Текст книги "Мама в подарок (СИ)"

Автор книги: Талия Осова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Глава 14.

– Пап, ну почему я не могу называть Алину «мамой»? Все три пункта выполнены, – заявила Полина с неожиданной твёрдостью, словно подводя черту под важным решением. Ни тени прежней капризности.

– Какие три пункта? Полина, что ты опять выдумала? – растерянно спросил Егор, не отводя взгляда от решительного лица дочери.

– Ну-у… – протянула малышка, слегка смутившись под его испытывающим взглядом. – Пирог мы вместе пекли. «Шарлотку» помнишь? Сказку она мне рассказала, да ещё и косички заплела, во какие! – девочка гордо тряхнула головой. – Значит, она – мама.

Егор вздохнул, проведя рукой по волосам. Наверняка он знал, что с аргументами дочери спорить бесполезно. В её детском мире всё было просто и понятно, а логика работала по своим законам.

«Три пункта» – это было что-то новенькое. Я никогда об этом раньше не слышала...

Отец старался объяснить дочери, что мама – это не просто тот, кто печёт пироги и заплетает косички, но слова тонули в море детской непосредственности.

– Полин, ну пойми, мама – это кто родил тебя. У тебя есть мама, она… далеко сейчас, но она всегда твоя мама, – мягко произнёс Егор.

Мне казалось, что я чувствую, как в горле у него образуется ком. Оттого и голос немного дрогнул. Он старался не показывать дочери свою растерянность. Егор сам признался, что тоски по ушедшей жене уже не было – переболел.

Полина нахмурилась, её лицо выражало явное несогласие.

– А если она далеко и не печёт пироги? И косички не заплетает? Тогда кто мама?! – настаивала она, глядя на отца своими большими, полными искренности глазами.

Егор замолчал, не зная, что ответить. Он понимал, что для Полины сейчас важна не биологическая связь, а тепло, забота и внимание, которые она получала от меня. Он видел, как расцветает его дочь, когда я рядом, как светятся её глаза, когда мы вместе что-то делали. И он не хотел лишать Полину этого счастья, этой маленькой детской веры в то, что мир вокруг неё – любящий и заботливый.

Подслушивать чужие разговоры – занятие, достойное порицания, но слова, коснувшиеся меня, словно парализовали. Пока я собирала вещи и возвращала комнате её безупречный вид, Полина успела убежать на кухню к отцу. Егор уже хлопотал над плитой, и дразнящие ароматы завтрака кружились в воздухе, маня к себе.

Дальше прятаться мне не позволил Апельсин, внезапно бросившийся под ноги рыжим вихрем. Этот пушистый пройдоха, будто бы разбудил меня от оцепенения. Инстинктивно подхватив его, я прижала маленький комочек к себе, пытаясь унять дрожь.

– Ну что ты, хулиган, пора домой? – прошептала я, глядя в его хитрые глаза.

Он мурлыкнул в ответ, словно понимая моё состояние, и уткнулся мордочкой в мою ладонь.

Собравшись с духом, я всё-таки направилась на кухню, выйдя из-под тени лестницы. Егор, заметив меня, одарил тёплой улыбкой.

– Доброе утро, соня! Как спалось? – спросил он, не отрываясь от своего кулинарного колдовства. – Сейчас будем завтракать. Я почти закончил и буду угощать вас своим фирменным омлетом.

Полина сидела за столом, увлечённо листая какой-то журнал. Она бросила на меня быстрый взгляд, в котором, мне показалось, мелькнула тень вины.

– Доброе утро! Спала сном младенца, спасибо, – отпустила котёнка на пол и, помыв руки, принялась помогать накрывать на стол. – Я уже собралась, нам с котёнком пора домой.

– После завтрака отвезу и заодно протоплю печь у Таисии Ивановны. Скорее бы уже газ в дома подвели. Мы топимся электричеством, но это удовольствие не из дешёвых, – заметил хозяин.

Я села напротив Полины, стараясь не смотреть в её глаза. Тишина за столом давила, словно свинцовая плита. Егор, к счастью, этого не замечал и продолжал весело болтать о своих планах на день. А я, стиснув зубы, пыталась не выдать своей тревоги.

Завтрак прошёл в тягостном молчании с моей стороны. Каждый глоток казался пыткой, каждый звук – громом. Я понимала, что не смогу долго скрывать свои переживания. Нужно было что-то решать, но страх парализовал меня. Сердце бешено колотилось, словно пойманная птица.

