Текст книги "Выбор сердца (СИ)"

Автор книги: Светлана Нецветаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

– Не совсем так, – с грустной улыбкой ответила она. – Лошади есть у всех. Те, что победнее, ездят на общественном транспорте, платят лишь за проезд, а некоторые могут себе позволить и до двухсот лошадиных сил.

– Табун в две сотни лошадей? – ахнул конюх. – Это ж сколько конюхов надо держать, а кормов? – удивление и восхищение мужчины было искренним.

– Мои соседи, например, два таких табуна содержат. Один принадлежит мужу, другой поменьше жене. А иначе, как они докажут свое право на благородство? – Ирина уже улыбалась, представляя своего соседа Журавлева, торопящегося как всегда на очередную бизнес встречу на лошадях, запряженных цугом? И его жену Анжелу, отправившуюся на шопинг или фитнесс, в открытой коляске, с вожжами в ухоженных руках.

Похоже, шокировать местное население причудами моего родного мира станет у меня любимым развлечением, – с удовольствием подумала Ирина.

За два месяца, прошедших с момента появления Ирины и Эль в трактире, жизненный уклад окончательно сложился. Благодаря широкому кругу знаний и увлечений, Ирина без труда нашла общие интересы с каждым работником. Хотя, главную роль сыграло искреннее желание влиться в новый коллектив. За что еще можно было уцепиться в этом чужом, хотя и не враждебном для нее мире, кроме крепких человеческих отношений? Родители, брат, друзья, собственная квартира и приносящая небольшой, но стабильный доход, любимая работа – это фундамент, на котором держалась вся ее жизнь в родном мире. Он просто исчез из под ног, и срочно требовалось возвести новый.

Работа в трактире занимала большую часть дня. Все свободное время Ирина посвящала Эль или знакомству с городом и его культурой, чаще всего в компании Милена или Ады.

Такая же странная, как и ее собственная история появления Аделины в городе, рассказанная Агваном, не выходила у Ирины из головы. Чем больше она узнавала Аду, тем больше удивлялась: что могло заставить молодую привлекательную девушку из благополучной семьи, с уравновешенным характером без авантюрных склонностей, оказаться в лесу израненной и в полном одиночестве?

Безупречно тактичная Ада не допускала никаких вопросов, касающихся прошлой жизни Ирины, что не позволяло Ирине в свою очередь задавать встречные вопросы. Аделина, тем не менее, охотно делилась с Ириной традициями и обычаями местного общества.

Любознательный Милен, напротив, старался вытянуть из приятельницы все подробности ее заграничной, как он считал, жизни. Но она была твердо уверена, что его богатый эмоциональный мир, присущий талантливым людям мира искусства, тем не менее, узнав о другом мире, запишет ее в сумасшедшие. Поэтому рассказывать о себе не торопилась. Ей казалось, что скорее уж Ада, при всей ее прагматичности, поверит в нее. Разговоры с Миленом заставляли Ирину балансировать на грани правды и недомолвок, но и доставляли огромное удовольствие.

К Дамдину Ирина испытывала смешанные чувства. С одной стороны, чувство благодарности, за то, что он, не задавая вопросов, приютил их с Эль и позаботился о поисках родственников девочки. Первое время после своего появления, Ирина часто ловила на себе изучающий взгляд его карих глаз. Он ненавязчиво наблюдал, Ирина чувствовала это, обслуживая посетителей или разговаривая с другими работниками.

С другой стороны, Ирина была озадачена. Дамдин не оправдал ожиданий, безжалостно разрушив ее предрассудки. Не было ничего из того, что рисовало богатое воображение девушки, когда она тряслась в телеге Агвана по дороге к Турову: ни желания угодить постояльцу, ни заискивающих улыбок, расшаркивания, грубоватых покрикиваний на подавальщиц. Стереотип, глубоко укоренившийся в ее сознании, основанный на куче художественной литературы и фильмах, желал оставаться в привычных рамках. А вместо этого Дамдин со всеми своими подчиненными и посетителями был безукоризненно вежлив и терпелив, отчего казался невозмутимым на грани равнодушия. Но она была уверена, что за этой его невозмутимостью скрывается цепкий ум и сильный характер. Умение вкусно готовить – вот все, что было в Дамдине от трактирщика.

