Текст книги "Люся, которая всех бесила (СИ)"
Автор книги: Тата Алатова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
– Гордыня, – без колебаний пояснила Вероника. – Как же! Он мнил себя невосприимчивым к чужому воздействию. Я честно его предупредила, что если он не изменит своего отношения ко мне, я его приворожу. А он в ответ только засмеялся, сказал «ну попробуй» – и помчался на свидание к очередной похотливой тупой ярилке! Разве он мог потом публично признаться, что оказался бессилен перед моими чарами? Да он лучше бы откусил себе язык.
– Сволочь, – поддержала ее Люся, правда, без особого чувства. Она не понимала женщин, цеплявшихся за мужчин, но у каждого свои развлечения.
Все Люсины любовники были или полезными, или приятными. Даже Баринов в постели представал тем еще затейником, пока из него всякая гнусь не полезла. Расстроило ли Люсю его мерзкое поведение? Ничуть. Люди мигом превращаются в мерзавцев, если им хвост прищемить. Закономерный процесс.
– Мама сказала, – продолжала Вероника, – что перед ярилками никто не устоит. Стоит ли винить в этом молодого страстного юношу? Но мне показались порочными подобные рассуждения. Мы же не животные! Люди созданы для семьи!
Ну да, ну да. А секс – для того, чтобы рожать детей. Все-таки лады – ужасные зануды.
– Зачем же вы вообще связались с мареном?
– Сердцу не прикажешь. У Павла такая притягательная энергетика…
Тут Люся едва не подавилась «наивностью».
Притягательная?
Энергетика?
У Ветрова?
– А мне от него плохо, – поделилась она. – Физически. Голова начинает болеть, тошнит.
– Истинная любовь способна преодолеть все преграды! – пафосно провозгласила Вероника. Ну точно. Сумасшедшая. – Постойте-ка, – и в ее глазах сверкнуло что-то опасное, – вы с ним виделись? После его возвращения? Как? Когда?
Если ответить «он спит на моем диване», можно ли получить вилкой в глаз?
– По работе, – небрежно отмахнулась Люся.
– И у вас есть номер его мобильника?
Вот же неугомонная тетка!
– Конечно, нет. Но его рабочий телефон опубликован на сайте видовой полиции.
Вероника поддернула рукава, еще одно пятно на ее коже выглянуло из разреза воротника.
– Неужели нет никакого лекарства? – спросила Люся с невольной жалостью.
– Есть, – Вероника грустно усмехнулась, – все пройдет, если Павел полюбит меня искренне и без всякого воздействия.
Значит, нет, мысленно заключила Люся. На такие чувства Ветров вроде как не способен.
Но на месте Вероники она бы обязательно попыталась.
Остаток дня Люся расшифровывала разговор с антропологом.
Ей очень хотелось узнать, что сказал полиции Леня Самойлов, но дергать Великого Моржа было бесполезно. Долгие годы общения приучили ее к тому, что он сам скажет то, что считает нужным, и тогда, когда сочтет нужным.
Написать рекламный репортаж про кафе «Нет» она поручила Маше Волковой, что вызвало понимающую ухмылку у Носова.
– Чего тебя вообще потянуло на бывшую Ветрова? – спросил он, когда они пили кофе перед уходом из офиса.
– Она ненормальная, – ответила Люся с удовольствием. – Верит в любовь и все такое. Казалось бы, после романа с Ветровым всякая блажь должна была вылететь из головы, но нет! Там по-прежнему сладкая вата. Вот почему я спала с банниками, киморами и архами, но у меня никогда не было ни одного лада! Не успеешь опомниться, а уже в центре какой-то мелодрамы.
– Моя девушка – лада, – напомнил Носов.
– Женись, – посоветовала ему Люся, – немедленно женись.
Дом встретил ее идеальным порядком – помощнице по хозяйству на этой неделе пришлось трудиться как пчелке – и ароматами легкого супа с креветками.
Нина Петровна в новом роскошном халате смотрела очередной сериал на планшете.
– Люсенька, я нашла тебе идеальную пару, – сказала она с гордостью. – Одна девочка на форуме по «Шерлоку» пожаловалась, что ее сын все еще одинок. А я ей написала, что у меня приемная соседка чахнет без любви.
– Ничего я не чахну, – пропыхтела Люся, разматывая шарф, – но к свиданию всегда готова. Скажите мне, что это молодой красивый яг.