Что же делать? Как дальше жить, зная то, что мне довелось услышать? Вопросы роились в голове, не давая покоя...

– Спасибо, всё было очень вкусно, – поблагодарила я за угощение. – Омлет – просто кулинарный шедевр!

– А вот «Шарлотка» ещё вкуснее, – прозвучал звонкий голосок Полины. – Я бы её каждый день ела! Но Таисия Ивановна говорит, что для фигуры мучное вредно, – вздохнула с неподдельным сожалением.

Её наивное заявление нас с Егором несказанно повеселило.

– Алина, можно я Полинку с тобой на пару часов оставлю? Нужно срочно на ферму заглянуть, – в его голосе сквозила виноватая нотка, которая меня, признаться, только забавляла. – Одну боюсь её оставлять, а няня только завтра приедет.

– Если Полина не против, я буду очень рада её компании, – ответила я, одарив девочку тёплой, доброжелательной улыбкой.

Полина с энтузиазмом закивала, её глаза заблестели от предвкушения.

– Правда? Ура! А мы будем играть в куклы? Или читать сказки? Или, может быть, ты умеешь делать браслетики из бисера?

– Кое-что из этого мы обязательно сделаем, – заверила я её, – Но, возможно, придумаем что-нибудь ещё более интересное.

– Спасибо тебе огромное, Алина, – Егор выдохнул с облегчением, и только сейчас я поняла, в каком напряжении он был, дожидаясь моего ответа. – Постараюсь вернуться как можно скорее.

Собрались мы в мгновение ока. Полина всю дорогу, словно сокровище, крепко прижимала к себе Апельсина, и тот, на удивление, даже не помышлял о побеге.

Егор помог мне занести вязанку дров про запас, а затем заторопился к соседке топить печь. За время моего отсутствия дом не успел выстудиться, но я всё равно не разрешила Полине пока раздеваться.

– Полина, веди себя хорошо, слушайся Алину и не капризничай, – Егор напустил на себя грозный вид, но я лишь украдкой усмехнулась, спрятав смешок в кулак. Уж слишком нелепо смотрелся его наказ, произнесённый таким суровым тоном.

Он поцеловал дочь в макушку и торопливо вышел, оставив меня наедине с этой маленькой непоседой. Я посмотрела на Полину, и меня вдруг охватило тёплое чувство. В её больших, любопытных глазах читалось столько детской непосредственности и искренности, что невозможно было не поддаться её очарованию.

Тепло в доме растекалось мягким полотном, окутывая уютом и позволяя сбросить верхнюю одежду без боязни замёрзнуть. Котёнок тем временем уже вовсю резвился со своими игрушками даже без нашей компании – самостоятельный он у меня.

– Ну что, Полина, чем займёмся в первую очередь? – спросила я, желая как можно скорее развеять её возможное смущение и погрузиться в мир детских забав.

Ребёнок изъявил желание попробовать самостоятельно сделать игрушку наподобие той, что я ей подарила. Полине захотелось сделать подарок подружке.

– Котик так вкусно пахнет и с ним снятся вкусные сны. Марине понравится такой, – заметила как бы между прочим.

– Что ж, тогда давай примемся за дело, – достала коробку с добром, которое нам понадобится для работы.

Полина получила в руки лист бумаги, где пунктиром проступал силуэт будущего котика. Ей предложила вдохнуть жизнь в эскиз – нарисовать мордочку и лапки, наделить игрушку характером. Воплотить эту идею хотелось именно по её рисунку: шить Полина ещё не умела, а занять её руки чем-то было необходимо. Да и время, отпущенное на создание кофейной игрушки, неумолимо таяло. Зато сейчас работалось гораздо быстрее, вспомнились прежние навыки, пока готовила подарок малышке...

Я никак не могла выкинуть из головы подслушанный разговор и желание Полины называть меня «мамой». Егор попытался объяснить дочери, что у неё есть родная мама, хотя она и находится где-то там далеко. Однако убедить в этом девочку явно не смог. Характер у его дочери ещё тот...

На самом деле больно видеть, как ребёнок ищет материнскую любовь и тепло в чужой женщине. Может, со стороны это выглядит очень трогательно, если не касается именно тебя... Естественно, возникает нежное сочувствие к малышке и желание защитить её от боли. Это непроизвольно пробуждает материнский инстинкт, хотя собственных детей у меня ещё нет.

