Текст книги "Выбор (СИ)"
Автор книги: Светлана Катеринкина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)
– Нам направо, – сообщил Георгий, сверяясь с планом, – и дальше по коридору до самого конца.
Они включили фонари и стали медленно продвигаться. По пути им попадались сорванные с петель двери, за которыми виднелись комнаты, источающие плесневелый запах.
Впереди, в конце коридора показалась тёмная дубовая дверь, на удивление неплохо сохранившаяся. Георгий дёрнул ручку, но дверь не поддалась. Тогда он неожиданно ударил её ногой. Полусгнившая дверь с грохотом рухнула, сорвав петли. Грохот показался пугающе сильным в этом безлюдном месте.
– Ну ты даёшь, – проговорила оцепеневшая Лида, – я думала, монахи не взламывают чужие кабинеты, вышибая дверь ногой.
– Я не пока не монах, – проворчал Святославский, – я только послушник. Да и почему бы так не поступить, если хозяин кабинета давно помер? Ему теперь безразлично, кто копается в его вещах и документах, а нам это может существенно помочь.
– И кто хозяин этого кабинета? Старый граф?
– Да, граф Василий Воронов, – подтвердил Георгий догадку напарницы и прошёл внутрь помещения.
Затхлость и плесень наполняли кабинет. Массивный стол упал из-за прогнивших ножек. Ящики в столе были наполовину выдвинуты. На полу лежал ворох чёрных ниток– всё, что осталось от дорогого персидского ковра. Повсюду белели осколки гипсовых статуэток, стёкла, лепнины. Георгий тщательно обследовал помещение. Сперва он осмотрел ящики стола, которые оказались пустыми. Далее его внимание привлёк небольшой шкафчик, на удивление более менее сохранившийся. Дверцы шкафчика оказались заперты, но сильному мужчине не составило большого труда выломать замки из прогнивших деревяшек. Внутри шкафчика под слоем пыли обнаружилась кожаная папка. Георгий аккуратно открыл её и увидел несколько сильно пожелтевших конвертов. Он подозвал Лидию и принялся перебирать письма. Они были сильно подпорчены влагой, но некоторые послания неплохо сохранились. Святославский, освещая фонарём находку, сообщил:
– Это не отправленные письма, адресованные доктору Кальковскому.
– Что за Кальковский? – осведомилась Стрельцова.
– Кальковский был другом старого графа и выдающимся врачом своего времени. Проживал в Москве. По имеющимся сведениям он навещал особняк своего друга в 1622 году в связи с болезнью графской дочери Агаты. Посмотрим, удастся ли что-нибудь прочитать.
Георгий осторожно вынул лист жёлтой бумаги из конверта и, предварительно смахнув пыль с его поверхности, прочёл следующее:
– Дорогой друг мой. Оттого, что ты покинул нас, печаль овладела моим сердцем, аки осенняя хандра. Однако не ставлю тебе сие в вину, понимая, что надобно твоё присутствие в Москве. Тем более, что Агате весьма полегчало. Даже чудно всё это. И хотя кожа её бледнее полотна, но дочь моя полна жизни. Она весела. Удивительно, но её очи поменяли свой первоначальный цвет, они теперь не карии, а ярко-голубые. Быть может, так повлиял недуг? Я начинаю верить, что она поправится. Сейчас меня больше беспокоит Вениамин, который почти не выходит из своей комнаты. В любом случае, уповаю на твою помощь и верю, что ты скоро вновь посетишь нас и во всём разберёшься.
Твой преданный друг
Василий Воронов.
5 октября 1622 год
Закончив читать письмо, Георгий аккуратно его сложил и достал следующее.
– Ещё одно письмо! – воодушевилась Лидия. – Что написано в нём?
– Слушай. Дорогой мой друг. Пишу тебе с надеждой на твой скорый приезд. Мрачные времена настигли моё имение. Чада мои, опора в седой старости, стали нынче причиной глубочайшей печали. Оба не вкушают никакой пищи, но сила их крепчает день ото дня. Агата ведёт себя весьма чудно. Вениамин тоже. В деревне начали пропадать люди, порою находят обескровленные трупы коров и овец. Крестьяне напуганы, они твердят о проклятиях и нечистой силе. Агата же смеётся, заслышав о пропаже какого-либо человека. Приезжай скорее.
Граф Василий Воронов.
