Текст книги "Сквозь волну (ЛП)"

Автор книги: Таниша Хедли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)

ГЛАВА

ТРЕТЬЯ

МАЛИЯ | ВИКТОРИЯ, АВСТРАЛИЯ

Длительного перелета на самолете в Австралию было достаточно, чтобы убедить меня в том, что мне больше никогда не нужно возвращаться в эту страну. В начале полета я приняла «Гравол», но к тому времени, как проснулась, он уже не действовал.

Поскольку до конца полета оставалось восемь часов, а Коа мешал мне брать с собой в ручную кладь, я решила перетерпеть. Это, наверное, не самая умная идея, учитывая, как мне сейчас плохо, но я отказываюсь с ним разговаривать.

Находиться вместе в течение следующего года мне и так будет тяжело, но услышать подтверждение того, что мы в паре, и все из-за Габриэля, – это последняя капля.

Весь последний год я старалась избегать его, как могла; отталкивала его и надеялась, что любовь, которую я все еще испытываю к нему, исчезнет. Но то, как он посмотрел на меня во время нашего приветственного ужина в тот вечер, и то, как его рука коснулась моего бедра, заставило мое сердце биться сильнее, чем когда-либо прежде.

Это было достаточным доказательством того, что я все еще люблю его, и это еще больше злит, что приходится быть рядом с ним, когда я так стараюсь жить дальше.

– Похоже, это ваш номер, – говорит владелец отеля, в котором мы временно остановились в Виктории, передавая мне карточку-ключ.

– Спасибо, – отвечаю я, принимая ее от него.

– А это, – поворачивается к двери напротив моей, – ваш.

Я с ужасом наблюдаю, как он отдает Коа карточку-ключ и опускает наши чемоданы на пол, оставляя нас в коридоре одних.

– Отлично. – Я хмыкаю, хватая свой чемодан. – Еще одно место, где я вынуждена тебя видеть.

Я вижу вспышку обиды на его лице, когда он смотрит на меня в ответ, но не позволяю чувству вины закрасться внутрь, пока провожу карточкой-ключом по двери и врываюсь в комнату, захлопывая дверь.

Прижимаюсь спиной к двери и закрываю глаза, выравнивая дыхание, пока не слышу, как закрывается и его дверь.

Мне не нравится причинять ему боль. Я знаю, что у него все еще есть чувства ко мне, несмотря на то что он порвал со мной, но это единственный способ сохранить барьер между нами.

Боюсь, что если буду милой, то открою дверь в наши отношения и впущу его обратно. Я пообещала себе во время одного из вечеров, когда плакала от жалости, что никогда не впущу его обратно.

Вибрация телефона вырывает меня из раздумий. Оттолкнувшись от двери, нащупываю его в сумочке и достаю, чтобы увидеть имя Габриэля, написанное на экране.

Габриэль:

Встретимся в холле. Обучение начинается сегодня.

Я стону, глядя на текст, откидываю голову назад, чтобы посмотреть в потолок. После почти двадцатичетырехчасового перелета все, чего я хочу, – это поскорее принять душ и проспать остаток дня.

Малия:

Думаю, я пропущу сегодняшнюю тренировку. Меня немного тошнит после перелета.

Габриэль:

В турне нет больничных дней. Увидимся через пять минут.

Я сжимаю челюсть, глядя на его сообщение. Понятия не имею, как Залеа выдерживает фасад крутого парня Габриэля, но меня это бесит. Если бы он не был таким хорошим тренером, я бы уже давно ушла.

Бросив чемодан на пол, расстегиваю молнию и начинаю рыться в одежде, пока не нахожу один из своих тренировочных комплектов. Быстро раздеваюсь, надеваю оливково-зеленые леггинсы и спортивный бюстгальтер, а затем обуваю ноги в спортивную обувь и завязываю волосы в низкий пучок.

Захватив телефон, ключ-карту и бутылку с водой, выхожу из комнаты, видя как Коа тоже выходит с проема двери в своей в тренировочной одежде.

– Полагаю, Габриэль тоже написал тебе? – бормочет он.

