Текст книги "Его тайные желания (СИ)"

Автор книги: Тата Кит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Глава 12

– Тебя сегодня дома на ночь ждать? Или я могу сразу закрываться на оба замка?

Мама стоит в дверном проеме кухни, глядя на то, как я надеваю ботинки. Куртка и шапка уже были на мне.

– Я погуляю пару часиков и вернусь, – отвечаю ей, не поднимая головы. Зашнуровав ботинок, выпрямляюсь перед зеркалом, чтобы поправить локоны, свисающие из-под шапки по сторонам от лица.

– Ты поругалась с тем парнем, которого замаскировала под подружку? – участливо спросила мама, без капли веселья или насмешки.

– Типа того, – отвечаю расплывчато.

Беру с комода ключи от квартиры, телефон, наушники и рюкзак.

– Тогда гуляй, но без глупостей. Хорошо, доча? – мама подходит ближе, мягко сжимает мое плечо. С улыбкой заглядывает в глаза. – Он будет последним идиотом, если упустит такую богиню как ты.

– Наверное, – натянуто улыбаюсь и выхожу из квартиры, неслышно закрыв за собой дверь.

Спускаясь по лестнице, распутываю наушники, нахожу максимально депрессивный плейлист в телефоне и, не имея четкого маршрута, иду туда, куда ведет меня прохладный ветер.

Впервые испытываю острое желание побыть в одиночестве. Раньше со всем, что болит на душе, я обращалась к маме и находила у нее утешение или успокоение внутренних волнений. Сейчас же мне не хотелось делиться тем, что происходит со мной, ни с кем. Вряд ли о таком, вообще, можно говорить хоть кому-то. Да и какие слова можно подобрать, чтобы объяснить сложившуюся ситуацию так, чтобы она не казалась спорной или же вовсе мерзкой?

Мне просто нужно побыть одной. Взвесить все «за» и «против» и решить, что с этим делать и какой выход станет для всех нас самым подходящим, то есть безболезненным.

Хотя бы для мамы безболезненным…

Рассказать Игорю о том, что в него влюблена моя мама и поэтому нам нужно прервать наши отношения? Страшно представить, каким позором это выльется для неё. Очень неприятно и даже немного позорно, когда о твоей тайной влюбленности рассказывают объекту влюбленности. По крайней мере, я бы точно сгорела на месте от стыда.

Рассказать маме о том, что я сплю с мужчиной, в которого она втайне влюблена уже продолжительное время? Это звучит еще хуже и пакостнее, чем первая идея.

Что я натворила? Идиотка!

Какие бы варианты я себе не придумывала, старательно вертя их в голове, одно я понимала точно – я не смогу предать и обидеть мама. Значит, мне остается только отказаться от Игоря. То есть окончательно принять и вбить себе под кожу решение, которое я приняла еще в мамином кабинете, стоя между ней и Игорем.

Нужно только его оттолкнуть от себя. Заставить разочароваться во мне, но так, чтобы тень не упала на маму.

И можно начать это делать прямо сейчас.

Телефон в кармане издал короткий сигнал об смс, на секунду прервав песню в наушниках.

«Через полчаса освобожусь и заберу тебя» – писал мне Игорь.

Задержав дыхание и стиснув челюсти, пока не передумала, быстро набрала ответ:

«Нет. Я сегодня не могу»

И: Почему? Мама не отпускает? Я с ней быстро договорюсь.

О, нет! Только не разговор с мамой! Это будет трагедией.

Я: Может, ты еще и с бабушкой моей договоришься о том, что забираешь меня потрахаться?

Знаю, что веду себя как импульсивная пустоголовая малолетка, но еще я знаю, что это точно его оттолкнет.

И: Я сейчас заеду за тобой и мы поговорим.

Я: Не нужно. Меня нет дома.

В общем-то, не соврала.

И: Где ты?

Я: У подруги. У нее и заночую.

И: Что происходит?

Игнорирую. Блокирую экран, прижимаю к губам и зажмуриваюсь, тихо умирая изнутри, когда телефон начинает вибрировать от входящего звонка, который я тоже игнорирую.

Да, Игорь. Злись на меня, ненавидь, презирай. Считай взбалмошной, недалекой малолеткой. Да кем угодно! Только отстань.

