Текст книги "Люся, которая всех бесила (СИ)"

Автор книги: Тата Алатова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 26 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– Угу.

– А прижать Терентьева страсть как хочется. Давно у меня на него руки чешутся.

– Угу.

– Вот ты и сходи к нему на встречу, Людмила Николаевна.

– А? – поразилась она. – И что я ему скажу: здравствуйте, я ваша Люся? А он меня взашей – после публикации про навь!

– Может, и взашей, – согласился Суслов невозмутимо. – Ты, главное, не забудь сообщить, что настучала на клуб в прокуратуру и сейчас я нахожусь в задумчивости: начинать проверку или не начинать.

– А вы мне что? – насупилась Люся.

Так она и знала, что рамки были неспроста.

– А я тебе – информацию по денежным средствам клуба.

– И как вы наличку отследите?

– Отследим, – он улыбнулся, невинный аки агнец, – если Терентьев после встречи с тобой поступит как нормальный мудак и припрется ко мне со взяткой. Будет нам повод и закрыть его, и обыски провести.

– На что вы меня толкаете, Игорь Никитич, – хлопнула ресницами Люся. – Прям только эксклюзивный комментарий прокуратуры по этому делу для нашего портала и придаст мне отваги…

– Начи-и-и-ина-а-ается, – закатил глаза он. – Будет тебе комментарий, хватит торговаться.

– Вам легко говорить! А если он псих? А если он меня тоже того, как навей этих?

– Ну Осокина. Кто же в наше время журналистов того. Больше хлопот, чем пользы. Нет уж, максимум – пострадает твоя гордость.

– Знать бы, что это вообще такое, – проворчала она.

Клуб был опечатан, но офис, располагающийся на третьем этаже, – нет.

Отчаянно стуча тростью по скользким плиткам на полу, Люся прошла длинным коридором и оказалась в приемной, где нервная секретарша с кем-то ругалась по телефону.

– Никаких комментариев! – горячилась она. – Нечего тут обсуждать!

Дождавшись, пока та шмякнет трубку на аппарат, Люся широко улыбнулась:

– Добрый день! Людмила Осокина, портал «Город не спит».

– Совсем уж озверели, – тут же завопила секретарша. – Сначала порочите имя честного бизнесмена на своих помойных ресурсах, а потом и лично заваливаетесь, как ни в чем не бывало!

– Милочка, вы на меня не вопите, вы на себя вопите. Работаете черт знает на кого, а потом свободная пресса у вас виновата, – холодно сказала Люся. – Передайте-ка своему боссу, что ему лучше поговорить со мной, чем нет. Для его же пользы.

– Даже не подумаю! Глеб Иванович вас ни за что не примет!

– Ну и ладно, – пожала плечами Люся, быстро пересекла крохотную комнатку – пока там еще секретарша из-за своего ресепшена выберется, и потянула на себя дверь с табличкой «Директор».

Лучше бы охранника наняли, чем эту истеричку.

Терентьев – обрюзгший, седой, пятьдесят пять плюс, вскинул на нее глаза:

– Что за…

– Осокина, «Город не спит», – отчеканила Люся. – К вам – прямиком от главного прокурора.

Секретарша догнала наконец ее и пребольно вцепилась в локоть, стерва.

– Глеб Иванович… – жалобно начала она, но тот махнул на нее рукой.

– Мы сами, Варвара Георгиевна. Идите к себе.

Сразу бы так.

Под выразительным взглядом, полным презрения и подозрения, Люся прошла вперед.

Секретарша закрыла дверь.

С той стороны.

– И что вам угодно, Осокина, «Город не спит»? – спросил Терентьев сдержанно.

Весь его вид кричал о том, сколь неприятно ему это вторжение.

Ничего, переживет.

– Как что? – вскинула брови Люся. – У наших читателей вопросы к вашему клубу…

– Что вам нужно на самом деле? Денег? Не находите, что с такими вопросами нужно было приходить до того, как публиковать фантазии нави, ничем не подкрепленные? Вы понимаете, что я на вас в суд подам?

– Это сколько угодно, – щедро дала позволение Люся. – А что касается денег… Навь обвинила вас в серьезном преступлении, но мы солидное издание и не любим освещать точку зрения только одной стороны. Поэтому и решили дать вам возможность публично высказаться в свою защиту… За определенную плату, конечно.

