Текст книги "Когти, клыки и женская логика (СИ)"

Автор книги: Танья Мяу

Соавторы: Татьяна Гер
сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 13 страниц)

Когти, клыки и женская логика

Пролог.

Война – занятие дорогое, грязное и, честно говоря, крайне бестолковое, если воевать ради процесса, а не ради результата.

Оборотни и вампиры самозабвенно резали друг друга последние триста лет. За что? Сначала за пастбища, потом за рудники, а под конец – просто по привычке, потому что дедушка так делал, и папа так делал, и нам, внукам, совесть не позволяет поступить иначе.

В итоге две армии, помятые, злые и уставшие, как не вовремя разбуженные медведи, встретились на пятачке нетронутой земли. У одних за спиной догорали леса, у других – фамильные склепы.

А посередине, издевательски благоухая медуницей, раскинулась долина. Тишина, покой, птички поют, а в центре – Храм Аглаи, Богини любви, семьи и верности. Стоит себе, сияет белизной, а им мешает: у них тут война, планы сурьёзные… В общем, белоснежная заноза в стратегических планах.

– Мешает, – пробасил вожак оборотней, сосредоточенно почёсывая бороду. – Снести бы... И обзор будет, и фланги развернём, и, глядишь, на фундаменте баньку поставим…

– Согласен, – отозвался высший вампир, брезгливо отряхивая кружевную манжету от дорожной пыли. – Излишнее нагромождение архитектуры портит ландшафт. Мои стрелки за этими колоннами не развернутся.

Они уже занесли мечи, и, плевать им было на святость места. Боги ведь обычно молчат, верно? Максимум – погрозят пальчиком из-за облака.

Но у Аглаи в этот день явно было плохое настроение. Или ей просто не понравилось, что на её землю претендуют неряшливые оборотни и высокомерные вампиры.

Воздух в долине внезапно стал плотным, словно кисель. Храм мигнул и исчез. На его месте возникла Женщина. Не какая-нибудь эфирная дева в тюлевых занавесках, а монументальная Дама в строгом дорожном платье, с выражением лица примерной хозяйки, которая вернулась домой и обнаружила, что в гостиной устроили конюшню.

– Значит, решили поделить мою землю? Храм им мешает? Клочок земли покоя не даёт? – раздался спокойный, холодный голос разгневанной женщины.

– О, какая эффектная барышня! – вампир вальяжно оперся на рапиру, окинув богиню оценивающим взглядом. – И голос такой… командный. Люблю строгих дам. Послушай, прелесть, бросай этот антиквариат. Поехали ко мне? Скучно не будет, обещаю. Да и уверен, под этим строгим платьем прячутся очень… выдающиеся таланты.

Оборотень загоготал, показывая белые зубы.

– А что, бледный дело говорит! У нас в стае как раз не хватает крепкой бабы. Будешь варить похлёбку и греть мне постель. Глядишь, и гнев твой поутихнет, когда делом займёшься. А землю мы и без твоих советов поделим. Ну что, пойдёшь по-хорошему?

По рядам воинов прокатился сальный смешок. Тысячи мужчин, опьянённых близостью крови и безнаказанностью, смотрели на одинокую фигуру с плотоядным азартом.

Ох, зря они это…

Аглая медленно поправила воротничок и посмотрела на них так, как смотрят на плесень на любимом сыре.

– Сальные шутки? – тихо переспросила она, и смех в рядах мгновенно утих. – Постель? Похлёбка? Значит, женщины для вас – лишь удобный инструмент и способ сбросить напряжение между битвами?

Она обвела взглядом обе армии. Воздух вокруг неё заискрился так, будто где-то закоротило магическую проводку.

– Да будет так. Раз вы не цените тех, кто даёт вам жизнь, вы их лишитесь. С этой секунды, ни одна женщина этого мира не будет с вами ни по доброй, ни по злой воле. Ваша кровь остынет, ваши семена засохнут. Ваш род прервётся на вас. Что ж, раз вы так дорожите своим суровым мужским братством и жаждете разделить этот кусок земли, я помогу вам… объединиться.

