Текст книги "Люся, которая всех бесила (СИ)"

Автор книги: Тата Алатова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– А какие вообще у Ветровых отношения? – снова задал вопрос Носов. Они синхронизировались и мыслили в одном направлении.

– Хрен их знает, но папаша лишился должности, отмазывая сына от тюрьмы. Вряд ли в Ветрове-младшем проснется Павлик Морозов.

– Вряд ли, – со вздохом согласился Носов.

Что-то возмущенно заговорила Ольга в приемной, дверь распахнулась, вошел Ветров – легок на помине.

Закрыл за собой, окинул взглядом открывшуюся картину, хмыкнул:

– Предаетесь моральному разложению?

– Скорбим, Павел Викторович, – поправила его Люся.

– Собирайтесь, Людмила Николаевна. Отвезете меня к нави, которую вы скрыли от правосудия.

Люся не пошевелилась:

– Зачем?

– Найдем и перепрячем. Пляшите, господа писаки, кажется, мы нарыли доказательства.

Вот теперь Люся ожила. Вся натянувшись от напряжения, она выпрямила спину, подалась вперед:

– Какие?

– Один из тамошних бомжей неделю назад нашел перья в мусорном баке. И на всякий случай припрятал несколько. Говорит, хотел загнать на черном рынке, – оказывается, есть ценители. Признаться, я жил куда счастливее, пока не сделал для себя столько открытий, связанных с навями.

– Да! – закричала Люся и полезла к Носову целоваться. Он ловко увильнул, но потрепал ее по голове, как щенка.

Нави существовали недолго. Спустя примерно десять лет рассыпались в пыль сами собой.

Но если уничтожить их осиной, то оставалась кучка почерневших перьев.

Перья всегда, при любом раскладе, были признаком насильственного истребления.

– А можно как-то ускориться? – вмешался Ветров. – Судя по дорожным камерам, на которые ночью попала твоя машина, ехать нам за город.

– Можно, – согласилась Люся, встала на ноги, но не спешила за курткой.

Кто его знает.

Вдруг он просто ухлопает навь как единственного свидетеля?

А с другой стороны – нави все равно никто не поверит, так что вроде она никому пока не мешает.

– Поехали уже, – раздраженно поторопил Ветров.

Люся переглянулась с Носовым. Тот пожал плечами.

– Глеб Жеглов тоже был мареном, – ни с того ни с сего брякнул он.

Фигасе у него аргументация!

– Поехали, – решила она.

Люся устроилась сзади, не желая находиться к Ветрову слишком близко.

Он никак не прокомментировал это, махнул рукой охране, сел за руль.

Охрана за ними не поехала.

Это плохо или хорошо?

Вдруг она все-таки довела Ветрова до ручки и он прикопает ее в ближайшем лесочке?

Но интуиция не предвещала опасности, и Люся решила довериться судьбе.

– Не думай слишком много, – посоветовал Ветров, – я собираюсь создать прецедент и предоставить навь в качестве свидетеля. Войду в анналы судебной практики – вдруг тебя все-таки убьют и повышение накроется медным тазом. Слава меня утешит.

– А твой отец?

– А при чем тут отец? Он в Москве, а Терентьев сядет.

– Кто? А, номинальный владелец. Вряд ли ему дадут очень много – нави считаются неодушевленными. Вы ему заплатите, чтобы он промолчал о ваших финансовых схемах, и из тюрьмы выйдет богатый человек. Обычное дело.

– Люсь, – устало сказал Ветров, – отец не был в городе десять лет, а Терентьев примерно столько же никуда не уезжал. Не думаю, что они обсуждали подобные дела дистанционно, не идиоты же. Так что придерживайся версии, что затея с навями – частная инициатива Терентьева.

– Ты вот сейчас кого убеждаешь?

– Мы перетрясем всю бухгалтерию клуба, посмотрим, куда были заныканы доходы с навей. Наверное, это недешево стоило. Допросим клиентов. С перьями у меня есть повод для возбуждения уголовного дела, руки будут развязаны.

– А! – обрадовалась она. – Вот чего ты так возбудился! Неучтенные доходы! Почувствовал себя обокраденным?

В ответ он просто сделал музыку погромче.