Испускаю еще один разочарованный вздох и, не говоря ни слова, топаю по коридору в сторону вестибюля, Коа за мной. Когда мы доходим, Габриэль расхаживает по нему с хмурым лицом и прижатым к уху телефоном.

Заметив нас, кладет трубку и подходит к нам.

– Во время тренировки мне может поступить важный звонок, из-за которого мне придется уйти раньше, так что давайте постараемся сделать как можно больше за это время, – ворчит он.

Мы с Коа следуем за ним по коридору и направляемся в пустой спортивный зал.

Он подносит свою карточку-ключ и отпирает дверь, пропуская нас внутрь.

Тренажерный зал отеля впечатляет своими высокими потолками и большими окнами, заливающими помещение ярким солнечным светом. Здесь и не пахнет спортзалом, вместо этого в воздухе витает свежий аромат эвкалипта.

Я прохожу внутрь, Коа следует за мной, и нахожу скамейку, чтобы разложить свои вещи. Современные тренажеры, расставленные по всему помещению в безупречном порядке, практически сверкают, а на многих из них установлены большие экраны с виртуальными вариантами тренировок.

– Ух ты! – шепчу я, медленно вращаясь по кругу, мой взгляд перескакивает с тренажеров на свободные веса и отдельные залы для йоги и спиннинга.

– Это немного лучше, чем тренажерный зал в Сальтвотер Спрингс, – ухмыляется Габриэль.

– Это еще мягко сказано, – говорит Коа, бросая свои вещи рядом с моими на скамейку.

– Ладно, – прочищает горло Габриэль, – у нас всего час, так что давайте начнем.

В течение следующих сорока пяти минут Габриэль заставляет нас делать подтягивания, жим лежа и приседания с утяжеленной штангой. Обычно для меня это было бы проще простого, если бы не тот факт, что мы с Коа подстраховывали друг друга.

Я чуть не роняю штангу, когда случайно трусь о него во время приседания.

Поднимаю глаза, и хотя его взгляд направлен на мой затылок, я вижу, как он сжимает челюсти и насупливает брови.

Отлично, он, наверное, думает, что я сделала это специально.

Ущепните меня.

Стараюсь избегать его тела, поднимаюсь обратно, едва успевая вернуть штангу на стойку. Коа проходит мимо меня и помогает закрепить ее на месте, после чего я выхожу из-под нее и иду к множеству полотенец для лица у соседней стены, не поблагодарив его.

Я не могу поблагодарить его, даже если бы захотела. Мое горло как будто полностью закрыто после электрического тока, который я почувствовала от быстрого контакта.

– Так, последние пятнадцать минут мы посвятим пляжу Беллс и тому, чего ожидать от волн, – Габриэль вытирает оборудование, которое мы использовали.

– На Беллс длинный и взрывной правый поворот, который действительно проверит ваши навыки на волнах, так что не отвлекайтесь, – говорит он, глядя на меня. – Это не самая лучшая волна для снимков с воздуха, так что не заморачивайтесь с ними, просто сосредоточьтесь на карвинге.²

Коа кивает, скрестив руки на груди, изучая Габриэля. Мой взгляд блуждает по его телу: вены на руках стали еще заметнее после тяжелой тренировки. Я поднимаю глаза обратно к нему, в животе порхают бабочки, когда вижу, что он смотрит на меня со знающим видом.

Ради всего святого, женщина. Прекрати пускать слюни по этому парню.

Нахмурившись, поворачиваю голову к Габриэлю.

– Есть еще что-нибудь, на что нам следует обратить внимание?

– Разрывные течения там могут быть немного странными, так что лучше держаться триангуляции, чтобы не попасть к акулам.

– Нам стоит потренироваться перед соревнованиям, – говорит Коа, я отказываюсь смотреть на него.

Габриэль кивает.

– Неплохая идея, я спланирую что-нибудь на ближайшие несколько дней.

Все три наших телефона оповещают о входящем сообщении. Я быстро иду через комнату к скамейке, где лежит мой телефон, в то время как Габриэль достает свой из кармана и ругается.