Вожак оборотней поперхнулся смешком, а вампир стал подозрительно напоминать по цвету свежевыстиранную простыню.

– Но я не тиран, – Аглая тонко улыбнулась. – Я дам вам шанс. Один на двоих. С этой секунды вы связаны одной цепью, и пока вы не примиритесь между собой… Вы не сможете отойти друг от друга дальше, чем на пять тысяч ярдов, – припечатала Богиня. – Попытаетесь разорвать связь – сгорите оба в божественном пламени. А ещё пока вы не найдёте себе жён, что согласятся по доброй воле консумировать с вами брак, долина вас не выпустит. Удачи, мальчики! – пропела Аглая, медленно растворяясь в воздухе.

Вожак оборотней первым выдавил из себя хриплый смешок, больше походивший на кашель старого пса.

– Слыхал, бледный? – Он повернул заросшую морду к графу. – Нам барышня угрожает, дожили!

Вампир, отошедший от первого шока, медленно выдохнул. На его лице отразилось ледяное презрение, смешанное с изрядной долей скепсиса.

– Театрально, признаю, – протянул он. – Световые эффекты, исчезающие здания... Но пугать карой небесной профессиональных убийц – это, право слово, дурной тон. Видимо, почтенная Аглая слишком долго просидела в тишине своего храма и забыла, что мы – не пугливые крестьяне.

В этот же момент на месте храма вспыхнул белёсый столб света и начал разрастаться до краёв долины, вытесняя армии за её пределы. На своём месте остались лишь оборотень и вампир, скреплённые длинной цепью, которая таяла на глазах, становясь незримой.

Глава 1.

Глава 1.

Фаина.

Я резко надавила на тормоз, потому как передо мной появилось какое-то животное, которому выдали права не иначе как в тёмном лесу за низким кустом под высоким дубом… Ибо я не знаю, откуда ТАКОЕ могло бы ещё вылезти – чуть под монастырь меня не подвело своей ездой корявой! Понакупают прав, а потом честным водителям ездить мешают.

– Поворотник найди, чучело! – выплюнула я, стараясь не вписаться в бампер впереди едущего автомобиля. – Как таким вообще права выдают? Он лево с правым путает! Нет, Люд, ты видела, а? Видела? Как они в мире выживают?

– С божьей помощью, Фанечка, с божьей помощью, – протянула подруга, вжавшись в кресло автомобиля, вцепившись одной рукой в ремень, а второй – в подлокотник.

Людочка на дух не переносит стрессовые ситуации на дороге, поэтому автомобилем владеет только на уровне «пользователя», то бишь пассажира. Я же со своей ласточкой готова и в огонь, и в воду, и по медным трубам. А что? Девочка моя немолодая, конечно, но всё ещё крепенькая. Вот и везла нас моя красавица к Людочке на дачу.

Дача эта для нас стала культовой. Досталась она подруге от бабушки, у которой мы проводили все летние каникулы. Родительница моя без зазрения совести передавала меня в полное огородно-подсобническое владение. Я и не расстраивалась, главное – с подругой рядом. Картошка-то сама себя не посадит, как и морковь, свёкла и капуста, саженцы которых тряслись сейчас в багажнике.

Снизив скорость, ловко повернула на просёлочную дорогу. Людочка, сидевшая рядом, с облегчением выдохнула. Машина запрыгала по «неровностям», как называл состояние дороги глава поселения. НЕРОВНОСТИ на поле перепаханном, а здесь, прости хоспади, выебаны и колдоёбины, а ещё парочка котлованов и одна дорога в преисподнюю.