Навь они нашли там же, где Люся ее оставила, – в Сиреневке. Небольшой дачный поселок был пуст, и выбрать единственный домик, откуда шел дым, не составило труда.

Навь выслушала их спокойно и так же спокойно сразу на все согласилась – и дать показания, и поселиться в однушке, предложенной Ветровым.

Ей, кажется, было все равно.

Назад Люся возвращалась опять на заднем сиденье: уж лучше сидеть бок о бок с умертвием, чем с Ветровым.

В редакции она привычно накатала жалобу в прокуратуру о неучтенных доходах в клубе «Вишенка» и традиционно поставила тайминг на семь утра. В конце концов, главный прокурор ценит традиции.

Подумав, закинула копии в налоговую и в отдел по борьбе с экономическими преступлениями.

Авось кто-нибудь что-нибудь накопает. В служебное рвение Ветрова в этом деле Люся слабо верила, хотя он и не поленился опросить бомжей.

Под вечер к ней заглянул совершенно довольный Носов.

– Шеф, нам опять угрожают! – радостно сообщил он. – Вернее, еще нет, но вот-вот начнут!

– Кто на этот раз?

– Горелов, владелец бетонного завода.

Люся так и не успела прочесть публикацию про навь, поэтому немедленно всполошилась:

– Вы что, указали фамилии клиентов?

– Ну нет, конечно. Просто написали, что среди них есть представители крупного бизнеса. И теперь Горелов требует срочной встречи на его территории.

– Ну почему сразу угрожать? Может, он нас покупать будет.

– Ну, не знаю. Вот мы к нему припремся, а он нам паяльником в…

– Давай без эротических фантазий, – поморщилась Люся. – Для чего ему так подставляться? Я бы на его месте сидела тихо и не отсвечивала.

– Занервничал? Психанул? Решил по-быстрому все порешать?

– Господи, ну откуда берутся все эти непуганые идиоты, которые угрожают журналистам? – подивилась Люся. – И ведь никак не заканчиваются! Поедем на моей машине – у меня сертифицированный хвост. По крайней мере, будут знать, где нас искать. Слушай, бетонный завод – это так аутентично, как в боевике про мафию.

Носов заржал и побежал готовиться.

Глава 12

Прежде чем отправляться на встречу, зануда Носов заставил Люсю подышать в алкотестер, убедился, что обеденный вискарь уже выветрился, и замурлыкал себе под нос, упаковывая аппаратуру по кофрам.

Как и все киморы, он обожал ссоры и свары, и предстоящий разговор вдохновлял его и бодрил.

Для Люси это было скорее неприятной рутиной, частью работы, которую приходилось делать вопреки желанию вернуться домой и залечь в горячей ванне с пеной.

Но дома теперь ошивался Ветров, вечный источник напряжения, и не найти ей было покоя.

Хотя антураж бетонного завода и добавлял некой пикантности встрече, на деле Люся не ожидала ничего выдающегося. Они с Носовым давно взяли за правило не уклоняться от скандалистов, а разговаривать, памятуя о том, что лучше знать чужия намерения, чем их игнорировать.

Горелов походит немного кругами, прощупает почву, пригрозит юристами или уголовниками, как пойдет, предложит денег или не предложит – и станет понятно, чего он стоит и чего от него ждать.

В машине Носов сказал, настраивая климат-контроль под себя:

– Прикинь, этот Горелов трахал навей. А может и того… осиной в горло или куда там надо.

– Хоть куда, – поморщившись, отозвалась Люся. – Давай не будем об этом, у меня воображение богатое, я потом не усну.

– Не, – не унимался Носов, – был же фильм о любви зомби и девушки. А можно и про навей снять.

– Зомби – это сказки. А нави – несчастные создания.

– А вот чисто физиологически…

– Костя! – завопила Люся, и он наконец примолк.

Их встретили на проходной, показали, где ставить машину, с некоторым недоумением посмотрели на вторую тачку, припарковавшуюся рядом. Люся развела руками – у каждого свой образ жизни.

Не стали прогонять через рамку и даже удостоверений не попросили – хотя на всех режимных объектах обычно скрупулезно записывали паспортные данные. Провели в чистый и безликий офис, где передали на руки секретарше. Та предложила кофе, показала, куда повесить одежду, и пригласила в кабинет руководителя.