Поведение Эль тоже ставило Ирину в тупик. Ее опыт общения с детьми ограничивался Славкиными сыновьями, ее крестниками, для которых она была любимой тетей Ирой, поддерживающей самые неразумные, на взгляд их родителей, игры и забавы и являвшейся их непосредственным участником. Днем Эль с удивительно безупречным для трехлетнего ребенка поведением и манерами маленькой принцессы удивляла и умиляла и работников и завсегдатаев трактира, а вечерами превращалась в капризного и взбалмошного ребенка. Причин для превращения такого рода Ирина не понимала и объяснить за скудостью опыта общения с детьми не могла, поэтому терпеливо выслушивала все капризы, отвлекая ребенка сказками.

Бесцеремонный навязчивый звук, вторгшийся в сон Ирины, не удалось изгнать ни подергиванием плеч, ни недовольным мычанием. Еще окончательно не проснувшись, она поняла, что Эль снова плачет во сне. Всхлипывая, девочка звала папу. Взяв малышку на руки и слегка покачивая, Ирина шептала ей успокаивающие слова. Через несколько минут, ребенок успокоился и затих.

Ничто больше не нарушало тишину, лишь изредка за открытым окном под легким порывом ветерка шелестела листвой липа. Ирина так и сидела с Эль на руках, ленясь двигаться, чтобы уложить ребенка и лечь самой. Сон окончательно слетел, зато мысли, от которых днем отвлекала работа и солнечный свет, под покровом ночи успешно наступали и вместе с ними страх, холодным комком теснивший грудь и волнами тошноты подкатывающий к горлу. Ирина ненавидела и боялась бессонницы именно из-за ночных пугающих мыслей, от которых недостаточно просто отмахнуться.

Полуночница не была уверена, достигла ли она уже пика своих мысленных терзаний и страхов, когда тишину нарушили еле слышные шаги под окном. Осторожно положив спящего ребенка на кровать, девушка, стараясь не производить ни звука, выглянула в открытое окно. Как и в первую свою ночь в трактире, она увидела лишь две мелькнувшие на заборе тени. Через несколько минут раздался чуть слышный звук закрывающейся двери.

В трактире сегодня находились лишь хозяева и она сама. Постояльцев нет, а работники и музыканты расходятся ночевать по домам. Значит, наш безупречный хозяин – любитель подышать свежим прохладным воздухом? Вряд ли это его молодая жена, – цинично подумала Ирина. – Так, стоп, – через секунду одернула она себя, – темнота на меня дурно влияет. – Я становлюсь не только депрессивной, но еще и завистливой стервой.

Не я ли вчера вздыхала и умилялась от взглядов, которыми Дамдин смотрит на свою жену? А уже через несколько часов только по факту ночной прогулки готова приписать ему измену? Все, мысли прочь, спать.

Раненной каракатицей Ирина скатилась вниз по ступенькам, разминая на ходу затекшие за ночь мышцы. В чем разница: беспробудно проспать всю ночь или вертеться от бессонницы? Так и так проводишь ночь в горизонтальном положении. Но телу почему-то не все равно. После бессонной ночи каждая мышца и косточка напоминает о своем существовании. Как будто мне и так мало досталось, – раздраженно подумала Ирина, входя в кухню, и натыкаясь на обеспокоенный взгляд Ады:

– Лучше не спрашивай, – предупредила вопрос Ады, заметив ее приподнятые брови.

– Эль снова плакала во сне, потом я просто не могла заснуть. – Ирина, благодарно кивнув Дамдину, приняла протянутую им кружку чая и уселась за стол напротив него.