Так, подпрыгивая и покачиваясь, мы подъехали к знакомому забору с облупившейся оранжевой краской. М-да, недолго же она продержалась, а сколько сил в прошлом году убили на этот забор! Пока всё ошкурили, зачистили, покрасили... А забор деревянный, старый. С него пока старую краску снимали, ещё пару сантиметров содрали – трухлявенький, сыплется, но как смотрелся по-«бахатому»! Да и сейчас, если не приглядываться…

– Ну вот мы и на ме-есте, да здравствует тишина! – протянула я, потягиваясь.

– Наконец-то свежий воздух, – подхватила подруга.

– И никаких начальников и всезнающих мужиков на все праздничные дни!

– Согласна! – поддержала Людочка.

Выйдя из машины, вдохнула полной грудью запах сирени и свежескошенной травы. Ага, соседи активировались. Новенькие, кстати: в прошлом году хибарку соседнюю выкупили и за год снесли всё к лешему, времянку поставили, огород развели – молодцы!

Дача встретила нас солнечным светом, пением птиц и лёгкой прохладой майского вечера. Распахнула скрипучую калитку, пропуская подругу с продуктами вперёд.

– Так, – деловито начала она, поднимаясь на крыльцо, – сначала всё распаковываем, потом быстренько прибираемся и только потом завариваем чаёк. Кстати, у меня ещё мята сушёная с прошлого лета осталась, можно будет добавить…

– Да, но потом – веранда! Мой «центр принятия ошибочных решений» решительно требует присесть и вытянуть ножки!

– Ага, зная твой «центр», главное – их потом не протянуть, – усмехнулась она, проворачивая ключ в замке.

– Мой центр? И это мне говорит человек, который руководствуется фразой: «А что, если?»…

– Ну, не преувеличивай…

– Ага, не преувеличивай! У нас половина приключений с этого начиналась.

– Да, но вторая принадлежит твоему «центру».

– Не поспоришь…

Через час мы уже сидели на веранде за деревянным столом. Людочка задумчиво помешивала ложечкой чай, а после заговорила, глядя куда-то:

– Ты знаешь, сегодняшний день, будто проверял меня на прочность. Помнишь, я тебе рассказывала про новый объект? Пятикомнатная квартира в новостройке?

– Ну?

– Утром на работу не вышел напарник – заболел. В обед выяснилось, что нам привезли не тот оттенок краски для детской, а мы уже больше половины покрасили! Потом я поехала на второй объект (это где офисное здание готовим), а та-ам какой-то «умелец» так стены оштукатурил, что разница в толщине аж четыре сантиметра! Ты представляешь? Это под чем надо было быть, чтобы так состав нанести? Я плевалась и ругалась, мне-то предстояло это исправлять. А там ещё и хозяйка заявила: «Может, вы как-нибудь краску подберёте специальную, ну, чтобы перепад и неровности скрыла?» Представляешь? Нет, я, конечно, специалист, но не волшебник же! Я могу её понять с одной стороны: кому охота дважды за одну работу платить? К тому же одно дело – делать с нуля, а другое – за такими «умельцами» исправлять. Ой, а под конец вообще начальник позвонил и сказал, что, оказывается, краска, которой детскую покрасили, вообще для коридора предназначалась. Там дЭзайнер, видите ли, номера оттенков перепутала, а мы виноваты! Но я-то по накладной делаю. С накладной совпадает? Совпадает, и всё, не надо мне тут ля-ля!

– А он что? – спросила я, отхлёбывая чай.

– Сказал, что будет разбираться, с меня взятки гладки, – ответила она, разведя руками. – Ты же знаешь, только дай слабину будут ездить и ездить! А у тебя как?