– Фу, – прошептал разочарованный Носов, – где саспенс, где хоррор?

Люся не ответила ему, разглядывая человека в кресле.

Это был не тот Горелов.

Слишком молодой, гладенький, лоснящийся банник, в то время как ей помнился возрастной арх-волчара.

– Понимаю ваше удивление, Людмила Николаевна, – заулыбался самозванец, – я младший брат Федора, Сергей.

Дернув раздраженно плечом, Люся прошла вперед, села в кресло.

– Я скажу прямо, – холодно проговорила она, – что мы не девочки по вызову, чтобы срываться на встречу ко всякому, кому внезапно захотелось приватных бесед. Однако, учитывая серьезность темы, мы решили изменить собственным правилам. Так что давайте сразу к делу.

Тот моргнул, перестраиваясь с пустопорожья на более предметный разговор, кивнул, и стало видно, что перед ними цепкий бизнесмен.

– Моя гражданская позиция, – сухо сказал не тот Горелов, скользнув внимательным взглядом по Носову и обращаясь исключительно к Люсе, – не позволяет мне оставаться в стороне, но мне нужны гарантии, что этот разговор останется исключительно между нами.

– В обмен на что? – тут же спросила Люся.

– У меня есть фото, где мой брат обнимается с навью в клубе «Вишенка».

– Само по себе фото ничего не доказывает. Нави танцевали стриптиз, кто угодно мог с ними сфотографироваться.

– Это фото сделано, – Горелов замялся, – в одной из комнат наверху.

– Порнофото с навью? – уточнила Люся брезгливо.

Он кивнул.

Господи!

А она-то думала, что на сегодня из мерзостей запланированы только запугивания и наезды.

– И чего вы от нас хотите? – спросила Люся спокойно. – Отправьте его в полицию.

– Я хочу, чтобы вы его опубликовали… из анонимных источников.

– Нет, – резко сказал Носов.

Горелов обеспокоенно заерзал:

– Нет?

– Мы не желтая пресса, – объяснила Люся терпеливо, – подобные снимки противоречат политике редакции. К тому же это грубое вмешательство в частную жизнь. Ваш брат нас засудит и будет прав.

– Хм, – Горелов побарабанил пальцами по столу.

– Будет проще, – подсказала ему Люся, – если вы объясните внятно, чего конкретно хотите добиться.

Горелов помолчал, задумчиво глядя ей прямо в глаза. Бог весть, что он надеялся там разглядеть, однако все же решился:

– Мой отец оставил нам с братом акции завода в равных паях. И мы не можем прийти к консенсусу ни по одному вопросу! Совет акционеров все время в раздрае, договоры пачками копятся на столе, проекты тормозятся, а инвесторы шарахаются от нас, как от прокаженных. Мне нужен веский повод, чтобы акционеры предоставили мне право вето на все решения брата.

– Откуда у вас фотография?

– Федор был пьян, когда прислал его.

– И вы думаете, он не догадается, откуда ноги у фотки растут?

Горелов хмыкнул:

– Я бы не хотел портить отношения с братом, семья как-никак. Поэтому потерял свой телефон еще вчера. Где-то в кафе, наверное, оставил.

Люся терпеть не могла, когда редакцию использовали для своих личных разборок.

Но фотография точно пригодится следствию.

Взвесив все за и против, она ровно проговорила:

– Костя, как мы можем решить этот вопрос?

– Пришлите нам это снимок в анонимный телеграм-канал редакции, – сказал Носов так же безлично, – а мы передадим его полиции. Ну а дальше – допросы, как минимум. Потом банальная утечка информации. Кто-то из ваших юристов скажет лишнее на камеру, мы подхватим, и события обрастут слухами и домыслами, как снежный ком. Ваш брат сам уйдет в отставку, потому что бизнесом в этом городе заниматься уже не сможет.

Горелов снова помолчал, обдумывая этот вариант.

– Адрес канала? – наконец, спросил он.

Костя написал на стикере, который лежал перед ним на столе.

Люся встала.

– Завтра мой менеджер пришлет вам договор на рекламу. С бюджетом, скажем… – она прищурилась, оценивая пиджак Горелова, и назвала сумму. Надо отдать ему должное – тот кивнул без колебаний.