Терентьев недоверчиво уставился на нее, а потом его шея начала краснеть.

Как бы его прямо тут удар не хватил, испугалась Люся. От ярости.

– Продажные вы все-таки твари, – процедил он. – Так и щелкаете пастью, где бы урвать.

– Ну а что вы хотели, – развела она руками. – Вторая древнейшая! Традиции и все такое.

– Выставить бы вас вон… но что вы там чирикали про прокуратуру?

– Ах это, – Люся поморщилась. – Я написала жалобу на ваш клуб, но прокурор никак не расчехлится начать проверку. Сами знаете, этим лишь бы не работать.

– Жалобу? – тут он стал и вовсе багровым. – Да тебе-то какое дело, сука, до моего клуба?!

– Высокая гражданская ответственность. Так что вы не отказывайтесь так быстро от моего предложения, кто знает, может, это последняя ваша возможность сохранить остатки репутации. Я же все равно от прокуратуры не отстану, такая тема скандальная.

– Знаешь что, вторая древнейшая, выметайся-ка ты отсюда вон, пока я…

Договаривать он не стал, а так интересно было.

Пришлось убираться, чтобы и правда не получить по мордасам.

Все такие неуравновешенные в этом клубе.

Люся вышла на улицу, вдохнула полной грудью холодный воздух, прогоняя гадливость.

Осторожно двигаясь по скользкой наледи, дошла до машины, в которой ее ждала терпеливая охрана. Хорошо им, сиди в тепле, сторожи, а она уже до обеда вымоталась, как собака.

Рывком открыла дверь, плюхнулась на сиденье, не глядя.

И тут же вскрикнула от неожиданности.

Глава 16

Ветров покачал головой, не одобряя такой впечатлительности.

– По сторонам бы лучше смотрела, – буркнул он.

Люся почти прилипла к двери, но на заднем сиденье обычного городского седана было не развернуться.

Ветров находился близко, слишком близко, и она ожидала очередного приступа тошноты, однако то ли он каким-то образом подавил свою неприятную способность, то ли она попривыкла, но ничего плохого с ее организмом не происходило.

Ну, может, только в желудке похолодело, но это скорее от напряжения.

– Что ты здесь делаешь? – сердито спросила Люся.

Охрана на передних сиденьях, очевидно, оглохла и ослепла, и их затылки даже как-то окаменели, что ли.

– Не поверишь – работаю, – и он кивнул на служебный автомобиль видовой полиции, припаркованный возле клуба. – Приехали побеседовать с господином Терентьевым, а тут ба! Машина моей лягушонки!

Она нервно дернулась, шарахнулась головой о стекло, выругалась.

Ну разве можно так открыто говорить об ее архаичной форме?

Умом Люся понимала, что обстоятельства дела – охота на низших архов – не оставили никакой интриги для всех причастных к расследованию, но с детства вдолбленная табуированность темы заставляла ее болезненно реагировать на подобные разговоры.

– А ты не можешь, – справившись с собой, спросила она, – не трогать пару дней Терентьева?

– Ну приплыли, – удивился Ветров, – ты же сама мне порнофотку приперла, а теперь говоришь не работать по ней?

– Спугнете мне клиента, – огорчилась Люся.

Тут он посмотрел на нее куда внимательнее, чем прежде, покачал головой и сказал почти нежно:

– А давайте, Людмила Николаевна, пообедаем.

– В «Балалайке»? – ухмыльнулась она.

Ветров традиционно не отреагировал на ее подначку. Вместо этого он отправил сообщение, судя по всему, своим сотрудникам, потому что полицейская машина почти сразу покинула стоянку, и попросил «витязей» отвезти их в пиццерию на соседней улице.

Ох, видела бы их Нина Петровна, только и подумала Люся, заказывая к «Неаполитане» еще и пиво.

Она же без руля!

Без нормального телефона!

Ее все утро обижали!

Да еще и Ветров появился как из-под земли!

А ведь неделя только началась!

– Ты не лопнешь, Люсенька? – насмешливо уточнил она, когда она попросила еще и картошки фри.

– А и лопну, зато тебе повышения не видать.

– Какая добрая девочка, – хмыкнул Ветров и заказал черный кофе с аскетичным салатиком. – Так что тебе понадобилось от господина Терентьева, директора клуба «Вишенка»?

