Текст книги "Мама в подарок (СИ)"

Автор книги: Талия Осова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 14 страниц)

Глава 10.

Егор Матвеевич Баев

В голове клубился тревожный рой мыслей. Необъяснимое влечение к Алине пугало, и я, словно спасаясь от наваждения, решил навестить Таисию Ивановну в больнице. Понимаю, что сейчас веду себя не как взрослый мужчина тридцати двух лет, а как какой-то пацан в период пубертата...

Проветрить мозги, отвлечься...

Казалось бы, что такого в простом предложении встретить Новый год вместе? А теперь сам себя изматываю сомнениями. Зато Полинка, как расцвела! Я видел, каким светлым взглядом моя пятилетняя дочь смотрела на Алину.

Так, спокойно, Егор... Дыши.

Алина… Она… приятная. Это, мягко говоря. Красивая, конечно, да. Но дело не только в этом. Как она с Полиной ладит… как с родной. И не сюсюкает, а разговаривает как с маленьким, но человеком. И Полине она явно нравится. Это видно. Обычно Полинка к чужим людям настороженно относится.

Хм… Она ведь тоже одинокая, кажется. Упоминала, когда мы были в кафе, правда, вскользь что-то про бывшие отношения, и всё в прошедшем времени. Интересно, почему? Не то, чтобы это имело значение…

Стоп, Егор! Что значит «не имеет значения»? Конечно, имеет. Если… если вообще что-то может из этого выйти.

Вся эта ситуация – это ж как в кино каком-то. Я, отец-одиночка, с пятилетней дочкой. С прошлым неудачным браком. Она, прекрасная незнакомка, появляющаяся в нашей жизни, как… как фея – крестная, что ли?

Глупости какие. Хотя… Полина сегодня от неё просто глаз не отрывала. И Алина, кажется, получала от этого удовольствие.

Ладно, ладно, не забегай вперёд... Это всего лишь одна почти случайная встреча.

Стоп, но ведь я её сам вчера пригласил вместе с нами встретить Новый год. Может, ей просто нравятся дети? Да, скорее всего, так и есть. Но… чёрт возьми, у меня уже давно не было чувства… надежды. Или чего-то подобного. Уже и забыл, как это вообще бывает.

У меня не было постоянной женщины все эти два года с момента развода... пару случайных встреч я в расчёт не беру. Полинка не даёт расслабиться, а напряжение я снимаю на ферме. Хотя... звучит это... как-то двусмысленно...

Надо быть осторожным. Очень осторожным. Ранить Полину я не имею права. Для неё это может быть слишком… если она привяжется, а потом… Да чёрт возьми, зачем я вообще об этом сейчас думаю? Егор, успокойся... Шаг за шагом.

Предложить ей ещё погулять? Наверное, слишком рано. Но… Полина мечтает о маме, а одному мне с ней… Тяжело. Да, признаю́, тяжело. А с Алиной было… легко. Весело.

И потом… если я совсем не буду проявлять инициативу, она может подумать, что я… не заинтересован. А я… хм… а я ведь заинтересован? Да. Кажется, да. В первый раз за… за долгое время, я действительно заинтересован в ком-то.

Ладно. Так. Сегодня мы все вместе встречаем Новый год, запускаем фейерверки и загадываем желания. Завтра утром, если будет хорошая погода, приглашу Алину на прогулку. Хотя где у нас в деревне гулять? Не на ферму же её приглашать? Просто спрошу, как дела. Ненавязчиво. А там посмотрим.

Главное – не напугать её своей… нуждаемостью. Боже, звучит ужасно. Но это правда. Мне нужна… помощь? Поддержка? Компания? Да всё сразу, наверное. Но ей об этом знать совсем необязательно. Пока. Сейчас главное – Полина. И чтобы ей было хорошо. А если ей будет хорошо рядом с Алиной… может быть, и мне перепадёт немного счастья. Тихого, спокойного… счастья. Посмотрим. Очень осторожно посмотрим.

Перед тем как миновать больничные ворота, я, наконец, достиг зыбкого внутреннего мира и выстроил в голове хрупкий план.

– Ох, Егор Матвеевич, ну как же вы?! С кем Полюшка моя осталась? Совсем я вас не ждала, – всполошилась Таисия Ивановна, встревоженно приподнимаясь на постели.