– Уйду я однажды в районку писать про надои, – заявил Носов, когда Люся везла его домой.

– Не реви, – посоветовала она, – мы одновременно помогаем полиции раскрыть дело и заботимся о новогодних премиях. Везде молодцы.

– А чего так погано?

– Это из тебя по капле выдавливается молодость. Слушай, как ты думаешь, сколько вообще бизнесов у Ветрова-старшего в городе?

– Ну давай вспоминать, – встрепыхнулся Носов. – У него была парочка строительных ООО-шек, помнишь? Сидели на госзаказах, и тендеры писались специально под них. Губер тогда последовательно выдавил несколько стройкомпаний с рынка, пока не напоролся на «БРЕСТ». Те умудрились взять-таки тендер, и заказчик им внаглую угрожал – мол, откажитесь от контракта, работать мы вам все равно не дадим, и вы просто окажетесь в реестре недобросовестных подрядчиков. Ребята пошли на принцип, наняли мощного юриста и доказали в суде всю коррупционную составляющую. Это было как раз в то время, когда Ветров отмазывал сына от тюрьмы, и все посыпалось разом, как карточный домик. Вжух! И нет губера.

– И где теперь эти ООО-шки?

– Переоформились в СУ-37, гребут не так борзо, как раньше, и живут не так жирно, но худо-бедно держатся на плаву. Плюс сеть ресторанов «Балалайка» и птицефабрика. Это из того, что мы знаем, рубрика «хрен докажешь». А остальное, дорогой начальник, надежно скрыто от бдительного ока общественности.

– И кто приглядывает за всем хозяйством, пока папаня в Москве, а сынок играет в честного полицейского?

– Самому жуть как интересно, – поделился Носов, – аж нос чешется, но лисья нора глубока, до дна не докопать. О, останови у магазина, за продуктами заскочу.

– Я с тобой, – решила Люся. – Пора мне познакомиться с хвостом поближе.

Припарковавшись на подземной стоянке под своим домом, Люся открыла заднюю дверь, оглядела наполненные продуктами пакеты, покачала головой и, опираясь на трость чуть больше, чем требовалось, захромала к своим охранникам. Постучала по оконному стеклу. Оно медленно опустилось вниз.

– Ребят, помогите бедной девушке донести пакеты, – сказала она, широко улыбаясь. – А я вас чаем угощу.

Добры молодцы смотрели на нее растерянно.

– Да ладно вам.

Один из них, молодой, мужественный, симпатичный яг – ах, как Люся любила ягов, да только безответно, – все-таки вышел из машины.

Сграбастал пакеты, пошел следом за Люсей к лифтам.

– Коля, – внезапно представился он, пока они поднимались, а она с интересом его разглядывала.

– Люся.

– Вы очень беспокойный объект, Люся.

Она засмеялась и охотно ответила, отпирая квартиру:

– Журналиста, Коля, ноги кормят. Новости редко сами собой приходят в редакцию и умоляют: ах, напечатайте нас. Идите сюда, на кухню. Чай или кофе?

Он посмотрел на нее настороженно, будто ожидая подвоха, а потом ответил:

– Кофе у меня уже из ушей льется. Можно чаю?

– Скучная у вас, должно быть, работа, – посочувствовала Люся, включая чайник.

Нины Петровны не было, и ужина тоже.

Обиделась?

Расстроилась?

Ну вот зачем они нарушили священное правило не говорить о ее семье.

Ни к чему хорошему утренний разговор явно не привел.

– Хотите бутерброд, Коля? – Люся, огорченная и рассеянная, принялась разбирать пакеты. – И напарнику вашему.

– Да мы уже сменимся скоро, – ответил он, но на колбасу посмотрел с жадностью.

– Меня теперь и по ночам сторожат?

– После вчерашнего.

– Вчера я даже подумать ни о чем не успела. Инстинкты как у гончей во время охоты: ты просто несешься вперед и надеешься поймать свою дичь.

– Поймали? – спросил он с улыбкой.

– Кучу проблем на свою голову я поймала, – ответила Люся мрачно. – А вы, Коля, частное агентство или из органов? Или это секрет?