Ада поставила между ними вчерашний холодный пирог и села рядом с мужем:

– Малышка скучает. Днем она отвлекается, а вечером и ночами просыпаются страхи, пережитые ею при нападении и тоска по родителям.

– Два дня назад я был у бургомистра, – Дамдин помолчал, девушки в нетерпеливом ожидании уставились на него. – В течение последних месяцев о пропаже ребенка нигде заявлено не было. Я не сказал тебе сразу, – объяснил он удивленной девушке, – так как ждал результата своих собственных поисков, и вчера вечером получил подтверждение официального ответа. – Дамдин развел руками в недоумении, – Малышку никто не ищет.

– Но это же невозможно! – Ада со стуком поставила кружку на стол. – Эль сопровождали вооруженные стражники и няня.

– Кстати, что на счет этих людей? Их опознали? – спохватилась Ирина с чувством запоздалой вины. Она ни разу не вспомнила о них.

– Нет, – Дамдин покачал головой. – Никакого намека на то, что бы помогло определить их личности.

– Ты говорила, что во сне девочка часто завет своего отца, – сказала Ада. – Вероятно, мать она потеряла значительно раньше.

– Да, мне тоже приходила такая мысль, – подхватила Ирина. В силу своего малого возраста она вообще могла ее не помнить, если женщина умерла год-два назад.

– Не исключено, что и при родах. – Ада вздрогнула и обхватила свой живот руками. Дамдин встал и нежно обнял жену со спины.

– А не мог отцом Эль быть один из стражников? – Ирина вопросительно посмотрела на него.

Тот неопределенно пожал плечами:

– Мог, если специально переоделся стражником. Ведь судя по богатой одежде Эль, наличие няни в дорогом костюме, ему не было нужды самому носить кольчугу.

– По всей вероятности он мертв, иначе бы искал свою дочь, – голос Ады задрожал.

– Что же теперь будет с бедным ребенком? – от волнения Ирина последовала примеру Ады и обхватила себя руками.

– Родственники Эль, если они есть, могут и не знать, что с отцом девочки что-то случилось, – Дамдин не был категоричен, как его жена, заочно похоронив отца Эль, – если они живут достаточно далеко друг от друга и не поддерживают постоянной связи. Поэтому и не знают о пропаже девочки. Возможно, выяснив это со временем, начнут поиски ребенка. Ну, а пока, нужно попросить бургомистра найти ей приемную семью.

Ада тяжело вздохнула, откинувшись головой на плечо мужа. Ирина, чувствуя, что глаза повлажнели, отвернулась к окну. Справившись, наконец, с волнением, она встала и отправилась к выходу:

– Пойду, проверю, не проснулась ли?

Когда за ней захлопнулась дверь, Ада сказала мужу, не поднимая головы с его плеча:

– Не торопи события, дорогой. Дай ей самой принять решение, а не под давлением обстоятельств.

– Ты так уверена в ней? – Дамдин улыбнулся и потерся подбородком о макушку жены.

– Это же очевидно, она очень привязалась к девочке.

– Проницательная ты моя.

– Если бы, – Ада вздохнула, – шрамы не дают забыть о моей пресловутой проницательности.

– Я не считаю, что это решение будет правильным. Девочке нужна полноценная семья, также как и самой Ирине.

Ирина вышла, едва сдерживая эмоции, жалость к ребенку, который, по всей видимости, еще в младенчестве лишился матери, а теперь еще и отца, напомнила о собственной боли. Хотела скрыться в комнате, но на лестнице послышались голоса и, не желая сейчас никого видеть, она остановилась, прислонившись к стене, и пытаясь дышать глубоко и успокоить участившееся сердцебиение.

Врожденное желание женщины иметь ребенка, которое люди называют материнским инстинктом, даровано ей природой. Так почему же природа лишила этого права ее, Ирину? А инстинкт оставила. Он проснулся в ней, когда она впервые взяла своего крестника на руки, маленького, беспомощного. Он сжал кулачки и мило причмокивал губами. Делал все то, отчего у женщины с младенцем на руках сжимается сердце. Крестник подрос, появился второй, она посвящает им много свободного времени, а желание иметь своего собственного ребенка, становится только сильнее.

Трактир "У Дамдина". Улица Резеды 13. Заходите, в меню всегда тушеный кролик!

Глава 3

Ирину всегда поражала способность Славы собираться с силами. Какая бы разбитая не возвращалась подруга после работы, во благо своих мальчиков она всегда делала то, что должна. Сегодня Ирина в полной мере оценила, на что способна женщина ради своего ребенка. Вместо того, чтобы воспользоваться послеобеденной паузой и отдохнуть после бессонной ночи, топтания на кухне и лавирования между столиками, она, изображая истинный интерес, играла с Эль в прятки. Тихо напевая себе под нос, девушка обыскивала сад, прилегавший к заднему двору трактира. Заметив среди листвы жимолости краешек синего платья, Ирина запела громче и добавила мелодии драматичности. Улыбнулась, представив, как должно быть, комично выглядит со стороны. Уже подобравшись вплотную к кустам, изобразила заключительные аккорды и барабанную дробь и раздвинула ветки:

– Попалась, маленькая трусишка.

Эль с громким восторженным визгом бросилась на руки Ирине и та ее со смехом закружила.

– Раз ты ее уже нашла, скажи, что это ты там напевала? – навалившись плечом на яблоню, в паре метров от них пристроился Милен. Ирина, глядя на него, снова засмеялась. Ленивая поза, в которой он подпирал дерево, противоречила любопытству и нетерпению, написанному на лице парня.

Фразу: «Что это ты там напевала?» – Милен повторял несколько раз на дню, и Ирина уже была не рада своей привычке. Он давно вызнал эту ее особенность и буквально вел за ней слежку, подкарауливая в самых неожиданных местах.

Оторвавшись от яблони, Милен просительно сложил руки на груди:

– Пошли, напоешь мне несколько раз, а я подберу на слух, – в глазах его плескалась слезная мольба, но тело выдавало радостное нетерпение.

– Это мелодия из оперы «Пер Гюнт» Эдварда Грига, «В пещере горного короля». – Ирина опустила девочку на землю. Та сделала книксен и, очаровательно улыбнувшись Милену, сказала:

– Папа говорит, просьбу нужно выражать с должным почтением.

Ирина засмеялась:

– Ну, выражай свою просьбу, согласно княжескому этикету.

Милен погрозил Эль пальцем и, преклонив колено с пиететом нараспев, затянул:

– Муза моя! – не отводя от Ирины взгляда, он зашарил по траве рукой и, сорвав подвернувшийся цветок, протянул его девушке, другую руку приложив к груди. – Позволь рабу твоему, Милену, сыну Петра обратиться к тебе с нижайшей просьбой, – с этими словами, паяц склонил голову и ждал, пока Ирина не ответила ему, едва сдерживая смешок:

– Позволяю, Милен сын Петра, говори!

– Спой мне, муза моя! Поделись песней из несметной сокровищницы твоих музыкальных знаний!

– Позер!

Милен резво соскочил с колен, и как ни в чем не бывало, продолжил:

– Вечером, как только Егор вернется в город, обещаю сыграть тебе одну очаровательную вещицу. Тебе понравиться, обещаю.

– Хорошо, пошли. Эль, хочешь послушать игру Милена? – девочка кивнула. – Только учти, неугомонный ты мой, – это тебе не простенькие детские песенки подбирать.

Только за последнюю неделю парень уговорил ее подобрать несколько детских песен, запомнившихся Ирине с детства, и народных застольных, которые Ирина не любила и никогда не пела, но слушала волей неволей, когда кто-нибудь из родственников или друзей родителей затягивал жалобную «Ой, рябина, рябина» или что-нибудь такое же, заунывное.

– Никогда не знаешь, какие знания будут востребованы, – подумала певунья, в седьмой раз запевая «Калинка-малинка, калинка моя». – А знала бы, запаслась берлушами на все семейно-застольные мероприятия. Сейчас бы не мучилась до хрипоты в горле.

Какой-нибудь современный хит поп музыки она спела бы с большим удовольствием. Но с трудом представляла, как Милен, подыгрывая себе на балалайке, поет для местной публики, состоявшей из отцов добропорядочных семейств или приезжих купцов, ее любимую «Нравиться мне, когда ты голая рядом ходишь, и непременно заводишь…»

– Даже не думай, – сказала она себе, когда Милен застукал ее напевавшую эту песню.

– Милен, ты оплачиваешь мне услуги отоларинголога. У меня голосовые связки слабые, – предупредила она парня, когда в первый раз согласилась напевать ему.

– Угу, – буркнул он, перебирая струны гитары и не подняв головы.

– Милен, ты сейчас же пойдешь и поцелуешь Агнию. – Ирина следила за выразительным лицом парня.

– Угу, – согласился он, все так же полностью поглощенный своим занятием. Ирина помахала рукой у него перед глазами:

– Ау-у, ты еще здесь?

– Хорошо, хорошо. Сейчас пойду и поцелую… Что? – Милен покрылся красными пятнами.

– А, так ты все-таки меня слышал? – засмеялась Ирина. – Я сказала, что ты оплачиваешь мне визит к доктору. У меня уже горло болит. А ты что подумал?

Милен смутился еще больше. Ирина давно заметила его интерес к Агаше. Но ей было непонятно, почему парень, привлекательной наружности и бойкий на язык, не делает никаких попыток привлечь внимание понравившейся ему девушки? Как она уже успела разобраться на своем примере, местные нравы и традиции позволяли общение и легкий флирт с девушками. Они вполне самостоятельно передвигались по городу без сопровождения «надсмотрщиц» и вступали в разговоры с молодыми и не женатыми, не боясь лишиться репутации «невинных дев». Не слышала Ирина и об инцидентах, при которых папашам приходилось под давлением определенных обстоятельств тащить сопротивляющегося жениха со счастливой невестой к алтарю. В родном мире Ирины в соответствующий исторический период строгие моральные устои, подкрепленные религией, не всегда сдерживали человеческие порывы. Здесь же даже при отсутствии видимых запретов и ограничений Ирина не наблюдала свободы нравов.

– Может у них физиология другая? – подумала она, перебрав все возможные причины такой похвальной сдержанности молодых людей. Неожиданно для себя вспомнив, как в последний раз к ней на автобусной остановке подкатил пьяный мужик с предложением «провести приятный вечерок», Ирину передернуло. – Мне что, таких предложений не хватает, раз я начала размышлять на эту тему? А Милен все-таки покраснел и смутился.

Вечером того же дня, закончив работу, Ирина заглянула в обеденный зал, посмотреть, от чего стоит шум-гам? Ну, конечно же, песня, которая никого не оставляет равнодушными, и здесь нашла своих слушателей – незабвенная «Катюша».

Ирина поймала взгляд озорных глаз, и приветливо помахала их владельцу рукой. Он поднял обе руки вверх с просьбой тишины и когда зал затих, обратился к зрителям:

– Ханум, абыи, перед вами человек, который подарил вам удовольствие послушать песню «Катюша», – он протянул руку в сторону подруги и головы всех присутствующих повернулись к ней. Следующее свое выступление я посвящаю Ирине-ханум.

Девушка, выдав порцию улыбок и покивав головой, уселась на ближайшую свободную лавку. Милен взял в руки флейту и когда зазвучали первые ноты, кровь ударила девушке в голову и голова закружилась, а на глаза навернулись слезы. Она так и просидела все те несколько коротких минут, что звучала музыка, пытаясь прийти в себя и выровнять дыхание. Когда Милен, закончив выступление, подошел и сел напротив, она, так и не справившись с волнением, схватила его за руки и спросила:

– Откуда ты знаешь эту мелодию?