Конечно, можно было бы поступить не столь грязно и поговорить с ним как взрослые люди, если не объяснив всю ситуацию так как она есть на самом деле, то хотя бы примерно объяснить, почему мы не можем быть вместе. По крайней мере, сейчас…

Но я знаю, что растеряюсь и забуду все слова, едва попаду в цепкий омут голубых глаз.

Эти глаза… Чертов ледник, айсберг, – как его называла мама. Уже тогда можно было догадаться, что каждое слово – про него. Вряд ли где-то по планете есть второй такой обжигающе-холодный мужчина, в чьем присутствии невозможно совладать ни с эмоциями, ни с телом.

Смахиваю непрошенную слезу, отрываю телефон от подбородка и, разблокировав экран, готовлюсь царапать себе сердце тупой иглой.

Один пропущенный от Игоря и больше ни смс, ничего.

Разочарование наступает очень быстро. Даже я разочаровалась от этой скорости. Вот и весь его интерес ко мне – один пропущенный.

Прибавляю музыку в наушниках и закидываю телефон в рюкзак, чтобы не было соблазна снова в него заглянуть или ответить, если Игорь вновь позвонит. Да, с помощью наушников я буду знать, что мне кто-то звонит, но так как телефон в рюкзаке, а руки в карманах, я буду надеяться на то, что мне будет лень преодолевать столько препятствий ради того, чтобы ответить на звонок.

Около часа брожу вдоль набережной и центральным улицам. Злюсь и нервничаю оттого, что ни один звонок или смс так и не прервали мой депрессивный плейлист.

На, что я надеялась? На то, что Игорь станет, как мой ровесник, разрывать телефон звонками, смсками и голосовыми сообщениями с мольбами не бросать его и просьбами поговорить? Наверное, да…

Крайне глупо и ужасно неразумно, но в глубине души мне хотелось знать, что я ему, всё же, важна. Хоть немного…

Неопределившаяся идиотка.

Поворачиваю на свою улицу. Опустив голову, прохожу знакомые дома и заворачиваю за угол своего, чтобы попасть в подъезд и, наконец, оказаться дома.

Едва делаю пару шагов из-за угла, как сердце падает в ботинки. Позвоночник сковывает холодом, а вдох застревает в горле. Прямо напротив моего подъезда стоит до боли знакомая машина. Фары выключены, в темноте салона не различить ничего.

Только не это!

Прячусь за угол и прижимаюсь спиной к стене, зажмурив глаза.

Черт! Черт! Черт!

Зачем он приехал? И давно? Что, если он сейчас рассказывает обо всем моей маме?

Только не это! Мама не заслуживает узнать всё от человека, который не обременяет себя подбором слов для смягчения какой-либо либо ситуацию. Жестко и в лоб – его стиль.

Нужно попытаться этому помешать или хотя бы смягчить то, что уже произошло.

Отталкиваюсь от стены и резко выхожу из-за угла, но весь пыл и боевой настрой выбивает из моей сущности, когда я врезаюсь лицом в широкую грудь в костюме, поверх которого черное пальто.

Сильные пальцы жестко впиваются в плечи и фиксируют меня на месте. Знакомый запах парализует. Я уже чувствую, как во мне не осталось ни капли той уверенной девушки, что была на набережной.

– Я так и не получил ответ на свой вопрос, – цедит Игорь каждое слово, явно кипя от злости. – Что происходит, Диана?

– Ничего, – насколько это вообще возможно, смело смотрю в его глаза и ударяю по рукам, держащим меня. – Отпусти!

Но он лишь прижимает меня к себе, почти схватив за грудки. Наклоняется к губам и низким шепотом, от которого в жилах леденеет кровь, произносит:

– Я похож на пацана, который будет бегать за капризной девкой?

– Так и не бегай, – смотрю ему в губы, боясь поднять взгляд. – Тебя никто не заставляет.

– Мне уже давно не двадцать, Диана. Мне нахрен не надо гадать этот сраный ребус женского переменчивого настроения. Если что-то случилось, если я чем-то тебя обидел, так и скажи. Не нужно строить из себя гребаную загадку.

Еще немного и он меня встряхнет так, что высыпятся последние мозги из-под шапки.

Снова отчаянно дергаюсь в его руках и, наконец, высвобождаюсь. Вернее, он позволяет мне отойти на шаг, просто разжав пальцы. Глубоко дышу, чтобы не разревется. Всеми силами пытаюсь смотреть на пуговицы его пальто, на лацканы пиджака, смуглую кожу в распахнутом вороте белой рубашки. Да куда угодно, лишь бы не в его ледяные колючие глаза, которыми он как сканер прочитает меня и все поймет.