– Это молодой красивый лад.
– Да вы издеваетесь! Вычеркиваем, Нина Петровна.
– Ну и ладно, – легко согласилась она. – Можно понять, ведь над тобой нависла тень смертельной опасности. Наверное, сейчас меньше всего ты думаешь о новой интрижке. Какое счастье, что мой внук рядом и готов тебя защитить. Кстати, чемодан с его вещами я оставила в гостиной. Ужин на двоих. Я пошла к себе.
– В смысле – чемодан? – подпрыгнула Люся и загородила входную дверь.
– Милая, у меня от него давление повышается и тахикардия начинается, – жалобно протянула Нина Петровна, – а ты плохо спишь от стресса. Разве это не идеальное решение обеих проблем? Впрочем, есть и другой вариант. Я могу переехать к тебе!
– Чтобы вас первой прикончили? Нет уж, лучше вашего внука. Кстати, о тахикардии. Раньше тоже так было?
– Раньше он был маленьким мальчиком, а потом очаровательным юношей. А дальше я не видела его много лет, и р-р-раз – взрослый чужой мужчина, который даже не звонил мне! Чего он ожидал? Что я раскрою свои объятия как ни в чем не бывало? Нет уж, у меня больше нет семьи, Люсенька.
– Да вы злопамятная старушка, – одобрила Люся и посторонилась. – Я прям вами горжусь.
Ветров приперся поздно, после девяти.
Люся как раз структурировала интервью с антропологом и теперь прикидывала, не переборщила ли она, доказывая, что коркоры не так опасны, как принято считать.
– Бабушка сказала, что ты забрала у нее все мои вещи, – сказал он равнодушно.
Кажется, ему было плевать, где жить.
– Угу, – ответила Люся, захлопывая ноутбук, – буквально вырвала из ее рук твои портки. Докладывай быстрее. Что там с Самойловым? А с моим психологом? Как вообще продвигается расследование?
Ветров посмотрел на нее тяжело и мрачно:
– Самойлов – идиот. Ему предложили денег, и он обрадовался. Забавно, но твои подчиненные, кажется, всегда готовы сделать тебе пакость.
Люся проигнорировала этот выпад:
– Кто предложил?
– Аноним в интернете. Прислал устройство через постамат. Заметь, что он точно знал, что под набалдашником полость. Завтра вызовем на допрос изготовителя трости. А вот со вторым вопросом дела куда интереснее. Родственники четырех убитых архов из шести подтвердили, что у жертв был онлайн-психолог.
– Твою мать, – пробормотала Люся, холодея.
Психолог – это была ее зона безопасности. Человек, которому можно было рассказать что угодно. Неизвестный убийца пробил новую брешь в ее броне, снова доказывая, насколько она беззащитна.
– Я иду в душ, – сухо сказал Ветров, – ты пока можешь пореветь. Но потом соберись – мне нужно больше информации, раз уж ты единственный живой свидетель.
И Люся пообещала себе, что ни за что реветь не будет.
Ей нужно было за что-то ухватиться, чтобы не потерять опоры, и самым простым способом показалась склока с Ветровым. Бодрит, по крайней мере.
– А я познакомилась с твоей ладушкой, – протянула она ласково. – Бедняжка! Все еще не утратила надежды вернуть тебя.
Ветрова перекосило.
– И когда ты только все успеваешь, – процедил он и ушел в ванную, шваркнув дверью.
Единственный живой свидетель!
Хорошо, что он не добавил «пока еще живой».
И Люся метнулась ко входной двери, закрывая ее на все замки.
Глава 10
Когда Ветров вышел из душа, Люся как раз вертела в руках трость, прикидывая, откручивается ли у нее набалдашник. Но, кажется, у этой модели таких возможностей не было.
Она на мгновение подняла глаза от янтаря и тут же их опустила. Ну на что там смотреть? Мокрые волосы, унылая футболка, спортивные штаны, непривычно гладкий подбородок – отсутствие щетины ужасно не подходило этой мрачной физиономии.
Ветров подошел, забрал у нее трость, унес в спальню, закрыл дверь туда и вернулся на кухню. И хоть это было очень глупо, Люся разом почувствовала себя спокойнее.