Сегодня в ней будто бы пробился слабый росток жизни. Появился здоровый румянец. Нога закована в белый панцирь гипса, а рядом, как верные стражи, высились костыли.

– Таисия Ивановна, вы только не волнуйтесь, – помог мягко подняться и усадил её удобней. – Полина с вашей соседкой у нас, готовятся к Новому году. Я попросил Алину помочь мне с дочкой, чтобы вместе праздник встретить.

– Вот и славно, – расцвела она своей лучистой, фирменной улыбкой. – Алина – девушка добрая, ответственная, я её с братишкой ещё с малолетства знаю. Хорошая у них семья, крепкая, дружная.

Я присел рядом, стараясь не потревожить её хрупкое состояние. В больничной палате пахло лекарствами и какой-то обречённой надеждой. Этот запах въелся в стены, пропитался каждой клеточкой пространства, словно напоминая о вечном противостоянии жизни и смерти. Но сегодня здесь, казалось, витал другой аромат – аромат домашнего тепла и приближающегося праздника.

– Новый год… – прошептала Таисия Ивановна, глядя в окно, где заснеженные ветви деревьев рисовали причудливые узоры. – Как же быстро летит время. Казалось, ещё вчера с Полюшкой и Еленой Ивановной за ягодой ходили, а сегодня...

Я улыбнулся, вспоминая белокурую головку и звонкий смех дочери.

– Всё будет хорошо, Таисия Ивановна. Полинка рвалась вас лечить, но я уговорил её помочь Алине готовить угощения. Скоро вы поправитесь, и родители мои вернутся из санатория и будете вместе с мамой её воспитывать.

– Или она нас, – заливисто рассмеялась, вспоминая «лечение» медведя. – Спасибо, что доверил моё здоровье профессионалам.

Таисия Ивановна взяла мою руку своей шершавой ладонью и крепко сжала её. В глазах женщины стояли слёзы, но это были слёзы благодарности и тихой радости. Я знал, что эти слова, сейчас значат для неё больше, чем любые лекарства. В этот момент вдруг понял, что самое главное – быть рядом, поддерживать близких, несмотря ни на что. Пусть мы не родные по крови, но за эти годы вместе женщина стала нам дорога.

– Знаешь, – произнесла она вдруг, вырывая меня из собственных мыслей, – Сердце редко ошибается. Прислушайся к нему, не мучай себя сомнениями. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на страх и нерешительность.

Её слова прозвучали как откровение. Я посмотрел на умиротворённое лицо Таисии Ивановны, на морщины, избороздившие кожу, словно карта прожитой жизни. И вдруг почувствовал, как тревога отступает, а на её место приходит какое-то тихое, несмелое предчувствие счастья. Возможно, она права. Возможно, я просто слишком много думаю, слишком боюсь довериться своим чувствам.

Домой я возвращался, уже вынашивая план, лелея хрупкую надежду. Мелькнула мысль взглянуть, чем пестрят новогодние афиши, какие развлечения сулят первые дни праздника. Но разве хоть что-то в моей жизни подчиняется плану? И здесь, как гром среди ясного неба, звонок с фермы. В очередной раз полетел транспортёр, и забился молокоприёмник.

Последние часы перед Новым годом обернулись для меня настоящим кошмаром. Вместо того чтобы готовиться к празднику, я отчаянно боролся с чередой напастей, обрушившихся на моё хозяйство. Почему в самые важные моменты в моей жизни происходит такое?

– Сначала забарахлил транспортёр, – вводил в курс дела дежурный скотник. – С лязгом и скрежетом он остановился посреди коровника, заблокировав поток. И чего делать? Давай вам сразу звонить.

– Уварову позвонил? – принялся быстренько переодеваться в рабочую одежду.

– Да, Егор Матвеевич. Сразу позвонил, но он в райцентре с женой был. Обещал сразу подъехать, как только вернётся, – добавил чуть виновато.

– Тогда пошли, сами глянем, что на этот раз приключилось.

Я чертыхнулся сквозь зубы. Нужно было срочно что-то делать, иначе животные останутся голодными. С фонариком в зубах принялся копаться в механизме, матерясь про себя на итальянском, который учил когда-то в юности. Замёрзшие пальцы не слушались, гайки и болты выскальзывали, но упорно продолжал работу, зная, что от этого зависит благополучие моих подопечных.

