Текст книги "Развод Я не игрушка (СИ)"
Автор книги: Светлана Становая
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)
Глава 26
Поиски продолжались восемь дней. Продолжались бы и больше, но поднялась метель с обильным снегопадом, и местные проводники вынуждены были признать, что искать дальше нет никакого смысла.
Заместитель Олега честно, как и обещал, держал Катю в курсе событий и ежедневно сообщал ей свежие новости. Хотя какие там новости? Единственным доказательством, подтверждающим, что Павел скатывался именно по этому склону, была его шапка. Цветная вязанная непальская шапка из шерсти яка с косичками по бокам, которую нашли в первый же день. Один из лыжников подтвердил, что Павел купил шапку на местном рынке и сразу надел.
Двое суток Катя проревела в своей комнате. Она не хотела ничего: ни есть, ни пить, ни слушать утешения. Она хотела потерять сознание и забыть о своём горе. На третьи Катя заставила себя встать, умыться и выпить горячего чаю. Душа всё так же обливалась кровью, но Катя должна сберечь детей – их с Павлом детей.
Если всё время думать о том, что её любимого больше нет – разорвётся сердце. И тогда она точно не сможет доносить своих малышей, нельзя ходить беременной с разорванным сердцем. А ходить ещё долго, несколько месяцев. Дети, как фрукты на ветке, должны подрасти и созреть, только тогда они будут сильными, умными, здоровыми. Если их мама будет плакать и умирать от горя – дети тоже не выживут.
Эта мысль заставила двигаться, есть, жить. Заставила посмотреть на себя в зеркало, ужаснуться и встать под горячие водяные струи. Вода стекала по лицу, смывала слёзы, попадала в приоткрытый рот. Катя глотала, отфыркивалась, и усилием воли заставляла себя не плакать.
Олег пришёл к Кате в офис. Небрежно кивнул коллегам и они, как по мановению волшебной палочки, тихо покинули кабинет.
– Тебе бы в прошлом тысячелетии родиться, где-нибудь в империи, султаном, – грустно заметила Катя.
– Меня без империи неплохо боятся. Катя, мне очень тяжело это говорить, но надежды нет.
– Я не верю. Не верю и всё. Если Паша погиб, то должно быть его тело. Тела нет, значит он жив.
Олег судорожно вздохнул.
– Прости, мне придётся быть с тобой откровенным. Не потому, что я жесток и хочу сделать тебе ещё больнее, а потому, что не могу позволить тебе остаться в неведении. На том склоне, почти у самого подножия, есть ущелье. Узкое и глубокое…
Поисковые отряды прошли склон от начала до конца. Полностью повторяя путь Павла, они вышли из вертолёта в той же точке и начали спускаться вниз. По пути было несколько мест, куда мог провалиться человек, но все довольно мелкие и их проверили щупами. Один раз пересекли тропу яков, на ней не было никаких следов. Только внизу, у ущелья, нашли шапку Павла.
До лета найти его тело в ущелье невозможно – спасатели пробовали. Снег там рыхлый, в нём, как в воде, тонули любые предметы. Олегу пришлось смириться и прекратить операцию. Искать брата он полетит через несколько месяцев.
– Я не видела Пашу мёртвым, значит он жив, – упрямо повторила Катя.
– Для тебя это ничего не меняет. Живому ты не была его женой, мертвому ты не вдова. Подумай о себе и детях. Как ты собираешься их растить? И ещё о том, что это – не только твои дети, но и наши, нашей семьи.
– То есть ты всё-таки признаёшь, что я их не нагуляла на стороне? – усмехнулась Катя.
– Я никогда тебя в этом не обвинял.
– Да, ты всего лишь разрушил моё счастье, растоптал мою жизнь и лишил меня возможности быть любимой. Если бы ты всё не испортил, я бы уговорила Павла не лететь в Непал. Мне очень не нравилось, что он оставит меня одну.
– А экстремальный спуск тебе нравился?
– Я не знала. Думала, обычный горнолыжный курорт, не опаснее, чем все остальные, – призналась Катя.
– Катя, ты должна выйти за меня замуж.
Катя тряхнула головой и широко распахнула глаза. У неё галлюцинации?
Или Олег не понимает, о чём говорит? Как бы плохо Катя к нему не относилась, Павел – его родной брат. Если в снежной пустыне восемь дней искать тело родного брата, кого угодно накроет жестокой депрессией и стрессом.
– Ты женат, – тихо напомнила она.
– Я помню, – усмехнулся Олег. – Я уже подал документы на развод. Имущественных претензий не будет, я обеспечу свою бывшую всем необходимым и даже больше. Хочу, чтобы сын рос в достатке.
– Тогда зачем ты разводишься с его матерью? – поразилась Катя.
– Долго рассказывать. Сейчас надо подумать о нашем будущем.
– Олег! У нас нет будущего! Нет и быть не может. Женат ты или разведён – мне совершенно не важно.
– Я вынужден тебе напомнить о детях в твоём животе, – начал было Олег, но Катя его перебила.
– Вот именно – детях в моём, понимаешь, в моём животе. О моих и только моих детях.
Олег прошёлся по комнате. Распахнул створку окна, глубоко вздохнул холодный уличный воздух, закрыл окно.
– Эти дети, Катя, принадлежат нашей семье.
– Они никому не принадлежат! Они вообще ещё не родились! Да что ты к ним прицепился-то? У тебя есть свой сын, зачем тебе ещё и наши с Павлом?
Олег задумался. Опять повернулся к окну, постоял немного, словно хотел увидеть там ответ на свои сомнения.
– Пожалуй, я тебе объясню, – решил он. – Не думал, что тебе стоит знать такие личные подробности, но уж слишком ты упряма. Возможно, после того, как поймёшь мои мотивы, станешь более сговорчивой.
– Тогда не говори, – заявила Катя. – Не надо мне твоих секретов, меньше знаю – крепче сплю.
Олег хмыкнул, развёл руками:
– Как говорит наша мама: была бы честь предложена.
– Не хочу я вашей чести. Уходи, пожалуйста, я очень тебя прошу.
– Хорошо. Но ты подумай над моим предложением.
Олег вдруг подошёл ближе, обнял её, прижал к себе. Не позволяя отстраниться:
– Катя, соглашайся. Поверь, ты ни на минуту, никогда не пожалеешь о своём решении. Клянусь, я буду хорошим отцом и любящим мужем. Не говори нет, не спеши. Я понимаю. Все мы сейчас несчастны, и я не прошу тебя немедленно идти со мной в ЗАГС. Но подумай и пойми, что брак со мной – самое правильное решение.
– Отпусти меня, пожалуйста, – попросила она.
Кричать, сопротивляться, отбиваться не было сил. Казалось, всё это происходит вообще не с ней. Наверное, это или дурной сон, или плохой спектакль. Она, Катя, сидит почему-то не в зрительном зале, а на сцене и даже делает вид, что играет здесь главную героиню. Беременную, с выпирающим животом и опухшим от слёз лицом. Меняются сцены, локации, события – всё, что происходит с ней, происходит без её участия.
Олег ушёл.
Ночью Катю разбудил звонок в дверь. Она села на кровати, прислушалась. Точно, кто-то звонил к ним в квартиру. Как назло, парней-соседей не было дома, и Катя решила не подходить к двери. Она одна, беременная и беззащитная, к тому же к ней никто не может прийти. Особенно в это время суток.
В дверь опять позвонили, потом настойчиво постучали. Катя встала, накинула халат, вышла в прихожку.
– Кто там? – спросила она.
– Свои! Открывай! – закричал с той стороны знакомый голос.
Катя вздрогнула от неожиданности:
– Люся!
Люся, похудевшая, загорелая, в мужской куртке, надетой на какое-то несуразное широкое и длинное платье и в не менее несуразной пёстрой цветастой шали, ввалилась в квартиру и обняла Катю.
– Я дома! Счастье-то какое, радость долгожданная! Катерина, спасительница моя, я – дома! Я же только в самолёте в себя пришла, и то, когда мы взлетели. До последнего боялась, что сейчас они меня вычислят и поймают!
Люся скинула грубые, на толстой подошве, ботинки, бросила на пол куртку и ломанулась в комнату. Включила свет, подошла к окну, распахнула шторы.
– Всё родное, – выдохнула она. – И комнатёнка наша, и сквер за окном, и фонарь на углу опять не горит. Ты заметила, что он почти всегда не горит? А домофон? Вот сколько раз его ремонтировали, всё равно он опять не работает! Знаешь, как, оказывается, врезаются в память всякие мелочи? Потому что понимаешь, что они не мелочи вовсе, а то место, где ты была дома, на родине, и где больше всего хочешь опять очутиться.
Когда схлынули первые восторги, слёзы радости и Люсины сбивчивые воспоминания, подруги вскипятили чайник, нарезали полную тарелку бутербродов и устроили себе поздний ужин.
Глава 27
Люся, с кружкой чая в одной руке и с бутербродом в другой, рассказывала о своих приключениях.
– Когда мы в город вернулись, я сразу решила – надо бежать. А то как увезёт потом меня ещё дальше от цивилизации, всю жизнь, до старости, буду на них горбатиться.
В семье Люся имела самый низкий социальный статус. Она, старшая невестка, несовершеннолетняя сестра Люсиного мужа – все подчинялись свекрови. Но только Люся не имела вообще никаких прав. Ей предназначалась самая тяжёлая и муторная домашняя работа, она вставала раньше всех и позже всех ложилась.
– Старшая невестка турчанка, той много не покомандуешь, – рассказывала Люся. – На людях она вроде как слушает свекруху, не спорит, но стоит им остаться один на один – выскажет всё, что думает, не побоится. Свекровь как-то начала её ругать, что шторы не стираны, а та – ваш сын не может нормальную стиралку купить! Вот когда купит, тогда и постираю!
– Чего она такая смелая? – удивилась Катя.
– У неё родня. Мама, папа, братья – большая семья. Если с ней будут плохо обращаться, могут и назад забрать и даже выкуп потребовать вернуть. А у меня – никого, со мной можно что хочешь делать.
Особенно обижало Люсю, что свекровь, как и муж, со злости распускала руки. Могла больно ударить мокрым полотенцем, или со всей силы хлопнуть по кистям рук.
– Я лук резала, а она бухтит и бухтит над душой, мол, тоньше режь, ещё тоньше. Я говорю – куда тоньше, я так пальцы порежу! Тогда она схватила меня за волосы и как дёрнет!
– И ты стерпела? – поразилась Катя.
– Куда деваться? Пожалуется мужу, мне ещё хуже будет.
Немало горестей вытерпела Люся от несовершеннолетней сестры мужа. Свекровь доченьку берегла и работать не заставляла. Та чувствовала себя в родительском доме наследной принцессой, а Люсю считала при себе служанкой.
– Ох, как обидно мне было, что эта сикалявка мне указывает, – вздыхала Люся. – Сколько я мечтала за всё ей отомстить, ты себе не представляешь. Но ничего, теперь она меня долго не забудет.
После разговора с Катей Люся начала разрабатывать план побега. Теперь у неё была картина, которую можно продать, но не будешь же стоять с ней на рынке.
– Продать их соседям или знакомым я не могла, боялась, что они меня сдадут. Да и не поверят, что акварель дорогая. У мужа семья простая, образованием не замученная, им что картина, что фотография из журнала – без разницы.
– Простая – простая, а догадались сыну жену из России искать и обманом привести, – заметила Катя.
– Ой, думаешь, они сами? Как бы ни так! Этот фокус уже проделал один из его родственников, а они идею стащили. Правда, у родственника вроде как с женой отношения хорошие. Но точно не знаю: я её не видела, а муж мне мог и наврать.
Для начала Люсе был нужен телефон. Имея телефон, она сможет найти покупателя через интернет и продать пусть не за полную стоимость, но, как минимум, за цену билета на самолёт.
– Телефон я украла, – призналась Люся. – Ой, Катеринка, ты не предоставляешь, какие во мне, оказывается, криминальные таланты скрыты! – весело хохотнула она, откусывая большой кусок от бутерброда. – Слушай, у тебя сала нет? Сала хочу – не могу.
Катя с сожалением развела руками:
– Я же не знала, что ты прилетишь. Завтра купим, наешься.
Люся кивнула:
– Да. Ещё колбаски купим, «Любительской», с жирком, и свининки. Нажарю с картошкой! Полную сковородку! Налопаемся с тобой.
Катя улыбнулась: по приготовлению жаренного мяса с картошкой Люсе не было равных.
– Спасибо, только мне жирное нельзя, – сказала Катя.
– Всё можно, главное меру знать. Я два раза в неделю ездила к старой бабке, какой-то родственнице их. Прибраться, сготовить, в аптеку сходить. Так страруха всё ела, но понемногу. Правда, потом слабительным заедала! – засмеялась Люся. – Я сначала хотела у неё телефончик стащить, но вовремя одумалась – сразу бы догадались.
– А у кого ты телефон украла? У мужа?
– Что ты! Он бы тоже сразу понял – кто. Другой способ нашла. Свекрушечка, чтобы ей до смерти дёснами орехи грызть, сдавала меня в аренду…
– Что? – поразилась Катя.
– Как это ещё назвать? Аренда и есть. Надо кому помощницу на день: на какое-то важное событие, например. Готовки много, уборки, стирки – чтобы всё блестело в доме. Свекровь меня отсылает, типа жест доброй воли – помочь по-соседски. На самом деле я там буду весь день вкалывать, а потом меня, в качестве благодарности, чем-нибудь угостят. Большую миску вкусностей или поднос со сладостями. Только мне от этой щедрости достанется ровно столько, сколько по дороге схомячить успею. И то, если свекруха или её дочка за мной не придут – тогда вообще не попробую.
В одной из таких подработок предприимчивая Люся украла телефон у пожилого мужчины. Тот явно не умел пользоваться множеством функций, долго искал, куда нажать для приёма вызова и как окончить разговор и всё время клал телефон не в карман, а рядом с собой. Люся заметила, как несколько раз мобильник падал, но хозяин не обращал на это внимание.
– Меня на праздник отправили – прислуживать. Народу много. Одной посуды мыть – не перемыть. Вообще-то я из летней кухни не выходила почти, а этого дядьку приглядела, когда он с другими под навесом сидел и умничал.
Люся прислушалась к разговору – её скромного словарного запаса вполне хватило, чтобы понять, что разговор идёт о политике. Выбранный ею в качестве жертвы мужчина распинался о том, что долго на празднике не задержится, поедет на какое-то важное и многолюдное мероприятие.
Когда мужчина в очередной раз забыл свой телефон на лавочке под орехом – Люся забрала мобильник. Быстро отключила и вытащила симкарту.
– Если он политик, тебя могли бы найти, – заметила Катя.
– Он не политик, он болтун, – засмеялась Люся. – Видела я таких: одни бла-бла-бла, а сами писать без ошибок не умеют. Был бы он умный, в телефоне бы разобрался. Он у него простенький и из самых дешёвых.
Несколько дней Люся ждала, не придут ли к ней выяснять обстоятельства пропажи телефона, потом успокоилась. Деньги на покупку симкары она украла из заначки свекрови. Знала, что туда иногда без спросу залезает сестра мужа. Если свекровь и хватится небольшой суммы – подумает на дочь.
– А та скажет, что не брала! – предположила Катя.
– Дочке нечего волноваться – она у матери постоянно понемногу подтаскивала оттуда, свекровь, конечно, знает. Но не выступает – родная же доченька. Да и не подумали бы они на меня, заначка-то в свекрухиной комнате. Мне туда хода нет. Да ещё дверь на замке.
– Как же ты пробралась?
– В окно залезла, пока они обе в бане мылись.
Поиски покупателя затягивались, и Люся очень переживала по этому поводу.
Муж всё чаще спрашивал у неё, почему до сих пор они не ждут ребёнка. Свекровь тоже серьёзно волновал этот вопрос. Иногда она вела с Люсей душеспасительные беседы, объясняя, что с рождением ребёнка её статус в семье существенно повысится. Ведь тогда она будет мать – уважаемая в доме женщина. Люся соглашалась, но не верила ни слову. Что для неё изменится? Да ничего. Только забот будет больше и возвращение домой усложнится во много раз.
– Ещё она начала волноваться за моё здоровье, – рассказывала Люся. – Всё расспрашивала про родителей и близких родственниц. Мол, у всех ли были дети, не было ли выкидышей или бесплодия. Обычно же ей на меня наплевать, а тут про врача заговорила: может быть, я хочу специалисту показаться?
Такая забота Люсю сильно напрягла – жадная свекровушка просто так не повела бы её к врачу. Значит, вопрос будущих внуков беспокоит её всерьёз. Но в Люсины планы не входило рожать детей обманщику-мужу. Пока она успешно предохранялась, только ведь доктор может и сообразить, что хитрая Люся пользуется контрацепцией.
– Понимаешь, я, когда туда летела, думала так: подожду с ребёночком, сначала язык выучу, к обычаям привыкну. Как только поняла, куда я попала, решила – нет уж, обойдутся! Мне одной сбежать будет гораздо проще, да и не хочу я от этого подонка детей.
Пришлось старательно притворяться, что родить как можно скорее – самая заветная Люсина мечта. И заодно убедить свекровь в своём полном и абсолютном здоровье. А что детей пока нет – так это от нервов и перемены климата. Мол, нелегко привыкать к новой жизни, каждый раз переживает, что не угодит родне.
Глава 28
От Люсиного рассказа у Кати окончательно пропал сон. На кухне было прохладно, и девушки, вместе с чайником, остатками батона и куском сыра переместились в комнату.
– До чего же бесстыжая баба, – Люся укоризненно покачала головой. – Всё ей расскажи, даже про моё прошлое. Ну тут я, конечно, притворилась невинной овечкой – кроме её дорогого сыночка никогда ни с кем ни-ни. На мужчин не смотрела, всё суженного ждала, мечтала, мол, единственному мужу свой цветок подарить. Ну и подарила в России её сыночку.
– Поверила тебе свекровь? – удивилась Катя.
– Чего не поверить? Если я такая тупая, что припёрлась с ним в Турцию, даже предварительно не посмотрев, где и как он живёт, так можно в моей глупости не сомневаться, – вздохнула Люся. Она окинула беглым взглядом комнату и спросила. – Куда вы нашу мебель подевали?
– Потом расскажу, продолжай.
Пока Люся, жуя и подливая себе чаю, рассказывала и в лицах изображала турецких родственников, Катя словно немного отдалилась от своей беды. Нет, беда никуда не делась, всё так же острой иглой колола грудь, но рядом с Люсей время словно вернулось назад, в прошедшее, счастливое и беззаботное лето.
Картину Люся продала удачно – за вполне приличные деньги, да ещё и выходцу из России. Покупатель, как и обещал, привёз ей всю сумму наличными.
– Карточки-то у меня нет, – объяснила она. – Билет купила, когда к бабке-родственнице ездила. Заодно и препарат один у неё прихватила, отлила незаметно.
День икс Люся назначила на субботу. С раннего утра вместе с остальными женщинами она хлопотала на кухне – к обеду ждали гостей. Готовили много и разнообразно, особенно свекровь старалась со сладостями. Часть, разумеется, была покупная, но к столу обязательно подавались и домашние угощения. В этот раз свекровь приготовила десерт со сливками.
– Я знала, что она и дочка трилече, это тортик такой, есть не будут: у свекрови печень больная, а дочь фигуру бережёт, и без десертов задница, как таз для варенья, – рассказывала Люся. – Но, конечно, расхвастаются, какие они мастерицы.
Выбрав момент, когда на кухне никого не было, Люся добавила в щербет ещё немного сладкого сиропа – того самого препарата на основе сиропа, что отлила у старой родственницы.
– Хорошее слабительное, бабка очень хвалила, – заметила Люся. – Говорила, мол, дорогое, зато эффективное, главное дозировку не превышать. Тортик небольшой получился, дозы всем хватит!
– Люся, ты же посторонних людей накормила, чем они виноваты?
– Ой, что с ними сделается? Ну сгоняют несколько раз в удобства, подумаешь. Зато свекрухина репутация, как кулинарки и хозяйки, упадёт ниже плинтуса – чего, собственно, я и добивалась.
На трилече Люсина месть не закончилась. После обеда гости уехали, и семейство собралось в баню.
– Баня у них шикарная, хаммам называется, из дома туда можно через крытый проход зайти. Сначала моются мужчины, потом женщины и последней – я. Мою и убираю после всех тоже я. Тьфу, как вспомню: там одной волосни сколько!
У всех женщин длинные волосы, но особенно следила за своими свекрухина доченька. Коса у неё в самом деле шикарная – чёрная, густая, длинная.
– Хоть бы раз за собой прибрала! – возмущалась Люся. – Где расчешет, там всё и побросает.
Раз в две недели свекровь лично варила маску для волос. Чего только она туда не добавляла: оливковое и апельсиновое масло, какие-то перемолотые семена и травы. Готовая смесь почти час томилась на водяной бане и хранилась не больше суток.
– Мажутся они всегда по субботам, в бане. Это я точно знаю, потому там в состав входит куркума, я потом по всей бане красные пятна отмываю. В этот раз у свекрухи много получилось, наверное, они обе вымажутся: не пропадать же добру.
– Там же ещё старшая невестка есть, – вспомнила Катя.
– Ей повезло – она к родителям на несколько дней уехала. – Эх и повеселится она, когда вернётся! Жалко, я не увижу.
– Чего не увидишь?
– Результата. Я в миску с маской два тюбика крема для депиляции выдавила. Учитывая, что в бане свекрушечка с золовочкой часами сидят, маски, значит, тоже долго держать будут. Хотя по моим расчётам там минут пятнадцать надо, не больше. И всё – смоют вмести с волосами.
Катя ахнула, а Люся радостно засмеялась.
– Не жалей их. За все мои обиды они ещё дёшево отделались – не скальпы же сняла.
После обеда Люся перемыла посуду и собралась якобы к престарелой родственнице, а на самом деле – в аэропорт. Но её оставили дома.
– Я испугалась – как теперь уйдёшь? Все дома, мне даже за ворота не выйти. А время-то идёт. Пока доберусь до центральной трассы, потом до аэропорта. За час прекращается регистрация. Мне бы из дома выходить надо, а ещё даже мужики не помылись!
Мужчины в баню не спешили – ждали спортивную телепередачу. Люся заволновалась всерьёз. Даже если первыми уйдут мыться женщины, мужики-то останутся дома. Конечно, они не будут наблюдать за Люсей специально, но вполне могут заметить, как она выходит из калитки.
– Думаю – что делать? Покрутилась по дому, прикинула варианты. Куда ни кинь – всё плохо. Можно, конечно, было бы пожар устроить или потоп, но это тоже опасный вариант. Может и получится убежать под шумок, а может и нет.
И тут Люсю осенило! Мужчины собираются смотреть спортивную программу по телевизору! А если у них не будет телевизора?
– Пошла, короче, вырвала у него шнур. Ещё не так просто было вырвать, крепко он там приделан, оказывается. Но я всё равно выдрала. Потом в тот же паз обратно вставила, типа так и был.
Когда муж и свёкр обнаружили, что телевизор не работает, разразился скандал: виноватыми, конечно, они объявили женщин. Кого же ещё?
Пока свекровь доказывала, что они не при чём, Люся взволновано считала утекающие минуты. Наконец мужчины оделись и ушли к кому-то из друзей, а злая и раздражённая свекровь велела Люсе принести в баню чаю, мёда и молока и пошла собирать чистые вещи.
– Ушли они – я стою столбом. Бежать уже или подождать, вдруг вернутся? Забыли чего-то, например. Хотя что забыть? Маску для волос золовка взяла, полотенца свекруха несла, а уж мыльно-рыльного в бане на целую бригаду хватит. Тут меня торкнула – чего я теряю?
Люся закрыла баню снаружи на засов, накинула первую попавшуюся под руку куртку, накрутила шаль по самый лоб и вышла на улицу. То, что куртка мужская, она заметила на улице, но возвращаться не стала.
– Доехала на такси до аэропорта. Пока ждала посадки, время даром не теряла – зарегистрировала мужа на сайте знакомств. Да не на простом, а с изысками. Фотографию выставила его, очень откровенную, – захохотала Люся. – Имя, адрес, телефон – всё подлинное. Написала «его пожелания» и добавила, что первой, кто откликнется, он подарит бесплатную плётку и кожаный костюмчик. Пока писала – смеялась до слёз.
– Не знала, что у тебя такое богатое воображение, – заметила Катя.
Люся резко повернулась к Кате спиной и задрала футболку: на спине у неё осталось несколько синяков и тонкий рубец.
– Очень воображению способствует, – объяснила Люся. – В самолёте сижу, в кресло вжалась, и поверить не могу, что кончилось моё наказание. Когда взлетели, я расплакалась.
Катя подвинулась ближе, обняла Люсю за плечи. Та судорожно вздохнула, вытерла слёзы, улыбнулась.
– Теперь ты рассказывай. Живот-то я уже вижу, между прочим. Сразу заметила, как вошла. Когда свадьба?
Катя покачнулась, всхлипнула и упала бы, если бы сильные Люсины руки не подхватили её под мышки.
Люся прижала Катю к себе, погладила по спине, успокаивая и утешая.
– Паша… Погиб.
Катя плакала и говорила. Рассказывала, перебивая сама себя, перескакивая с одного события на другое, вспоминая то Галю, то Олега, то их с Павлом любовь. Вместе со словами, как мутная застоялая вода, выплёскивалась её боль и горечь. Новая, изменившаяся после неудачного замужества Люся осталась такой же близкой и переживательной. Она бурно возмущалась Галиному предательству, поражалась настойчивости Олега и рыдала в голос, оплакивая Катину любовь.
– Я теперь не знаю, как мне дальше жить, – сказала Катя. – Честно говоря, лучше бы никак, но дети, – она посмотрела на свой выпирающий живот и тяжело вздохнула.
– Если бы Павел выжил, его бы уже нашли, – сказала Люся. – Так что давай, подруга, думать, как нам твоих лялек поднимать. Я тебя не брошу.
– Спасибо.
– Не за что. Нам с тобой сейчас обеим помощь нужна. Я нищая и бездомная, ты беременная. Мне, конечно, турецкая родня обиду не простит, наверняка сюда приедут с разборками. Или подошлют кого. Тебя Олег преследует. Точно решила, что не хочешь с ним жить? Я не уговариваю, просто так тебе намного бы легче было.
– Точно. Уж лучше одной.
– Значит, надо квартиру менять. Жалко, но придётся. Этот адрес и Олег знает, и мой муж.
– Олег меня может на работе найти, – заметила Катя.
– Ну и пусть, что он тебе на работе сделает? А вот дома не знаешь, чего от него ожидать.
Катя не хотела переезжать, но боялась Олега. Зря Люся думает, что в офисе Катя может чувствовать себя в безопасности. Пока Олег не откажется от своих планов, Кате нигде не будет покоя.