– Не доверяешь Китаеву? – он скептически посмотрел на мисо-суп, сморщился, взял из фруктовой корзинки спелый банан и принялся намазывать его на кусок хлеба со злаками и семенами.
– Я и сама не знаю, – призналась Люся, с интересом наблюдая за этими манипуляциями. – Уж больно нагло Самойлов себя вел под камерами.
– Нормально себя вел, – возразил Ветров и невозмутимо, как будто имел на это право, открыл холодильник. Задумчиво его оглядел и достал арахисовую пасту без сахара. – Никто не смотрит камеры видеонаблюдения на самом деле. Если бы не серия убийств, вы бы тоже не посмотрели. Самойлов ведь думал, что благодаря прослушке заказчик просто нароет на тебя какой-нибудь грязи из личной жизни. Ну не знаю, может, ты любишь секс с навями или что-то в этом роде.
– Фу, – сморщилась Люся. Трахаться с умертвиями? Что за больная фантазия?
Ветров щедро намазал арахисовую пасту на банан, одобрительно кивнул сам себе, отрезал половину бутерброда и протянул его Люсе.
– А что с психологом? – она опасливо откусила странную смесь. По крайней мере, это было куда сытнее мисо-супа. Оказывается, ей смертельно нужны были быстрые углеводы.
– Тоже, скорее всего, след, который никуда не приведет, – Ветров уселся на стул, вытянул ноги на соседний, и Люсе понадобилось сделать настоящее усилие, чтобы не отодвинуться от его голых ступней. – Твоя секретарша нашла психолога в интернете, просто кликнула по первому объявлению в поиске. Мы уточнили – компания «Соломинка» действительно выходит в верхних строках. Это крупная контора психологической помощи онлайн, зарегистрированная в соседнем регионе. Завтра двое моих юнитов отправятся в офис «Соломинки», чтобы поговорить с руководством и сотрудниками. Конкретно же твой психолог сообщил на наш запрос, что физически находится у черта на куличках, в одном из южных городов. К нему я тоже отправлю оперативников, но особых надежд не питаю. Вероятностей две: или наш маньяк взломал базы данных «Соломинки», или подкупил психологов, чтобы те сливали ему инфу по архам. Как и с Самойловым, и с мальчишками-школьниками, это вероятнее всего произошло в интернете. Киберотдел работает, конечно, но с нынешним развитием анонимайзеров пока ничем не может порадовать.
– А что ведомство Китаева?
– А оно перед нами не отчитывается, – усмехнулся Ветров, – мы у ФСБ на побегушках: допросить тех, проверить этих, видим только фрагменты общей картины.
Приуныв от всей этой безнадеги, Люся перегнулась через него, дотянулась до арахисовой пасты и принялась есть прямо из банки. Как жаль, что Нина Петровна не одобряла запасов мороженого в холодильнике.
– Теперь про тебя, – бесстрастно заметил Ветров, откидываясь на спинку и прикрывая глаза. – Сегодня в первой половине дня ты ездила в университет, а потом обедала в кафе «Нет». Заметь, я не прошу тебя спокойно сидеть в редакции и не утруждать моих ребят, но объясни, наконец: где ты, черт тебя дери, откопала Веронику?
– В кафе и откопала, – неприязненно ответила Люся, которой не нравилось примерно все: ездить по городу под конвоем и без конвоя тоже. Почему нельзя вернуться в ту приятную жизнь, когда не приходилось таскать за собой охрану? – Не слишком твои бойцы бдительные – меня в этом кафе сто раз могли прихлопнуть!
– Вероятность того, что это случится в общественном месте, крайне мала, – без всякого выражения уведомил ее Ветров.
– А мне кажется, что не бережете вы меня, Павел Викторович. Решили, что новые погоны слишком обременительны?
– Только мысль о новых погонах помогает мне преодолеть все ухабы вашего чудного характера, Людмила Николаевна.
– Вот-вот. Ты не знал, что кафе принадлежит твоей бывшей?
– Я не слежу за ее жизнью.
– Из-за твоего беспутства у девушки атопический дерматит, – буркнула Люся, – а он такой: не слежу!
– Ну здрасьте, – сонно обиделся Ветров, – сама же недавно мне говорила, что каждый сам за свои косяки отвечает. Кто просил эту истеричку использовать приворот?
– А кто тебя просил соблазнять ладу?