Пока возился с транспортёром, вспомнил, что ещё забился молокоприёмник. Молоко, вместо того чтобы литься в ёмкости, начало хлестать во все стороны, заливая пол и стены белой пеной. Хотелось взвыть от отчаяния. Это была последняя капля!

– Егор Матвеевич, Уваров подъехал, – сообщил молодой скотник. – Переодевается и бежит к вам.

– Вась, скажи Сергею, чтобы занялся в первую очередь прочисткой засора в доильном зале, а я пока здесь сам справлюсь, – решил перераспределить работу и вновь погрузился в ремонт механизма. – Нужно что-то с этим делать, не дело это – каждый раз транспортёр ломается в самый неподходящий момент.

С какой щемящей ностальгией теперь вспоминаются те беззаботные времена, когда душа не болела ни о работниках, ни о скотине. Как давно это было? Ещё будучи студентами, мы с другом рискнули, вложились в разработку программного обеспечения для крупной компании и сорвали свой первый куш. За ним последовали другие удачные сделки, позволившие мне не просто обеспечивать себя, но и лелеять мечту, откладывая на неё рубль за рублём.

Смерть старшего брата перевернула мою жизнь с ног на голову. Теперь время – мой злейший враг, безжалостно крадущий драгоценные минуты, которые я мог бы посвятить любимому делу, или хотя бы простому изучению новых веяний в стремительно меняющемся мире IT.

Проверил ещё раз приводные и натяжные элементы, пришлось всё-таки заменить мотор-редуктор. Благо механик позаботился о запчастях заблаговременно. Пока я ковырялся в механизмах и готовился запустить транспортёр, Сергей закончил с засором молокоприёмника.

– Егор Матвеевич, давайте я сам теперь гляну, – отодвинул меня в сторону Уваров и принялся вновь всё перепроверять за мной.

Пришлось показать поломки и запчасти, которые пошли на замену.

Сергей Уваров – это сердце и мозг нашего фермерского хозяйства. В свои 40 лет он полностью сменил образ жизни, не каждый отважится переехать с женой и тремя детьми в глушь из столицы. Когда два года назад он обратился ко мне по поводу работы, то у меня были большие сомнения – брать или не брать этого человека.

Сейчас от прежнего городского жителя в нём практически ничего не осталось. Теперь это мужчина крепкого телосложения, с руками, привычными к тяжёлой работе. На лице видны следы солнца и ветра, а во взгляде читается уверенность и спокойствие. С короткой стрижкой, чтобы волосы не мешали во время работы. Одежда практичная и прочная: рабочие комбинезоны, прочные ботинки, часто в масле и смазке, но всегда в хорошем состоянии.

Сергей накопил огромный опыт в ремонте и обслуживании сельскохозяйственной техники. От старых тракторов до современных комбайнов – нет машины, которую он не смог бы починить. Он не просто механик, он настоящий инженер, умеющий находить нестандартные решения в сложных ситуациях. Его ценят за умение быстро и качественно устранять поломки, что особенно важно во время посевной и уборочной кампаний, когда каждая минута на счету. На ферме без него никак не обойтись.

Спустя полчаса механизм возобновил работу. Я вытер пот со лба, оглядел «поле битвы» и тяжело вздохнул. Мы сделали это...

– Егор Матвеевич, я продул паром всю систему в доильном зале, но три узла придётся заменить в ближайшее время, – не смог скрыть сожаления в голосе. – Список уже завтра составлю, а сегодня уже, простите, дома семья ждёт.

– Спасибо, Сергей, – крепко пожал руку. – С наступающим и давай по домам. Меня тоже заждались давно.

Время неумолимо бежало вперёд. До Нового года оставались считаные часы, а я всё ещё барахтался в коровнике, измазанный грязью и провонявший насквозь...

Представил себе свою пятилетнюю дочь, которая наверняка уже ждёт его у ёлки с блестящими глазами, и молодую женщину, которую пригласил на праздник, а сам.... Сердце сжалось от вины. Он давно должен был быть с ними, а не здесь, в этом коровнике.

Теперь нужно было привести себя в порядок и постараться не опоздать окончательно к праздничному столу. Надеюсь, что меня поймут и простят за задержку...

Глава 11.

Я сидела на диване, прислушиваясь к тишине. После отъезда Егора прошло уже больше пяти часов. Он сказал, что просто проведает Таисию Ивановну и отвезёт ей гостинцы к празднику, ничего особенного. Но гусь почти остыл, и стол давно уже накрыт, а его всё нет.