– Так ты ее уже слышала? – разочарованно сказал он. – А я-то хотел тебя удивить.

– Тебе это удалось. Так удалось, что меня чуть кондрашка не хватила. Так откуда ты знаешь «Шутку»? – повторила она мучивший ее вопрос.

– Э-э…, «Шутку»? Не знал, что она так называется, – Милен запнулся.

– «Музыкальная шутка». Написал ее Иоганн Себастьян Бах. Композитор, который жил в моем мире триста лет назад, – Почти по слогам сказала Ирина. – Милен, не тяни кота за хвост!

– Меня научил мой приятель, который учился в княжеской музыкальной школе. А там она стала известна благодаря матери правящего ныне князя. Она, кстати, и организовала эту школу, сама превосходный музыкант. Говорят, у нее очень богатый репертуар.

Теперь уже Милен завладел руками Ирины и с фанатичным блеском в глазах заговорил:

– Знаешь, я на многое согласен, чтобы учиться в этой школе: по несколько выступлений в день, чтобы денег заработать, отвар тишголова еще лет десять пить, чтобы ничто не отвлекало, пешком, если надо до Кондузла дойти. – Ирина хмыкнула.

– Ты не хмыкай, я серьезно говорю.

– Просто вспомнила одного парня, который тоже ради приобретения знаний пешком через всю страну в школу топал.

– Да? – заинтересованно спросил Милен. – Приняли?

– О да, он потом свою собственную академию возглавил, стал великим ученым. Прошло уже более двухсот лет, а люди все еще помнят его.

– Ну, не скажу, что я так уж жажду славы, – замялся Милен, – но научиться играть на клавикорде и гармонике – главная моя мечта, – уже уверенно закончил он.

– Ты научишься, – Ирина ободряюще похлопала его по руке. – Только когда передумаешь отказываться от славы, не забывай, публика, перед которой ты сейчас выступаешь, самая благодарная. И самое главное, с ней ты можешь оставаться самим собой. – Ирина видела недоумение в глазах парня. – Не понимаешь? Запомни, поймешь потом.

Ирину опять мучила бессонница. На этот раз не страхи мучили ее, а надежда боролась со здравомыслием. Разум, подготовленный фантастическими романами и фильмами, давно смирился с существованием другого мира. Осталось только определить, что это за мир: абсолютно независимый и самостоятельный или параллельный, альтернативный ее родному. Если второе, то существуют ли люди-двойники ее родного мира или сходство только в важных исторических событиях? Таких, например, как татаро-монгольское или польское нашествия. Хотя, как выяснила Ирина у всезнающей Ады, нашествий, как таковых не было, никаких военных действий, все произошло мирным путем. Рось потихоньку обживали восточные народы, привнося свои традиции, заполнив рынок своими товарами. Позже поляки с запада начали подобную тактику «нашествия». Пока пинок росские мужики не получили, необходимости грудью вставать на защиту Родины не было. А потом поздно стало: вот они оккупанты, твои соседи и родственники. Ирине трудно было сказать, хуже ли стало народам от потери своей индивидуальности и самобытности, но позаимствовали они друг у друга лучшее. Наверное, здесь действовал не военный закон «побеждает сильнейший», а экономический закон – рынок завоевывает товар лучшего качества. Так случилось и с нравами и традициями. Чем больше Ирина размышляла, тем больше убеждалась, что сходство минимальное. История, традиции, даже флора и фауна этого мира различны. Придя к таким выводам, девушка испытала облегчение. Значит, не существует Баха-двойника, и его музыкальное произведение попало сюда извне. Несколько секунд Ирина испытывала облегчение от того, что она не единственная иномирянка, пока до нее не дошло, что у нее нет доказательств того, что эти люди вернулись назад.

– Черт, черт, черт, – девушка стучала по кровати кулаком, пока Эль не заворочалась, и это остудило ее.