Текст книги "Мама в подарок (СИ)"

Автор книги: Талия Осова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

Глава 24.

Капризная погода, словно художник-импрессионист, то озаряла мир золотом солнца, то густо засыпала его серебром снега. Вот и сегодня обнаружила, что за ночь вновь всё вокруг засыпало-законопатило. Сегодняшнее моё утро началось на удивление поздно. Видимо, сказались вчерашние волнения, слишком много было разных эмоций.

Первым делом я потянулась к телефону. Сообщение от мамы, тёплое, как солнечный луч, поздравляло с освобождением и искренне желало удачи. А вот Егор… Его имя горело непрочитанным – странная, тревожная тишина. Он всегда отвечал почти мгновенно, и это молчание было на него совсем не похоже, словно на горизонте сгущались тучи.

Звоню... Звонок остался непринятым...

В душе возникло неприятное волнение. С каждым пропущенным Егором звонком, с каждой несбывшейся надеждой на принятый вызов, моё сердце сжималось всё сильнее.

Что могло случиться? С Полиной всё хорошо? Может, занят? Возможно, что-то произошло, как обычно, на ферме?

Сначала это было лёгкое покалывание тревоги... Потом...

Осталось только ждать...

Вдруг краем глаза заметила во дворе Володю Уварова, энергично орудующего лопатой, расчищая тропинку от снежных завалов. Оделась быстренько и выскочила на улицу. Всё равно заодно нужно было набрать дров на растопку.

– Привет, Володя. Что это ты здесь вытворяешь? – окликнула его, притворно нахмурившись. – Спасибо тебе, конечно, но я бы и сама со снегом управилась.

– Здравствуйте, Алина Юрьевна! – парнишка одарил меня лучезарной улыбкой. – Егор Матвеевич попросил помочь. Я уже у Таисии Ивановны печь растопил и двор почистил. Мне нетрудно, наоборот – разминка полезная. Для здоровья самое то, – заключил он с серьёзностью, не по годам взрослой.

– Ну-у, раз для здоровья… тогда ладно, – сдалась я под его напором. – Закончишь – заходи на чай. А сам Егор Матвеевич куда подевался? – поинтересовалась как бы между прочим.

– Занят он, – отрезал парнишка с неожиданной резкостью. – Знаете, сколько дел у начальства? Мне и правда нетрудно помочь, – добавил он, смягчив тон. – Вы бы в дом шли, а то застынете.

Владимира не стала больше расспрашивать. Не хочет говорить – его право. У меня и само́й заботы полон рот.

Раз от помощи я не смогла отказаться, то после работы непременно нужно угостить мальчишку чем-нибудь вкусненьким... в знак благодарности... Засунуть форму с тестом и настругать бутерброды – много времени у меня не заняло.

Управился парень за час, вычистив двор и все дорожки на заднем дворе. Снега всё-таки было много. Само́й пришлось бы повозиться значительно дольше. Как бы я ни пыжилась, а деревенская жизнь требует определённой сноровки.

Уже за кружкой горячего чая, Володя поделился своей мечтой – стать инженером-робототехником. Его глаза загорелись, когда он описывал планы создания роботов, которые не просто будут облегчать труд людей, но и гармонично впишутся в нашу жизнь. Я слушала его, затаив дыхание, и думала: вот он, человек, знающий, чего хочет от жизни.

– Но, конечно, есть и свои минусы. Все эти роботы, они же работу отнимают. Типа, если роботы начнут разносить пиццу, что курьерам делать? Здесь надо думать, как людей переквалифицировать, чтобы у них работа была, – говорил парнишка со знанием дела. – И ещё, конечно, безопасность. Представьте, робот-убийца, которого хакеры взломали! Это же вообще жесть! Надо, чтобы были какие-то строгие правила, протоколы безопасности, чтобы роботы не могли никому навредить.

– С этим не поспоришь, – одарила собеседника искренней улыбкой. – Мы и так уже почти забыли про пылесос! Робот-пылесос – это уже прошлый век. Я, например, хочу робота, который реально убирает, не застревает под диваном каждые пять минут и сам выносит мусор, – добавила шутливо, на что получила снисходительную усмешку подростка.

Внимала рассуждениям парнишки я с живым интересом. Веяние прогресса очевидно – роботы сегодня всё увереннее входят в нашу жизнь, но Володя смотрел на вещи с какой-то поразительной, захватывающей дух перспективы.

– Короче, в робототехнике – огромное будущее. И мне кажется, что это не просто крутая технология, а возможность реально улучшить жизнь людей. Если, конечно, думать головой и не забывать про то, что роботы должны помогать, а не мешать.

Мне нравилось беседовать с этим рассудительным подростком, чьи мысли звучали по-взрослому, а в глазах горел огонёк целеустремлённости. Такие ребята – редкость в современном мире. Большинство нынешних подростков теряются в выборе, не в силах определиться ни с профессией, ни с учебным заведением, что уж говорить о большем.

Общение с Владимиром отвлекло меня немного от безрадостных мыслей, но после его ухода вновь погрузилась в пучину собственных дум... На прощание парнишка посмотрел на меня с каким-то сожалением. Или мне привиделось это из-за взволнованности?

Время шло, минуты складывались в часы, и лёгкая тревога перерастала в липкий, парализующий страх...

Я то и дело проверяла телефон, словно от этого зависело, позвонит Егор или нет. Перечитывала его старые сообщения, ища скрытый смысл, намёк на то, что могло пойти не так.

В животе поселилось неприятное сосущее ощущение... Неужели я неправильно поняла его слова? Неужели предложение было лишь формальностью, а признание – мимолётным порывом?

Сомнения, как черви, прогрызали мою уверенность. В одно мгновение меня бросало в жар от надежды, в другое – в леденящий холод от отчаяния. Я представляла самые страшные сценарии: Егор передумал? С ним или Полиной что-то случилось?

Я металась по дому, не находя себе места. Уже не знала, чего боюсь больше – потерять работу, к которой ещё не приступила, или потерять Егора, в которого влюбилась по уши. Или осознать, что всё это было лишь моей фантазией, красивым миражом, который вот-вот рассеется, оставив меня наедине с горьким разочарованием.

В этот момент для меня каждый пропущенный звонок был криком в пустоту, каждый тик часов – ударом по хрупкой надежде. Я ждала и боялась, дышала и задыхалась одновременно, – словно стояла на краю пропасти, не зная, сорвусь вниз или взлечу ввысь. Весь мир будто замер в ожидании – вместе со мной.

Поздний вечер обволакивал мир густой тишиной и колким холодом. Воздух кристально чист. Небо, словно бархатное полотно, усыпано мириадами звёзд, мерцающих вдали. Луна, бледная и одинокая, бросает призрачный свет на замёрзшие деревья, чьи ветви, словно хрупкие кораллы, покрыты инеем.

В такую пору время словно замедляется, давая возможность ощутить всю красоту и суровость зимы. Это время для размышлений, для тихих радостей и для ожидания близкого рассвета, который принесёт с собой новый день и новые надежды.

Только вся эта зимняя красота сегодня меня не трогает... не волнует...

Внезапно телефон вздрогнул, пронзив тишину коротким писком уведомления. Сердце забилось быстрее, и я, ощущая лёгкую дрожь в кончиках пальцев, подхватила его со стола, лихорадочно открывая мессенджер.

«В деревне чужие. Будь осторожна».

Неизвестный абонент... Кто он? Друг? Враг? Предупреждение или провокация? Я снова перечитала скупые слова, пытаясь уловить в них хоть какую-то подсказку. Но послание хранило молчание.

– И как это понимать? – прошептала вслух, словно боясь спугнуть тишину, не надеясь на ответ.

Решила всё же перепроверить запоры, поддавшись внезапной тревоге. Раньше никогда не страшилась оставаться одной в доме, тем более теперь, когда компанию составлял маленький пушистый комочек. Но это зловещее сообщение, словно тень, коснулось сердца, заставляя думать о неведомом.

Чего ожидать?

Деревенское уединение не располагало к общению, единственная соседка, которую я хорошо знала, попала в больницу. Последним, кого видела, был Володя Уваров, но он не обмолвился ни словом о чём-то подобном.

Вдруг вспомнила, как Егор рассказывал о своих планах на ферму. О том, как он мечтал запустить новые производства, сделать прибыльным хозяйством, создать новые рабочие места для местных и пригласить высококвалифицированных специалистов со стороны. Он говорил о новых технологиях, об органическом земледелии, о перспективах развития. Но были и те, кому эти планы не особо нравились. Местные дельцы, которые привыкли вести дела по-старому, не желали видеть конкурента.

Могли ли они быть причастны к исчезновению Егора?

Решительно тряхнула головой, отгоняя мрачные мысли. Нельзя поддаваться панике. Нужно действовать. Я должна выяснить, что произошло с Егором, и кто эти чужие люди, которые приехали в деревню. Но как? Куда обращаться? В полицию? Но что мне сказать? Что знакомый отец-одиночка не отвечает на мои звонки? Этого недостаточно... Меня поднимут на смех... Нужны доказательства... нужна информация...

День выскользнул сквозь пальцы, как ускользающая тень, оставив после себя лишь пустоту и горькое сожаление. Целый день… Потерянный день, когда я могла бы уже пролить свет на эту тайну, хотя бы что-нибудь разузнать.

– Дура! Какая же я дура! Давно могла уже что-нибудь сделать, – корила сама себя.

В голове созрел план. Рискованный, сумасшедший, но единственный, который видела в сложившейся ситуации. Я поеду домой к Егору, или на ферму. Сама... Я должна выяснить всё сама, разобраться в том, что происходит... Не позволю, чтобы с Егором и Полиной случилось что-то плохое...

Неведение стало невыносимым бременем, гнетущим душу... Нельзя больше ждать...

Схватив ключи от машины и накинув куртку, выбежала из дома. Сердце колотилось в груди, как птица в клетке, но в глазах горел решительный огонь. Впереди меня ждала неизвестность, опасная и пугающая, но я не отступлю.

Найду Егора... Чего бы мне это ни стоило...

Глава 25.

Внутри всё похолодело, когда грубый голос вырвал меня из потока мыслей. Перед капотом машины резко вырос мужчина бандитской наружности. Я еле успела затормозить, благо зимняя резина имела отличное сцепление с дорогой.

Короткая стрижка, мятое лицо с небритой щетиной и вызывающий взгляд – всё говорило, что лучше с этим субъектом не связываться.

– А ну, стоять! Куда прёшь? – рявкнул он, загородив проезд.

Сердце забилось чаще. Инстинктивно моя рука потянулась к телефону. Кому звонить в такой ситуации? У кого просить помощи? Я и сама не знала. Теперь мой неуклюжий порыв вдруг обернулся горьким осознанием безрассудства.

«Дура… Куда меня понесло? – пронзил запоздалый укол вины. – Предупреждал ведь неизвестный абонент… просил быть осторожной».

Первым делом я собиралась проверить Полину, которая сейчас должна была быть дома под присмотром няни и готовиться ко сну. Вот, только как до неё добраться?

Собравшись с духом, постаралась говорить спокойно. Было понятно, что никто на самом деле не может запретить проезд по деревне её жителям.

– Мне нужно проехать домой, на улицу Зелёная.

Мой голос немного дрожал, но я надеялась, что мужчина этого не заметил. Взглянула ему прямо в глаза, стараясь не показывать страх. Нужно было решить, как действовать дальше.

Мужчина окинул меня презрительным взглядом, словно оценивая, стою ли я потраченного времени. На его лице заиграла ухмылка, отчего почувствовала, как по спине пробегает холодок.

– На Зелёную, говоришь? А ты знаешь, что проезд туда теперь платный? – он нарочито медленно облизнул губы, не отрывая взгляда от меня. – И плата эта – кое-что более ценное, чем деньги.

Похолодела ещё больше. Его действия однозначно – неправомерны. Но где искать справедливости или защиты? Я понимала, что попала в неприятную ситуацию, и этот тип вряд ли отстанет просто так. Слишком нагло, свободно и самоуверенно он себя ведёт... В голове пронеслись обрывки новостей о нападениях. Нужно было действовать быстро и решительно. Опустить стекло до конца и попытаться надавить на газ? Или попытаться договориться, тянуть время в надежде, что кто-нибудь проедет мимо?

Однако деревня наша, особенно с наступлением вечера, погружалась в сонное, почти безжизненное оцепенение, где даже днём едва мелькали редкие призраки машин и людей.

Пока я колебалась, мужчина постучал костяшками пальцев по капоту. Звук прозвучал как выстрел.

– Ну что, красавица, долго ждать будем? Время – деньги, как говорится. Или у тебя нет ничего предложить?

– У меня есть деньги. Сколько ты хочешь? – твёрдо произнесла, собрав всю свою волю в кулак.

Мужчина расхохотался, запрокинув голову. Смех его был резким и неприятным, как скрежет металла о стекло.

– Деньги? – переспросил он, вытирая выступившие от смеха слёзы. – Ты действительно думаешь, что мне нужны твои жалкие бумажки? Нет, куколка, мне нужно кое-что другое. Что-то, что ты, очевидно, хорошо умеешь предлагать. Не строй из себя невинность, я таких, как ты, насквозь вижу.

Почувствовала, как кровь прилила к щекам. Сжала руль до побелевших костяшек. Нужно было что-то предпринять.

«Договариваться бесполезно, – мелькнуло в голове. – Он настроен серьёзно».

Резко надавив на газ, попыталась вырваться вперёд, но мужчина ловко перехватил ручку двери, не давая мне тронуться с места. Машина взревела, буксуя на месте. Даже моей малолитражке непросто справиться с этим бугаём!

В этот момент раздался громкий сигнал. Яркий свет фар ослепил нападавшего, который отпустил ручку машины от неожиданности. Воспользовалась замешательством мужчины и резко нажала на педаль газа. Машина рванула вперёд, оставив его позади. Я мчалась вперёд, словно преследуемая кошмаром, не оглядываясь назад и не сбавляя скорости. Сердце бешено колотилось в груди, а в голове пульсировала одна лишь мысль: «Бежать, бежать, бежать…».

В зеркале заднего вида маячили удаляющиеся огни фар, но я не могла позволить себе расслабиться. Адреналин бурлил в крови, заставляя руки крепче сжимать руль. Я не знала, кто был этот человек, чего он хотел на самом деле, и откуда взялся спасительный свет фар, но понимала одно: моя жизнь только что круто изменилась.

Свернула на Зелёную, миновав лабиринт узких переулков. Деревья, словно призраки, скользили мимо, отбрасывая зловещие тени. Каждый шорох, каждый треск ветки в этой тишине заставлял меня вздрагивать. Страх, подобно липкой паутине, окутывал моё сознание, сковывая движения и мысли. Чувствовала себя загнанным зверем, преследуемым невидимым охотником.

Добравшись до дома Баевых на окраине деревни, почувствовала, как напряжение начало отступать. Тишина давила на уши, казалась неестественной и зловещей. Мир, казавшийся враждебным и опасным, теперь предстал совершенно другим. В окнах плясали озорные огоньки гирлянд, заливая тёплым, янтарным светом первый этаж и часть второго, словно приглашая в сказку.

Неожиданный стук в стекло автомобиля заставил сердце болезненно оборваться, оставив после себя лишь леденящую пустоту. Когда взгляд выхватил знакомые черты, волна ярости вскипела внутри, заставляя кулаки сжаться от нестерпимого желания выплеснуть всё, что накопилось.

– Алина Юрьевна, что случилось? Почему вы не дома? – в голосе Владимира звучала неприкрытая тревога.

– Вовка, сейчас выйду и так всыплю, что искры из глаз посыпятся, – прошипела, рывком распахивая дверь. – Это что ещё за манера – людей до полусмерти пугать? Мне вот тоже жуть, как интересно, какого лешего ты не дома в это время?

Владимир замер, словно поражённый громом. Видимо, в его глазах я должна быть тихая и покладистая, а не пылать сейчас праведным гневом. Он опешил настолько, что не сразу нашёлся что мне ответить. Только беспомощно хлопал глазами, пытаясь понять, какое он совершил прегрешение.

– Алина Юрьевна, так всем деревенским рассылку сделали, чтобы по домам сидели. Операцию провели, но отбоя ещё не было, – пробормотал он, отступая от меня на шаг. – Всё хорошо, вы не волнуйтесь только.

– Какую ещё операцию? – зацепилась за слово. – Я целый день до Егора Матвеевича дозвониться не могу. Что с Полиной? Сообщение это ещё не понятное... дурацкое... про чужаков.

Видимо, вид у меня был тот ещё: растрёпанные волосы, раскрасневшееся лицо, наспех накинутый поверх домашней пижамы пуховик. Настроение было паршивое, а здесь ещё и Вовка со своими непонятными вопросами и объяснениями.

– Да... ничего особенного, – буркнул он, отворачиваясь, словно скрывая что-то. – Егор Матвеевич лучше сам вам всё расскажет.

Внезапно воздух пронзил резкий треск, и чей-то голос, словно идущий из-под земли, произнёс: «Владимир, отбой. Жду дома».

– Вот, теперь всё отлично! – воскликнул парнишка с неприкрытой радостью, доставая из-за пазухи рацию. – Можно по домам расходиться, ну я пошёл. До свидания!

С этими словами он резко развернулся и пулей помчался в сторону проулка, оставив меня у машины в полном недоумении. Только спустя мгновение до меня дошло: парню дали некий сигнал к отступлению, и он со всех ног рванул (поспешил) домой, словно его там ждало нечто невероятно важное.

Я даже не пыталась остановить его или окликнуть по имени – он уже скрылся за поворотом, оставив после себя лишь ощущение недосказанности. Что это было? Что за таинственный голос и почему он так внезапно оборвал наш разговор? Егор Матвеевич, «лучше сам расскажет»… но расскажет ли? И что скрывал этот парнишка, Владимир? Вопросов становилось всё больше, а ответов не было совсем.

Растерянно оглядевшись, я поняла, что делать здесь мне больше нечего. Чувствую себя неловко и понимаю, что от меня ничего не зависит. Может, действительно, не сто́ит торопиться прояснить ситуацию. Я решил последовать совету Владимира и отправиться домой.

– И чего, спрашивается, я подорвалась? Какая бешеная блоха меня укусила? Понадобилось, видите ли, под покровом ночи что-то там выяснять, – ворчала, не умолкая всю дорогу до дома. – Сама чуть ли не влипла по самое не хочу, прости господи, Мата Хари недоделанная. Этот залётный хмырь с бандитской рожей и то... плату с меня не деньгами пытался содрать. Кому расскажи – животы надорвут со смеху. Чудом штаны сухими сохранила, а уж натерпелась как – врагу не пожелаешь...

Жалко только, что про Полину ничего не узнала... Но ведь ребёнка никто не бросит без присмотра или в беде? Егор точно этого не допустит.

До дома добралась гораздо быстрее, чем ехала к Баевым – словно на крыльях неслась. Запоры проверила дважды, с маниакальным упорством.

Думала, что все переживания приведут к бессоннице. Однако уснула мгновенно, словно кто-то безжалостно щёлкнул выключателем внутри меня, оборвав нить реальности. Такой стремительной капитуляции от себя не ожидала…

«Хватит, учёная теперь... Нужно хоть иногда внимать голосу разума или хотя бы советам, если своих мозгов не хватает», – промелькнуло раздражённым шёпотом в сознании, уводя в непроглядную тьму сна.

Но сон не принёс желанного облегчения. Образы прошлого, словно назойливые мотыльки, кружили вокруг обрывков сновидений. Лица, ситуации, давно забытые фразы – всё сплелось в причудливый калейдоскоп, не давая укрыться от гнетущей правды. Даже во сне я бежала от себя, от тех ошибок, что совершила, от тех решений, что приняла.

И среди всего этого хаоса пробивался один навязчивый мотив – предостережение...

Вот такой вариант бандитской наружности выдал мне ИИ

Глава 26.

Постепенно зарево на востоке становилось ярче, вытесняя синеву ночи. Появились первые оттенки рассвета: нежные розоватые и лавандовые полосы, которые, словно робкие лучи, пробиваются сквозь мрак. Горизонт начинал светиться изнутри, словно раскалённый уголёк под слоем пепла.