– Мне? – она округлила глаза. – Да мне он вообще не сдался. Это все сусловские затеи!

– Ну конечно. То-то тебя с утра пораньше в прокуратуру понесло.

– Тебе что, докладывают о моих перемещениях в режиме реального времени?

– У меня стоит программа слежения за автомобилем охраны, на твою тоже поставим, имей в виду. Иногда я заглядываю на карту, когда скучно.

– Ну-ну, – на Люсю новость о слежке за слежкой не произвела особого впечатления. Как честному человеку, ей скрывать от полиции было нечего. – Меня удручает, что ты маешься от скуки, а я-то надеюсь, что полиция работает и ловит маньяка.

– Терентьев, Люся, – терпеливо напомнил Ветров.

– Суслов ждет от него взятки, – не стала скрытничать она, – а я как бы… выступила провоцирующим фактором.

– Бескорыстно, то есть даром?

Люся посмотрела на него с удовольствием.

Ей нравилось, что Ветров сразу видел суть.

– Разумеется, не даром. Во имя эксклюзива для портала, я же деловая женщина, помнишь об этом? Мне родители бизнесов в наследство не оставили.

– С таким рвением ты от моего наследства камня на камне не оставишь, – хмуро заметил он. – Ту же «Вишенку» теперь придется продавать по бросовой цене.

– Подать тебе на бедность? – язвительно предложила Люся.

– Ты когда-нибудь пробовала вести себя вежливо? Ну просто для разнообразия? – с доброжелательностью дикого вепря спросил Ветров.

– Пробовала, и об меня все вытирали ноги, – охотно отозвалась она. – Так себе результат. Так что? Вы поговорили с Федором Гореловым о его нестандартных видах досуга в постели с нежитью? Кстати, «В постели с нежитью» – классный заголовок для любовного романа, правда?

– Горелова мы вызвали повесткой.

– А к Терентьеву лично явились? Какая куртуазность! Не связано ли это, Павел Викторович, с тем, что он одноклассник вашего отца? – и она сунула ему вилку под нос на манер диктофона.

– Брысь, – рявкнул Ветров устало. – Люсь, ну какого вообще хрена? Теперь мне придется притормаживать доследование по клубу, чтобы не переходить дорогу главному прокурору. Ты поставила меня в дурацкое положение.

– Да ну, вы даже Горелова еще не допросили. Опять же – пожарные проверки клуба, страховщики… Пока соберете все бумажки, экспертизы, заключения, Терентьев сто раз успеет со своей взяткой. Так что не наседай, Пашенька.

– Теперь ты учишь меня работать, Люсенька?

Тут принесли пиццу, и она не стала ему отвечать.

– Твой Китаев так и не спустил в наш отдел переписку с этим УотсономXYХолмсом, – сообщил Ветров, отпив кофе. – Но я попросил бабушку скинуть мне скрины.

– Блин! – с чувством воскликнула Люся. – И как это я сама не додумалась? Элементарно же! Совсем вы меня этим маньяком запугали. Так что там?

– Я тебе перешлю, посмотришь сама. Но бабушка – крепкий орешек, вдова матерого эфэсбэшника, у нее паранойя развита на подсознательном уровне. Ничего слишком личного она не сообщила – ни города, в котором живет, ни своего, ни твоего имени. Все очень обтекаемо, в духе «сегодня случилось дурацкое событие, которое очень меня напугало. Моя любимая девочка попала в неприятности». Так она про тебя пишет.

– Моя любимая старушка, – растрогалась Люся.

– Смотри, что получается, – Ветров был не склонен к сантиментам, его голос звучал сухо: – Первая точка вхождения в твой близкий круг – это Леонид Самойлов, журналист, который четыре месяца назад поставил жучок в трость, практически сразу после того, как ты травмировала ногу. Прослушка дала маньяку основную информацию о тебе: твое расписание, привычки, возможно, информацию о страхе перед человеком-невидимкой.

– Возможно, – задумалась Люся. – Я наверняка кому-нибудь об этом говорила.