Сначала я чувствовала лёгкое раздражение. «Отец года! Скинул ребёнка на чужую тётю, пригласил в гости, а сам пропал», – промелькнуло в голове. Однако само́й стало стыдно от этой мысли...

Но раздражение быстро переросло в беспокойство. Таисия Ивановна… Она, конечно, хорошая женщина и много помогала Егору по дому и с дочерью, но вдруг с ней что-то серьёзное? Может, Егор вынужден был остаться в больнице?

В животе образовался неприятный комок. Взглянула на спящую на диване Полину. Маленькая, такая, беззащитная. А если с Егором что-то случилось? Останусь одна с ребёнком. Страх волной накатил, парализуя всё тело. Когда ещё вернутся её родные бабушка с дедушкой из санатория?

Ещё сглупила... Нужно было обменяться номерами телефонов, но за всей суетой это как-то совсем вылетело из головы... Таисии Ивановне свой номер записала, но её номера у меня нет... Как же так?

Пыталась себя успокоить: «Всё хорошо, просто задерживается. Наверное, машина сломалась, а телефон разрядился, чтобы вызвать эвакуатор». Но логика не помогала заглушить нарастающую тревогу. Каждая минута тянулась как вечность, наполненная мрачными фантазиями.

Я то вставала, то снова садилась, кусала губы, нервно теребила край пледа, накрывающего ребёнка. Вспоминала наши с Егором последние разговоры.

Отчаяние сдавило горло. Почти физически ощущала приближение беды.

В голове начали рождаться картины одна страшнее другой: авария, внезапный приступ, ограбление. Представила сирены скорой помощи, мигалки полицейских машин, холодные стены больницы. И себя, одну, растерянную, посреди этого хаоса. Слёзы беззвучно потекли по щекам. Прижала к себе диванную подушку, пытаясь сдержать рыдания, чтобы не разбудить Полину.

В голове билась единственная мысль: «Где он? Что с ним? Куда запропастился Егор? Что могло случиться? Может пора обзванивать какие-нибудь службы? А куда положено звонить, если пропал человек?»

Решила отвлечься и заодно поздравить родителей и брата с наступающим Новым годом, рассказать, как обустроилась в доме. Раньше зимовать в деревне мне не доводилось, а поездки в гости можно не считать – это совсем другое.

Холодок уколол щёки, едва я выскользнула за дверь. В спешке накинутая куртка не сразу согрела, но мороз, давивший ещё недавно, словно отступил, смягчился. Дыхание вырывалось белым облачком, замирающим в свете уличного фонаря. А там, в этом золотистом конусе света, творилось волшебство. Снежинки, медленные и невесомые, танцевали свой завораживающий танец. Каждая – маленькая искрящаяся звёздочка, лениво кружилась, словно нехотя опускаясь на землю. В их хаотичном движении ощущалось какое-то умиротворение, тихий восторг перед красотой зимней ночи. В морозной тишине, нарушаемой лишь тихим шелестом падающего снега, казалось, что время замедлило свой ход, позволяя в полной мере насладиться этой мимолётной красотой.

В другое время я бы долго ещё восхищалась этим видом, но не сейчас...

– Мамуль, привет! Решила позвонить, – постаралась отогнать все дурные мысли и насладиться общением с родными. – У меня всё хорошо.

– Алиночка, солнышко! Слышно тебя плоховато, но слышно! Как ты? Устроилась нормально?

– Да, всё отлично! Снега навалило, красота! – улыбнулась, представляя, как родители сидят у наряженной ёлки в своём уютном доме на юге и совсем без снега. – Я просто хотела поздравить вас с наступающим Новым годом! Счастья вам, здоровья, всего самого лучшего!

– Спасибо, доченька, и тебя с наступающим! Мы по тебе очень скучаем. Как ты там в этой деревне? Не холодно?

– Не волнуйтесь, мам! Здесь жара! Печка хорошо топится, вода не перемёрзла, баню, правда, ещё не топила, стол накрыт! – старалась передать словами атмосферу деревенского праздника, в которой ещё не успела раствориться. – Спасибо вам с папой, что обустроили дом.

В разговор вступил отец:

– Алин, а ёлку поставила? Настоящую?