Солнце сегодня поднимается медленно, неохотно, словно опасаясь потревожить зимний сон природы. Сначала – тонкая, ярко-оранжевая полоска, которая с каждой минутой растёт и расширяется. Затем – край огненного диска, вспыхивающий, как золото, на фоне морозного неба.

Когда оно окончательно проявилось в зыбком полумраке утра, сон как рукой сняло. Словно сбрасывая с себя оковы ночных кошмаров, я окунулась в живую суету деревенских забот. Здесь, где печное тепло – сама жизнь, без дела не засидишься, да и зверь мой скучать не давал. Котёнок требовал внимания и заботы. Тем более, хлопоты, словно спасительная буря, отгоняли серые тени безрадостных дум…

Егор стоял на моём пороге и крепко держал Полину за руку, а моё сердце заколотилось в груди, словно пойманная птица.

«Живы! Слава богу, живы», – пронеслась мысль галопом.

После почти двух суток молчания и терзающих сомнений, я стояла перед ними слегка пришибленная, с тенью усталости в глубине глаз.

Егор смотрел на меня, словно заворожённый, не решаясь прервать хрупкую тишину первым шагом. Горечь недавней разлуки и страх перед новой болью, казалось, сковали его движения невидимыми цепями. Лишь малышка, затаив дыхание, наблюдала за нами, с каким-то нетерпеливым предвкушением переводя взгляд с отца на меня, словно ожидая какой-то развязки, пока мне непонятной и от этого волнующей.

Я улыбнулась – робко, неуверенно. Но улыбка эта пробила броню его сдержанности. Он отпустил руку дочери и сделал шаг вперёд, потом ещё один. Воздух между ними загустел от невысказанных чувств.

Сама потянулась к нему. Мои пальцы коснулись его щеки, нежно и осторожно. В этом прикосновении было столько нежности и прощения, что он едва сдержал стон. Егор склонился ко мне, и я ощутила тепло его дыхания на своём лице. Поцелуй начался робко, словно прикосновение ветра. Губы мои дрожали под его губами. Это был не страстный, всепоглощающий поцелуй любовников, а скорее признание ошибки, обещание начать всё сначала.

Егор словно вкладывал в поцелуй всю свою боль, тоску и надежду. Он чувствовал, как постепенно уходит моё напряжение, как тает лёд в сердце. Я сама углубила поцелуй, обвивая руками его шею.

В этом поцелуе было всё: и горечь разлуки, и радость встречи, и страх будущего, и надежда на счастье. Это был поцелуй двух измученных душ, которые, наконец, нашли друг друга после долгого и трудного пути.

Когда мы, наконец, оторвались друг от друга, воздух казался наэлектризованным. Глаза мои блестели от слёз.

– Я скучала, – прошептала, прижимаясь к нему.

Все прежние переживания пронеслись, казалось, в пару мгновений, хотя каждая секунда ощущалась прежде мной как бесконечность...

Егор ничего не ответил. Он просто прижал меня к себе крепче, понимая, что, возможно, он только что получил второй шанс на счастье.

– Ура! У меня будет мама! – ликующий крик ребёнка разорвал тишину комнаты. – Сбылось! Моё самое заветное желание – сбылось! А девчонки в группе ещё и не верили, – с ехидцей добавила Полина, торжествующе вскинув брови.

– Полина, куда ты несёшься сломя голову? Разве так можно? Нельзя себя так вести... Я ведь ещё даже не успел сделать Алине предложение, – с притворной укоризной проговорил Егор, а меня пронзило тёплой волной умиления.

В душе я уже давно ощущала себя частью их маленькой семьи, незримой нитью, связанной с Егором и Полиной. Эти дни неопределённости заставили меня остро осознать хрупкость жизни и необходимость действовать, не откладывая счастья на потом. В голове роились тревожные мысли, одна страшнее другой, и я тщетно пыталась их отогнать. Осознав это, я поняла, что готова принять предложение Егора – не только о работе, но и о замужестве. Если, конечно, он решится его сделать.