Дергаю плечами, рвано поправляю лямки рюкзака и словно под шумок пытаюсь обойти его высокую фигуру.

Не тут-то было…

В руку снова впиваются жесткие пальцы, и в следующую секунду я оказываюсь припечатанной спиной к бетонной стене дома.

Барахтаюсь, как рыба на льду, но Игорь умело прижимает меня своим телом так, чтобы я не смогла вырваться. Хватает за подбородок и почти до боли врезается пальцами в щеки, заставляя поднять лицо и смотреть ему прямо в глаза.

Это отрезвляет. Его холодный взгляд, в котором разгорается пламя ярости, буквально пригвождает меня к месту. Руки безвольно повисают вдоль тела, а подбородок начинает дрожать словно дамба, которая вот-вот прорвется от того потока слез, что я с трудом сдерживаю.

Игорь замечает, что я близка к истерике. Его взгляд смягчается, а рука, удерживающая меня за подбородок, становится нижнее. Теплые пальцы скользят ниже к шее и забираются под воротник водолазки, лаская кожу.

– Что происходит, Диана? – тихий вопрос вырывается с легким хрипом.

Вибрации его голоса растекаются теплом внизу живота, и я начинаю ненавидеть себя еще больше за очевидную слабость.

– Ничего, – выдыхаю ему в рот и оказываюсь не в силах сдержать сорвавшийся стон, когда его губы накрывают мои и целуют отнюдь не ласково.

– Не ври мне, – поддевает мой нос своим и фокусирует взгляд на глазах. – Это как-то связано с тем, что твоя мама работает на меня? Ты была сама не своя в ее кабинете.

– Да, связано, – выкладываю половину правды.

– И? – его бровь иронично дергается. – Это проблема?

– Да, – киваю. – Если мама узнает, что я сплю с ее боссом…

– Что? Лишит тебя карманных денег? – усмехается он.

Злюсь. Снова дергаюсь его в руках, едва сдерживая желание пнуть его по ногам.

– Отпусти!

Я похожа на истеричку, но остановится не так-то просто, ровно так же, как и выбраться из его хватки.

– Если это действительно для тебя проблема, то её можно легко решить, – урезонивает он меня. – Хотя, я не вижу тут абсолютно никакой проблемы.

Замираю и смотрю прямо в светлые глаза.

– Только маме ничего не говори.

– Чего ты боишься? – Игорь непонимающе хмурит брови.

– Она не должна узнать, что мы встречаемся… Встречались.

– Встречались? – опешив, Игорь немного отстраняется от меня.

– Да, – сдержано киваю и выпрямляюсь по стойке смирно, напустив на себя уверенный вид. – Нам нужно расстаться.

Черты красивого лица разглаживаются, оставляя лишь стынущее безразличие, пропадает последняя искра заинтересованности во мне. Холодный непроницаемый взгляд иглами лезет под кожу.

– Твоё право, – роняет он ровным голосом, в котором нет ни капли эмоций.

Больше не удостоив меня и взглядом, Игорь уходит к своей машине, садится в нее и просто уезжает.

Мотор не ревет, резина не горит, а асфальт не чернеет от следов колес. Он уезжает спокойно, уверенно, без каких-либо сомнений.

Хладнокровие, которому можно только позавидовать.

В одно мгновение, словно по щелчку пальцев, айсберг застыл передо мной ледяной горой и даже не представляет, с какой силой я только что разбила об него свое сердце.

***

Бездумно листала ленту соцсетей. Столь же бездумно лайкнула фотки счастливой Вилки в обнимку с Артёмом.

Хоть у кого-то всё хорошо и, несмотря на отвратительную холодную осень за окном у ребят происходит самая настоящая весна.

– Туки-туки, – мама тихо вошла в комнату и села на постель моих ног. – А ты опять уже не спишь?

– Не сплю, – качнула головой и заблокировала экран телефона, отложив его на прикроватную тумбочку.

– Диана, – мама аккуратно положила ладони мне на колени и мягко сжала через одеяло. – Уже две недели в нашей квартире живет леший. Что будем делать?

– Какой леший? – непонимающе нахмурилась.