– У меня тоже было весело. Сначала станок решил устроить забастовку и отказывался работать. Шпиндель опускается рывками – и хоть ты тресни. Наладчик решил уйти в запой, оставив ученика вместо себя, а он понятия не имеет, с какой стороны подходить к станку. Я ему объясняю, что время пришло, надо снимать боковую крышку и смотреть. Скорее всего, либо лопнула возвратная пружина, либо пазы пиноли забились металлической стружкой, а он спорит со мной. Мол, ты баба, и что ты там понимаешь? Я?! Представляешь? А я на этом станке больше десяти лет работаю, да он для меня словно ребёнок родной. Я по звуку могу сказать, что у него «болит». А этот? Сопля без году неделя, и говорит: ремень порвался! Ну, какой ремень? Где тебя учили, чудо криворукое? Если бы ремень порвался или растянулся, сверло либо на месте стояло бы, либо проскальзывало под нагрузкой, а у меня-то рывками опускается. Пришлось всё брать в свои нежные ручки и вместе мудрить. А тут, когда мы в масле по самые, простите, локти, подходит бригадир, открывает папочку и лилейным голоском сообщает, что новым постановлением увеличили план на день. Я думала, ему эту папочку затолкаю по самые уши…

Подруга рассмеялась.

– Ладно, в баню их всех! Кстати, давай завтра после огорода баньку затопим, а? Пропарим наши разваливающиеся тела после физической нагрузки.

– Думаешь, завтра развалимся?

– У тебя только картошки семь соток, а всё остальное?

– Ну да…

– Тогда масочки можно поделать, рюмашечку бахнуть…

– Рюмашечку – это да-а...

– А пока рюмашечки нет, давай поднимем чашечки! У меня есть тост: за выходные без городской суеты.

– За выходные! – поддержала Люда.

Чокнулись чашками, улыбнулись друг другу и отпили чуть остывшего чая, наслаждаясь тишиной и теплом майского вечера.

Утро началось с хлопот, а именно с раннего подъёма, быстрого завтрака и Огорода! Да-да, именно с большой буквы, дабы упахаться нам сегодня грозит в прямом смысле. Натянув огородные треники и давно застиранные футболки, покрытые древними неотстиранными пятнами, взяли по лопате, и пошли гнуть спины во имя будущих зимних заготовок.

Это в двадцать мы о таком не думали, а в тридцать плюс… Да-да, всё, что после тридцати – просто плюс, без ненужных циферок! Всё надо! Всё в хозяйство! Вот мы и пахали, пахали и упахались к вечеру так, что ноги с трудом держали. Силы придавали только мысли о помывке, баньке и вечерних посиделках.

Люда ловко управлялась с печью, подбрасывая дров и следя за тем, чтобы жар набирался ровно, без резких скачков. Я перебирала берёзовые веники, сделанные в прошлом году своими ручками, любовно разглаживая ветки. Ох и люблю я баньку, так и парилась бы каждый день! А чувствуешь себя после неё как? Будто заново родился! Легко, хорошо….

– Ну что, подруга, всё готово, пойдём париться?

– О-да-а-а-а. Пойдём, я тебя отхожу как следует! – Смеясь, подхватила веники и пританцовывая пошла в сторону парилки…

Горячий сухой воздух ударил в нос, принеся с собой терпкий аромат берёзы и нагретого дерева. Жар обволакивал тело, расслабляя мышцы и прогревая косточки…

– Эх, хорошо-то как, Люда-а! Почаще бы так париться!

– Согласна, – ответила подруга, усаживаясь за накрытый стол в небольшой кухоньке. – Кстати, Фаня, я забыла совсем! – Резко вскочив, подруга ускакала куда-то вглубь дома. Пару минут спустя вернулась с бутылкой в руке, в которой темнела густая жидкость.

– Вот! Вишнёвая настойка, – гордо объявила она. – Рецепт нашла в одной из бабушкиных тетрадей. Настаивала три месяца.

– Правда, сама сделала? – я удивлённо подняла брови.

– А то! – рассмеялась Людочка. – Вишня с дачи, сахар, немного специй и терпения.

– Ну, раз от бабушки, попробуем…

Настойка оказалась в меру сладкая, с насыщенным вишнёвым вкусом и нотками каких-то трав. Мы подняли чашки. Да, именно чашки, из которых обычно пьём чай. Это дача, а не элитный ресторан, у нас всё по-простому. Одежда из тех, что носить уже стыдно, а выкинуть жалко, маска зелёненькая из глины на лице, для омоложения, на голове… волосы! Завязанные в небрежный пучок.