– Да нет, наверное, – ответил он после паузы. – Частное охранное агентство «Витязь».

– Дорогое?

– Надежное.

Она еще раз посмотрела на широкие плечи и развитую мускулатуру.

– Коля, – произнесла задушевно, – а давайте обменяемся телефонами. Ну мало ли что случится. Просто на всякий случай.

– Да, конечно, – согласился он уже без всяких пауз.

Глядишь, воспряла духом Люся, и ее сексуальная жизнь, давшая в последнее время крен, наладится.

Проводив охранника, Люся заглянула к Нине Петровне.

Старушка что-то быстро писала в ноутбуке и так резко захлопнула его крышку, что еще чуть сильнее – и точно бы сломала.

– Люсенька? Уже вечер? А я заболталась с девочками на форуме по китайским историчкам…

– Все хорошо? – спросила Люся. – Вам ничего не надо?

– Ничего не надо. Какой ужас вы сегодня опубликовали! Как ты думаешь, можно убить уже мертвое?

– Можно, – ответила Люся уверенно. – Это же не роботы-пылесосы, это разумные создания. Мыслят, значит, существуют, что бы там церковники ни считали насчет одушевленности.

– Да-да, наверное, – старушка поплотнее закуталась в теплую шаль. – Мне кажется, с тех пор как я последний раз выходила на улицу, мир стал еще более сумасшедшим.

– Может, все-таки снова попробуем терапию?

– Она помогает, когда люди хотят избавиться от фобий. А я со своей живу в любви и согласии.

– Ну ладно, – не стала упорствовать Люся, – я купила ваш любимый виноград, оставлю на кухне.

Остаток вечера Люся провела, пытаясь согласовать с антропологом его интервью. Профессору неинтересно было про коркору, зато он стремился как можно больше рассказать о своих достижениях. Люся стремилась к ровно противоположному результату.

Ветров пришел, когда она уже готова была на стенку лезть от упрямства самовлюбленного ученого.

– Просто ради любопытства, – спросил он, философски полюбовавшись, как Люся в раздражении зашвырнула мобильник в пластиковую мусорную корзину, – что тебе понадобилось на бетонном заводе?

– Согласовывали с заказчиком рекламный бюджет на год, – ответила она, сделала несколько выдохов через рот и полезла под стол за телефоном.

– То есть днем ты передаешь мне аудиозапись, в которой навь называет Горелова в числе особых клиентов клуба, а вечером едешь к нему ради рекламного бюджета? Чисто случайно?

– Ага. Это, кстати, не тот Горелов, а его младший брат. А тот… вот он, – и Люся открыла на телефоне фотку.

Ветров подошел, оперся о стол, и Люся тут же откатилась в кресле назад.

– Затейливо, – с явным отвращением оценил он увиденное. – Тоже случайность, Люсенька?

– А то ж, – уверенно согласилась она. – Скинули нам в анонимный канал в телеге. Понятия не имею кто.

Ветров поднял голову, глядя ей прямо в глаза.

Он был спокоен, поэтому Люся легко выдержала его взгляд.

– Ладно, – с неожиданной покладистостью согласился он, – перешли мне эту фотку. Завтра напишешь заявление, откуда она взялась.

– Носов напишет, – отмахнулась Люся, – каналами он заведует.

– Ну да.

Ветров отправился на кухню в поисках еды. Люся поплелась за ним.

– Послушай, – сказала она, – то, что ты устроил утром, – было действительно отвратительно, знаешь?

– О, ты купила продукты.

– Ты не можешь причинять мне физический дискомфорт. Никогда, ни при каких условиях. Ты же взрослый человек, умеешь держать себя в руках.

– А кефира нет?

– Давай разложим все по полочкам. У тебя, Пашенька, твоя работа, уж не знаю, зачем она вообще тебе понадобилась. У меня – своя. Ты не одариваешь меня милостями, моя защита – это, во-первых, твои непосредственные служебные обязанности, а во-вторых – часть договора с Китаевым. Ты просто вкладываешься в свое повышение, а не спасаешь взбалмошную деву в беде.

– Может, сварим пельмени?