– А у нее на лбу не написано было! В клубе все девицы одинаковы. Ну родилась ты ладой, ну не повезло – так сиди дома за прялкой и жди, когда к тебе прискачет чувак на белом коне, которому приперло жениться и плодиться. Нечего шляться по злачным местам в коротких юбках, а потом обижаться, что после секса в туалете перед тобой не падают на одно колено.
– Ну какой же ты мерзкий, – процедила Люся.
– Может, и мерзкий, но быстро обучаемый! После той истории я связывался исключительно с ярилами. Мозг не выносят, а в постели… а, что тебе говорить.
И он встал, зевнул, потянулся и пошлепал в гостиную.
– В смысле? – спросила сама себя Люся. – Почему это со мной нельзя поговорить о сексе? Эй, Ветров! – крикнула она. – Хочешь жить долго и счастливо – полюби Веронику искренне и сильно, а то ее дерматит перейдет на тебя.
– Так не бывает! – крикнул он в ответ.
– Уверен?
И, ухмыльнувшись, Люся тоже пошла спать.
В два часа ночи ее разбудила вибрация телефона.
– Пожар в ночном клубе, – сообщил Носов коротко, – я уже еду туда. Пострадавших вроде нет, но свидетели забросали наш анонимный телеграм-канал сообщениями о навях.
И в этот момент за стеной зазвонил мобильник Ветрова.
– Нави? – приглушенно переспросил он.
– Кость, скинь мне геометку, – прошептала Люся.
Из приоткрытой двери было видно, как вспыхнул свет в соседней комнате.
– Да спи уже, – посоветовал Носов, – чего тебе здесь делать.
– Ну интересно же, – пробормотала Люся, отключаясь.
Ветров коротко постучал по косяку, заглянул в темную спальню.
– Люся, я уехал. Закрой дверь и не дергайся.
– Ладно, – кротко согласилась она.
Едва дождавшись, пока за ним хлопнет входная дверь, Люся спрыгнула с постели и бросилась в гардеробную за джинсами.
Нави!
Они были не столь смертоносны и кровожадны, как русалки, поэтому не подлежали немедленной казни. Как правило, неупокоенные мертвецы работали на вредных производствах, куда живые вовсе не рвались, и правительство даже поощряло их трудоустройство. Но навям было запрещено приближаться к кладбищам, моргам и больницам – из-за их неистребимой тяги к свежей мертвечине. Падальщики, что с них взять.
Поголовье навей было не слишком многочисленным: ими становились самоубийцы, в последние мгновения пожалевшие о своем решении. Именно страх обрасти перьями и превратиться в нечто среднее между зомби и птицей удерживал многих отчаявшихся от последнего шага.
Церковь утверждала, что у навей нет души и что после перехода их всенепременно ждет ад, но святоши и ярилкам с маренами грозили чем-то подобным. Из-за их распутства, конечно.
Выруливая с подземного паркинга, Люся озадачилась: а по ночам за ней тоже следят люди Ветрова или спят в своих кроватках, передавая вахту шефу?
Она всю дорогу честно глазела в зеркало заднего вида, но так никого и не обнаружила.
Притормозив довольно далеко от клуба, Люся огляделась. У входа толпились люди, стояла пожарная машина, скорая, множество полицейских автомобилей. Она подалась вперед, улучшая себе обзор, и посмотрела на высотки напротив. Показалось, что сверху, с одного из общедомовых балконов, этаже так на пятом, мелькнула вспышка фотоаппарата. Носов любил стратегические позиции.
Интуиция – единственное оружие архов ее вида – нашептывала не торопиться и не соваться в самую гущу. Сдав назад, Люся выехала на параллельную улицу, куда должен был вести запасной выход из клуба. Медленно, буквально ползком двигаясь по узкой однополоске, она приглушила свет фар, вглядываясь в темноту вокруг. И показалось, что темнота шевельнулась. Перегнувшись назад, Люся приоткрыла заднюю дверь и остановилась.
– Я вывезу тебя отсюда, – громко сообщила темноте.
Юркая фигурка скользнула внутрь, потянуло сыростью и холодом, дверь захлопнулась.
Навь распласталась на полу между сиденьями.
Однако Люся не торопилась двигаться с места.
– Не просто так, – сказала она, подвинула себе зеркало и начала красить губы.
– У меня ес-с-сть деньги, – прошипели сзади.