– Алина, прости, – глянул с укором на дочь. – Мне нужно будет тебе всё рассказать. Обещаю, что ничего утаивать не буду, – Егор посмотрел на меня с каким-то сожалением. – Предлагаю встретиться вечером у нас дома. Сейчас мне нужно будет забрать с вокзала родителей. Я хочу сразу тебя с ними познакомить, – вздохнул тяжело, словно его что-то угнетало. – Можно, Полинка побудет у тебя? Мне так будет спокойней.

– Хорошо, я буду рада обществу этой маленькой леди. Да и Апельсинчик по ней соскучился, – не смогла отказать любимому в такой мелочи. – Не переживай, мне не тяжело с Полиной, а даже в радость.

– Тогда я за вами заеду сразу, как доставлю родителей домой, – успела лишь кивнуть в ответ и поймать его мимолётный, но такой желанный поцелуй. – Не пугайся, во дворе будет охрана, но так нужно, – предупредил уже шёпотом и стремительно направился на выход.

Известие об охране кольнула сердце тревогой, но я одёрнула себя, не позволяя панике затмить рассудок. Хватит с меня приключений, я и так заплатила за них своими нервами сполна. Пора довериться Егору, опереться на его плечо. Научиться слышать его слова, если в них сквозит забота о нас с малышкой.

Всё это осталось в прошлом. По крайней мере, я надеялась на это всем сердцем. Хотелось верить, что впереди нас ждёт тихая гавань, где мы сможем растить Полинку в безопасности и любви.

– Алина! Я так соскучилась! А меня к тебе не пускали, – малышка вихрем ворвалась в мои объятия, захлёбываясь от новостей. – Меня чуть по-настоящему не украли злые дядьки, но папа с дядей Серёжей и Семёном меня спасли, как настоящую принцессу! Ой!

Её виноватое «ой» заставило меня насторожиться. Малышка, словно вспорхнувшая птица, выскользнула из моих объятий, и в тот же миг меня пронзило чувство утраты, будто я лишилась частички согревавшего меня тепла.

– Я тоже скучала! Где ты пропадала?

– Играла, – неохотно ответила она. – Папа сказал, что это секрет. – Полина пожала плечами, рассматривая свои тёплые носочки.

– Играла? А с кем? Папа был занят, я же знаю, – не оставляла попытки допытаться.

Полина нахмурилась и поджала губы. Я понимала, что пробиться сквозь эту маленькую стену секретности будет непросто.

– Алин, а можно мне яблочко? – вдруг спросила Полина, стараясь сменить тему.

– Конечно, можно. Сейчас помою. Только расскажи, чем ты занималась, пока меня не было? – ласково погладила ребёнка по голове.

На кухне, пока мыла яблоко, Полина крутилась вокруг меня с Апельсином, посматривая исподтишка. Я чувствовала её напряжение. Что-то явно произошло, и папа попросил Полину молчать. Но что?

– Полин, ну скажи хоть что-нибудь. Я же волновалась. Мне было страшно, – нарезала яблоко дольками и протянула тарелку девочке.

Полина взяла одну дольку и робко спросила:

– Тебе правда было страшно?

– Правда. Я не знала, где вы с папой, что случилось. Телефон не отвечал… Это было ужасно.

Полина задумалась, ковыряя вилкой яблочную дольку, а я ждала, затаив дыхание.

– Папа говорил, чтобы я молчала, – наконец прошептала Полина, глядя в пол.

– Я знаю, солнышко. Но мне очень важно знать, что произошло. Это касается фермы, правда?

Полина кивнула, всхлипнув. Присела рядом и обняла её.

– Все хорошо, Полин. Всё уже позади. Просто расскажи, что ты видела, что слышала. Это поможет мне понять, как нам дальше быть.

Полина вытерла слезы тыльной стороной ладони и, немного поколебавшись, начала свой рассказ прерывистым шёпотом:

– Приехали какие-то дядьки. Злые… Папа меня к дяде Серёже увёз... в гости. Мы с девочками играли.