– Выяснил он и то, что у тебя есть любовник, фармацевт Баринов. И через несколько недель начал окучивать его сына в интернете. То ли чтобы запутать следствие, которое бы потом расследовало убийство, – подросток напал на женщину, которую винил в разводе родителей. Норм. То ли потому, что ему было так интереснее. Дружка Баринова-младшего, сына министра, зацепило случайно. Благодаря прослушке наш мистер Икс узнал о твоей дружбе с соседкой. Потому что наружка не дала бы этой информации: бабушка не выходит из дома, ваше общение ограничено пределами лестничной площадки. И три месяца назад он начал переписку с соседкой – это уже традиция у него такая, утешать после убийства скорбящих родственников.

– Сволочь такая, – Люся ощутила дрожь в позвоночнике. И даже пицца не спасала.

– Прослушку мы ему перекрыли, бабушка скупа на детали. Вопрос: как он узнал о твоей встрече с моей бывшей, Вероникой, в кафе «Нет»? Ну зашла ты в кафе, из окон вашего разговора с Вероникой не было видно, а если и видно, то не слышно. Как маньяк понял, что ты откликнешься на ее предложение приехать в кафе еще раз?

– Логика? Кафе принадлежит твоей бывшей. Ты спишь на моем диване.

– Очень сложно. Мои ребята только начали проверку телефона и машины, но вряд ли мы там что-то найдем. «Витязи» утверждают, что наружки не было. Как именно он продолжает следить за тобой? Что мы упускаем?

– А вдруг он нас слышит прямо сейчас? – похолодела она.

– Как? – коротко осведомился Ветров. – Про Веронику знали твои сотрудники, ты поручила им интервью. Господи, это самое гнилое дело из всех, которые я вел, – вырвалось у него. – Чувствую себя идиотом.

– Ну хотя бы охотятся не на тебя, – не прониклась его страданиями Люся. – А я скоро в психушку попаду из-за постоянной угрозы. Вам еще повезло, что я стрессоустойчивая и не бьюсь в перманентной истерике. А иногда очень хочется, знаешь ли. Проверил бы ты своих «витязей», Ветров. Они тоже могли слить инфу про Веронику.

– Охрану я заменю, – кивнул он. – Всех, кто вел тебя в тот день, перетрясу с особой пристрастностью.

– И яга Колю? – вздохнула Люся.

– И яга Колю. Сдались тебе эти яги!

– Ну должна жа быть у девушки мечта! Во всех сериалах, кстати, к маньякам прилагаются герои-спасатели, мне Нина Петровна рассказывала. А у меня что?

– А у тебя пицца, – и Ветров стащил с ее тарелки один кусочек.

– О, начальник явился, – приветствовал Люсю флегматичный боян Зорин, когда она добралась наконец до конторы. – А мы уже решили, что ты изменяешь нам с другой редакцией.

– Как у нас дела?

– Костя уехал в соседний город – по делу русалки, помнишь? Тамошняя полиция собирает пресс-конференцию, и он надеется урвать эксклюзивчик. В городе два легких ДТП и один пожар на стройке – на крыше загорелся рубероид. И еще кое-что, Люся, – добавил он так неуверенно, что она немедленно насторожилась.

– Что кое-что?

– Ну в общем, твоя сестрица опять отличилась и вляпалась в новый скандал.

– Господи, – процедила Люся, – выпусти дуру из тюрьмы, и хлопот не оберешься. Показывай, что там.

Зорин повернул к ней монитор, где была открыта страница желтой онлайн-газетенки. На снимке Катька в весьма расхристанном виде восседала на коленях у мэра города. Тот выглядел довольным таким положением дел. Судя по всему, снимок был сделан в приватной кабинке дорогого ресторана. Судя по качеству – с камеры наблюдения.

– Та-ак, – медленно протянула Люся, – откуда слив?

– Ресторан объявил, что их хакнули, – с явным сарказмом поделился Зорин. – А камеры у них стояли для безопасности, а не слежки за клиентами… Ну да, в приватном кабинете… В общем, скандал! Не, у нас, конечно, за аморалку с должности не снимают, тем более – кто устоит перед ярилкой. Но мэр занял свое кресло благодаря своему тестю. Вряд ли тесть продолжит его поддерживать после таких фото. В общем, пока-пока, чувак, ты все равно плохо справлялся со своими обязанностями.

– Скучные политические дрязги, – резюмировала Люся, – и Катька в образе провинциальной Моники Левински. Тоска смертная.