– Со своей стороны я никогда не давала обязательств прикрывать грязные делишки твоей семьи. Я честна с тобой и делюсь информацией. Но точно так же я буду делиться информацией с читателями – в том объеме, в каком посчитаю нужным. Здесь нет ничего личного. И я прошу тебя вести себя соответственно. Потому что твои утренние показательные выступления были капец какими личными.

– Я сорвался, – Ветров захлопнул дверь холодильника и повернулся к Люсе. Хмуро уставился на нее. – В свою защиту хочу сказать: у тебя чувствительность выше стандартной. Ты реагируешь на меня сильнее, чем все остальные. Индивидуальная непереносимость или что-то в этом роде.

– Ты тоже на меня реагируешь слишком остро.

– Да потому что ты меня бесишь! – честно сообщил он. – Вот ничего не могу с собой поделать. И твое тотальное недоверие тоже бесит.

– Хороша бы я была, если бы верила всем на слово. Первое и главное правило журналиста: всегда проверять факты.

– Ты помнишь, кому ты это рассказываешь? – язвительно уточнил он. – Я вроде как опер.

Однако Люсю нелегко было заставить замолчать, когда она молчать не хотела:

– Представь ситуацию, когда к тебе приходят два оппонента и у каждого своя правда. На чью сторону ты встанешь? Того, кто кажется тебе честнее, или того, у кого доказательств своей правоты больше? Я просто не могу принять за истину твое утверждение, что ты или твой отец не знали про убийства навей в этом клубе.

– Ты поэтому полезла сегодня к охране? Испугалась, что за твою безопасность отвечает убийца? – криво усмехнулся он.

– Может быть.

– Хреново тебе, наверное, живется, Люсенька.

– Нормально, – ответила она почти искренне. – Просто не надо идти на поводу у эмоций, и все как-нибудь образовывается.

– И чем тогда ты отличаешься от бездушных навей?

Эта фраза ее вывела из себя словно по щелчку.

Раз!

И уже не хочется ничего раскладывать ни по каким полочкам, а примитивно вцепиться в космы проклятого марена и завывать на манер булгаковской Маргариты: знай ведьму, знай!

Люся даже спрятала руки за спиной, чтобы не поддаться порыву.

Он тихо рассмеялся и повернулся к ней спиной, снова закопошился в холодильнике.

Люся, размеренно дыша, отступила назад.

Шаг.

Еще шаг.

Да пошел он к черту.

Поговорили, называется, как взрослые люди.

Глава 13

Проснулась Люся от непривычной тишины, и ей понадобилось несколько минут, чтобы понять: суббота.

Прежде Нина Петровна в выходные дни пекла сырники и в лицах пересказывала очередной сериал: а Серкан Болат как сверкнет глазами!..

Но в последнее время старушка появлялась все реже, и это начинало беспокоить. Люся помнила, в каком удручающем состоянии была соседка, когда они познакомились. Это случилось через несколько месяцев после того, как Великий Морж купил ей эту квартиру. Ремонт еще был в процессе, Люся забежала проверить плиточников и наткнулась на лестничной площадке на встревоженную женщину средних лет.

– Не открывает, – пожаловалась она с доверчивой растерянностью, – а ведь куда ей было уйти, совершенно некуда!

– Неходячая, что ли? – уточнила Люся.

– Ходячая, да не выходящая, – непонятно объяснила женщина. – Бабка всего на свете боится, а больше всего – людей, я ей продукты ношу, – и она указала на объемные пакеты, стоявшие на полу у двери.

– Как я ее понимаю, – вздохнула Люся и пообещала себе, что на пенсии тоже запрется от человечества на сто замков.

Потом они до смерти напугали крепко заснувшую Нину Петровну, переборщившую с транквилизаторами, когда Люсины плиточники с ловкостью опытных медвежатников вскрыли ее дверь.

Старушка была возмущена до глубины души, и в следующий раз Люся приехала с фруктами и конфетами, чтобы ее задобрить: начинать жизнь в новом месте с испорченных отношений с соседями не хотелось. Дом был очень респектабельным, и Люся, никогда не жившая в подобных местах, немного волновалась.

Нина Петровна, чье сознание тогда было очень путаным, ее не вспомнила.