Элиана:

Ребята, вы видели эту статью?

*ССЫЛКА*

Я открываю ссылку на статью, сердце уходит в пятки, пока я читаю заголовок.

ПРОПАЛА БЕЗ ВЕСТИ: ВУНДЕРКИНД СЕРФИНГА, ЗАЛЕА ЭВАНС

Смотрю на Габриэля, который смотрит на свой телефон, в то время как групповой чат команды взрывается сообщениями от остальных.

Зейл:

Габриэль, ты что-нибудь об этом знаешь? Ее телефон сразу же переключается на голосовую почту. Где моя сестра?

Кайри:

Зейл, успокойся, я уверена, что с ней все в порядке.

Зейл:

Я говорил не с тобой.

Габриэль:

Хватит.

Зейл:

Где. Она.

Габриэль издает разочарованный рык из другого конца комнаты, проводя рукой по своим коротким волосам. Я бросаю взгляд на Коа, который с обеспокоенным выражением лица наблюдает за Габриэлем.

Габриэль:

Я не знаю. Мои люди ищут ее все утро.

Зейл:

Ты знал, что она пропала с самого утра, и не подумал, блять, сказать мне? Ты в своем уме?

Гриффин:

Хватит, Зейл.

Элиана:

Не знаю, поможет ли это, но она как-то раз, когда была ОЧЕНЬ пьяная, обмолвилась мне о том, что в случае неудачи может сбежать в Италию.

Габриэль почти мгновенно звонит, передавая информацию Элианы тому, кто находится на другом конце линии. На его лбу проступают тревожные морщинки, он ходит по комнате, погруженный в разговор.

– Вы нашли ее? – восклицает он. – В аэропорту? Куда она летела в Италии? – Перестает вышагивать, поворачиваясь, чтобы посмотреть на нас с Коа. – В Рим? – спрашивает с едва сдерживаемым разочарованием. – Скажите пилоту, чтобы готовился, я буду через минут тридцать.

Он кладет трубку и извиняюще смотрит на нас.

– Мне нужно идти, – говорит он, его голос сдавлен. – Я буду звонить вам каждый день, чтобы убедиться, что вы справляетесь с тренировками и ладите друг с другом. Я не знаю, когда вернусь, но отправлю своего пилота сюда, как только доберусь до Италии, чтобы он мог отвезти вас двоих на следующие соревнования.

– Понял, Габриэль, – отвечает Коа, нахмурив брови. – С нами все будет в порядке.

Габриэль скептически смотрит на нас обоих, Коа игриво ударяет меня по плечу, на его губах появляется ухмылка, когда он смотрит на мое хмурое лицо. Подмигивает мне, в животе порхают бабочки, а хмурый взгляд исчезает.

– Д-да, – заикаюсь я, – все будет хорошо.

Я никогда не чувствовала себя такой лгуньей, как сейчас, глядя в глаза, которые разрушили мой мир.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

КОА | ВИКТОРИЯ, АВСТРАЛИЯ

Наш водитель останавливает машину рядом с двенадцатью одинаковыми внедорожниками, припаркованными на обширном холме в глуши. Я смотрю на Малию, которая сидит рядом со мной, замечаю беспокойство на ее лице, когда она смотрит на большие воздушные шары вдалеке. Она никогда не любила высоту, но ей также никогда не приходилось сталкиваться со своим страхом вот так, на глазах у незнакомых людей и съемочной группы, в довершение всего.

Я открываю рот, чтобы сказать ей несколько утешительных слов, но она выходит из машины прежде, чем успеваю произнести хоть слово.

Именно так она вела себя сегодня утром во время нашей видео тренировки с Габриэлем. Она разговаривала со мной только тогда, когда ей нужен был наблюдатель, и даже тогда она любой ценой избегала зрительного контакта.

Глубоко вздохнув, открываю дверь и вылезаю из машины, не удивляясь тому, что через несколько секунд мне в лицо тычут камерой.

Только не это дерьмо снова.