– Так мы даем эту новость, начальник? У нас и «рыба» готова, ждем твоего решения.

Люся задумалась.

С одной стороны, политику она не любила.

Да и подобная пошлость – не формат их издания.

С другой стороны, новости есть новости. Какие уж есть.

– Даем, – определилась Люся. – Люди имеют право на информацию, даже такую. Как Катька вообще попала на колени к мэру, кто-нибудь мне объяснит?

– Ярила же, – отозвался Зорин с таким видом, будто это закрывало все вопросы.

– Маш, – Люся помахала рукой перед монитором Волковой, которая как обычно работала в наушниках и не обращала внимания на происходящее в редакции.

– А? – та моргнула и подняла взгляд.

– Ты написала рекламный материал для кафе «Нет»?

– Там такая ерунда, Люсь, – Маша стянула наушники и потянулась. – Эта Вероника, владелица кафе, рассказывает не про бизнес, а про свою любовь с Павлом Ветровым. То ли мемуары гейши выходят, то ли плач Ярославны. Понятия не имею, как собрать из такой фигни нормальную рекламу.

– И эта с придурью, – с досадой сказала Люся. – А нормальные люди в этом городе остались? Или одни мерзавцы и психи?

– В отпуск тебе пора, – диагностировала Волкова, – на меня когда накатывает, значит, переработала до ненависти к человечеству. Неделя с книжкой у моря, и все пройдет.

Ну да.

Только вместо недели у моря у Люси марафон с маньяком.

И Ветров в качестве постоянного элемента, который бесит.

Редактор-кащ Синичка на вопрос Люси задумалась надолго.

– Нет, – сказала она, – ничего хорошего о коркорах я не знаю. Разве что сказку века этак четырнадцатого о том, как змей о трех головах спас деревню от чудища на трех ногах.

Чего еще ждать от понедельника? Только змеев и чудищ.

В своем кабинете Люся еще немного посмотрела на фото Катьки.

Хороша, даже сквозь плохое качество снимка.

Вот что с ней делать?

Сестрица как будто целенаправленно притягивала к себе неприятности.

Захлопнув ноутбук, Люся растянулась на диване и злобно посмотрела на кнопочный телефон.

И тут он зазвонил, да так громко, пронзительно, противно, что она чуть на пол не скатилась.

– Да? – рявкнула в трубку.

– Привет, Люсь, – голосом Деда-Дуба сказал допотопный мобильник, – сестрица-то твоя вона что…

– А… ага.

– Совсем бедовая девка.

– Угу.

– Люсь, а давай чаю попьем?

– Давайте, – обрадовалась она.

Деда-Дуба, который до Ветрова занимал пост начальника видовой полиции, она не то чтобы прям любила, но уважала. Работали они с ним по-разному, но в целом ровно.

– Ты у себя?

– У себя, у себя.

– И я у тебя. Сейчас поднимусь.

Люся вскочила на ноги, вышла в приемную, предупредила Ольгу, чтобы та заварила им вкусного чая с конфетками, и встретила Деда-Дуба лично, приняв у него пропитанное холодом и влагой пальто.

Пенсия пошла ему на пользу: посвежел, помолодел даже домовик, преисполнился некой умиротворенности, которой раньше за ним не замечалось.

– Я вам звонила, – сказала Люся, когда они расположились в ее кабинете, – а вы не отвечали. Вжух! И вместо приличного Дмитрия Юрьевича какой-то склизкий Павел Викторович. Шок.

– Это все китаевские происки, – кивнул он. – Впрочем, я не в обиде. Тридцать лет на службе, пора и честь знать. Я ведь к тебе с просьбой, Люся.

Ну вот!

А просто так, без всякого повода, к ней уже и заглянуть нельзя?

Однако Люся не стала возмущаться. Молчала, ожидая продолжения.

– Дочь у меня была, – скорбно начал Дед-Дуб, – росла-росла, а потом стала навью.

– О господи, – вырвалось у нее. Таких подробностей Люся о старом видовике не знала.

– Двадцать исполнилось девочке, когда она решила отравиться от несчастной любви, да испугалась в последний момент… Пятнадцать лет потом пробыла нежитью, в деревне у тещи пряталась от людей.

– Дмитрий Юрьевич… – растерянно пролепетала Люся, не зная, что и сказать.