4 декабря 1622 год
– Вот ещё одно письмо. Последнее из сохранившихся, – сообщил Георгий. – Тут написано вот что. Нынче впервые прозвучало это слово: «Вампиры». Накануне ночью в деревню вернулось четверо пропавших крестьян. Они набросились на своих родичей, вцепившись им в горло, аки дикие звери. Некоторые крестьяне пустились в бега. Как это ни ужасно, но среди простолюдин ходят слухи, будто дети мои причастны к сим зловещим событиям. Прислуга избегает всякие со мною откровенные разговоры. Я, исполненный гневом, схватил гувернантку за руку и не отпускал, пока та не поведала мне следующее. Дрожа, аки осина на ветру, сказала она, что и чада мои обратились в вампиров. Какая чудовищная ложь! Я наотмашь ударил гувернантку по челу. Никогда прежде не бил я прислугу, но эти холопы совсем обезумели от страха. По-моему назревает мятеж. Я так нуждаюсь в поддержке преданных друзей.
Граф Василий Воронов
15 декабря 1622 год
Остальные письма прочитать было невозможно. Уцелевшие три письма Святославский аккуратно положил в папку, а саму папку засунул в свой рюкзак.
– Ну и что ты по этому поводу думаешь? – спросил он у напарницы.
– Что тут думать? – ответила Стрельцова. – Бедный старик на склоне лед сошёл сума. Крестьяне, видимо, учинили какой-нибудь бунт, воспользовавшись душевным расстройством графа.
– А ты не допускаешь мысли, что граф не лишился рассудка? – испытующе посмотрел на женщину Георгий.
– Допускаю, – ответила она, – но тогда выходит, что кто-то ловко морочил ему голову. Может, детки решили свести его пораньше в могилу? Ты сам то что думаешь?
– Я думаю, что иногда надо оставить рациональное мышление и впустить в свою жизнь непознанное.
– То есть? – удивилась Лида.
– То есть допустить существование вампиров, – спокойно ответил Святославский.
– А у тебя есть чувство юмора, – усмехнулась Лида.
Вдруг внизу что-то захрустело по разбитым стёклам. Георгий и его напарница замерли.
– Что это такое может быть? – прошептала бледнеющая Лида. – С самого начала как мы сюда вошли, меня не покидает чувство, что кто-то наблюдает за нами.
– Ты права, – согласился послушник, – за нами наблюдают. Я чувствую на себе пристальны взгляд, мы здесь не одни. Однако никто не должен помешать расследованию, ведь теперь необходимо ещё и обследовать склеп.
– Тела давно унесли оттуда, криминалисты изучили место преступления. Нам-то туда зачем?
– Пошли, – не ответив скомандовал Святославский.
Они с большой осторожностью спустились вниз и, никого не обнаружив, покинули особняк.
– Склеп находится в пятистах метрах от здания, – сообщил Георгий. – Вперёд.
Вновь пришлось пробираться между неприветливыми деревьями с голыми узловатыми ветвями и торчащими из земли корнями. Преодолев неприятные заросли, они увидели красно-белую ленту, которой была обозначена древняя графская усыпальница. Чёрный вход в царство мёртвых внушал первобытный страх. Георгий начал спускаться по каменным ступеням. Гнилостный запах вновь наполнил ноздри. Беспросветный мрак царил в месте последнего пристанища графов Вороновых. Вновь выручили фонари.
– Чудо современной цивилизации, – довольным голосом сказал Святославский, включив фонарь. – Моим предкам в подобные места приходилось спускаться с факелами, которые могли погаснуть от дуновения ветра.
Лидия поёжилась, подумав, что может ощущать человек, оказавшись в кромешной тьме в таком месте. Георгий медленно продвигался вперёд. Его фонарь выхватил из тьмы большое надгробие. Крышка каменного гроба была отодвинута.
– Графиня Агата Васильевна Воронова, – прочитал мужчина надгробную надпись. – А вот это уже интересно. Ну-ка, что там внутри?
И прежде, чем Лида успела запротестовать, он ещё больше отодвинул крышку.
– Пусто! – сообщил он. – Крышка гроба была уже сдвинута, следовательно гроб уже открывали.
– Наверное это те чёрные копатели, которые были здесь обнаружены, – выдвинула версию Стрельцова.
– Итак, что мы имеем: два трупа мужского пола, – рассуждал Святославский, – и труп собаки. Что это значит?
– Это значит, – ответила Лида, – что преступник обладает достаточной физической силой, чтобы справиться с двумя молодыми мужчинами и с их псиной.
– Ты рассудительна, – похвалил напарницу Георгий. – Но я думаю, что все обстоятельства указывают на то, что преступников было двое.
– Двое?
– Да. И один из них по каким-то причинам не хочет убивать людей. Питается собаками.
– Может это какой-то адепты какого-нибудь сатанинского культа? – предположила Лидия.
– Хуже, – мрачно ответил Георгий и вздохнул.
– Уж что может быть хуже?
– Вампиры, – коротко ответил послушник.
Теперь Лида изумлённо уставилась на напарника. Если раньше ей казалось, Георгий шутит, то теперь было похоже, что он говорил серьёзно. Стрельцова уже не в первый раз усомнилась в его вменяемости. Ей стало опять не по себе. Оказаться здесь с психически нездоровым человеком не предвещало ничего положительного.
– Думаешь, я сумасшедший? – угадал её мысли Святославский.
Лида молчала, боясь бурной реакции собеседника.
Внезапно около входа мелькнула тень. Женщина скорее почувствовала. Нежели увидела чьё-то присутствие. Она обернулась и приглушённо вскрикнула – на них уставились два жёлтых глаза. Оцепенение не давало предпринять ей какие-либо действия. Георгий же направил пучок света своего фонаря на непрошенного гостя. И тут Лида издала не то писк, не то визг, увидев огромного волка. Зверь глухо зарычал. Стрельцова дрожащими руками потянулась к кобуре, но послушник остановил её:
– Тише, Лида. Не стоит этого делать.
Волк казалось оценивает ситуацию. Он переводил взгляд жёлтых глаз с одного человека на другого. Было видно, как вздыбилась его чёрная шерсть. Неожиданно Георгий произнёс на непонятном языке странную фразу:
– Pacta sunt servanda!
Волк слегка наклонил голову и перестал рычать. Он потянул носом воздух, и Лида отметила про себя насколько это движение схоже с тем, что делал Георгий час назад, когда обнюхивал всё вокруг, будто зверь.
– Ну же, иди сюда, красавец, – позвал Георгий волка ласковым голосом.
– Что ты делаешь? – зашикала на него Стрельцова, – это дикое животное.
Но она тут же замолчала, потому что волк, словно домашняя собачка, завилял хвостом и приблизился к послушнику. Лида не верила своим глазам. Хищник потёрся о колени мужчины, а тот его дружески похлопал по загривку.
– Дружище, не сладкие времена настали, да? – обратился к волку Георгий, – ничего, мы справимся. Ступай к своей стае, возможно, нам понадобится ваша помощь.
Было очевидно, что волк понял обращённую к нему речь. Он посмотрел на Георгия умными глазами, а затем, лизнув его руку, медленно ушёл из склепа.
– Теперь не осталось никаких сомнений, что графы Вороновы пробудились, – заявил Святославский таким тоном, будто речь шла о каком-то привычном деле.
Однако Лида не отреагировала на эту фразу, она была в шоке от поведения зверя.
– Что ты ему сказал? – выдавила она из себя.
– Pacta sunt servanda? – повторил Георгий. – Это фраза на латинском языке означает: «Договоры следует соблюдать».
– Но что это всё значит? – продолжала недоумевать Стрельцова.
– Дело в том, что волки с давних времён ненавидят вампиров. В них они видят конкуренцию и угрозу своему виду. Но им одним не совладать с этими посланцами ада, поэтому из покон веков между волками и охотниками на нечисть существует договор о взаимопомощи. Я являюсь охотником. Мои отец и дед тоже охотились на чудовищ. Волк сразу это понял, а услышав от меня древнюю фразу окончательно признал во мне союзника. Фраза эта – своеобразный пароль, которому много столетий. Волки впитали её всем своим существом. Эти животные чуют, если поблизости вампиры. Вот он и пришёл на разведку. Почувствовал кровопийц, когда они пробудились.
– И как прикажешь поверить в этот бред? – после некоторого молчания спросила изумлённая женщина.
– А это не бред, Лида, – отозвался Георгий. – Ты многое не знаешь и очень удивишься, но и в тебе зверь почувствовал охотника на монстров.
– Это ещё почему? – не переставала удивляться Стрельцова.
– Потому что твоя прабабка по отцовской линии охотилась на вампиров и оборотней. В тебе течёт кровь охотника.
– Час от часу не легче! – проворчала Лида. – Твоё помешательство оказывается серьёзнее, чем я думала.
– Не веришь, – вздохнул Светославский, – ну ничего, это только начало.