– Плевала я на твои деньги. Мне нужна история. Что здесь случилось?
– Рас-с-скаж-ж-жу.
Удовлетворенно кивнув собственному отражению, Люся засунула помаду в карман, незаметно включила диктофон, потянулась к бардачку и достала оттуда спецпропуск для прессы, который Великий Морж сделал ей давным-давно. На всякий случай прилепив его на стекло, она наконец тронулась.
– Тебе куда?
– В С-с-сиреневку.
– Как скажешь.
Это было за городом – отлично. Будет время поболтать о том о сем.
На перекрестке уже дежурила полицейская машина. Сотрудник дорожной службы сделал знак остановиться, и Люся проговорила тихо:
– Спокойно, ладно?
Открыв окно, она широко улыбнулась.
– Пресса! – завопила жизнерадостно.
– Послушайте, нам надо проверить…
Люся сунула ему в физиономию телефон с включенной камерой.
– Что здесь произошло? – затараторила она. – Наши зрители имеют право знать правду!
Полицейский отгородился от нее ладонью, начал было ругательство и тут же заткнулся, а потом махнул в сторону светофора:
– Вам нельзя здесь находиться, уезжайте.
– Но наши зрители! Почему полиция вечно все скрывает от людей? Это произвол!
– Никаких комментариев, – рявкнул бедолага и едва не бегом вернулся к своей машине.
Хорошее дело – служебные протоколы. С тех пор как рядовым сотрудникам категорически запретили общаться с журналистами, перекинув все коммуникации на пресс-службы, включенной камерой телефона можно было изгнать почти любого стража порядка.
Вырвавшись из узкого переулка, Люся замурлыкала детскую песенку себе под нос.
– Ты ж-ж-журналис-с-ст? – спросила навь.
– А кто еще заключил бы с тобой такую странную сделку? Везти нечисть ночью за город – не самое полезное для здоровья занятие. Теоретически ты можешь меня убить и забрать машину себе. Но что ты будешь делать, если напорешься на очередной полицейский пост? Вот-вот объявят план-перехват.
– Я не буду тебя убивать. Я рас-с-скаж-ж-жу.
– Какая молодец. Что вы делали в клубе?
– Работали.
– Что? – поразилась Люся. – Кем?
– С-с-стриптис-с-с.
Ветров, сволочь, точно что-то про это знал! Не зря он заговорил сегодня о сексе с навями.
Мир полон извращенцев. Люсю даже передернуло от омерзения.
– Только стриптиз?
– Не только.
– Вот черт. Вы оказывали сексуальные услуги? – уточнила Люся специально под запись, хоть и так все понятно было.
– Оказ-з-зывали, – вздохнула навь.
– Сколько вас было?
– Ш-ш-шес-с-сть.
– Как давно вы там работали?
– Два мес-с-сяц-ц-ца.
– Кто вам предложил работу?
– Арт-директор клуба, Ярос-с-слав С-с-сабунов. Поймал нас-с-с на выходе из-з-з химичес-с-ского ц-ц-цеха. С-с-сказал, ш-ш-што от такой работы наш-ш-ша кож-ж-жа вот-вот облез-з-зет. Мы с-с-сказали, ш-ш-што плевать, нави долго не ж-ж-живут.
– Лет десять, да? – отозвалась Люся. – Достаточно долго.
– Тогда он предлож-ж-жил нам денег.
– Зачем вам вообще деньги?
– У нас-с-с ос-с-сталис-с-сь с-с-семьи.
Много ли они думали о своих семьях, когда травились и вешались?
Люди и нелюди – все одинаково с прибабахом. Любопытно, что бездушные нави заботились о живых родственниках, а вполне одушевленные тупые тетки отказывались от младенцев в роддоме.
Иногда Люся ненавидела всех без разбору.
– Сколько вам платили?
Навь ответила.
Получалось довольно щедро. Уж выгоднее, чем в химическом цехе.
– И что случилось?
– Мы с-с-стали пропадать.
Возможно, прямо сейчас Люсе захотелось вернуться в свою постель и больше ничего не знать. Но это не точно.
Сглотнув, она подумала о том, какой резонанс вызовет эта история, и дышать стало легче.
– Что значит – пропадать?