Пониманию, что ребёнок видит во мне ключевую фигуру, возлагает определённую ответственность. Эти три её пункта... Но больше всего меня тревожит, как правильно вести себя, чтобы не навредить девочке, не дать ложных надежд, но при этом и поддержать её. Я плохо разбиралась в детской психологии и мне было страшно, только беседы нам точно не избежать.

– Полин, я случайно услышала ваш с папой разговор, – начала непринуждённо и как бы между прочим. – Он всё правильно тебе объяснил по поводу мамы.

– Ты не хочешь быть моей мамой? – голос ребёнка дрогнул, а нижняя губа чуть задрожала.

– Стоп, Полин, я понимаю, что тебе хочется, чтобы я была твоей мамой, – взяла малышку за руку. – Но я не твоя мама. У тебя есть мама, и она тебя очень любит.

– Нету! Она улетела далеко-далеко, – нахмурилась, но плакать уже не собиралась.

– Я знаю, тебе очень грустно. И, наверное, тебе очень хочется, чтобы кто-то заботился о тебе, как мама, – приобняла ребёнка, отложившего карандаши в сторону и полностью переключившего внимание на меня.

– Ты будешь? – посмотрела на меня с такой надеждой, что сердце моё сжалось от боли.

Что же это за мать такая, которая бросила своего маленького ребёнка? Разве отец может заменить маму, особенно девочке?

– Я могу быть твоим другом. Могу с тобой играть, читать книжки, помогать тебе. Но я не могу быть твоей мамой. Мама – это навсегда, – постаралась сказать это как можно мягче.

– А почему? Ты не хочешь? – резко выкрутилась из моих объятий и отошла на шаг.

Пришлось опуститься на колени, чтобы быть на одном уровне с Полиной. Осознание того, что у ребёнка нет настоящей мамы рядом, вызывало глубокую грусть и даже чувство бессилия. Хотелось утешить малышку, но в то же время я понимала, что невозможно заполнить ту пустоту, которая образовалась в её жизни.

– Конечно, хочу! Ты очень милая и чудесная девочка. Но у каждой мамы есть только свой ребёнок. И у каждой девочки есть только своя мама. Понимаешь?

– Нет, – Полина поджала губы.

– Смотри. У меня есть, например, брат. Я его очень люблю. Но я не могу быть его мамой, потому что у братишки уже есть своя мама – моя мама.

– Я хочу, чтобы ты была моей мамой, – почти перешла на шёпот, а у меня вырвался вздох.

– Знаю, солнышко. Мне очень жаль, что я не могу ею быть. Но я могу быть твоим очень хорошим другом. И мы будем вместе играть, рисовать и делать много интересных вещей. Что скажешь? – подвинулась чуть ближе и погладила Полину с той нежностью, которую могла дать этому ребёнку.

– А ты будешь меня обнимать? – утёрла рукавом заблестевшие глазки.

– Конечно! – обняла Полину крепко-крепко. – Постараюсь быть рядом, когда тебе нужна будет поддержка.

Мне казалось, что я справилась с объяснением. Всё же, несмотря на противоречивые чувства, внимание и любовь ребёнка воспринимались как нечто особенное. Я даже чувствовала некоторое удовлетворение и тепло оттого, что оказалась значимой фигурой в жизни этого маленького человека.

В целом, это оказался очень эмоциональный и сложный для меня опыт. Чувствовала, что между нами зарождается эмоциональная связь. Я понимала Полину... Главное в этой ситуации – сохранять чуткость, искренность и помнить об интересах девочки, не давая пустых обещаний и в то же время оказывая ей необходимую поддержку и заботу.

На этом фоне все мои прежние тревоги словно растворились в тумане, утратив всякую значимость. Предательство близких... Работа... Что они могли значить в сравнении с той бездонной, режущей сердце болью, которая терзала эту маленькую душу?

Наше дело подходило к завершению... Как-то за разговором мы почти закончили новую кофейную игрушку для подруги Полины. Осталось нанести несколько штрихов, запечь и наполнить котика холлофайбером.

Однако необходимо было прояснить ещё один, мучивший меня вопрос.

– Полин, скажи, о каких трёх пунктах ты говорила отцу? Я никогда о них не слышала, – призналась я, не в силах скрыть свою заинтересованность.

– Это пункты, по которым можно определить настоящую маму, – выдала со знанием дела. – Мне Алиса всё объяснила.

Ох уж, эта самая вездесущая Алиса... Всё-таки ребёнку вредно проводить столько времени с этим «умным» гаджетом...