– За дружбу, за весну и за выходные! – произнесла я.

– Ура! – добавила подруга, поднося свою чашку к моей.

Чокнулись, улыбнулись друг другу, наслаждаясь моментом и вкусом настойки.

– Так вкусно, словно компот. Волшебная настойка, вкус – просто сказка. И где твоя бабка только этот рецепт откопала? – произнесла я, разглядывая жидкость на дне чашки.

– Не знаю, – улыбнулась подруга. – Но мне пришлось немного изменить рецепт. В него ведь не только вишня и алкоголь входят, но и травки разные. Какие-то травы я не нашла, и их пришлось заменить, но даже так получилось очень недурно. В рецепте написано, что она «добавляет настроения». Хотя, думаю, настроение добавляют градус и хорошая компания.

Людочка отпила из своего стакана и с наслаждением прикрыла глаза.

– Хорошо-о… Кстати, я тут думала на днях: куда в этот раз в отпуск махнем? Наткнулась я на одну афишу: спуск по реке на байдарках, пять дней. Активный отдых, новые знакомства – думаю, будет круто, – договорив, подруга поставила стакан на стол и поиграла бровями, мол, как тебе идея?

– Какие байдарки? Какой спуск? Мать, окстись! Тебе напомнить прошлогодний отпуск в походе? – губы невольно растянулись в улыбке.

– Ну, подумаешь, заблудились немного, – фыркнула Люда, отмахиваясь. – Зато было весело!

– Весело? – спросила я, посмотрев искоса на подругу. – Да ну тебя. Вернулись все искусанные, грязные, дёрганые. Между прочим, в прямом смысле: у тебя глаз дёргаться начал. В палатке душно, открываешь проветрить – а к тебе делегация кровососущих без приглашения! А потом мы полночи от комаров отмахиваемся. А утром что? Пра-авильно, мы спать хотим, и вообще ноги никуда идти не хотят! После того похода у нас ещё месяц болело то, что болеть не должно. А ещё кто-то кричал: «Да чтобы я ещё раз! Да никогда!» А тут – байдарки. Утопить нас решила?

– Ну, знаешь, – задумчиво начала Люда, – я не хочу весь отпуск провести в четырёх стенах.

– Тогда, может, в горы? На Домбай. Я читала, там красиво и по стоимости недорого, – предложила я.

– Горы? Ты на меня сейчас наехала, что я нас утопить хочу, а сама решила нам ноги переломать? – посмеиваясь, возмущённо сказала подруга.

– О господи, какой нам активный отдых, – смеясь, начала говорить я, – мы с кровати без травм встать не можем: то колено хрустнет, то спину защемит.

– А помнишь… – начала я, но вдруг осеклась.

Воздух вокруг нас начал мерцать, лёгкий ветерок неожиданно стих, и все вокруг на мгновение застыло. Затем пространство озарило ослепительно ярким мягким светом.

Я невольно прикрыла глаза руками, а когда снова их открыла, мельком огляделась, и удивлённо прошептала: «Тото, у меня такое ощущение, что мы больше не в Канзасе». Подруга согласно хмыкнула.

Мы стояли в просторном зале с каменными стенами. По периметру горели сотни свечей в кованых подсвечниках, отбрасывая причудливые тени. В центре помещения возвышался массивный алтарь из тёмного дерева, украшенный резными узорами и странными символами. На нем лежала старая на вид книга в кожаном переплёте, стеклянный шар, пучки трав и серебряные кубки. По углам виднелись ритуальные камни с выгравированными узорами и знаками, связки перьев и сухих цветов. Воздух был наполнен терпким ароматом ладана и чего-то горького.

У алтаря стояли двое.