– Дочь моя, – фыркнула мама. – Уже две недели ходит, шаркает тапочками по полу и шарахается от меня каждый раз, как видит на горизонте. Так серьёзно порвала с тем парнем, что ни есть, ни пить в мамином присутствии не можешь? Хочешь теперь одиночества во всем?

– Просто нет настроения, – дернула плечом и уставилась в потолок.

Телефон на прикроватной тумбочке только сейчас издал сигнал будильника. Выключила его месяцами отработанными жестами и снова положила на тумбочку.

– Пойдём завтракать? – потянула мама одеяло. – А то вон как похудела. Будешь теперь есть под моим чутким надзором.

– Я не голодная.

Вырвала из ее рук одеяло и натянула его до подбородка. Так-то лучше. Не бронированный кокон, конечно, в котором мне хочется спрятаться, особенно в те моменты, когда мама после рабочего дня счастливо чирикает о том, какой Игорь хороший и внимательный. Из ее рассказов легко можно понять, что для него в жизни ничего не изменилось с нашим расставанием. Возможно, месяц отношений – для него незначительный этап жизни, который забывается как выкуренная сигарета.

И, вроде, мне полагалось злиться на себя или на маму, но злилась я только на него.

– Я сейчас принесу всю кухню сюда и стану кормить тебя с ложечки, – пригрозила мама без капли веселья в голосе.

– Ладно.

Закатила глаза и, подавив, желание нервно сдернуть с себя одеяло, встала с постели и первая прошла в кухню. Налила себе кофе и села за стол, безэмоционально глядя на то, как мама поставила передо мной тарелку с моим любимым омлетом с помидорами и зеленью.

– Чтобы всё съела! А вечером мы пойдем в кино, понятно?

– Зачем? – спросила я, ковыряя вилкой омлет.

– Кино смотреть. Зачем еще в кино ходят?

– На свидания, – повела плечом, лениво жуя.

– Мы – бабы холостые, нам не до свиданий, – махнула мама рукой.

– А как же Игорь… Ренатович? – с трудом проглотила омлет. – Выходит, ты не совсем свободная баба.

– Знаешь, пока я жду, когда там у нас с Игорем Ренатовичем всё окончательно срастется, я забуду, как выглядят кинотеатры и мягкие кресла. Так что сегодня вечером мы идем в кино, и это не обсуждается. У моей дочери какая-то драма случилась, и я просто не могу оставить ее одну, киснуть под одеялом.

– Поэтому поведешь меня киснуть в кинотеатр, – подытожила я и подцепила вилкой кусочек помидора. – Это, типа, чтобы дома не воняла?

– О! – хлопнула мама в ладоши. – Уже и юморок пробиваться начал. Вечером, вообще, меня до истерики доведешь.

– Ха! – выдала бесцветно.

– Ладно, Диана, давай собираться. Мне пора на работу, а тебе пора делать вид, что ты грызешь гранит науки, а не лениво его посасываешь.

– Ладно.

Помыла опустевшую тарелку и кружку. Не накрасившись, влезла в объемный свитер и простые джинсы. Мама исправила это недоразумение, накрасив мне ресницы, надушив духами, и прикрепив брошь в виде жирафа к свитеру.

– А то как с похорон пришла, – пояснила мама, убив еще в зародыше все мои возражения.

До универа добиралась привычно на трамвае. Вот только в этот раз сидела на сиденье, не позволяя дать самой себе шанс, посмотреть на Него еще разочек. Словно хотела насмотреться им напоследок, как умирающий пытается надышаться перед смертью.

Идиотка!

Нужно просто взять себя в руки и перестать жалеть саму себя. Я пришла к этому решению сама и только потому, что хотела лучшего для мамы. Поэтому нужно попытаться радоваться тому, что у них, возможно, что-то зарождается. И еще не мешало бы порадоваться тому, что Игорь, судя по всему, не рассказал маме о наших с ним отношениях. В это моменте я могу быть ему благодарна. В остальном… не срослось.

В универе привычная суета в коридорах, ленивое потягивание на парах и долгожданное их завершение. Пять пар – это не пять школьных уроков. Тут нужно иметь колоссальную выдержку, чтобы не сойти с ума уже к третьей минуте второй пары.

– Пойдёшь с нами сегодня в кино? – спросил Тёма, привычно обняв меня за шею.

– Да, Ди, пойдем! – с другой стороны повисла Вилка. – А то ты нас свела, а мы тебя бросили. Совсем заскучала без нас.

– Хочешь, я с ней расстанусь ради тебя? – предложил Артём, указывая подбородком на Вилку.

– Я тебе расстанусь! – ударила она его сумкой. – Просто позови кого-нибудь из своих друзей в кино. Устроим двойное свидание.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Значит так! – остановилась я и скинула друзей с плеч. – Во-первых, сегодня я иду в кино с мамой. Во-вторых, я не имею к вам никаких претензий. Занимайтесь друг другом – я только «за» и именно этого я и хотела. В-третьих, не нужно меня ни с кем сводить. Надо будет, я сама сведусь с кем-нибудь и без вашей помощи. Всё понятно?

– Ты идешь в кино с мамой? – выпучила Вилка глаза.

– А то, что было дальше, ты слышала?

– Её блондинистый мозг перегорел еще при слове «во-первых», – рассмеялся Артем и поспешил обнять и поцеловать сорвавшуюся тигрицу в лице моей подруги.

– Всё у меня нормально, – заверила я парочку, которые с трудом отлипли друг от друга. Тёма с трудом отлип, разумеется. Вилка переключалась с объекта на объект гораздо быстрее. Стрекоза.

– Тогда в выходные давай куда-нибудь вместе сходим? – предложила она.

– Если вы не будете пытаться с кем-то меня сводить, то сходим.

– Ладно, – сдалась Вилка. – Будем только ты, я, Артём и наши смачные поцелуи.

– Без меня, надеюсь? Поцелуи-то? – скуксилась я.

– Для начала да, а там посмотрим, – хитро улыбнулся друг и обнял нас обеих, притягивая к себе.

– Я, наверное, пережду выходные в бункере, – пропыхтела я, пытаясь вытянуть волосы из-под руки парня.

– Мы тебя и там достанем, подруга, – обняла меня Вилка, прижав к ним так, что для вдоха не осталось места.

Позже вечером, когда я после пар и одинокой прогулки по набережной завалилась домой с гудящими ногами, вслед за мной в квартиру впорхнула и мама, светясь от счастья, как лампа Ильича.

– Ты чего такая счастливая? – спросила у нее, помогая снимать пальто.

– Игорь Ренатович только что подвез меня до автобусной остановки. Представляешь? Такого раньше никогда не было!

– Я же говорила, что он скоро тебя разглядит, – улыбнулась, глотая душащий горло ком.

– Разглядел! Не то слово! – продолжала восхищаться мама. – Видимо, мне скоро грозит повышение.

– Почему?

– Игорь отправляет меня в командировку. Завтра утром нужно вылетать. Билеты уже в сумке. Так что прости, доча, но в кино мы сегодня не сходим. Нужно сумки собрать и документы кое-какие подбить.

– В командировку? – нахмурилась я. – И надолго?

– Дней семь-десять, – прикинула мама. – Там на месте виднее будет.

– Ты же раньше никогда в командировки не ездила, – странное чувство скребло позвоночник.

– Раньше не ездила, – мама кокетливо тряхнула волосами, глядя на себя в зеркало. – А теперь я нахожусь в зоне особого внимания своего горячо любимого начальника.

Что он задумал? Или я напрасно паранойю и эта поездка не имеет никакого отношения ко мне?

Глупо полагать, что спустя две недели Игорь вдруг вспомнит обо мне и, тем более, придумает какой-то хитрый ход, чтобы подобраться ближе. Он принял моё решение о нашем расставании, даже не поведя бровью. Вряд ли у него такая медленная реакция…

***

Уже четвертый день чувствую себя параноиком.

Упорно складывается впечатление, что что-то готовится за моей спиной и скоро я об этом узнаю, но в самый неподходящий момент. Еще никогда, находясь в квартире в полном одиночестве, я не закрывалась на все три замка, что имелись на двери. Третий замок вообще никогда не использовался и мы с мамой просто забывали вызвать слесаря, чтобы снять его.

Кстати, мама на связь выходила только поздно вечером и в исключительно уставшем состоянии, ругая бухгалтерию того филиала, на чем свет стоит. Я мало понимала, в чем смысл ее поездки, но примерно догадывалась, что ей нужно было провести проверку, перелопатив тонну бумаг.

Если Игорь решил приударить за ней таким образом, то мне ее очень сильно жалко. В таком случае, я бы лучше взяла подобный «удар» его ухаживания на себя.