Глава 15.

Егор Баев

Смотрел, как Полина, наряженная в красивом платье, кружилась вокруг Алины, и сердце наполнялось теплом, которого давно не чувствовал. Этот Новый год был совсем не похож на предыдущие. Обычно – тихий семейный ужин с родителями и дочкой, мультики, «Голубой огонёк» и ранний отбой. А сегодня… сегодня в нашем доме царила атмосфера волшебства, принесённая не только ёлкой и гирляндами, запечённым гусем и оливье, но и присутствием Алины.

Я сильно боялся, что напугал её своим напором... Задержался... Работа... Обязательства... Чуть было не опоздал. Она, встревоженная, робко прижалась к моей груди, и объятия мои были приняты как спасение. В этот миг, словно плотина рухнула, и я признался ей в симпатии, что терзала меня изнутри. Вот только... поняла ли она меня, находясь в таком состоянии?

Отпустить её, продрогшую и осунувшуюся от переживаний, стоило невероятных усилий. «Кретин!» – пронеслось в голове. Как я мог допустить, чтобы эта женщина так страдала из-за меня? Как можно было довести до такого?

Когда часы пробили полночь, я решился. Поднял бокал шампанского и произнёс тост: «За то, чтобы в Новом году сбывались мечты. За счастье Полины. За нас…». Надеюсь, Алина не заметила, что мой го голос немного дрогнул. Она посмотрела на меня с пониманием, и я сразу почувствовал себя увереннее.

Алина... Имя звучало как музыка в моей голове. Украдкой бросал на неё взгляды, пока она помогала Полине одеться и держала за руку, когда я зажигал фейерверки. В её глазах отражались искорки, а улыбка была такой искренней, что заставляла у меня предательски дрожать коленки. Полина просто обожала Алину и льнула к ней, как к родной. И я понимал её... Алина была светлой, доброй и какой-то невероятно уютной. Этим она похожа на мою маму... Они точно смогут поладить...

Наблюдая за тем, как Полина доверчиво прижимается к Алине, ощутил лёгкую щемящую боль. Мне так хотелось, чтобы у дочери была мама, а у меня – любимая женщина рядом. И глядя на Алину, я невольно представлял, как она читает сказки на ночь, заплетает Полинке косички и вместе с нами печёт рождественское печенье.

Алина виртуозно перехватила ускользающее внимание капризничающей дочери, вызвав во мне невольное восхищение. Мои же попытки уговорить её отправиться спать несмотря на уговоры и поздний час, не увенчивались таким молниеносным успехом.

– Поговорим? – предложил сразу после того, как Полина уснула, и мы с Алиной остались наедине.

Мы долго разговаривали, смеялись, вспоминали смешные и не очень истории. Откровенно поделись болью и страхами. Я сам от себя не ожидал, что с такой лёгкостью расскажу о бывшей жене и своих ошибках в браке.

– Первые полгода Кристина хотя бы раз в месяц выходила на связь и по скайпу общалась с Полинкой, но постепенно начала отдаляться, – не смог скрыть горечи, но это была скорее обида за дочь. – Сейчас... она её почти не помнит, да и бывшая жена счастлива в новом браке, но осуждать я её не берусь.

Отрицать собственную вину в распаде семьи было глупо...

– Мы все совершаем ошибки, но не каждому даётся шанс их исправить, – Алина сказала это с каким-то надрывом, а я осмелился взять её за руку. – Я сама виновата, что не разглядела корысти в Игоре. Теперь стало понятно, почему Маргарита и он обрабатывали так долго меня, уговаривая о продаже дома и оформлении нового совместного счёта. Сомневаюсь, что в такой ситуации смогла бы сохранить свои капиталы, – усмехнулась безрадостно.

У Алины за плечами также оказались неудачные отношения и разочарование в мужчине, которого она любила. Мне хотелось набить морду этому Игорю... Ещё эта подруга... Женщины – самые коварные существа! Нет, женская дружба наверняка бывает, но не в этой истории...

Сердце у меня, билось учащённо от одного прикосновения, словно у подростка. Алина… Её улыбка, умный взгляд, заразительный смех, казалось, наполнили мою одинокую жизнь новым смыслом. Я даже начал фантазировать! Представлял, как мы вместе гуляем по лесу, смеясь над нелепыми шутками, как я помогаю ей с бытовыми мелочами, а она делится со мной своими мыслями и мечтами. Хотел её присутствия в нашей с Полинкой жизни, хотел касаться её руки... и не только... чувствовать её... тепло её тела...

Но вместе с этим желанием рос и страх... Страх показаться навязчивым, спугнуть её своим напором. Нет, я понял, что статус отца-одиночки не оттолкнёт Алину, она видит во мне заботливого и любящего отца. Она сама об этом сказала прямо в лицо, без стеснения и кривляний, как делают некоторые женщины. Но мне хотелось, чтобы она увидела во мне интересного и достойного мужчину.

Как это сделать? Я даже нормально поухаживать не могу. Чуть было не забыли букет у нас дома, который я ей преподнёс. Но мне хотелось больше времени уделить понравившейся женщине... Покорить её... завоевать сердце.

Однако самым страшным был страх отказа... Отказ от Алины для меня будет означать не просто уязвлённое самолюбие, а крах надежды на счастье, на возможность создать новую, полную любви семью. Я балансировал на тонкой грани между желанием открыться и страхом потерпеть неудачу, боясь сделать неверный шаг, который навсегда закроет передо мной дверь в её сердце. Только собственные чувства удержать не смог...

Главное – Алина не оттолкнула меня... Я понимал, что это только начало, и наконец-то, почувствовал надежду... Надежду на то, что в моей жизни снова появится любовь, а у Полины будет полноценная семья, и предстоящий год будет наполнен тёплом, уютом и, возможно, даже… счастьем. Новый год начался с волнующего предчувствия, и теперь я готов был довериться ему всем сердцем.

Но следующее утро обернулось для меня настоящим испытанием. Дочь, словно маленький ураган, обрушила на меня всю свою решимость. Её напору позавидовал бы любой взрослый! Полинка, вопреки всем моим доводам, уже готова была называть Алину «мамой», не желая слышать никаких возражений.

И как быть в такой ситуации? У кого спросить совета или попросить помощи?

Как ни крути, а пришлось просить Алину присмотреть за Полиной, пока я разгребал завалы дел на ферме и выкраивал для себя парочку свободных дней. Да и как здесь завоевать сердце приглянувшейся женщины? Нельзя же вечно обременять её заботами о Полинке?

Конечно, Алина не отказывает, но у неё наверняка есть свои планы. Однако больше всего я боялся, что она воспримет мои просьбы как назойливое бремя или даже давление, хотя я видел, как радуется молодая женщина общению с моей дочерью. Моя же непоседа способна вымотать кого угодно до предела.

Замыслы по покорению сердца Алины вновь пришлось сдвинуть на следующий день...

Пока был на ферме, Елена Владимировна прислала сообщение с поздравлениями и предупредила, что уже завтра готова выйти на работу. Я выдохнул с облегчением – с появлением няни можно будет строить планы. Сразу воспрянул духом... словно расправив крылья.

Я представил себе, как, оставив дочь под надёжным присмотром, смогу, наконец-то, пригласить Алину на свидание, а потом можно будет вместе с Полинкой съездить в развлекательный центр.

Воображение рисовало также картины плодотворной работы: ранние подъёмы, чашка крепкого кофе и тишина кабинета, нарушаемая лишь стуком клавиш, чтобы сделать все заказы на расходные материалы и запчасти, перепроверить договора и оставить заявки. Никаких отвлекающих факторов, никаких тревожных мыслей о том, как там моя дочь. А дальше можно заняться и личной жизнью... оказывать знаки внимания любимой женщине. Сам поразился, что Алина так быстро стала для меня любимой...

На самом деле нам крупно повезло с Долговой. Мысль о Елене Владимировне внушала уверенность. Её рекомендательное письмо было впечатляющим, а личная встреча оставила ощущение надёжности и опыта. Зная, что Полина в хороших руках, я смогу полностью погрузиться в работу, не терзаясь чувством вины или беспокойства. Это была не просто няня, это была опора, возможность вернуться к себе.

Елена Владимировна Долгова – женщина, в которой чувствовался внутренний стержень, но при этом оставалась мягкость и женственность. Тридцать лет, но в её глазах отражалась мудрость и глубина, словно она видела мир немного иначе, чем остальные. Тёмные волосы, обычно собранные в простой, но элегантный пучок, открывали изящную линию шеи и подчёркивали её утончённость. Высокая и стройная, она двигалась с грацией, уверено, но без надменности.