Первый – высокий, с бледной кожей и пронзительными темными глазами. Его черные волосы были зачёсаны назад, а в улыбке мелькнули слишком длинные клыки. Одет он был в длинный фрак с виднеющейся подкладкой темно-бордового цвета. Из-под пиджака виднелась белоснежная рубашка с кружевами.

«Вот это вкус… А вид? Какой-то болезненный. Кожа белая, круги серые под глазами – ходячий труп, но притом не лишённый грации и мужественности», – подумала я и посмотрела на другого.

Второй – крепкий, с загорелой кожей и густыми русыми волосами, слегка растрёпанными. Его взгляд был живым и хищным – маньяк какой-то! На нем была простая рубашка и штаны.

– Люд, ты видала? – толкнув подругу локтём, зашептала я, но в тишине помещения мой голос прозвучал громче, чем хотелось бы. – Во-от это загар, мне, бледной поганке, о таком только мечтать. Прям подкопчённый такой, уух! – пронеслось у меня в голове.

– Значит, ритуал сработал… – низким голосом произнёс болезненный, повернувшись к своему спутнику. – Они здесь.

– Тяжело поверить, – хрипло отозвался второй, в его голосе зазвучала смесь изумления и тревоги. – Мы действительно смогли призвать своих женщин.

Бледнолицый склонил голову, изучая нас с любопытством.

– Интересно, – произнёс он бархатистым голосом, – какие необычные дамы…

– Стой! Запомни мысль, сейчас продолжишь, – сказала я бледному, а после обратилась к подруге: – Людочка, а подскажи-ка, какие именно ты травки в настойку добавляла? – спросила я, покосившись на мужиков.

– Видать, забористые... – икнув, ответила подруга и посмотрела в чашку с настойкой в своей руке.

– Где мы? – спросила я и, сглотнув, посмотрела на загорелого, одновременно примеряясь к стеклянному шару.

– Что вы с нами сделали? – подхватила подруга, оглядываясь в поисках чего-нибудь увесистого.

– Успокойтесь, дамы. Мы не причиним вам вреда, – Болезненный поднял руки в примирительном жесте.

– Не причините? Вы уже нас похитили! Я не глухая, вы сказали, что призвали нас. «Своих женщин»? Что за бред вы несёте?

– Я не знаю, какие у вас там «свои» женщины, я – своя собственная, так что отправляйте нас обратно сейчас же! – проговорила подруга, с любовью поглядывая на подсвечник.

Я сделала шаг назад, прижавшись к алтарю. Бледный медленно подошёл ближе. Его движения были плавными, почти гипнотическими.

– Простите за столь резкое перемещение, дамы, – произнёс он учтиво. – Но древний ритуал призыва не терпит церемоний. Мы провели обряд, и вы были избраны…

– Избраны для чего? – резко спросила Людочка, стараясь бочком приблизиться к подсвечнику.

Загорелый шагнул вперёд, его глаза сверкнули в полумраке.

– Чтобы завершить обряд, – сказал он глухо. – Должна состояться брачная ночь. Только тогда связь между нами станет полной.

Я недоуменно хлопала глазами.

– Вы что, с ума сошли? – воскликнула я. – Мы не собираемся ни с кем вступать в брак, и тем более по какому-то дурацкому обряду!

– Понимаю ваше возмущение, – спокойно произнёс Бледный, – но ритуал проделан, вы тут, и теперь вам придётся…

– Так, малыш, а ну-ка подержи, – сказала я, протягивая бледному чашку.

– Это ещё зачем? – спросил он, недоумевая, но чашку взял.

– Чтобы руки были свободные! – ответила я, хватая стеклянный шар с алтаря. – Буду вдовами нас делать. Готова, Людочка?

Не дожидаясь ответа, я с размаху запустила шаром в бледнолицего. Тот ловко увернулся, шар пролетел в сантиметре от его головы и с грохотом разбился о стену.

– Ла-адно, – вздохнул Бледный, – похоже, переговоры отменяются.