Я поднимаю бровь на оператора, невысокого блондина. Он отступает назад и смотрит на меня через объектив, его лицо раскраснелось.

– Извините. Первый день на работе, – оправдывается он дрожащим голосом. – Меня зовут Мэтт.

Игнорирую, глядя поверх его головы на Малию, которая стоит к нам спиной и смотрит на воздушные шары вдалеке.

– Ах, да, – говорит Мэтт, роясь в своей сумке. – Мне сказали, что вам двоим нужно надеть вот это.

Он достает мини-Bluetooth микрофоны, которые должны быть прикреплены к нашим футболкам. Малия медленно подходит и берет у него свой, прикрепляя к своей розовой футболке. Мэтт проверяет звук ее микрофона, после чего показывает большой палец вверх и поворачивается ко мне. Протягивает микрофон, смотрю на него.

Я ненавижу мысль о том, что в любой момент за мной будут наблюдать и слушать. Я видел, как реалити-шоу рассказывают о людях, и мне не нравится мысль о том, что это может произойти со мной или, что еще хуже, с Малией.

– Пожалуйста, – Мэтт придвигает микрофон ближе ко мне. – Я действительно не хочу быть уволенным.

Бросив на него взгляд, который заставляет его отшатнуться, я беру микрофон и прикрепляю к своей черной футболке. Позволяю ему сделать проверку, а затем отправляюсь к воздушным шарам, где собрались другие серферы и съемочные группы, Малия тихо следует за мной.

– Смотрите, кто наконец-то решил появиться, – с усмешкой говорит Шарль, глядя на меня.

Я наблюдаю, как он понимает, что Малия стоит за мной, и все его поведение меняется. Усмешка исчезает с губ, сменяясь мягкой улыбкой. Его глаза, сузившиеся на меня всего несколько секунд назад, теперь излучают тепло, когда он изучает ее. Я узнаю этот взгляд – точно так же я смотрю на нее, когда она входит в комнату.

Ревность закручивается в моей груди, как нож, и быстро сменяется страхом. Он смотрит на нее так же, как и я. Что, если она тоже что-то в нем разглядела? От этой мысли мне становится плохо и я чувствую себя беспомощно.

– Boujour, – привет, Малия, – мурлычет он.

Я оглядываюсь через плечо, чтобы своими глазами увидеть ее реакцию, ожидая, что она бросит меня ради него, как это было на нашем приветственном ужине в тот вечер. Вместо этого она удивляет меня, одарив его небольшой улыбкой, которая не достигает глаз, а затем подходит и встает рядом со мной, плечо касается моей руки.

Шарль смотрит на наши соприкасающиеся руки, прежде чем поднять на меня прищуренные глаза, полные яда. Я не могу сдержать ухмылку, когда он встречается со мной взглядом, подмигивая, прежде чем обратить внимание на инструктора по полетам на воздушном шаре.

– Итак, раз уж мы все здесь, внимание на передний план, пожалуйста, – говорит пожилой джентльмен, хлопая в ладоши, чтобы привлечь всеобщее внимание.

В течение следующих двадцати минут он рассказывает о правилах безопасности и эксплуатации воздушных шаров. Я цепляюсь за каждое слово, потому что я ни за что не отдам безопасность Малии или свою в чужие руки.

Знаю, что для этого требуется лицензия пилота, но «СерфФликс» каким-то образом смог обойти это требование для данного мероприятия.

Я смотрю на нее краем глаза, когда инструктор делает паузу, чтобы глотнуть воды. Она смотрит на свои переплетенные пальцы, рассеянно покручивая большой палец.

Меня бесит, что ее заставляют участвовать в этом мероприятии, несмотря на дискомфорт, только потому, что «СерфФликс» нужен контент для этого нелепого шоу, и потому, что ее выгонят из всего турне, если она не будет делать то, что они скажут.

– Так, похоже, все разбились на группы по четыре человека, кроме вашей команды, – заканчивает инструктор, прихрамывая и подходя ко мне, Малии и Мэтту.

– У нашего тренера неотложные дела, – отрывисто сообщаю я.