– Пап, да здесь целый лес настоящих ёлок! Но я нарядила искусственную, ты ведь знаешь, как я отношусь к вырубке деревьев! – глянула на заснеженные голубые ели, что окружали дом Егора. – В общем, я вам желаю встретить Новый год в тепле и уюте. Здоровья и исполнения желаний! Братишке огромный привет и целую вас крепко!

– И мы тебя, доченька! Береги себя! – ответила мама.

Связь начала пропадать, видимо, непогода влияла. Я успела попрощаться, прежде чем телефон замолчал. Вздохнула, посмотрела на заснеженную деревню, где из окон домов уже лился тёплый свет. В животе приятно заурчало от предвкушения праздника. Улыбнулась. Пусть я и не рядом с родителями и братом, но в моём сердце живёт их любовь, согревающая лучше любого камина.

Тревога немного отступила. Только собралась заходить в дом, как заметила свет фар подъезжающей машины.

Ворота начали разъезжаться в стороны. Замерла... Сердце бешено колотилось в груди. Машина заехала во двор, и я выдохнула с облегчением. Дверь джипа медленно открылась, и появился Егор. Вид у него был усталый, но невредимый. В руках он держал большой свёрток, похожий на плотно укутанный букет.

– Прости, задержался, – виновато улыбнулся он, и в улыбке этой сквозило искреннее сожаление. – С Таисией Ивановной всё в порядке, но на ферме случилась серьёзная поломка, пришлось задержаться. Глупо вышло, совсем из головы вылетело обменяться с тобой телефонами, – произнёс он, высказав мысль, что мучила и меня. – Полинка, наверное, уже спит, а я заставил тебя поволноваться. Некрасиво получилось – пригласил в гости и пропал.

Видимо, на моём лице отразилась вся буря переживаний, что терзала меня во время его отсутствия. Я успела себя настолько накрутить и измотать волнениями, что сейчас почти не было сил двинуться с места.

Теперь мне стали понятны шутки отца по поводу женской забавы: сама спросила, сама ответила, ответ не понравился – скандал! А я умудрилась такого надумать, что теперь само́й стало смешно. Не ожидала от себя такой эмоциональности.

Егор вдруг шагнул вперёд и заключил меня в объятия. В этом неожиданном прикосновении я почувствовала, как напряжение, словно зыбкий туман, медленно рассеивается, уступая место облегчению, тёплому и всеобъемлющему.

– Я так испугалась, – прошептала я, уткнувшись лицом в его плечо.

Он крепче прижал меня к себе, словно стремясь укрыть от всех тревог мира.

– Всё хорошо, я здесь. Пойдём в дом, ты совсем замёрзла, – прошептал он в ответ, и в его голосе звучала нежность, от которой по коже побежали мурашки. – Ты мне очень нравишься, но я боюсь напугать тебя своим напором.

Я подняла глаза и увидела в его взгляде любовь и усталость. Вдруг поняла, что все мои страхи были лишь порождением одиночества и тишины. И что самое главное – он вернулся.

– Папка вернулся! Ты чего так долго? Когда фейерверки будем пускать? – на пороге нас встретил вихрь вопросов от всклоченной ото сна Полины.

Апельсин крутился возле ног и требовательно мяукал.

– До Нового года остался час, потерпи немного, – осадил дочь. – Пойдём, лучше поможешь мне развернуть подарок для Алины. Дай только раздеться.

Девочка, однако, не унималась. Она кружила вокруг отца, словно маленький ураган, дёргая за края куртки и заглядывая в глаза.

– Полин, пойдём покормим котёнка, пока твой папа разденется, – попыталась перехватить внимание ребёнка. – У меня для тебя и Егора тоже есть подарки, так что позднее их откроем.

Манёвр получился, и мы отправились кормить рыжего зверя, который уже проявлял нетерпение. У себя дома он давно бы уже спал у меня под боком или в ногах, а здесь словно заразился азартом девчушки.

Пока Полинка выкладывала корм в миску для Апельсина, я успела разогреть гуся и выложить его на праздничное блюдо. Можно было садиться за стол, и так с ужином сильно припозднились. Никогда не любила наедаться на ночь, но в праздничный день можно позволить себе немного излишеств.

– Алина, это тебе, – Егор, словно внося в кухню дыхание зимы, преподнёс мне огромный букет белоснежных роз и небольшой подарочный пакет.