Свою новую соседку старушка начала узнавать не с первого раза, но в Люсе включилась прямо-таки тимуровская тяга к пионерскому подвижничеству. Это был период, когда она впервые изменила Великому Моржу, и ей требовалось бескорыстное доброе дело, чтобы заглушить – нет, не угрызения совести, а страх быть пойманной.

Со временем Нина Петровна пообвыклась, перестала сторониться, робко заглядывала в гости по вечерам, а однажды утром пришла с блинчиками.

Постепенно ее сознание прояснилось, а транквилизаторы сменились чаем с мелиссой и мятой.

Тот удивительный факт, что Нина Петровна – мать бывшего губернатора Ветрова, открылся только сейчас.

Неужели старушка стала теперь избегать визитов в Люсину квартиру из-за того, что здесь Ветров? То, с какой скоростью непутевый внук был выставлен за порог, восхищало и настораживало одновременно.

Прежде Люсе с такими суровыми бабушками встречаться не доводилось.

Родители – эти да, бывали всякими. Но не бабушки.

Лениво размышляя о странностях семьи Ветровых, Люся открыла свой портал и пробежала глазами комментарии под интервью с антропологом. Читатели старательно делали вид, что про коркору в материале не было ни слова: укоренившийся страх был слишком велик, чтобы обсуждать этакие ужасы субботним утром. Зато они с удовольствием рассказывали о нестандартных представителях своих видов: кто-то слышал про бескорыстного банника, кто-то был знаком с миролюбивым кимором, а кто-то даже видал яга-преступника. Последнее вызвало бурную волну возмущения: яг-преступник, подумайте только, да куда только катится этот мир!

Из века в век яги были надежными стражами человечества, защитниками от всевозможных напастей.

И вот – нате вам!

Раздраженно фыркнув, Люся закрыла страницу и призадумалась: тонких намеков горожане не понимали, ладно. Чтобы проспойлерить явление коркоры, очевидно, нужно что-то более весомое.

Зажужжал телефон – звонила соседка родителей, тетя Света. Люся приплачивала ей, чтобы та рассказывала о том, как живут мама с папой, ну вдруг им что-то понадобится, а обращаться к старшей дочери, вычеркнутой из их жизни, они не захотят.

– Да, теть Свет?

– Люсенька, – несчастным голосом заговорила она, – я ведь что? В санаторий ездила! А вернулась – мужик какой-то мусор выносит.

– Какой мужик? – озадачилась Люся.

– Ну бритый такой, качок! Спрашиваю – кто такой красивый? А девочки на лавочках… – «‎девочкам на лавочках» было лет по сто, не меньше, и в их сведениях можно было не сомневаться, – девочки говорят: так вместо Осокиных въехал.

– Как это? – не поняла Люся. – А мои куда делись? У Катьки же условка, ей отмечаться надо!

– Вот чего не знаю, того не ведаю. А только бритый качок теперь вместо твоего семейства. Продали твои квартиру-то.

Несколько ошарашенно попрощавшись с тетей Светой, Люся минутку полежала неподвижно, бессмысленно разглядывая потолок, потом натянула на свою физиономию добросердечную улыбку и пошлепала в гостиную.

Ветров уже проснулся, но еще не встал. Так же, как и Люся чуть ранее, он что-то читал в телефоне.

– Пашенька, – нежно пропела она, – а хочешь завтрак в постель? То есть в диван.

– Яичницу из трех яиц с жидкими желтками, половинку кусочка черного хлеба, кофе с молоком, но без сахара. Корицу не добавлять, не люблю, – без малейшей запинки перечислил он, даже не посмотрев на Люсю. И выглядел при этом так невозмутимо, будто разговаривал с горничной в отеле.

Она едва подавила язвительное замечание, буквально проглотила его, покатала желчь на языке.

И молча пошла на кухню.

Выполнив все точно по инструкциям, Люся водрузила тарелку и чашку на подносик, принесла в гостиную, поставила на небольшой столик на колесиках. Подкатила к дивану и молча опустилась в кресло, ожидая, пока Ветров расправится с завтраком.

Он, надо сказать, не спешил. Ел рассеянно, листая страницы в телефоне.

Вот так бы и дать ему щелбан для ускорения!

Наконец, кофе был допит, и Ветров предложил, довольно миролюбиво:

– Излагайте, Людмила Николаевна. Что вам сегодня понадобилось?