Особенно выделялись её глаза – глубокого болотного цвета, в которых, казалось, можно утонуть. В них читалась собранность, ответственность и некая задумчивость, как будто она постоянно анализировала происходящее вокруг, взвешивая каждое слово и поступок. Елена Владимировна излучала спокойствие и надёжность, как тихая гавань, куда хочется вернуться после бурного дня.

И всё же… как женщина она меня не привлекала... Совсем...

Долгова появилась в нашем доме вскоре после того, как Кристина, собрав вещи, покинула деревню, умчавшись навстречу новой любви. Полине няня приглянулась, хотя дочь-непоседа, не всегда внимала её советам и вела себя примерно на занятиях, и тогда в ход шла тяжёлая артиллерия – бабушкино веское слово.

Няня заявилась ни свет ни заря, вырвав меня из объятий сна, чему я, признаться, был даже рад. Проснулся с ощущением предвкушения.

– Егор Матвеевич, я могу на время болезни Таисии Ивановны взять на себя её обязанности, – предложила Елена с присущей ей доброжелательностью. – Мне будет нетрудно присматривать за Полиной и готовить, тем более ей будет полезно приобщаться к ведению домашнего хозяйства. Могу я занять одну из гостевых комнат?

– Елена Владимировна, я не против, если это будет не в ущерб основным занятиям дочери, – согласился, не раздумывая. – Плату за дополнительные обязанности обсудим чуть позднее, – не стал сразу забивать себе голову дополнительной информацией.

«Не мешало бы уже давно обзавестись личным помощником и скинуть с себя часть обязанностей, – мелькнула в голове здравая мысль. – Нужно посмотреть вакансии на сайте или поинтересоваться у Сергея. Может Уваров кого из местных посоветует?».

Лёгкий завтрак, последние инструкции няне, и вот, дверь за мной захлопнулась. Я шёл по улице, чувствуя, как с плеч свалился огромный груз. Впереди ждал новый день, полный возможностей и идей для воплощения.

Раннее январское утро окутано прозрачной дымкой мороза. Звёзды, уступая место первым лучам солнца, ещё робко мерцают в небесной выси. Деревня только-только начинает пробуждаться судя по первым столбам печного дыма. Как только заведут газ в дома, такой красоты уже не увидишь...

Воздух, пропитанный запахом хвои и свежего снега, бодрит и обжигает щёки. Иней, словно тончайшее кружево, покрыл ветви деревьев и кустарников, превращая их в сказочные хрустальные скульптуры. Солнце, только-только поднявшееся над горизонтом, окрашивает снег в нежно-розовый цвет, добавляя пейзажу волшебства. Под ногами безмолвно хрустит заледеневший снег, нарушая лишь абсолютную тишину. В такую погоду особенно приятно вдохнуть полной грудью морозный воздух и ощутить безмятежность зимнего утра, наблюдая за пробуждением дня.

Машину оставил дома, решил пройтись пешочком размеренным спокойным шагом до дома Таисии Ивановны. Протоплю печь хорошенько и засыплю уголь, чтобы тепло держалось подольше. Чистить, правда, угольную золу не люблю, но здесь особо выбирать не приходится. Женщина и сама говорила, что частенько топится углём, не зря осенью завёз ей целую машину.

В кармане зазвонил телефон, и я машинально принял вызов.

– Ало, сынок! С новым годом! Как вы там? – услышал голос мамы. – Ваши поздравления мы получили, спасибо!

– Привет, мам! У нас всё хорошо. Как отец?

– Скучает. Нам уже домой хочется. Процедуры все посещаем, осталось ещё две недели. Вечерами ходим на представления разные. Развлекают нас каждый день.

– Ничего, время быстро пролетит. Трансфер до вокзала оплачен, так что не переживайте, на поезд вас посадят. Я вас сам встречу. Отдыхайте, пока есть такая возможность.

– Как Полюшка? Таисия Ивановна справляется с ней?

– Елена Владимировна сегодня приехала, не переживай... Мам... я, кажется, влюбился. Она тебе понравится.

– Ох, сынок! Мы с отцом будем только рады. Хватит тебе одному мыкаться. Да и Полинке нужна рядом... пусть даже мачеха, если она примет ребёнка.

– Полинка от неё не отходит. Они быстро нашли общий язык.

– Вот и хорошо. Сынок, пора нам на завтрак. Поцелуй за нас Полюшку. Берегите себя.

– И вы с отцом берегите себя, передавай ему привет. Пока.

– Целую, пока...

Говорить о травме нашей помощнице не стал, чтобы не волновать лишний раз родителей. Зато поделился с ними своей радостью...