Время неумолимо близилось к девяти вечера. Сидя за ноутбуком, не очень ответственно подходила к работе над завтрашней презентацией. Мысли то и дело возвращались к Игорю, и от этого хотелось только злиться. Прошло уже три недели, а я всё еще чего-то жду. Это, наверное, чисто по-женски или особенность возраста такая, – оттолкнув мужчину, ждать, когда он начнет рыть землю, чтобы вернуть девушку его оттолкнувшую?

Честно говоря, с каждой такой мыслью всё сильнее хотелось ударить себя по голове. Или головой об стол – что, тоже неплохой вариант для того, чтобы мозги уже встали ровно так как им нужно стоять у взрослого половозрелого человека. Ну, или хотя бы удариться головой так, чтобы по извилинам перестали прыгать розовые пони, заставляя мечтать о том, чему противостоит логика поступков.

Надеюсь, с возрастом эта хрень пройдет как-нибудь сама.

Краем уха прислушивалась к прихожей, ожидая звонка или стука в дверь. Готовить для себя одной не было никакого интереса, поэтому питаться пиццей уже который день подряд для меня стало нормой существования. Все студенты так живут, а я, вроде, тоже студентка. Правда, если не перестану думать об одном чертовом айсберге и днем и ночью, то мне грозит скорое отчисление. И тогда пицца перестанет быть для меня обесцененным капризом, а станет небывалой роскошью, которую я смогу себе позволить только в день скромной з/п.

Взглянула на часы, висящие на стене и начала нервничать еще больше. Осталось три минуты до окончания гарантированного времени доставки, после которых мне придется звонить в службу доставки и жаловаться или даже спорить. Они, конечно, гарантируют, что в том случае, если курьер не доставит пиццу за шестьдесят минут с момента ее заказа, мне гарантирована большая бесплатная пицца, но для того, чтобы ее получить мне придется пожаловаться на курьера, у которого, возможно, была уважительная причина опоздать.

Скрипя зубами, всё же, приготовилась жаловаться. Осталось две минуты.

Гипнотизирование секундной стрелки приблизило меня к оставшейся минуте и неудобному звонку.

Но меня спас вполне удобный звонок в дверь.

– Успел, – облегченно выдохнув и, швырнув телефон на кровать, на цыпочках выбежала в прихожую. Поправила бретельки старой майки и расправила тканевые шорты, придавая себе не лежалый вид.

Взяла с комода заранее приготовленные деньги за заказ и немного чаевых курьеру. Открыла первый замок, второй, третий и, наконец, открыла дверь, приготовившись избегать зрительного контакта с курьером. Не хотелось бы видеть в чьих-то глазах осуждение, кричащее о том, что я могла бы и сама себе что-нибудь приготовить, а не гонять, возможно, хорошего парня через весь город.

– И давно ты питаешься этой дрянью? – до боли знакомый голос заставил опешить и резко поднять взгляд, чтобы намертво влипнуть в лёд голубых глаз.

– Черт! – сорвалось с губ и руки сами дернулись, хлопнуть дверью, рискуя попасть Игорю по носу.

Но айсберг не так-то просто обойти или избежать с ним столкновение.

Я практически повисла на двери, которую Игорь не позволил мне закрыть, открывая ее шире вместе со мной.

– А теперь… – начал он, входя в квартиру. Небрежно швырнул пиццу на комод и стянул с плеч пальто. – …После того, как я дал тебе время еще раз хорошенько взвесить свое решение и избавил тебя от бутафорской преграды, я хочу, чтобы ты еще раз сказала мне, глядя прямо в глаза, но уже при нормальном освещении, что мы расстаемся.

Холод бездонных глаз словно впивался в мою кожу, служа детектором лжи своему ледяному хозяину.

– Ну же, Диана, – навис он надо мной. – Докажи мне, что ты взрослая девочка, способная принимать решения, в которых нет ни капли сомнения.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍– Уходи, – только и смогла я выдавить, глядя прямо в светлые глаза.

Черные зрачки медленно расширились, заволакивая небесную радужку. Казалось, что таким образом в нем самом разрастается тьма, уничтожая крупицы терпения и внешнего спокойствия.

Стало не по себе. По спине пробежал холодок, а сердце зашлось в грудной клетке, грозя ее проломить, если Игорь приблизится еще хоть на пару сантиметров.

И он приблизился.

Наступал на меня, заставляя не глядя отступать, пока задница не коснулась комода, стоящего в прихожей.

– Уйти? – его руки уперлись в комод по сторонам от меня.

