анфиладу, выбитую в толще скалы. Мощные колонны поддерживали высокий свод и разграничивали пространство, в котором простота соседствовала с роскошью: гобелены искусного плетения висели на неотделанных гранитных стенах, столы и скамьи, вырезанные из монолита белой саурской сосны, соседствовали с креслами и пуфами, обшитыми шелком и золотой тесьмой из самого Шезгарта. Причудливые кованые светильники дарили мягкий свет, оставляя некоторые зоны в интимной полутени, где гости божественного Теодора могли использовать диваны, кушетки и даже ковры с высоким ворсом не только для отдыха.

Смешение стилей, простоты и роскоши придавало анфиладе особый изыск.

– Я теперь понимаю, почему вы дорожите своим замком, – произнес король, впечатленный увиденным.

– Ты решил, что я боюсь потерять замок в Корр-У из-за дорогих и красивых вещей? Они ничто по сравнению...

Ему не дал закончить взволнованный женский голос:

– Тео! Тео, это ты? Ответь, любимый...

Алекзандр повернулся в ту сторону, откуда доносился зов, и увидел альков, в котором на широкой кровати, застеленной алыми простынями, лежала обнаженная женщина.

Она подняла голову, вслушиваясь в шаги. Ее глаза закрывала бархатная повязка, а сама незнакомка была распята с помощью шелковых лент, перехватывающих ее тонкие запястья и щиколотки.

Король быстро отвел глаза, боясь, что хозяину не понравится его любопытство.

– Тео! – опять позвала женщина более требовательно.

Теодор смотрел впереди себя, словно не слышал зова. Отойдя достаточно далеко, он изволил пояснить:

– Если гневишь бога, жди наказания.

Алекзандр усмехнулся:

– Надо бы Ариэль так наказать.

– Мы пришли, – Теодор остановился у неприметной двери, затерянной в череде комнат. – Сейчас ты увидишь причину моего беспокойства.

Теодор толкнул дверь.

– Тайные лабиринты Бога Разврата – вот то детище, что я боюсь потерять. Они создавались много тысячелетий. И за каждой дверью свой мир, своя эпоха.

Алекзандр увидел уходящую вдаль пещеру с вырубленными в ее стенах нишами. И хотя дверей оказалось великое множество, ни одна из них не повторялась. Грубо сколоченные и массивные двери чередовались с решетчатыми и узорными, дорогие, с коваными запорами, соседствовали с легкими, из тростника. Одна из ниш закрывалась валуном, который отодвинуть не смог бы даже титан, другая – легкой шелковой занавеской, с выцветшими от времени замысловатыми узорами. И на каждой из них были вышиты, выбиты, вырезаны цифры и буквы незнакомого алфавита.

– Тебе известно, что любое событие, оставившее след в истории, будь то борьба за власть, война, мор, наполнено страстями, в том числе похотью? А там, где поселился разврат, я легко управляю массами, даруя им наслаждение, беря под защиту, делая выдающихся служителей Бога Разврата безнаказанными. Я сам порой участвую в их безумствах и игрищах. Но иногда вознесенные мною люди забываются, начинают служить иным богам. Сейчас ты увидишь печальный конец Мессалины – жены древнеримского императора Клавдия, которой не хватило ума предаваться радостям жизни, оставаясь в тени. Она возжелала сместить слабого мужа и вместе с любовником править империей. Глупость и ложная вседозволенность привели ее к смерти.

– Если гневишь бога, жди наказания, – Алекзандр повторил недавнее изречение Бога Разврата.

Теодор дотронулся до ручки двери, на которой кроме букв и цифр неизвестный художник цветной мозаикой выложил лик античной девы. За порогом открылся небольшой сад, украшенный вазами и скульптурами из белого камня. И ухоженность необычных растений, и небольшой, но искусно сделанный фонтан, журчанием воды вносящий нотку умиротворения, и величественность украшенного лепниной здания свидетельствовали о том, что обитатели райского уголка весьма богатые люди.

Но трагедия, разыгрывающаяся в саду, вмиг вытеснила ощущение мира и покоя. На выложенной мрамором площадке, залитой солнцем, находились четверо: двое мужчин решительного вида и плачущая коленопреклоненная женщина, рядом с которой стояла другая, намного старше – мать Мессалины.

– Твоя жизнь кончена. Все, что осталось – сделать ее конец достойным, – прошептала она срывающимся голосом и протянула дочери нож.

Та взяла его трясущимися руками и приставила острием к груди. Богатые одежды не скрывали пышных форм Мессалины, и когда она всхлипывала, не решаясь покончить жизнь самоубийством, ее двойной подбородок некрасиво дрожал. На лицах мужчин ненависть боролась с брезгливостью: в Риме нет места слабым.

Один из участников, видя нерешительность жертвы, принялся осыпать ее ругательствами, изобретательно находя все более оскорбительные слова. Другой, судя по цвету тоги – легат императора, потянулся к кинжалу на поясе.

Мессалина, понимая, что ее сейчас убьют, завыла, дернулась, чтобы подняться, убежать, спрятаться от посланника кесаря, но вдруг заметила стоящего поодаль Теодора – своего кумира и наставника в развратных делах. Надежда мелькнула в ее глазах. Мессалина даже выдохнула с облегчением, словно была уверена, что Бог Разврата мановением руки разгонит скопившиеся над ее головой тучи.

– Теодор, помоги мне! – отчаянно выкрикнула она

– Прощай, Мессалина, – произнес Теодор спокойным голосом, не тронувшись с места. – Все кончено.

Звук ударившегося о плиты ножа, выпавшего из рук приговоренной к смерти женщины, послужил сигналом для легата. Мать Мессалины закрыла лицо ладонями, чтобы не видеть, как палач склонился над жертвой, воющей от страха, и нанес ей несколько ударов кинжалом. Несчастная кулем упала на траву, густо заливая ее кровью.

Убийца, с тем же выражением брезгливости на лице, удалился, увлекая за собой второго мужчину, который, только уловив последний выдох Мессалины, перестал ее оскорблять.

Теодор, оставаясь невидимым, подошел ближе и вложил в руку погибшей небольшую монету, которая, не удержавшись в мертвых пальцах, скатилась по окрашенной кровью ткани в траву. Блеснув медным боком, монета для расчетов с блудницами на мгновение показала свой аверс с изображением сцены сношения продажной женщины и ее клиента.

– Цена жены императора – спринтия, – произнес Теодор.

Алекзандр, видевший немало смертей, был потрясен хладнокровием Бога Разврата, на глазах у которого убивали молящую о помощи женщину.

Когда за ними закрылась дверь, и они опять оказались в длинном коридоре, Теодор заговорил: