Текст книги "Когти, клыки и женская логика (СИ)"

Автор книги: Танья Мяу

Соавторы: Татьяна Гер
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)

– …как внезапный сквозняк в библиотеке, – закончил Фёдор за графа.

– Так, комментаторы, вы работаете или нас подслушиваете? – с улыбкой приструнила их Люда.

– Работаем, работаем, – протараторил оборотень, с трудом сдерживая смешок.

Лизнув палец, я перевернула страницу и продолжила читать свой роман, постукивая по обложке:

– О, тут сцена в саду! «Леди София вздрогнула, когда его пальцы коснулись её спины, вызывая мурашки…»

– Федя, а вампиры вообще умеют нежно касаться? – перебив меня, спросила подруга. – Или вы сразу переходите к «вампирскому захвату»: хватаете жертву за шею и уносите в склеп?

Фёдор притворно состроил оскорблённый вид:

– Склеп? А что там делать? Там же холодно, сыро, и родственники не дадут уединиться. Я предпочитаю нормальные покои: с камином, гобеленами и, главное, без семейных посиделок. И с кроватью, которая не скрипит громче, чем дверь в фамильный склеп.

Оборотень хохотнул, ударив себя по колену:

– Вечер перестаёт быть томным! Дамы, вам напитков принести? – спросил он, отсмеявшись.

– Было бы неплохо, – не поднимая глаз от книги, ответила подруга.

– И пожевать что-нибудь, – добавила я, перелистывая страницу.

– Чай? Ковэ? Вино? – уточнил он, вставая.

– О, Люд, может, винца? – толкнула я подругу плечом. – По бокальчику, для настроения?

– По бокальчику? – задумчиво посмотрела на меня подруга. – А бокальчик случаем не тот, в который влезает пара бутылок?

– Нашла что вспомнить! – закатив глаза, пробубнила я. – Давайте вина, – бросила я оборотню, прежде чем тот скрылся за дверью. – Подумаешь, раз перепутала декоративный аквариум с бокалом. Имею право пить из чего хочу!

– Как ты его тогда назвала? – прищурилась подруга. – А-а-а, «величественный сосуд вдохновения»! – воскликнула улыбнувшись.

Вольд тем временем вернулся в гостиную с бокалами вина и тарелочкой каких-то бутербродов, поглядывая на нас с прищуром.

– Слушай, Фердинанд, а тебе не кажется, что эти книжные вампиры какие-то… ненастоящие? – подал голос оборотень. – Ни один не пожаловался, что забыл, где спрятал запас крови, или перепутал бокал с вином, и… ну, ты понял.

Федя с улыбкой посмотрел на оборотня:

– А ты, Вольдемар, всё по книгам судишь? В жизни всё куда интересней. Вот, например, я однажды случайно выпил хмельного мёда вместо крови – повар перепутал кувшины. А у вампиров реакция на этот напиток своеобразная… – уточнил он, заметив, как мы с Людой навострили уши. – Так я потом три часа ходил и улыбался всем подряд. Даже поварам комплимент сделал: мол, какие у вас чаны блестящие, прям как новые. Они до сих пор на меня косо смотрят.

Мы расхохотались.

– Люд, срочно ищем этот напиток! Я хочу на это посмотреть!

– Полностью солидарна! – поддержала она.

Вампир с ухмылкой покачал головой.

– Дамы, вы вроде что-то читали?

– А вы вроде поработать хотели, – передразнила я Федю.

– Кстати, – Людка отложила книгу. – Федичка, скажи, а это правда, что вампиры в зеркалах не отражаются?

– Правда ли это? – удивлённо переспросил он. – А почему мы не должны отражаться? Сейчас проверим.

Он встал, подошёл к зеркалу в резной раме, висевшему над камином, и театрально поклонился своему отражению. Потом подмигнул ему и вернулся в кресло.

– Отражаюсь. Но только если перед этим не пил хмельного мёда. А если пил – получается какое-то туманное пятно с улыбкой и глазами, светящимися, как два уголька. Очень загадочно, кстати. Подходит пугать неосторожных гостей.

– Ну вот, а у нас пишут, что вампиры не отражаются и боятся чеснока, – расстроенно проговорила подруга.

– Чеснока? Это что ещё такое? – спросил Фёдор, приподнимая бровь.

– Э-э-э… Это такая штучка острая, типа приправы к еде, очень пахучая, – ответила Люда, изображая пальцами что-то круглое и зубчатое.