Наверное, нет страшнее участи для родителей, чем самоубийство ребенка.

Всю жизнь потом спрашивать себя и гадать: а мог ли ты предотвратить, защитить, уберечь?

И отвечать себе: мог, мог.

Не увидел.

Не почувствовал.

Не обратил внимания.

– Я когда твое интервью с навью прочитал, у меня душа перевернулась. Угробят же ее, уж больно она клубу мешает. Люсь, а давай навь у меня поживет? Я хоть и старик, но домовик. Свои стены смогу защитить.

– Ее Ветров в какой-то квартире спрятал, – ответила Люся, потрясенная этой драмой. – Вам лучше с ним поговорить.

– Опять этот Ветров, – на лице Деда-Дуба явственно отразилась неприязнь. – Выскочка. Он же наверняка в полицию подался, чтобы за своим отцом при случае следы замести. Люди рвутся к власти только для собственной выгоды, Люся. А в городе у Ветровых бизнес, и этот бизнес следует охранять. Вот и прибыл наследничек, при погонах и полномочиях. Очень удобно, правда?

– Правда, – эхом отозвалась Люся. Ее скрутило новым витком ненависти ко всем людям на земле. – Давайте я ему прямо сейчас позвоню и про навь спрошу?

– Да я сам, – отказался Дед-Дуб, – мне посредники с щенком не нужны.

Сам так сам.

И Люся принялась расспрашивать, как живется ему на пенсии.

А вечером она напилась.

Сидела в пустой квартире на полу кухни и хлестала коньяк прямо из бутылки.

И даже подвывала время от времени тихо и на одной ноте.

Казалось, что весь чертов мир ополчился против Люси.

Мог ли яг Коля работать на маньяка?

Почему Китаев выписал сюда именно Ветрова?

Почему Ветров так легко переехал в ее квартиру?

Почему собственная бабушка выгнала его из дома?

Кому вообще можно верить?

А если и Носов против нее?

А если Зорин?

Маша Волкова-а-а-а-а-а-а?

К тому времени, когда Ветров приперся с работы, Люся уже распевала «Звезду по имени Солнце», перемежая слова иканием.

– У-у-у, – протянул он, застыв на пороге, – а говорила – стрессоустойчивая. Я тебе чай заварю.

– Я больше не могу, – выпалила Люся, размазывая слезы, – я больше совсем-совсем не могу. Я тебе не верю! Вообще никому! У меня острый психоз!

Ветров склонился над ней, как-то ловко подхватил и поднял на ноги. Повел, ревущую, в спальню.

– Так-то ты долго держалась, – признал он, и тут она ощутила, что от него исходит нечто теплое и приятное. Это еще что такое?

Люся цепко ухватилась за его рубашку, принюхиваясь и прислушиваясь.

Мысли путались, в голове шумело, в горле саднило, но ей приспичило понять, прямо сейчас, как же могло его воздействие так измениться.

– Тебе меня жалко? – вдруг осенило ее, и это было особенно непереносимо, унизительно, гадко. Она отшатнулась, едва не упала, Ветров прижал ее покрепче, Люся запрокинула голову, пытаясь прочитать его эмоции, и тут его губы оказались так близко, что она испугалась, что прямо сейчас он ее поцелует.

Мир стремительно изменился, стал больше, просторнее, четче. Она падала, как Алиса, в кроличью нору и наконец достигла пола, оттолкнулась задними лапами и с пронзительным кваканьем скрылась в безопасной темноте под кроватью.

Глава 17

Ветров хохотал так, что Люсе казалось, будто грохочут над ней оглушительные раскаты грома. Мощная вибрация терзала барабанные перепонки, посылая тревожные импульсы в мозг, отдаваясь во всем тельце.

В таком виде она плохо понимала человеческую речь, слова сливались в сплошной гул, получилось разобрать только «чокнутая» и «обалдеть».

В ответ Люся надулась так, что из нее невольно вырвалось некое высокое недовольное урчание, вызвавшее новый взрыв хохота, после чего прорезонировали шаги и наступила, наконец, тишина.

Осторожно прислушиваясь, она еще долго просто сидела под кроватью, а потом высунулась наружу, убедилась, что поблизости никого нет, и, осторожно припадая к полу, шмыгнула в круглую дыру в шкафу, где ее ждали теплая водичка, заросли травы и сухой мотыль.