Он кивает в знак понимания, затем вручает мне рацию и указывает на последний свободный шар на поле.

– Этот – ваш.

Благодарю его и иду к шару, Малия держится рядом со мной, а Мэтт следует за нами.

– Почему мы должны это делать? – шепчет Малия, как будто ее микрофон не услышит, если она будет говорить тише.

– Видимо, это часть новых мероприятий по сплочению коллектива во время турне, – отвечаю я, прежде чем бросить взгляд на камеру позади нас. – Хотя я уверен, что это больше для развлечения зрителей.

– Я не думаю, что ты должен говорить такие вещи, когда у нас включены микрофоны, – укоряет она.

Я фыркаю.

– А что, я должен был это прошептать? – Ее щеки вспыхивают. – Кроме того, я буду говорить все, что захочу. Уверен, что их редакторы все равно вырежут все это из окончательной версии.

Мэтт бежит впереди нас, запрыгивает в корзину воздушного шара и поворачивается к нам лицом, чтобы получить лучший угол обзора. Как бы мне хотелось просто унести его и его нелепую камеру подальше от нас, мне все это надоело.

Я помогаю Малии забраться внутрь, после чего следую за ней и закрываю за нами дверь корзины. Она бросается к одной стороне корзины, а Мэтт занимает место на противоположной стороне, нацелив на нее свою камеру.

– Все готовы? – раздается голос инструктора по рации.

– Да, сэр, – отвечаю я.

– Хорошо, вы можете отправляться.

Зажигаю горелку в центре шара и жду, когда теплый воздух начнет поднимать нас от земли. Увеличиваю температуру, чтобы мы достигли той же высоты, что и другая команда, затем уменьшаю температуру, чтобы стабилизировать нас на этой высоте, и только после этого бросаю взгляд на Малию.

Она вцепилась в перила корзины, глаза зажмурены, а тело бьет мелкая дрожь.

Пойди и утеши ее.

Ни в коем случае. Я встряхиваю головой, чтобы выкинуть эти слова из головы. Если бы мы были в лучших отношениях, тогда возможно, но если я попытаюсь сделать это сейчас, она может просто столкнуть меня с этого воздушного шара. К тому же, утешив ее перед камерой, мы просто дадим им фальшивую сюжетную линию, которая может нанести больше вреда ее репутации, чем пользы.

– Черт, – говорит Мэтт, опуская камеру и нахмурив брови.

– Там все в порядке? – спрашиваю я.

– Да, просто странный сбой камеры. Мне понадобится несколько минут, чтобы все исправить.

Я наблюдаю, как он сползает на пол и начинает возиться с камерой, высунув язык изо рта и сосредоточившись на том, что он делает.

Теперь у нас есть шанс.

Бросаю взгляд на Малию и, прежде чем успеваю передумать, подхожу к ней и сталкиваю ее плечо со своим.

– Как ты там держишься?

– Заткнись, – говорит она сквозь стиснутые зубы, глаза все еще зажмурены.

Я делаю глубокий вдох и пытаюсь снова.

– Наверное, это страшнее, чем должно быть, потому что ты закрываешь глаза.

– Заткнись. Заткнись.

– Ты, наверное, думаешь, что мы в нескольких минутах от космоса.

– Я тебя ненавижу, – бормочет она.

Слышать, как она произносит это вслух, больнее, чем следовало бы. Впрочем, меня это не удивляет: она относилась ко мне как к злейшему врагу с тех пор, как я с ней расстался.

– Да, за последний год ты сделала это очень очевидным, – говорю я, пытаясь говорить легкомысленно, но терплю неудачу, она открывает глаза и изучает меня.

Я сглатываю комок в горле, когда океанские голубые глаза встречаются с моими. Мне кажется, что я могу утонуть в их глубине. Малия отводит взгляд от меня, предпочитая сосредоточиться на моей футболке.

– Я больше не твоя проблема, Коа. Тебе не нужно пытаться утешить меня, когда я напугана.