Капкан захлопнулся.

Тембр его голоса, как и всегда, пустил мурашки по всему телу, искусно сыграл на канатах моего желания и завязал тугой узел внизу живота.

Чтобы не смотреть на губы, которых хотелось коснуться до зуда в кончиках пальцев, опустила взгляд на распахнутый ворот его рубашки. Кадык дернулся в момент, когда он глубоко вдохнул.

Не дождавшись моего ответа, Игорь подался вперед.

Сжала кулаки и до боли впилась ногтями в ладони, ненавидя собственное тело за то, как оно реагировало на его присутствие, его тепло, его запах. Он еще ни разу не коснулся меня, но я была подобна взведенной пружине, что готова вот-вот сорваться с цепей разума, который всё ещё настойчиво кричал о том, что теперь Игорь не мой мужчина.

– Диана, – выдохнул он у виска. Кончиком носа коснулся кожи и провел им едва ощутимую линию к губам. – Мне уйти? – хриплый шепот, разжигающий пожар в груди.

На мгновение прикрыла глаза, силясь собрать волю в кулак и дать ему отпор, установив между нами дистанцию.

– Именно это я тебе и сказала, – выдохнула ему в подбородок и распахнула глаза, чтобы взглянуть на него так же холодно, как это умеет делать Игорь.

– Повтори, – не унимался он, шепча слова, смысл которых ускользал от меня с каждым судорожным вдохом. – Скажи, чтобы я ушел, Диана.

Наши губы соприкоснулись. Это не было поцелуем. Совсем нет. Это странная ласка, когда оба хотят поцелуя, но сдерживают этот порыв всеми силами, но не могут отказать себе в удовольствии легких прикосновений.

– Игорь, – вырвалось тихое из груди.

– Скажи, и я сразу уйду, – он мягко захватил мою нижнюю губу в плен своего рта, потянул и плавно отпустил.

Отстранилась и качнула головой, словно прогоняя морок. Моё секундное замешательство стоило мне потери контроля над ситуацией.

Настойчивые губы скользнули вниз по шее. Кончиками пальцев Игорь ловко поддел бретельку майки и начал медленно спускать ее с плеча, провожая поцелуями.

– Игорь! – уперлась ладонями ему в грудь, пытаясь оттолкнуть.

Безуспешно.

Каменное изваяние. Чертова скала, которую не сдвинуть.

– Одно слово, Диана, – шепнул он и, подхватив за талию, усадил на комод.

Коробка с пиццей с глухим стуком упала на пол. Моё сердце в этот момент, сделало ровно так же.

Лед голубых глаз, с разрастающимся в них пламенем, впился в мое лицо. Последние крупицы и без того призрачной воли ускользали, подобно песку сквозь пальцы. Я больше не могла сопротивляться ни ему, ни самой себе. Его прикосновения сейчас мне казались нужнее воздуха.

Я скучала. Я дико скучала по нему, по его запаху, по той уверенности, с которой он овладевал мной.

Я слабачка, которая решила его отпустить, но так и не смогла этого сделать, думая о нем каждую секунду.

Опустила взгляд на столь желанные мне губы и в момент, когда я была близка к тому, чтобы прыгнуть с комода ему на шею, из спальни послышался звонок моего мобильника.

Знакомая мелодия была подобна хлесткой отрезвляющей пощечине, которая в одно мгновение вернула меня в суровую реальность.

Звонила мама, словно напоминая мне о моем же недавнем решении.

Я решила отойти в сторону.

С силой толкнула Игоря в грудь и спрыгнула с комода, наконец, установив между нами необходимую мне дистанцию.

Голубые глаза, с все еще кипящим в них желанием, наблюдали за мной, не мигая.

– Уходи, – голос был похож на шелест сухой листвы. Проглотила царапающий ком, сковавший горло, и произнесла, сорвавшись на крик. – Уйди! Уйди, прошу!

Небрежная улыбка коснулась его губ. Взгляд вновь стал ледяным и колючим. Он снова принял моё решение без колебаний. Но только в этот раз не удостоил меня и словом. Лишь коротко кивнул, взял с вешалки свое пальто, перекинул его через руку и, не оглянувшись, покинул мою квартиру.

Без сил рухнула на пол. Прижалась спиной к комоду и обхватила голову руками.

Телефон продолжал разрываться в комнате, пока я снова и снова рвала душу в клочья дрожащими руками.