Не то что живые комары.

Пригревшись во влажной темноте, Люся задремала, мечтая о лете, мухах и настоящем болоте, где приволье и раздолье.

Стало так хорошо и спокойно, лениво и сонно, что она была готова провести в этом раю целую вечность. И вдруг, спустя долгое время, Люся резко встрепенулась, испугавшись, что уходит в спячку.

В ней просыпался человек и требовал свое тело и разум.

Обратный переход всегда вызывал внутреннюю дрожь: а если не выйдет? А если она не вернется? Полное спокойствие и сосредоточенность – вот что было нужно, а как успокоиться, если тебя колотит?

Понадобилось много времени, чтобы выбраться из безопасности террариума в центр комнаты, набраться решимости… и растянуться голой на гладком полу.

– Фух, – простонала Люся, трясущимися руками убирая волосы с лица. Полежала еще немного, привыкая к четкости мира вокруг, к своим ногам и пальцам, к огромному телу.

Рывком села и посмотрела на часы.

Половина четвертого утра.

Усталости она не ощущала: архаичная форма помогала здорово отдохнуть.

Снимала стрессы и вообще.

Спасала от нервных и физических перегрузок.

И даже от похмелья.

В квартире не было слышно ни звука, а дверь в спальню оказалась плотно закрыта.

Ладно хоть на это Ветрову хватило ума.

Припомнив его ржание, Люся сердито зашипела, еще не совсем владея голосовыми связками.

Поднялась с пола, прошлась по спальне, разминаясь, и поняла: нога не болит.

Видимо, ее кувыркания сняли застаревший спазм или что-то в этом роде.

Схватив полотенце, Люся тихонько проскользнула в ванную, чтобы принять душ и слинять на работу. Она больше никогда не сможет посмотреть Ветрову в глаза – перекинуться при постороннем! Более постыдной ситуации и представить нельзя.

Уж лучше оказаться голой посреди переполненного мужского монастыря.

Горячая вода окончательно взбодрила и без того наполненную силами Люсю.

К черту Ветрова.

Был бы нормальный человек, стоило бы переживать.

А тут мерзкий расчетливый марен, у которого в голове только бабы и бабки.

Более-менее утешив себя таким образом, Люся замоталась в полотенце и вышла в коридор.

Ветров стоял, прислонившись плечом к косяку, на пороге гостиной. Он был сонный, лохматый, небритый.

– Не спится? – спросил он с приторной вежливостью, но ухмылка все же промелькнула на его лице, прежде чем он старательно ее затушил.

Люся не удостоила его ответом, промаршировала мимо в гардеробную, соображая, прикрывает полотенце ей попу или все равно.

Что уж теперь.

Мокрые пятки оставляли на полу следы.

Ей нравилась влага и не нравилось вытираться.

– Я не разглядел, – крикнул Ветров вдогонку, – болотная или травяная? Ты так быстро забилась под кровать!

Люся сцепила зубы и молчала. Прикрыла дверь, скинула полотенце, копошась в ящике с нижним бельем.

– А в интернете пишут, что квакают только самцы. Брешут, значит? Или ты и пол меняешь, перекидываясь? Жаб-мужик?

Яростно натянув футболку и забыв про лифчик, Люся запрыгала, попадая ногами в джинсы.

Сволочь. Сволочь.

Выскочив обратно в коридор и даже не застегнув ширинку, Люся налетела на него, с силой ткнув острым ногтем в голую волосатую грудь.

– Болотная. Остромордая. Самка! – выпалила она с ненавистью. – Еще вопросы?

– Есть, – радостно доложил Ветров. – Ты куда собралась среди ночи?

– На работу, – буркнула она, увидела каплю крови на его груди и отпрянула.

Он вскинул руки, показывая, что не трогает ее. Даже не думает прикасаться.

– Люсенька, – протянул уже серьезнее, – ну дай ребятам поспать.

– Поспать? Да они охранять должны!

– Они охраняют и спят по очереди. Пойдем попьем лучше чаю.

Она не хотела никакого чаю.

Она хотела обратно в шкаф.

Но вдруг он решит, что она его избегает из-за стыда?

Не дождется!

Гордо распрямив плечи, Люся пожала плечами.

Мол, ей вообще все равно.

– Ты сейчас штаны потеряешь, – ехидно уведомил ее Ветров и потопал на кухню ставить чайник.

Она раздраженно дернула язычок молнии вверх, щелкнула кнопкой и последовала на кухню тоже.

Врагу не сдается наш гордый «Варяг», как обычно.

Устроившись в углу и вытянув ноги на табуретку, Люся мрачно наблюдала за тем, как Ветров выбирает заварку, льет кипяток в заварник, прогревая его, и терпеливо ждет, когда вода остынет до нужных для зеленого чая девяноста градусов.

Он еще и зануда.

– Так отчего такое строгое табу на то, чтобы менять форму при посторонних? – спросил он вполне миролюбиво.

Она дернулась было, чтобы нахамить, но царапина на его груди очень беспокоила Люсю. Она ведь цивилизованный человек, в конце-то концов, она ведь против физического насилия!

– Это та же история, что с близкородственными браками, – ответила неохотно. – Запрет, обусловленный выживаемостью рода. Ну вот представь, я начну перекидываться где попало. Сколько времени пройдет, прежде чем кто-то, специально или нет, наступит на меня сапогом? Или, скажем, если перекидываться начнет арх-медведь или волк. Тогда от очевидцев может мало что остаться.

– Вы не контролируете себя в архаичной форме?

И снова спокойное миролюбие.

Светские, мать твою, беседы.

Четыре утра.

Самое время.

– Не стопроцентно, – гордясь своей выдержкой, пояснила Люся.

Она говорит об этом! С другим человеком! Немыслимо!

И ничего, мир все еще не рухнул.

Ветров поставил перед ней чашку чая, сел напротив.

– Ну ты же понимаешь, что ничего сверхужасного не случилось? – спросил он мягко.

Еще чего не хватало! Знает она эти подкаты – сиди потом в террариуме и жри сухой мотыль!

– Отчасти, – сухо ответила Люся. – Но подсознание, воспитание, социальные запреты тут сильнее. Вот что тебе кажется самым стыдным?

– Упасть на четвереньки на улице, – после паузы сказал Ветров. – Ну знаешь, поскользнуться и растопыриться у всех на глазах.

Люся невольно рассмеялась:

– И что же, ты думаешь, все вокруг остановятся и начнут показывать на тебя пальцем? Ха, да миру плевать. У нас половину года на улице скользко, все падают налево и направо. Я тебе расскажу свою постыдную историю, она смешная. Это было, когда я только начинала и сама ходила на всякие скучные мероприятия. Ты уже сидел тогда, – добавила она злорадно. – И вот являюсь я на заседание наших депутатов, годовой бюджет они вроде принимали. Тогда меня еще пускали в городскую администрацию! Сажусь с самого краешку, а там аудитория, задние ряды выше передних. И вот я роняю сумку, а из нее выкатывается вибратор – и катится по гладкому пандусу для колясочников к президиуму. И все на него смотрят. Он еще и включился от удара и как начал жужжать! Докатился до председателя собрания, он поднимает его с пола и спрашивает: ну и кто тут своего мужика потерял? И я иду сквозь все ряды, чтобы забрать свой вибратор, – Люся даже всхлипнула от смеха. – Розовый! С блестками! Меня потом года три виброжурналюшкой именовали. А ты упасть на людях боишься, тефтелька.

Вспоминать казусы юности было приятно.

Ветров немного очумело моргнул.

– Я понял, – пробормотал он. – Перекинуться при другом человеке – позор из позоров. И какого хрена? – спросил с искренним любопытством. – Ну в смысле – маньяк, дихлофос, прослушка, человек-невидимка в лифте. И ничего. А тут бац – и под кровать. Или это на тебя так алкоголь действует?

– А ты зачем целоваться полез? – спросила она хмуро.

У него так изумленно округлились глаза, что Люся немедленно ощутила себя полной дурой.

– Чего полез? – повторил он потрясенно. – Целоваться? С какой стати?

– Ну, – Люся надменно прищурилась, умоляя себя не краснеть, – ты похотливый марен, а я интересная пьяная девушка в самом расцвете сил.

На мгновение показалось, что вот-вот он опять расхохочется, и тогда она его обязательно прикончит.

И плевать на пацифизм и прирожденное милосердие.