Она отводит взгляд в сторону, ее глаза становятся круглыми, прежде чем прыгает ко мне, хватаясь за мою футболку дрожащими пальцами. Мысленно ругаю себя за то, что чувствую себя счастливым от того, что она прибежала ко мне в поисках безопасности, как будто я все еще являюсь ее безопасным местом.

Я инстинктивно обхватываю ее руками, притягивая ближе, упираюсь подбородком в макушку.

– Я хочу, чтобы ты была моей проблемой, Мэл, – бормочу я, не обращая внимания на то, как она напрягается в моих объятиях.

Спустя почти целую минуту, она в ответ обхватывает меня за талию, отчего сердце в моей груди начинает биться в быстром темпе.

– Не помню, чтобы ты так любила обниматься, – вру я. Раньше она любила обниматься при каждом удобном случае – утром, вечером и между этим.

Слышу ее насмешку, но она больше ничего не говорит, мы стоим, обнимая друг друга, как будто ничего не изменилось.

– Я все исправил, – кричит Мэтт, вскакивая на ноги, направляя камеру в нашу сторону.

Малия отпускает меня и мгновенно вырывается из моих объятий, возвращаясь к просмотру с покрасневшим лицом. Я бросаю взгляд на Мэтта, а затем поворачиваюсь к нему спиной и встаю плечом к плечу рядом с ней.

– Мы никогда не будем говорить об этом моменте, никогда. Понял? – шипит она.

И тут же мой пузырь счастья и забвения лопается, реальность обрушивается на меня, как приливная волна.

– И не мечтай, – отвечаю я, не пытаясь скрыть разочарование в голосе, и, заметив, что другие шары начинают спускаться, разворачиваюсь и иду обратно к горелке.

Я использую горелку и систему вентиляции, чтобы выпустить часть горячего воздуха из воздушного шара, и стабилизирую наш спуск к месту посадки, изо всех сил стараясь не хмуриться, когда Мэтт поворачивает камеру в мою сторону.

Гриффин:

Подожди, она обняла тебя в ответ?

Я вздыхаю, уставившись на экран телефона. Я, конечно, буду жалеть о том, что рассказал ему о том, что произошло между мной и Малией на воздушном шаре сегодня, но смотреть в потолок со своей кровати и бушевать мыслями – тоже не самое приятное занятие. Поэтому я обратился к единственному человеку, который умел хранить секреты.

Я:

Да, но, как я уже сказал, как только на нас навели камеру, она исчезла из моих объятий и сказала, что этого момента не было.

Я прокручиваю в голове этот момент снова и снова и не могу понять его смысл. Ненавидит она меня или нет? Остались ли у нее чувства ко мне?

Гриффин:

Ты знаешь, что это значит?

Постукиваю пальцем по краю телефона, нахмурившись еще сильнее. Что еще это может значить? Ей явно неловко находиться рядом со мной. Однажды бедный ребенок, всегда бедный ребенок, как сказал ее отец. Но я не говорю об этом Гриффину.

Я:

Что?

Гриффин:

Она не забыла тебя, приятель. Думаю, тебе пора выкладываться по полной.

Напомни ей, почему она влюбилась в тебя с самого начала. Напомни ей, что она все еще любит тебя.

И как, черт возьми, мне это сделать?

Я стону, перечитывая его сообщение. Он все преподносит гораздо проще, чем есть на самом деле. Как вообще можно убедить Малию Купер в чем-либо? Я знаю ее большую половину своей жизни, и мне никогда не удавалось этого сделать.

Даже когда мы были вместе.

Поэтому я делаю то, о чем потом жалею. Что-то совершенно глупое. Выхожу из диалога с Гриффином и вместо этого нажимаю на имя Малии.

Я:

Сладких снов.

Я жду, пока мое сообщение не переключится с доставлено на прочитано. Еще пять минут ожидания, но она так и не отвечает.

Сожаление обрушивается на меня, как валун, когда я понимаю, что она не собирается отвечать. Ругаюсь под нос, выключаю телефон на ночь и бросаю его на тумбочку сильнее, чем собирался. Перевернувшись на спину, зажмуриваю глаза, позволяя спокойному небытию сна взять верх.