– С-с-снач-ч-чала пропала Галя. Прос-с-сто ищ-щ-щез-з-зла без с-с-следа. Ее вещ-щ-щи были на мес-с-сте. Мы подумали, прос-с-сто с-с-сбеж-ж-жала. Потом пропал Ваня. И мы наш-ш-шли перья в мус-с-соре.
– Клиентам позволялось убивать навей?
– Некоторые любили играть с-с-с ос-с-синой. Прич-ч-чинять боль. Мож-ж-жет, теряли тормоз-з-за. Мы с-с-самоубийц-ц-цы. Но мы не х-х-хотим умирать.
– Логично, – хмыкнула Люся, больше ничему не удивляясь. – Можешь назвать имена клиентов?
– Нес-с-сколько.
И навь перечислила парочку неизвестных имен и одного владельца бетонного завода. Прелесть какая. Сколько денег ни имей – все равно мало. Надо чуть больше развлечений.
– Что случилось потом?
– Мы х-х-хотели уйти. Нам не дали.
– И вы устроили пожар?
– Обыч-ч-чно мы выс-с-ступали на з-з-закрытых веч-ч-черинках-х-х. Клуб в такие дни з-з-закрывалс-с-ся под ос-с-собых клентов. Но с-с-сегодня – открытая ноч-ч-чь. Много людей. Реш-ш-шили подж-ж-жечь, да. Удрать в с-с-суматох-х-хе.
– Получилось?
– Не з-з-знаю. У меня – да. Других-х-х я потеряла.
– Не хочешь пойти в полицию?
– Неа. У навей нет граж-ж-жданс-с-ских прав. Мы не мож-ж-жем быть потерпевш-ш-шими.
– И что собираешься делать дальше?
– Прос-с-сто быть. У моей с-с-семьи в С-с-сиреневке дач-ч-а. Люди не отлич-ч-чают одну навь от другой.
Остаток дороги Люся продолжала задавать вопросы – навь не отличалась особой разговорчивостью, возможно, потому что обычно никто и не хотел с ней разговаривать.
Высадив ее возле Сиреневки и развернувшись, Люся открыла все окна, с наслаждением втянула носом морозный воздух. В салоне пахло подвалом. Потом остановилась на обочине и скинула аудиозапись Зорину. Вылезла из машины, прошлась туда-сюда, досадуя на то, что забыла трость. Позвонила ворчливому бояну.
– Что? – недовольно спросил Зорин, и не думая здороваться.
– Олежка, у нас супер-пупер-бомбический материал.
– Я догадался, – вздохнул Зорин, – четыре утра.
– Ты же любишь рано вставать! Я скинула тебе интервью с навью-проституткой, которая рассказала о том, что добропорядочные жители нашего города убивают их во время секса.
Долгое молчание ей было ответом.
– Люсь, – наконец отмер Зорин, – где ты берешь такие сюжеты? Ты по ночам спать не пробовала? Это очень просто: закрываешь глаза вечером и открываешь утром. И никаких навей! Никаких проституток!
– Не бухти. Интервью надо расшифровать и состыковаться с Носовым. У него должны быть фотки с пожара.
– Еще и пожар?
– Еще и пожар, – согласилась Люся оживленно. – А потом Ветров оторвет нам всем головы, потому что видовики наверняка не хотят огласки. А вот хрен им. Эту песню не задушишь, не убьешь!
– А нам-то за что? Нет, Люсь, ты шеф, на тебя и шишки.
Вот что значит – командный дух.
Когда Люся вернулась домой, Нина Петровна уже варила овсянку на воде.
– Люсь, а Люсь, – протянула она, не удивившись такому явлению, – у вас на портале написано, что в клубе «Вишенка» пожар, подробности скоро. Сильно сгорело, не знаешь?
– Полыхнуло от души. А вы что, собрались на танцы?
Нина Петровна помолчала, ловко кромсая ананас на крохотные кубики.
– Витькин клуб-то, – неохотно сказала она.
– Какого еще Витьки? – не поняла Люся, медленно соображавшая с недосыпа. – По документам – какой-то Глеб Терентьев.
– Ну да, Глеб. Одноклассник моего Витьки.
И тут Люся едва не села мимо стула, в последнее мгновенье только скоординировалась.
– В смысле – ваш Витька? Ветров? Бывший губернатор? Отец Павла?
– Прикупил лет десять назад на сдачу от продажи торгового центра.