Его глаза искрились теплом.

– Ах! – восхищённый вздох Полины прозвучал, как тихий звон колокольчика.

– Спасибо, Егор, за такой щедрый подарок, – проговорила я, не в силах скрыть смущения, особенно после его признания на улице. – Тогда пришло время и для моих подарков, – пристроила букет в чистой раковине в надежде позднее подобрать что-нибудь более подходящее.

Сердце моё трепетало, словно испуганная птица...

Большая коробка с мужским букетом по-прежнему скромно стояла на кухонном столе. Видимо, Егор решил, что в ней лишь дополнение к праздничному пиршеству. И он был прав лишь отчасти – мясные деликатесы подождут, угощений на столе и без них предостаточно. Решит позже, как распорядиться этим мужским комплиментом.

Первой Полине вручила кофейного котика.

– Он пахнет волшебством! Так бы и съела! – воскликнула она, прижимая игрушку к себе, а в глазах заблестели искорки восторга. – Буду с ним спать, и мне будут сниться самые вкусные в мире сны! – заявила она с предвкушением сладких грёз.

Я улыбнулась, наблюдая за её искренней радостью. Тяжело угодить ребёнку. Кофейный котик действительно получился на славу – пах свежемолотым кофе, корицей и ванилью, словно обещая уют и тепло в любое время года. Надеюсь, он станет для неё маленьким талисманом, хранителем сладких снов.

Настала очередь Егора. Я сглотнула, стараясь унять волнение, и подвинула ближе к нему коробку.

– Это тебе, – тихо произнесла я, стараясь не смотреть ему в глаза.

Он придвинул коробку ещё ближе к себе, и его пальцы на миг коснулись моих. Лёгкий электрический разряд пробежал по коже. Статический разряд? Или что-то большее...

Егор заглянул внутрь, и я увидела, как его брови слегка приподнялись. Я сомневаюсь, что когда-нибудь он получал от кого-то такой подарок.

– Алина, это… – Он запнулся, словно не находя слов. – Это невероятно. Спасибо тебе огромное. Я даже не знаю, что сказать. Можно я его вынесу на холод, а чуть позднее мы его попробуем?

– Это твой подарок, поэтому можешь делать с ним всё, что захочется, – губы сами собой растянулись в ответной улыбке.

В глазах читалось искреннее удивление и благодарность. И что-то ещё… что-то тёплое и нежное, от чего у меня защемило сердце.

Мы сели за накрытый стол, и Полина попросила умную колонку «Алису» включить телевизор, чтобы не пропустить момент наступления следующего года...

Я чувствовала себя так, словно попала в сказку, сотканную из мягкого света гирлянд, запаха мандаринов и едва уловимой нотки мужского парфюма, принадлежащего Егору. Волнение щекотало под ложечкой, но это было приятное волнение, с оттенком надежды и предвкушения чего-то доброго.

Смотря на то, как Егор, немного неуклюже, но с такой трогательной заботой, помогает Полине накладывать в тарелку самые лучшие кусочки запечённого гуся, у меня теплело на сердце. Я видела в этом не только заботу о ребёнке, но и отражение его души – доброй, любящей, немного растерянной, но стремящейся создать для дочки настоящий праздник.

Полина, с её непосредственностью и лучистыми глазами, смотрела на меня с доверием, которое обезоруживало. А я ловила себя на мысли, что готова ради этой маленькой девочки на всё.

Чувствовала себя немного неловко, но одновременно и невероятно счастливой, будучи частью этой маленькой, вре́менной семьи. Вспоминала родных и своё детство... Мне хотелось раствориться в этом моменте, запомнить каждую деталь: смех Полины, немного уставший, но счастливый взгляд Егора, потрескивание поленьев в камине, тёплый свет, падающий на их лица.

В глубине души я надеялась, что этот Новый год станет началом чего-то большего. Вся моя боль от предательства людей, которых считала близкими – как-то ушла, растворившись в заботах этих дней.

Я мечтала, что, возможно, смогу стать для Егора не просто гостьей в новогоднюю ночь, а другом, поддержкой, возможно, даже чем-то бо́льшим. Мне хотелось, чтобы этот свет, который чувствовала рядом с ними, никогда не погас. Чувство робкой, но уверенной надежды согревало меня изнутри, словно чашка горячего какао в морозный вечер...