– И почему мы должны его бояться?

– Ну… – Люда замялась, подбирая слова. – Говорят, он отпугивает вампиров. Его вешают у дверей, носят на шее в мешочке, натирают им косяки…

Фёдор расхохотался:

– Отпугивает? Меня? Да я даже не знаю, что это такое!

– Федя, а если кол осиновый в сердце вбить – умрёшь?

– Фаина, ты это всерьёз? – переспросил вампир, приподняв бровь и слегка откинувшись на спинку кресла. Его глаза весело блеснули. – А ты? Если тебе вбить?

– Ну… э-э-э… наверное, – я смущённо потупилась, чувствуя, как краснею. – Просто… ну, в книгах же пишут…

– В книгах! – Фёдор закатил глаза и махнул рукой. – Так, дамы, давайте выкладывайте, что ещё у вас там пишут. Будем сверяться.

– Вампиры сгорают на солнце, – начала Люда, загибая пальцы. – Спят в гробах, питаются кровью девственниц и…

– Боятся крестов и святой воды, – закончила я.

Фёдор скрестил руки на груди и улыбнулся.

– Сгорают на солнце? – Он картинно вытер выступившую от смеха слезу. – Да, солнце мне не особо нравится: слепит, сушит кожу, заставляет щуриться. Но сгореть? Я как-то раз забыл закрыть ставни перед рассветом и проспал до полудня прямо на подоконнике. Проснулся – слегка покраснел, как после долгой прогулки. Подошёл к зеркалу, а служанка уже стоит с кремом от ожогов и говорит: «Мастер, вы теперь похожи на спелый помидор!» Пришлось целый день сидеть в тени.

– Спят в гробах? – продолжил Фёдор, загибая второй палец. – Кто это придумал? У меня отличная кровать с балдахином, перина мягкая, подушки пушистые. А гроб… Я однажды попробовал вздремнуть в старом фамильном гробу – так там жёстко, пыльно и ужасно неудобно. Через пять минут вылез и велел отнести его в подвал – пусть там стоит для антуража.

– А кровь девственниц? – осторожно уточнила Люда.

– Зачем? – Фёдор снова закатил глаза. —Я, между прочим, придерживаюсь животной крови, а главное – никаких этических проблем!

– А кресты и святая вода? – напомнила я.

– Кресты? Вода? – вампир рассмеялся. – У меня тётушка носила крест на цепочке. Я как-то взял его поносить – просто потому, что он красиво смотрелся с плащом. Но он ужасно цеплялся за ткань, да ещё и весил как маленький якорь! Снял через час и отдал обратно со словами: «Тётушка, ваше украшение слишком могущественно для меня». А святую воду… Пил как-то по ошибке, – пожал плечами Фёдор.

– Значит, всё это – просто сказки? Вот и верь после этого книгам, – расстроенно проговорила я.

– Скажем так, – вампир подмигнул, – сильно приукрашенные истории.

Глава 7.

– А ты чего сидишь хихикаешь? И до тебя дойдёт очередь! – улыбаясь, я посмотрела на оборотня, который всё это время лишь посмеивался.

– А я что? – удивлённо поднял брови Вольд. – Я тут, э-э-э, как бы слушатель. – Он небрежно дёрнул плечом, а потом демонстративно взял свиток и перо. – Могу даже вести протокол: «День такой-то, час вечерний, заседание по разоблачению мифов о вампирах продолжается».

– Так, «слушатель», – я прищурилась и ткнула в его сторону пальцем. – Рассказывай: ночью завываешь на луну? Как часто? Есть график?

Оборотень на мгновение замер, а потом рассмеялся.

– График? Ну, знаешь, раньше был. В юности я всерьёз относился к этому делу: вставал ровно в полночь, выходил на поляну и начинал, а потом записывал, в какой день сколько провыл. Но потом понял, что по ночам я хочу спать, а не выть, – подмигнул Вовка.

– О, а у оборотней есть позы для завывания? – продолжила я расспрос.

– Конечно! – с важным видом кивнул Вовчик. – Есть «классический вой»: стоя прямо, голова запрокинута, взгляд устремлён в небо, хвост гордо поднят. «Меланхоличный»: сидя на камне и глядя вдаль, желательно с задумчивым вздохом и одной слезой на щеке. «Боевой клич»: с поднятой лапой, шерсть дыбом, зубы оскалены (но осторожно, чтобы не прикусить язык). И мой любимый – «усталый»: лёжа на спине и вздыхая в небо, лапы раскинуты в стороны, уши вяло свисают.

Мы расхохотались.

– О-о-о, ещё вспомнила! Оборотни вечно голодные? Храп как у медведя и боязнь серебра? Что на это скажешь, Лохматик? – спросила я, подмигивая Вовчику.

Вовчик сделал вид, что оскорблён, прижал ладонь к груди и трагически вздохнул.

– Вечно голодные? Ну, допустим, аппетит у нас хороший – но это потому, что мы много двигаемся! Мы должны поддерживать энергетический баланс, это вопрос выживания. Иначе какой из меня защитник? Могучий страж, который падает в обморок от голода на полпути к спасению дамы? А если не поем вовремя, то начинаю смотреть на окружающих с такой тоской, что все шарахаются. В отличие от некоторых, кто сидит целыми днями в тёмном особняке и сосёт… то есть пьёт… то есть… – Оборотень запнулся, лихорадочно подыскивая подходящую формулировку.

Вампир демонстративно приподнял бровь, явно наслаждаясь его мучениями.

– …Пьёт чай с мятой и мечтает о приключениях, – с ангельской улыбкой закончил за него Фёдор.

– А серебро? Правда боишься? – спросила я.

Вольд фыркнул:

– Серебро? Да я его ношу! Вот, смотрите, – он достал из-за воротника тонкую серебряную цепочку с маленьким кулоном в виде волчьей лапы. – Это подарок от матушки. Она сказала: «Носи, чтобы отпугивать охотников». Я носил, носил… а потом понял, что охотники не боятся, а вот блохи разбегаются в панике. Так что теперь это мой «блошиный отпугиватель».

– То есть ты использовал серебро против блох? – сквозь смех уточнила Люда.

– Всё верно!

– А насчёт храпа… – он сделал паузу и хитро прищурился. – Да, храпим мы знатно. Но у нас это называется «ночной звуковой фон для успокоения лесных духов». Отец как-то раз измерил громкость моего храпа – оказалось, что он вызывает дрожание листьев на деревьях в радиусе одиннадцати ярдов. Пришлось извиняться перед белками: они подумали, что началось землетрясение, и кинулись спасать запасы.

Фёдор, до этого молча улыбавшийся, не выдержал:

– И что, вы это всерьёз измеряли?

– Конечно! – Вовчик гордо расправил плечи. – У нас есть ранги храпа. «Лёгкий ветерок» – едва слышно, соседи не просыпаются. «Шторм в лесу» – качаются ветки, филин недовольно ухает с дерева. «Ураган» – белки прячут запасы, ежи сворачиваются в клубок и молятся. И мой рекорд – «Апокалипсис». Когда я уснул на поляне во время военных учений, утром обнаружил вокруг себя круг вытоптанной травы и записку от друга: «Вольдемар, это было мощно. Но в следующий раз предупреждай, ладно?»

– Бедная твоя жена, – хихикнула Люда, – она же спать перестанет!

– Не-е-е, храпим мы только в звериной форме, – улыбнулся оборотень. – Так что Фаина будет спать сладко.

– Я?! – Я резко выпрямилась, широко раскрытыми глазами. – А я тут при чём?

Вовчик тут же чуть наклонился и зашептал, поигрывая бровями:

– Ну как же… Проклятье… Ритуал… Ваше появление?

– А-а-а, точно! – Я хлопнула себя по лбу. – Совсем вылетело из головы ваше «наказание» в лице нас, – хихикнула я.

– Вот тебе и жена со склерозом, – зашлась смехом подруга.

– Так, Вов, скажи теперь честно: если бы ты сейчас признался в чувствах, что бы это значило на языке оборотней? – спросила Людка, подавшись вперёд. – «Я хочу защищать тебя»? «Я хочу делиться с тобой едой»? Или «Я хочу научить тебя выть на луну»?

Вовка задумчиво почесал затылок:

– О, это очень серьёзный вопрос, – произнёс он и поднял палец. – Всё и сразу!

– «Я хочу делиться с тобой едой», – начал Вовчик, загибая пальцы. – Это означает: «Ты мне нравишься настолько, что я готов отдать тебе половину самой вкусной косточки», – он улыбнулся. – «Я хочу защищать тебя» – это уже серьёзнее. «Если кто-то обидит тебя, я покажу ему, как выглядит оборотень в гневе». Но без фанатизма! А то помню, один оборотень так защищал свою избранницу, что прогнал всех комаров в радиусе двух ярдов. Она потом сказала: «Спасибо, конечно, но я хотела просто спокойно посидеть в саду…» Пришлось ему учиться сдержанности.

– И что, он научился?

– Научился! Теперь он просто отпугивает особо наглых комаров низким рычанием. Они сразу понимают намёк и улетают жаловаться другим.

Я подалась вперёд от любопытства:

– А тот самый, с воем на луну?

Вовчик сделал паузу, оглядел нас и понизил голос:

– «Я хочу научить тебя выть на луну» – это самое серьёзное признание. Означает: «Я вижу в тебе не просто подругу или избранницу – я вижу в тебе часть стаи. Ты будешь рядом со мной в самые важные моменты: в полнолуние, на охоте и даже когда я случайно перепутаю соль с порошком от блох».

– Дамы, вы, кстати, ничего не забыли? – хитро спросил вампир, отвлекая нас от разговора.

– Мы? Что мы могли забыть? – спросила Люда, удивлённо округлив глаза.

– Вы вроде как бы… что-то читали? – играя бровями, напомнил Федя, слегка наклонившись вперёд. – А мы как бы пытались работать? – закончил он, подняв указательный палец.

– Нормально же общались! – с притворной претензией высказалась я, нахмурившись и скрестив руки на груди. – Ну что вы начинаете?

– Ладно, Фань. И правда, совсем отвлеклись от книги, – улыбнулась подруга и снова взяла свой томик.

Подруга, листая страницы, проводила пальцем по строчкам, будто искала что-то особенно пикантное.

– Тут сцена на балконе, – начала она зачитывать. – «Она разливала чай, а его взгляд скользил по её рукам, задерживаясь на каждой венке, пульсирующей, будто река в период разлива. "У вас дрожат руки", – заметил он, подходя ближе. – "Как будто внутри вас бушует ураган". "Так и есть", – прошептала она, роняя ложечку. – "Вы – как цунами. Стоите на горизонте, и я знаю: скоро вы накроете меня с головой…" Он взял её за подбородок, и его голос стал низким, как раскаты грома: "Тогда позвольте мне затопить вас", – сказал он. – "Пусть этот чай станет океаном нашей страсти!"»

Закончив, Люда подняла глаза от книги и с серьёзным видом произнесла:

– Ну что скажете? По-моему, это вершина романтического искусства!

Я и мужчины переглянулись и разразились хохотом. Я сквозь смех выдавила:

– Люда, это не искусство, это стихийное бедствие! Цунами, ураганы, реки, океаны… У них там что, гидрометцентр страсти?

Оборотень, откинувшись на спинку кресла, подхватил:

– Представляю: стоит пара на балконе, она роняет ложечку, он вещает про цунами… А внизу люди кричат: «Опять эти двое наводнение устраивают! Когда они уже успокоятся?!»

Вампир, приподняв бровь, с притворной серьёзностью заметил:

– На самом деле, это очень символично. Чай – символ повседневности, цунами – символ страсти. Герои пытаются соединить обыденное и возвышенное.

Люда, не выдержав, бросила в него подушкой.

– Вам бы только всё анализировать! Тут же ясно: автор просто перечитал морских романов и решил, что если добавить побольше воды – получится страсть.

– И получилось, – хихикнула я. – Теперь у нас есть рецепт идеального романа: берём одну ложечку, добавляем цунами, перемешиваем с ураганом, украшаем реками… Подавать горячим, но осторожно – может затопить читателя!

Я с ухмылкой посмотрела на Фёдора и заговорщически понизила голос:

– А вампиры на свиданиях тоже ведут себя странно? Например, вместо комплиментов шепчут: «Какой у вас прекрасный пульс…»?

Фёдор вздохнул, провёл рукой по волосам и слегка покраснел – хотя на его бледной коже это было почти незаметно.

– Иногда дамы сами пугаются, когда я слишком внимательно смотрю на их шеи. Но я же просто любуюсь линией подбородка!

– Конечно-конечно, – Люда хихикнула и ткнула пальцем в сторону вампира. – А потом «случайно» кусаете за мочку уха?

Фёдор сделал вид, что возмущён, но не смог сдержать улыбку.

– Это называется вампирский поцелуй. Очень интимно, – проговорил он, поиграв бровями.

– И это очень кровопролит… то есть кровоснабжаемо, – театрально вздыхая и закатывая глаза, подытожила я.

Мужчины ухмыльнулись и вернулись к своему занятию: сверяли какие-то записи в свитках, что-то отмечали, тихо переговаривались и время от времени кидали любопытные взгляды в нашу сторону. Мы с Людой продолжили чтение. Я углубилась в свой роман, а Людка, полистав свой, вдруг оживилась:

– Вот, послушай! «Она вздохнула, и её грудь вздымалась так бурно, словно внутри неё бушевал шторм. "Веди меня, мой капитан", – прошептала она. – "Пусть наш корабль страсти разобьётся о скалы наслаждения"». – Прочитав, Люда тут же скривилась: – Какой кошмар…

Я оторвалась от книги и прыснула.

– Серьёзно? Так и написано?

– Да, вот, смотри! – Люда протянула мне книгу, тыча пальцем в страницу. – И дальше ещё лучше: «Его взгляд, тяжёлый, как якорь, приковал её к палубе судьбы…»

– У меня не лучше, – отозвалась я. – «Они упали на пушистый ковёр, сплетясь в объятиях, как два снежных комочка, которые вот-вот растают от жара чувств».

Люда фыркнула:

– Снежные комочки? Серьёзно?

– Подожди, это ещё не всё! – я продолжила читать: – «"Мы – как лавина", – задыхаясь, прошептал он. – "Несёмся вниз, сметая все преграды!"»

Люда усмехнулась:

– О боже, лавина! Это что, горнолыжный курорт страсти?

– Дальше хуже, – я закатила глаза, но всё равно продолжила: – «Она хихикнула, укусив его за мочку уха: "Тогда давай скатимся прямо в пропасть блаженства!" Их смех смешался со стонами, а волосы разметались по ковру, будто снежинки в метель».

Фёдор, до этого сосредоточенно чертивший что-то, не выдержал:

– Снежные комочки, лавина, метель… Это не сцена страсти, а прогноз погоды в горах!

Вовчик, оторвавшись от свитка, с интересом поднял голову:

– Погодите, что там про снежные комочки? Звучит уютно. Я бы не отказался поваляться на ковре в обнимку с… – он осёкся под нашим с Людкой испепеляющим взглядом и поспешно добавил: – …с хорошей книгой!

Усмехнувшись, продолжили чтение.

– Люд, – шепотом начала я. – Представь такую сцену. Ты в сексуальном пеньюаре, он, горячий и сильный, прижимает тебя к кровати и страстно разрывает на тебе одежду…

– Что?! Убила бы! – с возмущением проговорила подруга, всплеснув руками так, что её книга чуть не улетела на пол. – Не он покупал – не ему рвать! И вообще, кто так делает? Это же порча имущества!

– Да подожди ты! – отмахнулась я от неё, с трудом сдерживая смех. – Начинает целовать тебя медленно и страстно по шее, спускаясь всё ниже и ниже… Дойдя до груди, он медленно берёт в рот…

– Кхм-кхм. Мы вам не мешаем? – раздался голос оборотня. Он сидел, откинувшись на спинку кресла, и с явным любопытством наблюдал за нами.

– А, ой… Мысли вслух, – смущённо проговорила я. – Простите. Не обращайте на нас внимания! – Улыбаясь, я поспешно спряталась за книгой так, что виднелась одна макушка.

– Вот и помечтали, – хихикая, сказала подруга и тоже скрылась за своим томиком.

Мягкий свет от цветов озарял гостиную, смешиваясь с отблесками камина. Тени танцевали причудливые танцы, а мы с Людой дочитывали свои романы, уже не комментируя пикантные сцены – просто наслаждались спокойствием вечера.

Какое-то время мы читали в тишине, а после я заметила, как оборотень встал и подошёл к окну. Задумчиво глядя на ночное небо:

– Уже глубокая ночь. Луна почти в зените…

– Время повыть наступило? – не удержалась я от подкола, хитро прищурившись.

Оборотень посмотрел на меня и загадочно покачал головой, а в глазах его заплясали смешинки.

Мы посмотрели в окно. Действительно, ночь раскинулась над долиной во всей своей красе: луна заливала всё вокруг мягким светом, а деревья отбрасывали длинные чернильные тени. В воздухе витало ощущение волшебства, будто сам лес затаил дыхание.

Я вздохнула и закрыла книгу:

– Как же красиво…

Глава 8

Люда.

Мы снова спали! Крепко, сладко, мягко и до обеда!

Кошма-ар!

Да я со студенческих времен не помню, когда я столько спала и так поздно ложилась!

Правда, книгу дочитала и расстроилась. Может, парочку своих написать? А то все «откровенные» сцены заканчивались: «Они слились в страстном танце любви!»

Тю-ю...

А где подробности, а?

Где «нефритовые жезлы» и «пик удовольствия»?

Где разврат и похабщина?

Мой в меру развращенный мозг требует зрелищ! Ибо чем здесь можно еще заняться?

Читать, гулять и предаться страсти с «мужем»?

Нет, Фердинанд был хорош, этого не отнять. В меру юмора, в меру заносчивости, да и чего греха таить? Привлекал, чертяка, привлекал, но! Я так не могу!

Надо же узнать челове... вампира. Время с ним провести, притереться, и не важно, что мы уже женаты! 💍 Это вообще не от меня зависело.

А еще мне никуда отсюда не деться, пока брак не консумируем, но, с другой стороны, Ферд особо и не настаивает...

А если бы настоял?

Дала бы по морде!

Блин... А странно получается.

Не пристает – плохо, приставал бы – тоже плохо.

Тогда чего мне надо?

Шо-ко-ла-да!

И завтрак!

И кофе!

Для начала, а там как пойдет.

– Я шоколадный заяц, я ласковый мерзавец, я сладкий на все сто, о-о-о. Я шоколадный заяц и, губ твоих касаясь, я таю так легко, о-о-о, – (Прим. автора: Пьер Нарцисс, «Шоколадный заяц») напевала я, ковыряясь в шкафу и ритмично пританцовывая.

– Лю-юда, ты чего такая энергичная? Будто мы вчера раздельно вечер проводили, – раздался голос Фани со стороны кровати.

– Утречко, засоня. Я тут планирую совершить акт намеренного вандализма, хочешь присоединиться?

– Конечно, хочу! Что делать?

Я усмехнулась.

– Для начала оставайся на месте, а я сейчас вернусь.

Растрепав волосы, придала им объем, поправила ночную сорочку и, гордо шлепая босыми пятками, вышла в коридор, прикрыв за собой дверь.

Сделав десяток шагов, остановилась и постучала в другую дверь.

– Да? – раздалось удивленное с той стороны.

Зажмурившись на секунду, резко открыла дверь и переступила порог.

Сидящий за столом Ферд с бумагой в одной руке и пером в другой одарил меня взглядом, полным восхищения, желания и удивления.

– Люда, я-я... – начал было он, вставая.

– Сидеть! – сказала резко и строго.

Вампир плюхнулся обратно.

Надо же, работает!

Сделав еще десяток шагов, подошла к столу, упёрлась в него руками и прогнулась в пояснице.

Не знаю, какие черти мной управляли, но томный голос вырвался сам собой:

– Ножницы... – сказала я, глядя в глаза «мужу».

Мужик явно поплыл. Взгляд затуманен, мысли рассеяны.

– Ножницы... – повторил он, расплываясь в блаженной улыбке.

Вот это у него воздержание... Раз его от такого клинит.

Но прия-ятно! Значит, меня хотят, значит, я ещё ничего... Или он готов на это самое с кем угодно?

Игривое настроение утихло, но окончательно не исчезло! Не дождёшься, клыкатик, мне ещё гадости творить, а для этого настроение нужно!

– Федя, где ножницы? – спросила я, протягивая руку. – Дай.

Словно под гипнозом, он выпустил лист и перо.

Не сводя с меня взгляда, выдвинул ящик стола левой рукой и, не глядя, запустил в него руку, извлекая на свет ножницы.

Вложив их в мою ладонь, он потянулся ко мне второй рукой, но я успела шлёпнуть по ней.

– Федя, тебе разве мама не говорила, что трогать чужое нехорошо?

Наваждение спало, и мужик начал возвращаться в реальность.

– В смысле – чужое?

– В коромысле!

– Люда, мы женаты...

– Досадное недоразумение, – ответила я, пожав плечами.

Встала и, грациозно развернувшись, пошлёпала обратно в спальню.

Я вернулась в комнату, едва сдерживая победную ухмылку. Щёки горели, а в руках ощущался приятный вес ножниц. Фаня тут же подскочила на кровати, вглядываясь в моё лицо с любопытством.