И откуда такая омерзительная снисходительность? Можно подумать, что Люся с утра до вечера осаждает его разными просьбами!

Быть в роли просящего она не любила, но умела. Сложно добиться хоть чего-нибудь, не снимая время от времени короны.

– Паш, – произнесла Люся как можно вежливее, – мне очень нужно найти трех людей, ведь если они из одного места выписались, значит, в другом прописались. И проверить статус одной условно осужденной девушки.

Ветров скосил на нее глаза, в которых плескалось ехидство, но ответил так же вежливо:

– Давай данные. ФИО, даты рождения, адреса предыдущих прописок, статью УК. УФМС и УФСИН нам не подчиняются, конечно, но я попрошу.

Люся кивнула, написала все нужное в заметках на телефоне и отправила ему в мессенджер.

Ветров прочитал, и его брови изумленно поползли вверх:

– Осокины?

– Мои родители и сестра, – сухо ответила она.

– Люся, – недоверчиво спросил он, – как ты умудрилась потерять семью?

– Это долгая и скучная история, – скривилась она.

– Я только что плотно позавтракал. Так что скучная история пойдет на пользу моему пищеварению.

– Это обязательное условие? – помолчав, уточнила Люся. – Без исповеди ты не поможешь?

– Помогу, – он вроде как удивился, – но это нечестная игра для человека, который только тем и занят, что вываливает чужое грязное белье на всеобщее обозрение.

– Наше издание соблюдает закон о защите персональных данных, – оскорбленно возразила Люся и честно добавила: – По крайней мере, так, чтобы не налететь на судебное разбирательство. Носов, конечно, обожает судиться, но это слишком энергозатратно.

– Бла-бла-бла, – передразнил Ветров, – ты опубликовала мою переписку с девушкой.

– Она была в открытом доступе на твоей странице в соцсетях, – напомнила Люся. – В следующий раз прячь личную жизнь поглубже.

У нее в руках коротко провибрировал телефон – новое сообщение. Люся быстро прочитала его и хмыкнула.

– И к слову о твоей личной жизни… Некая девушка по имени Вероника просит меня выпить с ней кофе в четыре часа в кафе с гостеприимным названием «Нет».

– Не ходи, – посоветовал он немедленно. – Ничего хорошего от этой истерички ждать не приходится.

– Всегда полезно знать, что у других на уме.

– Она подбирается ко мне через тебя.

– Вот уж вряд ли. Я сказала, что мы знакомы лишь шапочно.

– Ну ты же все равно попрешься, – сердито буркнул Ветров, встал, почесал голый живот, широко зевнул.

И Люся опять подумала, как же сильно он похож на обезьяну. Архи не считали сравнение с животными оскорблением, и это отчасти оправдывало ее нетерпимость к чужим физическим недостаткам.

Грудь Ветрова оказалась покрыта черными курчавыми волосами – в век тотальной депиляции невыносимая гадость. Баринов, например, не ленился избавлять себя от лишних волос во всяких местах. А у этого, поди, и в трусах (в трогательный сиреневый горошек) заросли.

Впалый живот, узкие бедра, немного длинноватые руки, немного коротковатые ноги. Совсем не Аполлон, зато с пластикой Ветрову повезло. Он двигался плавно, с хищной грацией. Плечи тоже были хороши – широкие, аристократически прямые. Кажется, Ветров нравился себе таким, каким создала его природа, и не собирался комплексовать по этому поводу.

Везет мужикам, не в первый раз подумала Люся, побрился раз в день – и норм. А девочкам и колоться, и краситься, и выщипывать, и укладывать… Одни маникюры с педикюрами занимают месяцы жизни. Тут Люся уставилась на свои ногти, ужаснулась и бросилась писать мастеру, чтобы записаться на завтра.

Потом Ветрову позвонили – кто-то заподозрил, что его соседка русалка, и пришлось Пашеньке тащиться в субботу на работу.

Люся, довольная тем, что наконец-то осталась одна в собственном доме, приняла пенную ванну, налепила на себя всяких масок, заказала и слопала в одиночку целое ведро ванильного мороженого и села гуглить хоть что-то хорошее про коркор.