Не стала дальше допытываться... У детей всё гораздо проще... Откровения ребёнка меня немного насторожили. В этой ситуации я не спешила верить всем эмоциональным высказываниям Полины, где Елена Владимировна оказалась злой ведьмой, которая пыталась выкрасть сокровища у папы, и натравила разбойников на него. Благо умная колонка «Алиса» успела предупредить о несанкционированных действиях.

И как теперь дождаться Егора с его исповедью, с его обещанным откровением? Кажется, от терзающего любопытства до вечера я вовсе могу не дожить! Нужно нам с Полинкой срочно, отчаянно загрузить и мысли, и руки, иначе этот зуд невыносим.

В ход пошло всё: перестиранное бельё было переглажено до хруста, пыль – вытерта даже там, где её отродясь не бывало. Кухня, сияющая чистотой, подверглась повторной генеральной уборке, перебрав все крупы и специи, обнаружив заброшенную пачку корицы, чей аромат напомнил о зимних вечерах, уюте и кофейных котиках. Поэтому приняли с Полиной решение испечь штрудель на вечер, благо яблоки имелись.

– Солнышко, твои подарки понравились ребятам? Не торопись, вот, – вложила в маленькие ладошки сахарницу и показала, как нужно присыпать яблоки. – Сделаем сразу два, чтобы распробовать как следует.

– Я знаю, меня Таисия Ивановна с бабушкой учили, – выдала малышка и с видом знатока, принялась за дело. – Всем подарки понравились, девочки тоже хотят такие браслетики плести научиться. Только я сказала, что у тебя разрешение спрошу. А ещё никто не верит, что у меня мама будет, – прошептала она с такой затаённой печалью, что сердце моё сжалось, и я крепко-крепко её обняла.

«Ох, Полюшка, какая же ты у нас ещё маленькая», – пронзила мысль пониманием.

– Не переживай, моя хорошая, – нежно оглаживала ребёнка по голове и спине. – Всё будет хорошо. Можешь показать девочкам способы плетения. Только пусть они свои шнуры и бусины приносят, чтобы больше ценили твою и свою работу, – давала Полине наставления.

Пообедав и успешно с наслаждением продегустировав плод своих трудов, мы с Полиной и Апельсином позволили себе немного отдохнуть, прикорнув в полуденной неге. Котёнок, блаженно растянувшись вдоль тела малышки, согревал её своим пушистым теплом. В сердце моём разливалось умиление, а душа наполнялась тихим, безмятежным счастьем при взгляде на эту картину.

Полина, тихонько посапывая, крепко держала Апельсина за лапку. Эта нежная связь между ребёнком и животным была поистине трогательной. В их молчаливой близости чувствовалась искренняя любовь, не требующая слов.

Я осторожно поднялась, стараясь не потревожить спящих. На цыпочках прошла на кухню, поставила чайник и достала с полки любимую книгу.

«Хватит забивать голову разными мыслями. Пусть всё идёт своим чередом», – дала себе мысленную оплеуху и постаралась расслабиться.

Сейчас не хотелось ничего, кроме как погрузиться в мир литературы и провести хотя бы немного времени в тишине и безмятежности, наслаждаясь простым счастьем быть здесь и сейчас. А Полина и Апельсин пусть спят, набираются сил для новых игр и приключений. Моё сердце было полно любви и благодарности за этот тихий, счастливый день...

Время тянулось, словно патока, прилипая к каждой минуте. Как бы я ни настраивала себя, но буквы расплывались перед глазами и мысли от сюжета всё равно уводили в сторону. Отчаянно хотелось заглянуть в мысли Егора, предугадать, что он скажет, какое откровение принесёт. Но это было невозможно. Оставалось лишь томиться в неведении, разжигая в себе всё большее любопытство.

Но, несмотря на все попытки отвлечься, ожидание Егора оставалось главным центром нашего с Полиной внимания. Каждый звук шагов за дверью вызывал вздрагивание, каждый сигнал телефона – надежду. Каждое мгновение приближало к вечеру и к тому, что должно было произойти. И это одновременно пугало и манило...

Только ближе к вечеру я вдруг вспомнила, что мне предстоит так же знакомство с его родителями. Как я могла об этом забыть? Эта перспектива, доселе ускользавшая от моего внимания, теперь нависла, словно грозовая туча...