– Так, – растерянно произнесла Люся. Ветров-старший в Москве. Ветров-младший только приехал. Очевидно, клубом занимался этот самый Глеб Терентьев, но насколько отец и сын были посвящены в подробности управления?
Судя по ночной оговорке на кухне – всякое может быть.
Доказать причастность Ветровых к «Вишенке» будет сложно, но, наверное, можно. Носов и не такое доказывал.
Вопрос в том, что теперь делать с этой информацией.
Глава 11
Так ни до чего и не додумавшись, Люся прибегла к испытанному средству при всяких невзгодах: просто пошла досыпать. У нее слипались глаза, и было немного совестно перед Ниной Петровной: та ведь ничегошеньки не знала про навей, только про пожар в клубе.
Основной материал выпустят через полчаса, не раньше.
Рассказала бы соседка про сына, если бы прочитала про убийства?
Переодевшись снова в пижаму, Люся зашвырнула джинсы и свитер в гардеробную, забралась под одеяло и мрачно подумала, что ни за что не уснет. И вырубилась, едва уткнушись в подушку.
А проснулась от резкой вспышки головной боли, едва не взорвавшей ее мозг изнутри. Из комнаты будто выпустили весь воздух. Задыхаясь, Люся в ужасе открыла глаза, едва преодолев неистребимое желание спрятаться. Еще мгновение – и исполнился бы самый страшный страх подросткового возраста: она бы перекинулась при посторонних!
Ветров стоял в изголовье кровати, и от него исходили такие густые волны гнева, что Люся едва не заорала. Закашлявшись, она прохрипела:
– Меня сейчас вырвет… сам убирать будешь.
Ветров отступил назад так поспешно, что это было бы смешно, не будь ей так плохо.
Едва отдышавшись, Люся с облегчением поняла, что давление вроде как снизилось.
– Придурок, – зашипела она яростно, – контролировать себя надо! Ты хоть понимаешь вообще, что творишь!
– Я тебя посажу, – с ледяной яростью уведомил ее Ветров, – за укрытие преступника. Как ты только додумалась вывезти навь с места преступления? Я написал докладную на того идиота, который не осмотрел твою машину.
До представителя дорожной полиции Люсе не было никакого дела, сам дурак. Сейчас ее интересовали куда более животрепещущие вопросы.
– И какое обвинение предъявлено нави? – спросила она быстро.
У Ветрова заходили желваки. Показалось, что он мысленно считает до десяти, чтобы успокоиться.
Воспользовавшись паузой, Люся села на кровати со всем возможным достоинством, отвела от лица прилипшие пряди, откинула растрепавшуюся косу назад, разгладила складки на одеяле.
– Мирно спал человек, – проворчала она, морщась от остаточной ломоты в висках, – значит, не надо его беспокоить! Значит, надо дождаться, пока он проснется! А потом вежливо и спокойно поговорить о том о сем. Мне стыдно, что у Нины Петровны такой невоспитанный внук.
– Убью, – меланхолично откликнулся Ветров. – Своими руками, без всякого маньяка.
– Ты интервью читал? Его ведь уже опубликовали?
– Читал, – неприязненно ответил он. – Только оно, девочка моя, ни хера не доказывает. Слово нежити против слов администрации клуба. Догадайся, кому поверит суд. Твои журналисты, между прочим, прекрасно это понимают, поэтому дали дисклеймер о том, что редакция не владеет достоверной информацией, а просто передает точку зрения одной нави.
– Это они правильно, – согласилась Люся задумчиво. – И что? Вы не нашли в клубе никаких доказательств убийства и проституции? Вы вообще их искали?
– Ты не поверишь, но ищем. Администрация сразу согласилась с тем, что привлекла навей в качестве, – он усмехнулся, – исполнителей экзотических танцев. Законом, между прочим, не запрещено. Но никого из представителей нежити мы в клубе на нашли. Перьев тоже. Правда, мусорный бак на заднем дворе сгорел. Вони было!
– А пожар?
– Предварительное заключение: поджог. Предварительные подозреваемые: нави. Одну из которых ты уперла прямо из-под нашего носа.
– И зачем им поджигать клуб, в котором они были всего лишь исполнителями экзотических танцев?
– От нежити добра не жди, и все в таком роде.
