Текст книги "Любовь не терпит отлагательств (СИ)"

Автор книги: Светлана Никитина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

– Хорошо, – сказала я, не отрывая глаз от его лица.

А что мне еще нужно, кроме уверенности в том, что я снова его увижу? Мне этого вполне хватит, чтобы всю неделю ходить счастливой. А кроме того, на мою защиту встал сильный мужчина, которого – не побоюсь этого слова – я люблю. Да; и любила все эти годы… Сколько можно обманывать саму себя?

– А еще узнай, пожалуйста, про Таню, – тихо сказала я. – Я знаю ее адрес.

– Конечно.

Мы смотрели друг другу в глаза уже долго, и я уже не пыталась избегать его взгляда, как в начале нашей встречи.

– И постарайся больше никуда не встрять до моего возвращения, – с трудом улыбнулся он.

– Ничего не могу гарантировать, – улыбнулась я в ответ.

Мы снова немного помолчали.

– Но все же… – нерешительно начала я. – Почему воруют маленьких девочек? Для такой «работы» годятся более взрослые девушки, чтобы ехать в Турцию эту дурацкую!

– Именно такие молоденькие и ценятся больше всего, – отвернувшись, сказал Андрей. – И не только в Турции. Привезет туда какой-нибудь Глеб двадцатилетнюю девушку и просто сделает ее проституткой. Но с ней же возиться надо.

– А с четырнадцатилетней что же? – перепугано спросила я.

– Тоже проституткой. Только первый раз он продаст ее за хорошие тысячи баксов, пока она никем не тронутая. И продаст в рабство. И никаких забот.

– Какой ужас! – я прижала ладони ко рту. – Ты знаешь, я ни минуты не жалела, что спасла этого ребенка, даже не смотря на потерю квартиры, документов, которые открывали передо мной широчайшие возможности…

– Ты все сделала правильно. Одна спасенная невинная душа стоит и больших жертв. Ты все сделала правильно, – веско повторил он.

– Рада, что ты так думаешь, – грустно кивнула я, а затем слабо улыбнулась: – Только диплом все равно мне не дает покоя. Я столько лет трудилась, не покладая рук, не имея выходных и урезая время на сон! – не удержалась я и осеклась. – Ну вот, и тебе нажаловалась.

Андрей засмеялся.

– Давай мы и над этим вопросом подумаем, только чуть позже.

Я кивнула.

– Да, ты не обращай внимания, просто… ужас, до чего обидно…

– Мы поплатимся с этими мразями за все. Немного потерпи. Они за все ответят. За все твои обиды они ответят мне.

Я с улыбкой посмотрела на него.

Жутко грубо! Но ничего более романтичного я в жизни не слышала!

– Уже поздно, – Андрей глянул на массивные наручные часы. – Давай я отвезу тебя домой, а то твой парень заподозрит неладное.

Я улыбнулась, но ничего не сказала против, лишь поддакнула:

– Обязательно заподозрит. Еще волноваться начнет… Он у меня нервный.

Глава 11.

Я вошла в квартиру, встреченная тишиной. Свет горел только в зале, где я и обнаружила Вовку, сидящего на диване и задумчивым взглядом остановившегося на ковре.

– Братишка, я вернулась! – сообщила я, стремясь вырвать его из нирваны.

– Угу.

– Ты что-то не очень весел. Не походишь на человека, у которого только что было свидание, – я подсела рядом.

– Угу, – Вовка так и не вернулся в реальность из своих дум.

– Свидание-то хоть было? – попыталась заглянуть в его пустые глаза.

– Было, – хрипло ответил Вовка, но взгляд остался остекленевшим.

– Что-то случилось? Поругались? – участливо положила я руку на его локоть.

– Ира! – он вдруг вскочил, сильно раздраженный.– Отцепись! Не лезь не в свое дело!

Он вихрем умчался в свою комнату. Я, недоумевая, с чего он такой странный, потопала в ванную. Приняв душ, я уселась на кухне у окна, озадаченная отношениями брата, которые, похоже, не приносили ему никакой радости, и выкурила сигарету. Сон не шел, но поглядев на часы, я решила, что пора хотя бы принять горизонтальное положение, иначе утром не встану. Устроившись на диване в гостиной, я осталась один на один с событиями сегодняшнего дня. И, не смотря на все волнения, я уснула с улыбкой на лице, охваченная самым радостным и важным воспоминанием этого замечательного воскресенья…

Ксюха, разумеется, не преминула отведенным нам перерывом, чтобы расспросить о моем вчерашнем «свидании». Я тщательно разжевала ей, что это вовсе и не свидание было, а встреча старых знакомых, но и скрывать свою симпатию к Андрею я от новоявленной подружки не стала. В конце концов, не было в Ксюхе ни малейшего подлога, или скептицизма, или недоброжелательности, и ей можно было рассказать о чем-то личном.

Вовка все еще пребывал в хмуром настроении, причем это продлилось всю неделю, пока в субботу вечером не поговорил с кем-то по телефону, и сразу засобирался, как я поняла, на новое свидание. Я лишь головой покачала, когда он умчался на крыльях любви к девушке, которая, похоже, просто его дурачила. Что это еще за отношения: в какой-то момент оттолкнула парня (хотя «пареньку» уж тридцатник стукнул, – вдвойне подозрительно, как эта девушка водит за нос и помыкает взрослым мужчиной…), а лишь спустя несколько дней, за которые он весь извелся, призвала его к себе. А он и побежал, не чуя под собою ног от радости…

Но суббота принесла мне лишь отголоски тревоги, – гораздо больший повод для переживаний появился у меня накануне, в пятницу вечером, когда я закончила смену.

Покинув наш «связистский» отдел, я позвонила Вовке на мобильный, но он сообщил, что задерживается на работе, и чтобы я его не ждала. Ничего удивительного – как истинный программист, он готов был сутками творить и создавать, и заставлять работать всякие программы.

Мы с Оксаной попрощались у входа и разошлись каждая своей дорогой. Мне нужно было перейти на другую улицу, чтобы попасть на нужную автобусную остановку. По обыкновению, я решила сократить путь до нее, пройдя через дворы жилых многоэтажек.

На улице было еще светло – лето, все-таки. Но дворы были густо засажены деревьями, и в них царили сумерки.

Проходя по темному безлюдному тротуару, я услыхала позади себя шаги, но не насторожилась. Что удивительного в том, что кто-то, как и я, возвращается домой с работы? Но жизнь была бы чересчур прозаична и скучна, если бы все было так просто.

– Ира! – негромко окликнул меня до ужаса знакомый голос.

До ужаса знакомый! Я резко обернулась. Мы находились под тенью густых крон, которые создавали полумрак, но я сразу его узнала. Этот силуэт я бы ни с чьим не спутала.

– Что ты здесь делаешь, Глеб?! – меня охватило отнюдь не доброе предчувствие.

– Тебя жду, что же еще?

Я не видела его лица четко, но поняла, что он усмехнулся, и не по-доброму.

– Как ты меня нашел?

– Не твое дело!

Он сделал по направлению ко мне пару шагов.

– Не приближайся ко мне! – с истеричными нотками в голосе вскрикнула я.

– А мне и не нужно к тебе приближаться,– услышала я все такой же усмехающийся тон.

– Тебе что-то сделали? – дрожащим голосом спросила я. – За то, что не выполнил задание?

Почему-то я все еще отказывалась верить в то, что он замешан в преступлении не меньше своих подельников. Мне было бы легче принять версию о том, что его заставили. Но ведь он скрывал от меня свою «работу» несколько лет. Почему же тогда я не хочу верить очевидным вещам?

– Ты бы лучше поинтересовалась, что я с тобой сейчас сделаю.

Я различила, как в его руке блеснул – без сомнений – пистолет. Он поднял вытянутую руку и направил его на меня.

– Ты меня убьешь? – мой голос слегка подрагивал, но сохранял твердость. – Сможешь?

– А ты думаешь, я тут с тобой в игрушки играюсь? – криво усмехнулся он. – Я проделал такой путь и потратил несколько дней на твои поиски, чтобы просто посмотреть тебе в глаза? Ты какого хрена влезла не в свое дело, дура? – зловеще прошептал Глеб. – Ты хоть знаешь, как меня подставила? Свидетелем чего стала?

– Можешь мне поверить, знаю, – во мне появилась непонятно откуда взявшаяся смелость и даже дерзость. – Но до этой минуты не могла принять сердцем того, что ты все это время занимался киднеппингом. Умом понимала, глазами видела, но сердце противилось до последнего, пока ты не направил на меня пистолет. Похоже, я несколько лет дорожила своими отношениями с полным отморозком.

– Закрой рот, сучка. Я из-за тебя влетел на такие бабки! Заплатил неустойку Рифату, но и этого оказалось мало. Я просто обязан тебя убить, чтобы это досадное происшествие как-то стерлось из моего «резюме». Мне Рифат чуть башку не оторвал за то, что моя же собственная баба завалила операцию. Дура! У нас уже заказ был на малолетку, а ты все испортила! Пришлось другую искать! А это время, дорогая, время!

– Ты сумасшедший! – прошептала я. – Как ты можешь так спокойно отбирать этих девочек у их родителей, а у девочек – их семью, и отдавать в лапы мерзких педофилов! Ты урод! Моральный урод, вот кто!

Глеб резко ринулся ко мне и, обхватив за талию и руки так, чтобы я не могла пошевелиться, приставил к моей голове пистолет.

– Глеб, пожалуйста, неужели ты сможешь убить меня? – прошептала я. – Неужели сможешь в меня выстрелить?

– А почему бы нет? – зло процедил он сквозь зубы, дыша мне в лицо. – Ты так крупно меня подставила! Что вполне заслужила пулю!

– Глеб, но ты же не такое чудовище, чтобы пустить пулю в лоб близкому человеку…

– Ты меня плохо знаешь, – его глаза лихорадочно блестели жаждой крови.

– Ты меня тоже! – я резко лягнула его по ноге, поскольку руками я пошевелить не могла.

Да, это было рискованно, но, чем без писка дать ему застрелить меня, я лучше поборюсь.

Глеб охнул, и я боднула его головой, попав в нос.

Он схватился за нос и отстранился.

– Сучка!

Я, воспользовавшись свободой, оттолкнула его и бросилась бежать, но в темноте споткнулась и шлепнулась прямо животом на тротуар. В ту же секунду раздался выстрел, но пуля чиркнула где-то рядом об асфальт, не зацепив меня. У меня болели пальцы ноги, которой я его ударила, лоб, которым я засадила ему в нос, а теперь еще и разодрала ладони. Неудачно осуществлялся мой героический побег, нечего сказать! Я перевернулась на спину, увидела, что Глеб побежал ко мне, снова перекатилась и вскочила на ноги.

Глеб опять направил на меня оружие, но снова промахнулся: мешал кровоточащий нос – ему то и дело приходилось задирать голову вверх.

Я заорала, прося о помощи, но двор и впрямь был безлюден.

Но убегать бесполезно, хлестнула меня догадка. Это будет всего лишь отсрочка. Завтра он попытается убить меня снова.

И тут он меня настиг, обхватил рукой за плечи, и снова я почувствовала виском дуло.

– Ай! – пикнула я, обожженная безрадостной мыслью, что проиграла и вот-вот расстанусь с жизнью.

Но Глеб вдруг дернулся и стал оседать на землю, потянув меня за собой. Я засопротивлялась и почувствовала, что его руки ослабли. Он сполз на землю. Я обернулась и увидела его лежащим на асфальте лицом вниз.

– Ты в порядке, дочка? – прогудел совсем рядом чей-то голос.

Я только теперь увидела огонек сигареты, которую кто-то держал во рту, а уж затем и самого моего спасителя – мужчину лет пятидесяти в робе и с толстой арматуриной в руке.

– Д-да, с-спасибо, – пролепетала я.

– Че он хотел-то от тебя? – спросил он, пожевывая губами папиросу.

– Э-э… грабитель…

– Гопников развелось немеряно, – он почесал в затылке. – В ментовку бы его сдать.

– Да, – тихо сказала я, еще не отойдя от шока. – Спасибо, с этим я справлюсь.

– Ну, бывай, – и он пошагал к гаражам. – Не гуляй по ночам.

– Да я с работы…

Его шаги стихли.

Я задумчиво глянула на лежащего Глеба. Убедившись, что он всего лишь без сознания, я вытащила из сумочки платочек и аккуратно изъяла пистолет из его пальцев. Сунув пистолет в большой мусорный бак, стоявший неподалеку, я поспешила прочь. Оказавшись на проспекте, я бросилась к ближайшему автомату и вызвала полицию:

– Помогите! На меня напал грабитель, он сейчас без сознания. Его ударил по голове прохожий и спас меня… – понесла я в трубку, наверное, полную ахинею.

– Говорите адрес, – бесстрастно велел дежурный.

Я посмотрела на номер дома и назвала координаты.

– Оставайтесь на месте до прибытия патрульной машины. Назовите свою фамилию, имя, дату рождения…

Я повесила трубку, не собираясь отвечать на вопросы анкеты, и побежала снова во двор, где Глеб по-прежнему лежал без чувств.

Я вошла в подъезд дома напротив и присела на корточки между лестничными пролетами наблюдать за происходящим. Оконное стекло было давным-давно выбито, и я не только видела, но и слышала все звуки с улицы.

Несколько прохожих, заметивших Глеба, обошли его стороной, только одна женщина вызвала скорую, но ждать тоже не стала. Вскоре прибыла патрульная машина. Двое полицейских остановились над Глебом, немного поматерились, осмотрели карманы, но документов не обнаружили, и один из них сказал:

– Ладно, давай, швыряй его к нам, до выяснения личности. В обезьяннике его быстро в чувства приведут.

Они без особых церемоний впихнули Глеба в машину и уехали.

Я вышла из подъезда и поспешила к остановке, к которой направлялась изначально.

Ничего, подумала я, пусть немного посидит в участке. Авось это охладит его пыл. Пусть скажет спасибо, что я не сдала его вместе с оружием. А мне это даст немного времени, чтобы составить план действий.

На следующий день я отправилась на работу. В животе то и дело поджимал страх после вчерашнего нападения. Я всю дорогу пешком оглядывалась, не идет ли кто за мной, а в маршрутке внимательно рассматривала лица пассажиров, а тот двор и вовсе обошла десятой дорогой.

Вечером я настоятельно упросила Вовку поехать домой вместе. Еле уломала, но добилась своего. Не успели мы сесть ужинать, как заиграла мелодия его мобильного телефона. Он ушел в свою спальню, она же кабинет, быстро переговорил, после чего, как я уже упоминала ранее, выскочил в бодром и крайне позитивном расположении духа, и, наотрез отказавшись от еды, оделся и умчался на встречу со своей загадочной любовницей.

Воскресенье я посвятила грандиозной уборке его холостяцкой квартиры, придав ей немного женственности. Ни Любанька, ни Ксюха не смогли вытянуть меня в этот день из дома. Думаете, из-за моей патологической любви к чистоте и порядку? Ка-анешна! Просто я ужасно боялась показываться на улице. А ну как Глеба уже выпустили, и он возобновил охоту на меня с утроенной ненавистью! Много ли добрых самаритян бродит по улицам, всегда готовых помочь хрупкой девушке в борьбе с бандитом? Может, не так уж и мало, но, как говорится, снаряд в одну воронку дважды не попадает.

Андрей позвонил мне только в понедельник вечером, аккурат когда я выходила вместе с Вовкой с работы.

«Наконец-то!» – облегченно подумала я. – «Дождалась!»

Я ни минуты не сомневалась, что с его возвращением все мои проблемы и опасения рассеются, словно дым.

– Привет! – выдохнула я в трубку вместо привычного «алло».

– Привет, Ир. Как дела?

– Неоднозначно.

– Звучит загадочно. Мы можем встретиться?

– Давай, – просто согласилась я, потому что это и впрямь было необходимо. – Я как раз закончила работу. Подъезжай за мной к «КиберЭксперту» на Моховой.

– Понял. Буду через полчаса. Я далековато от этого места нахожусь.

– Хорошо, я подожду.

Я убрала телефон в сумочку.

– Куда это ты? – удивился брат.

– Нужно встретиться с одним человеком, – спокойно ответила я.

Почему-то никакого волнения или возбуждения от предстоящей встречи я не чувствовала. Я ждала Андрея целую неделю, и была абсолютно уверена, что эта встреча нужна и неизбежна, поэтому успела свыкнуться с этой мыслью заранее.

– С каким еще человеком? – нахмурился Вовка. – Я слышал мужской голос в трубке.

– Я еду на встречу с мужчиной, – не моргнув глазом, подтвердила я. – Не переживай, это очень хороший человек. И характер встречи не подразумевает свидание.

– Где ты его откопала?! – Вовка не злился, но был несказанно удивлен. – Когда успела?!

– Я его не откопала, – с легкой улыбкой повернула я к нему голову. – Скорее нашла. Давным-давно, под кустом.

– Что за бред? Вы давно знакомы?

– Да.

– Откуда?

– Какая разница? Я же не лезу в твои дела с твоей безымянной пассией. Вот и ты прекрати проявлять ненужный интерес. Иди спокойно домой.

– Ты надолго? – смиряясь, спросил Вовка.

– Как получится. Не переживай, мы с ним давние приятели, за меня можешь быть спокоен. Кроме того, если что – я на связи.

– Ну гляди. Как знаешь, – протянул он. – Ночевать-то дома будешь?

– Разумеется! – возмутилась я. – Я же сказала, что ничего такого не будет!

– Ладно. Будь осторожна, – на всякий случай сказал Вовка и пошагал вдоль тротуара.

Я встала у парапета, ожидая Андрея.

Наконец возле меня притормозила огромная «Тойота», из нее вышел Андрей, открыл мне дверцу, я села, и он вернулся на водительское место.

– Ты сегодня без водителя?

– Ни к чему он нам, – ответил он, выруливая в поток машин. – Он у меня, вообще-то, еще и за телохранителя, но сегодня вроде тихо. Хотя, затишье обычно не предваряет ничего хорошего.

– Это ты к чему?

– Да так, – туманно ответил Андрей. – Есть у меня «друзья – товарищи – доброжелатели».

– Они у всех есть.

– И то верно.

– Ты давно прилетел?

– Ночью. Хотел тебе утром позвонить, да закрутился. Ничего нельзя оставить без присмотра. Там уладил – тут за неделю уже разруха, дела не делаются, никто ничего не знает, не видит, и спросить не с кого.

– А зачем ты в Германию летал?

– Контракт заключал.

– С кем?

– С партнерами.

– А я думала, что с табуном лошадей! – не выдержала я его ровного тона и односложных ответов. – Понятно, что с партнерами! И понятно, что с немцами! Я пытаюсь из тебя вытянуть, чем ты занимаешься!

– А ты все-таки взрывная, – улыбнулся вдруг он. – С тобой недомолвки не проходят.

– Вот именно. Так что?

– Клубы. Гостиницу сейчас открываю в Германии с полным развлекательным набором. И еще так, по мелочи.

– Ну и как? Интересный бизнес? – я не очень обратила внимание на эти «по мелочи».

– Ничего, – кивнул Андрей. – Занятный и удобный.

Мы подъехали к красивой новостройке и вошли в единственный подъезд десятиэтажного здания.

Вежливый секьюрити вызвал нам лифт, и мы поднялись на восьмой этаж.

– Ты здесь живешь? – спросила я в лифте.

– Не совсем. Здесь, скорее, моя штаб-квартира для особо важных персон. Для друзей, например.

– О, я прошла фейс-контроль, – съязвила я.

– Нам нужно спокойное место для разговора.

– Ты всех девушек приводишь сюда «для разговора»?

– Нет, только тебя. С другими девушками я долго не разговариваю, – усмехнулся он, глядя на меня.

К чему это он? Хотел меня обидеть?

Двери лифта разъехались, и Андрей жестом пропустил меня вперед.

Я с гордо поднятой головой шагнула на лестничную площадку, на которой оказалась всего одна квартира.

Андрей открыл дверь, снова пропустил меня вперед и вошел следом. Из комнаты сразу бесшумно вышла худенькая бестелесная девушка с таким же бестелесным голоском:

– Андрей Владимирович.

– Да, Тоня.

– Доставку я приняла, стол сервировала на кухне, как вы просили.

– Хорошо. Вы свободны до завтра. Всего доброго.

– До свиданья, – с легким полупоклоном вежливо сказала домработница мне, затем так же «полупоклонилась» Андрею, который открыл дверь, пропуская ее.

Мы остались в квартире одни.

– Проходи, – пригласил он, жестом указав направление кухни.

– С ней ты тоже долго не разговариваешь? – пройдя вперед, резко развернулась я посреди большой комнаты с накрытым столом, сунув руки в карманы джинсов. Настроена я была враждебно после его заявления.

– Я не переступаю через правила приличия по отношению к прислуге и всегда соблюдаю субординацию. Эта девушка здесь только работает, – он сел за стол, мельком бросив на меня довольный взгляд. – Да и не вызывает она у меня никаких эмоций. Разве что кроме жалости.

– Почему? – удивилась я.

– Садись, давай поедим, – указал он на стул напротив себя. – Ты ведь с работы, да и я голоден, как волк. Целый день разгону давал братве.

Я села:

– Ты не ответил.

– Ну, какой тебе ответ нужен? Она как ребенок. Добрый, честный, исполнительный, ответственный человечек. Тихая и неприметная. Это очень ценное качество для домработницы. Однажды я ее вытащил из дерьма, дал работу, что еще? Хватит об этом, – он принялся за курицу.

Я осмотрела большое помещение, разделенное барной стойкой на рабочую зону и столовую.

– Ты в ресторане еду заказываешь? – поинтересовалась я, тоже принимаясь за еду.

– Я здесь не живу. Повар работает только в доме. Сюда можно и готовое заказать.

– Понятно. Ну, в принципе, удобно. Не надо с готовкой заморачиваться.

– А ты что, готовить не любишь? – с лукавой искоркой в глазах, которая не угасала еще от лифта, спросил Андрей.

– Не люблю.

– И борща своему будущему мужу не сможешь сварить?

– Кто сказал, что не смогу? – вознегодовала я. – Я умею готовить, и очень хорошо! Просто не люблю.

– Да ладно, шучу я. Хотя услышанная информация весьма интересна.

– Тебе-то это зачем? – хмыкнула я.

– Прощупываю почву, – улыбнулся он все так же лукаво.

Я засмеялась:

– Не будь столь самоуверен!

– Ну и как, вкусно у тебя получается?

– Вполне. Вовка ест и еще ни разу не пожаловался! – ляпнула я и прикусила язык.

– Вовка – это твой сожитель?

– Именно, – кивнула я.

– Что-то не слишком ласково ты его зовешь, – усмехнулся Андрей.

– Это на людях, – принялась я выкручиваться. – А дома называю его котиком и зайкой!

– Тоже правильно, – сухо кивнул он, и его голос сразу утратил свою ребячливость и озорство, а глаза перестали гореть весельем. – Ни к чему отношения выставлять напоказ.

Он поднял бокал с вином.

– Давай выпьем, наконец, за встречу, – он улыбнулся, но его взгляд, устремленный на меня, остался холодным. – Это стоит отметить.

– Ты прав, – сказала я почти расстроено.

Мое всплеснувшееся было ликование, вызванное его ревностью, высохло как мелкая лужица под палящим солнцем. Его ненастное настроение заставило меня почувствовать себя очень неуютно, и я пожалела, что его веселость вдруг пропала.

– Я отправил своих людей выяснить то, о чем мы говорили, – произнес он официальным тоном, поставив бокал.

– И что? – взглянула я на него.

– Девочка в порядке. Ходит в школу. Мать отнесла заявление в полицию. Хотя полагаться на доблесть правоохранительных органов я не привык. Надо было им дать наводку. Тем более, что нам известно достаточно о преступниках.

– Правда? – я перестала жевать.

– Правда, конечно. Я что, шутки шутить тебя позвал? Разговор более, чем серьезный, – резко произнес он.

– Не груби мне, – негромко попросила я.

Андрей посмотрел на меня, и его взгляд прямо на моих глазах смягчился, всего за несколько мгновений.

– Я не хотел, прости, – тихо сказал он. – Я… совсем не злюсь. Просто…

– Не надо, – сказала я еще тише. – Я сама знаю.

Мы немного помолчали.

Наконец, Андрей, вздохнув, снова заговорил:

– Это заявление вполне может послужить Тане и ее матери гарантом спокойствия. Вряд ли их теперь тронут. Но и перестраховаться не мешало бы. Поэтому мои люди «слили» ментам всю информацию на эту банду.

– Как? Уже? – подскочила я.

– Да, сегодня. Там замешаны несколько человек. Главарь у них – некий Рифат, мерзейший человек. Они уже много лет находят всяких дурочек по объявлениям, готовых ехать «на работу» за границу. Конечно, потом они все плачут и вопят, что не знали, на что соглашались. Ну, если и впрямь они этого не понимают, то дурочки и есть. Там у них, по стандартной схеме, забирали паспорта и заставляли заниматься проституцией. И это еще не все. Банда Рифата регулярно поставляла девочек – подростков, а то даже еще и не подростков… Зависело от заказчика.

Я быстро закрыла ладонями уши и вскрикнула:

– Перестань, пожалуйста! Не надо…

– Не буду, – сказал он, убрав мои руки от ушей.

– Боже мой, какой ужас! – я вскочила и заходила по комнате, заламывая руки. – Какой кошмар…. Какой кошмар…. Я не могу этого слушать.

– Ира…

– Все-все, – я быстро села на место. – Все, я взяла себя в руки, только больше не надо об этом.

– Хорошо, – кивнул Андрей, не сводя с меня внимательного взгляда.

По его лицу тоже было видно, что ему отвратительна сама мысль об этом, а кроме того, он с волнением отнесся к моей реакции.

– Сегодня их взяли. Всю шайку повязали.

– Какой счастье! – искренне воскликнула я. – Туда им и дорога! Их бы в Турцию, в рабство!

Андрей мимолетно едва заметно улыбнулся.

– Большое спасибо тебе! – с чувством произнесла я. – Ты сделал такое большое дело! Спас десятки детей и этих самых дурочек! – я радостно улыбнулась.

– Ир, – без тени веселья сказал Андрей. – Это еще не все. Менты накрыли их логово, задержали участников шайки, но… Но Глеба Синельникова среди них не было.

Я села, как громом пораженная.

– Его не нашли ни дома, ни на даче, ни в других местах, где он часто показывается. Более того, его нет в городе…

– Потому что он здесь, – завершила я за него фразу, хотя он вовсе не это хотел сказать.

По моей спине пронесся ледяной холод вернувшегося страха.

Андрей смотрел на меня, не веря своим ушам.

– Как здесь? – резко выпалил он.

– Здесь, в Москве. Уже несколько дней.

– Откуда знаешь? – насторожился он.

– Видела его.

Я снова встала, подошла к окну и устремила взгляд на урбанистический пейзаж мегаполиса.

– При каких обстоятельствах? – прозвучал в тишине его напряженный голос.

– Можно я закурю? – повернула я к нему голову.

– Кури.

Лишь затянувшись, я на мгновение закрыла глаза и, снова их открыв, поняла, что готова повествовать.

Я передала все события с мельчайшими подробностями. Во время моего рассказа Андрей подошел ко мне и встал прямо за моей спиной, так близко, что еще чуть-чуть, и наши тела соприкоснулись бы. Но он не тронул меня даже пальцем.

Мой голос дрожал, и своей близостью Андрей лишь хотел поддержать меня, слыша мой еще не утихнувший панический страх.

Я замолчала, закончив тем, что Глеба увез полицейский патруль.

– Я вижу, я тебе совсем не нужен, – усмехнулся Андрей над моей головой.

– Почему? – почти с испугом спросила я, боясь обернуться.

– Ты и сама разделываешься с бандитами так, что мне у тебя еще поучиться надо.

Я улыбнулась.

– Мне здесь просто нечего делать, – продолжал он, засмеявшись. – Ты не только расправилась с этим Глебом, но и упекла его в участок! Где мне с тобой тягаться! Сдала ментам, надо же!

Я тоже рассмеялась вместе с ним.

Наконец мы оба замолчали и погрузились каждый в свои мысли, стоя все так же.

– Ты даже не представляешь, как мне было страшно, – прошептала я наконец. – И страшно до сих пор. Ты даже не представляешь, как я тебя ждала. Я одна не справлюсь. Я не справлюсь без тебя.

– Почему не позвонила мне в тот же вечер? – приглушенно сказал он, с такой же мукой в голосе. – Я бы все бросил и прилетел к тебе.

– Именно поэтому. Какое я имела право мешать твоей работе? Это очень важно для тебя.

– Ты всерьез считаешь, что работа, сделка или вообще что угодно могло бы мне помешать сорваться к тебе на помощь? Ты всерьез думаешь, что для меня есть что-то важнее?..

Я закрыла глаза. Мне понадобилась вся моя сила воли, чтобы не откинуть голову ему на грудь. А отклонить ее нужно было совсем чуть-чуть… Он был так близко, что я слышала гулкое тяжелое биение его сердца. Слышала ушами и чувствовала спиной.

Откуда я могла знать, что для тебя важнее?! По каким признакам я должна понять, что я важнее, чем все остальное в твоей жизни?! По уровню Мирового океана?! По процентным ставкам европейских банков?! По звездам?! Откуда мне знать, что для тебя имело значение все эти семь лет? Что важно, а что нет?

Я сурово сжала губы, чувствуя, что, не смотря на все эти мысли, не могу на него даже рассердиться.

Слов у меня не было никаких, поэтому первым нарушил молчание Андрей:

– Мне очень мешает твой котик и зайка, – прошептал он совсем близко от моего уха, слегка коснувшись губами моих волос.

– Почему? – полностью утратив ощущение реальности, спросила я тихо, едва ворочая языком.

– Потому что тогда я бы мог тебя хотя бы обнять, – последовал ответ.

Я вздрогнула от его слов, готовая вскрикнуть, что Вовка вовсе не «котик и зайка». Но как это будет глупо… Как глупо покажется, что я соврала об этом… Но было бы еще глупее, если бы я не созналась сейчас. Тогда последняя преграда между нами рухнет…

Но пока я решалась на что-то, Андрей отошел от меня, одним глотком осушил свой бокал вина и подал второй мне.

Я взяла из его рук пузатый фужер и поняла по его глазам, что волшебный миг улетучился, и поздно делать признания. Сейчас не время. Сейчас существуют гораздо более важные проблемы, которые требуют срочного решения.

Сделав пару глотков и вернув бокал, я снова закурила, потому что это сейчас была моя единственная защита. От Глеба, от страха, от Андрея, от моих чувств к нему, от этой минуты, которая могла, но так нас и не связала, но потрясла и поставила меня перед развилкой, а шагнуть на один из двух путей я так и не решилась…

Андрей снова опустился на стул и смотрел на мой профиль.

– Андрей, я не знаю, чего мне бояться, – сказала я, выдохнув дым. – Я не знаю, где Глеб сейчас. Может, его уже отпустили, и я опять под прицелом. Ведь неизвестно, в курсе ли он, что его банда поймана. Но, независимо от его осведомленности или неосведомленности, я не знаю, чего мне от него ждать, – горько произнесла я. – В обоих случаях он может не изменить своего намерения убить меня. Я вообще перестала понимать, что он думает…

Андрей очень внимательно посмотрел на меня.

– Он же тебе не просто друг, да? – спросил он.

Я посмотрела на него и вновь вернулась к созерцанию пейзажа.

– У вас с ним что-то было?

– Я не знаю, как объяснить… – я медленно качнула головой. – Сначала он и впрямь был моим очень хорошим другом. Мы долго дружили. Я воспринимала его, как брата… А потом… все пошло наперекосяк… когда он признался, что хочет со мной встречаться. Все пошло наперекосяк. Я… боясь потерять его дружбу… все-таки согласилась. И это вообще непонятно во что превратилось. Я ничего к нему не чувствовала. Отношения были пустыми и тягостными. Парнем он оказался никудышным. Я потеряла друга, а взамен приобрела лишь ссоры, недосказанности, недовольство и ежечасные уколы мыслью, что все это неправильно. В качестве друзей мы были самыми близкими друг другу людьми, а в качестве пары… избегали друг друга… Пытались за молчанием о проблеме скрыть ее существование. Я работала и училась, всякий раз отстаивая свое право на это, а он злился. Мне не нужны были эти отношения. Мне не нужны были вообще никакие отношения. Передо мной стоял вопрос карьеры. А посоветоваться или просто выговориться было не перед кем. Друг исчез, а парень меня не слушал. А потом случилось то, что я раскрыла его истинный «вид заработка». И мы окончательно стали врагами.

– И ты по нему скучаешь.

– Я ни минуты не пожалела бы о разрыве наших отношений, если бы это не означало окончательную потерю друга, – я обернулась к нему и посмотрела прямо в его лицо. – Как я могу скучать по человеку, который дважды пытался меня застрелить? По человеку, который занимался тем страшным непотребством? По человеку, который уже ничего для меня не значит?!