– Ну что? Живой? – прошептала она, подавшись вперёд.

– Живее всех живых, – фыркнула я, поудобнее усаживаясь на край кровати. – Видела бы ты его глаза – там такая буря плескалась, что я думала, прямо в кабинете накинется.

Фаня замерла на мгновение, переваривая услышанное, а потом её губы медленно растянулись в предвкушающей улыбке. В глазах промелькнул огонёк авантюризма.

– Знаешь, Люда... – протянула она, поднимаясь с места и потягиваясь, словно кошка перед охотой. – Твой метод кажется мне чертовски вдохновляющим. Моему «благоверному» тоже не помешает небольшая встряска, а то совсем скучно живём.

Она выразительно подмигнула мне, направилась к выходу и, уже взявшись за дверную ручку, обернулась:

– Пойду поищу инструмент. Пора и мне немного потрепать нервы своему оборотню.

Я не успела толком поковыряться в шкафу, выискивая жертву своего будущего дизайнерского эксперимента, как дверь тихо скрипнула и Фаня скользнула обратно. В руках она победно сжимала тяжелые ножницы с позолоченными ручками. Вид у неё был такой, будто она в лотерею выиграла.

– Ты не поверишь! – зашептала она, плюхнувшись рядом и сияя, как начищенный пятак. – Захожу я к нему в кабинет, а он сидит над своими бумагами хмурый, как грозовая туча. Рычит что-то про границы территорий. Я подхожу прямо вплотную, наклоняюсь к нему, ставлю руки на подлокотники его кресла, смотрю в его глаза и говорю: «Дай ножницы. Срочно».

Я прыснула в кулак, представляя эту картину:

– И что он?

– Замер, – хихикнула Фаня, поглаживая лезвие инструмента. – Ноздри раздуваются, зрачки расширились, весь напрягся. На губы мои смотрит и тянется к ним. Лапы свои загребущие потянул, хотел за мой «центр притяжения» подержаться.

– А ты?

– Дала по рукам и постучала пальцем по лбу со словами: «Филин-филин, я сова, ножницы мне дай».

– А он?

– А он… протянул их мне, словно обиженный ребёнок, у которого забрали конфетку.

– Точнее, не дали ягодицу, – хихикнула я и подняла ножницы вверх. – Ну что, пошалим, малыш? (Прим. автора: м/ф «Малыш и Карлсон»).

Я вытащила из шкафа два «шедевра», от одного вида которых хотелось обнять и плакать. Это были не платья, а многоярусная катастрофа: бесконечные кружева, гигантские банты, которые смотрелись как приклеенные уши, и воротнички, достойные викторианских привидений.

– Ну и ну, – Фаня брезгливо подцепила пальцем одну из розочек. – Если я в этом выйду, я превращусь в зефирное облако, и вечно голодный оборотень меня съест.

– Отравится при первом же укусе, – съязвила я, разглядывая платье, а после решительно щелкнула ножницами. – Сейчас мы устроим «Модный приговор», и всё будет носибельно и прилично.

Мы разложили этот кружевной кошмар прямо на полу. Первым делом в расход пошли банты – они отлетали один за другим, открывая более-менее сносную основу. Затем я безжалостно чикнула по «бабушкиному» воротнику, превращая его в дерзкое глубокое декольте.

– Смотри, если отрезать эти нелепые оборки по низу, – Фаня уже вовсю орудовала вторыми ножницами, – и убрать эти розочки на рукавах, получится вполне себе нормальное платье.

Через полчаса комната напоминала поле боя швейной фабрики: пол был усыпан розовым капроном и обрезками кружев. Но результат... Результат заставил нас обеих победно переглянуться. Вместо приторных нарядов перед нами лежали два эффектных, не лишённых изящества платья.

– Ну что, – я подмигнула подруге, натягивая обновку, – пора показаться «мужьям».

Мы начали спускаться по широкой лестнице, стараясь чеканить шаг, как на подиуме в Милане. Цель – кухня. После такой «хирургической» операции на платьях нам обеим требовался завтрак! А лучше – с добавкой!

Когда мы толкнули двойные двери, на кухне на мгновение воцарилась такая тишина, что было слышно, как что-то булькает в кастрюле. Повар, собиравшийся нарезать мясо, так и застыл с ножом в руке. Его глаза симметрично округлились, а челюсть медленно поползла вниз.

– Матерь Всевышняя… – выдохнул он, переводя взгляд с моего декольте на обнажённые плечи Фани.