– Да пошли вы все к дьяволу, – угрюмо буркнула Люся, мгновенно просчитав все шансы доказать хоть что-нибудь и мгновенно начертав жирный ноль на метафорической доске. – Тот факт, что клуб принадлежит твоему отцу, тоже не докажешь, да? Вряд ли они оформляли хоть что-то юридически. Если только проследить движение денег, получает же он дивиденды, но тут нужны федералы… – Она настолько погрузилась в свои размышления, что не заметила смазанного движения – хлоп! И Ветров уже низко нависал над ней, сверля своими злобными маленькими глазками.
– Эту карту, – процедил он, – тебе ни за что не разыграть.
Ей потребовалась вся сила воли, чтобы не зажмуриться. Опять накатила дурнота.
Вот бы ее стошнило прямо ему в морду! Фонтаном, как в американских низкопробных комедиях.
– Я эту карту придержу, – выдохнула Люся, – до лучших времен.
Не впервые она проигрывала.
За годы работы накопился целый список людей, про чьи незаконные делишки редакция точно знала, но поделать ничего не могла. Они с Носовым верили, что рано или поздно из этого списка получится вычеркнуть все фамилии.
Ветров снова отступил, отошел на шаг, сел на кровать, свесив вниз длинные руки. Уставился на них с таким видом, будто это было нечто интересное.
– Ты знал? – спросила Люся. – Про проституцию, про убийства?
– Я до сих пор не уверен, что твоя навь не выдумала все это.
– У умертвий, знаешь ли, очень плохо развита фантазия. А вообще ты сам во всем виноват!
Он резко вскинул голову и посмотрел на нее с неподдельным сердитым удивлением:
– Да ладно?
– Где была твоя охрана? Женщина, за которой охотится маньяк, преспокойно разъезжает ночью по всяким злачным местам, а никто и в ус не дует. А если бы меня убили?
– Да, хорошо бы было, – мечтательно кивнул он. – Если хочешь знать, ты разминулась с моими ребятами минуты на три. Никто не ожидал от тебя такой прыти, а платить за ночные бдения весьма накладно.
– Ты на мне экономишь? – возмутилась Люся, мигом припомнив его слова о том, что у системы нет ресурсов на ее охрану, зато они есть у Ветрова. Мысль о том, что грязные деньги бывшего губернатора наконец-то пошли на благое дело, приободрила.
– Я все время спрашиваю себя: и зачем мне вообще это чертово повышение?
– Ну-ну, не огорчайся. Может, я все-таки докажу твою причастность к управлению клубом, и тогда тебя просто вышибут из органов, – Люся сползла с кровати, посмотрела на телефон: десять утра и куча звонков и сообщений. – Мне пора в редакцию. А тебе – искать следы убийства навей. Если только ты сам не был в деле, ведь о патологической жадности маренов ходят легенды. Так же как и о вашей похотливости. Кто знает, может, тебе наскучили ярилки. Захотелось погорячее.
– Да пошла ты!
– Сам иди.
На том и порешили.
Печальный Носов лежал на диване в ее кабинете и смотрел в потолок.
– И что?
– И все.
На Люсю тоже напала апатия. Иногда ее накрывало бессмысленностью бытия.
В студенчестве она мечтала изменить этот мир к лучшему, но мир упорно становился только хуже, а она просто регулярно макалась в дерьмо без всякого толку.
– Может, поболтаться по городу? – предложил Носов. – Поговорить с другими навями? Они стайные, держатся вместе. Кто-то что-то слышал, кто-то что-то видел…
– Нави не верят в человеческое правосудие, – напомнила Люся. – И правильно, в общем, делают.
Она подумала, достала из шкафа пузатую бутылку виски, стаканы. Подошла к дивану, села, задвинув Носова бедром к спинке, разлила алкоголь.
– А если позвонить Китаеву?
– А чего именно мы от него хотим? Доказать причастность Ветрова-старшего к клубу? И дальше что? Репутации заведения, конечно, каюк, но состава преступления как не было, так и нет.
Они выпили, не чокаясь.
– Опросить сотрудников клуба? – спросил Носов, который переживал поражения еще хуже Люси.
– Клуб опечатан, контактов у нас нет, а сотрудники сейчас попрячутся по норам.
Они оба понимали, что только видовики могли что-то нарыть.
Но вряд ли станут это делать, учитывая обстоятельства.