Его молоденькая помощница, которая в этот момент вытирала сковороду, выронила полотенце. Она обошла нас кругом, разглядывая.

– Девочки, это же просто… потрясающе! – искренне выпалила она, и её глаза азартно блеснули.

Я победно глянула на Фаню.

– Видишь? Профессионалы одобряют, – хмыкнула я, присаживаясь за стол.

– М-да, оно того стоило, – улыбнулась подруга, присаживаясь рядом.

Повар, всё еще пребывая в легком культурном шоке, поспешно выставил перед нами тарелки с пышными омлетами и чашки с густым ароматным кофе. Мы завтракали неспешно, смакуя каждый кусочек и обмениваясь заговорщицкими взглядами.

Мы как раз допивали кофе, когда тяжелые двери кухни распахнулись с таким грохотом, будто их снесло порывом ветра. На пороге замерли наши мужчины.

Тишина в кухне стала осязаемой. Я медленно поднесла чашку к губам, глядя на своего мужа поверх края. Его взгляд прошелся по мне сверху вниз, споткнулся на экстремально глубоком декольте, и я увидела, как краснеет вампир.

Заба-авно!

Его бледные щеки залил густой румянец, а взгляд метался от моих ключиц к обрезанным кружевам на подоле.

Рядом послышался сдавленный рык – это оборотень замер на входе, непроизвольно вцепившись пальцами в дверной косяк. Он выглядел так, будто внезапно забыл, как дышать.

– Доброго дня, мальчики, – пропела я, отставляя чашку с самым невинным видом. – А мы тут решили, что кофе лучше заходит, когда на плечах нет лишних полкило рюшей. Согласитесь, так куда... легче?

Вампир наконец обрел дар речи, хотя его голос заметно дрогнул:

– Люда... это платье... оно ведь было?..

– Было, – подтвердила я, спрыгивая со стула и демонстрируя обновку во всей красе. – Ну как, скажи честно, мне идет?

Вампир судорожно поправил галстук, который начал его душить. Он смотрел на меня с такой смесью паники и невольного восхищения, что я едва удержалась от смеха. Третий день нашего «заключения» явно пошел по сценарию.

Фаня, заметив ступор своего оборотня, грациозно потянулась.

– А ты чего застыл? – подмигнула она. – Ножницы-то не зря давал. Видишь, как я их применила? По-моему, получилось очень даже неплохо, правда?

Оборотень шумно сглотнул, переводя взгляд с её улыбки на открытые плечи и ключицы.

– Мы, пожалуй... – начал вампир, пытаясь вернуть себе самообладание, но его глаза всё равно предательски сползали к моему декольте. – Мы, э-э-э… Кхм, хотели узнать, чем вы хотели бы сегодня заняться?

Мы с Фаней переглянулись.

– Пожалуй, было бы неплохо ознакомиться с вашим миром. Да?

– Да, поддерживаю.

– Ну, этого сколько хотите, – с облегчением выдавил Вольд. – Прошу за нами, мы подберём вам нужную литературу.

Поблагодарив поваров за завтрак, мы прошли в библиотеку. Когда нам помогли перетаскать стопки книг в гостиную и мужчины уже собирались уходить, я заговорила:

– О, и кстати! Мальчики, нам бы платья попроще, иначе подобная участь ожидает и остальные шедевры кружевной мысли. Можно это как-то устроить?

«Мальчики», замершие в дверях, кивнули и обещали всё исполнить, а потом смылись от нас! Бессовестные существа!

Усмехнувшись, мы уселись каждая в своё кресло и принялись читать.

Наш дерзкий выход с ножницами задал тон всему вечеру. Вампир, бедняга, полдня ходил пунцовый, стараясь не смотреть в сторону моего нового декольте, а оборотень подозрительно часто и шумно вздыхал, когда Фаня проходила мимо.

Весь остаток дня и следующий вечер мы провели за чтением. Мужчины сидели напротив, делая вид, что тоже заняты делами, но я то и дело ловила на себе завороженный взгляд Ферда, да и Вольд не отставал, то и дело поглядывал на Фаню. Мужчины!

За ужином беседа текла так же легко, как и во время вчерашней посиделки в гостиной. Мы спорили, соглашались, доказывали или опровергали абсурдность того или иного закона или правила. Спорили до хрипоты и глубокой ночи, смеялись и просто проводили время вместе.