– И почему я об этом ничего не знаю? – раздражённо спросила Лида. – Не в курсе про такой семейный секрет?
– Не знаешь, что ты потомок охотницы за нечестью? – уточнил Георгий.
– Да! – отрывисто ответила женщина, скрестив на груди руки и состроим скептическую гримасу.
– Дело в том, что этот дар – особая сила. Он может ослабевать. Чем чище в нравственном плане человек, тем более ярко проявляется в нём этот дар. Раньше существовали очень сильные кланы охотников. Тогда чистота тел и душ была не то, что сейчас. В современном мире повсеместный разврат и ожесточённость людей заглушают те способности, что им даны от предков. Люди перестали хранить свою целостность, их мысли блуждают в поисках наслаждений. Вот и блудят они и не хранят целомудрие. Много ли девиц сейчас выходят замуж девственницами? А парней много ли таких? То то же. А грех блуда, между прочим, ниспровергает человека до уровня животного. Вот у тебя, например, были близкие отношения с мужчинами?
– Да как ты смеешь такое спрашивать! – возмутилась Лида. – Это не твоё дело вообще! Ты что хочешь таким образом подкатить ко мне, выдумав весь этот бред?
– По твоей гневной реакции понятно, что я угадал, – невозмутимо ответил Георгий. – У тебя были мужчины и все романы заканчивались ничем. Под венец никто так и не позвал. А зачем звать, если женщина запросто отдаётся порывам сладострастных чувств?
– Ах ты нахал! – закричала Лида и влепила Георгию звонкую пощёчину.
Женщина направилась к выходу. Святославский, нахмурившись, поплёлся следом. Яркий свет ударил им в глаза, когда они выбрались из этой обители смерти. Георгий на несколько секунд зажмурился. Когда веки его вновь поднялись, он увидел волчьи следы на сырой земле. Лиды нигде не было.
– Лида! – позвал женщину охотник. – Извини, слышишь, за чрезмерную прямолинейность…Ты где?
Он принялся обшаривать заросли и вскоре услышал всхлипывания. Это плакала Лида, уязвлённая его словами. Она сидела на траве и, обняв руками колени, плакала. Георгий медленно подошёл к ней и присел рядом.
– Извини, – произнёс он виновато.
– Зачем ты затеял этот жестокий разговор? – всхлипнула Стрельцова. – Знаешь ли ты какого в тридцать лет иметь опыт несложившихся отношений и несбывшихся надежд? Думаешь, я не хотела стать порядочной женой и любящей матерью? Ещё как хотела! Но кандидаты в мужья оказывались не теми за кого себя выдают! Современные мужчины не спешат брать ответственность и создавать семью. Ты прав. Мною просто бессовестно пользовались! Я никогда не встречу свою любовь. Мужчины разучились любить.
– Не все, – ответил Георгий. – Если бы любовь исчезла с лица земли, давно бы апокалипсис наступил. Но раз земной шарик всё ещё вертится, значит любовь существует. Чистая и высокая, на какую только способны люди.
– Но я по твоему мнению не достойна такой любви! – гневно прокричала Лида.
– Я этого не говорил, – возразил Георгий.
– Но имел ввиду! Я же нецеломудренна!
– Просто ты ошиблась, вот и всё, – отозвался охотник. – это не значит, что ты плохая.
– Но дар сражаться с нечистью во мне потух, так?
– Так. Но он может возродиться в тебе.
– Спасибо, не надо! – отрезала Лида. – Я подозревала, что ты ненормальный. Я отказываюсь с тобой работать, ты профнепригодный.
– Это ещё почему?
– У тебя шизофрения. Только шизики верят в существование вампиров и прочей жути.
Она резко встала и направилась к машине.
– Постой! – попытался остановить её Георгий.
– Наше сотрудничество закончено, – резко оборвала его Стрельцова. – Спасибо, что заставил меня почувствовать себя падшей дрянью!
– Да стой же ты! – потребовал Святославский. – Прежде чем отказываться от напарника дай мне шанс доказать тебе, что я не псих.
– Каким образом? – насмешливо спросила Лида.
– Продолжи со мной работать. Пройдёт совсем немного времени, и ты либо признаешь существование вампиров, либо сдашь меня в дурку!
– Сдаться дурку…звучит заманчиво, – злобно процедила Стрельцова. – Я согласна!
– Тогда за работу! – обрадовался Георгий.
Напарники поспешили к машине. Георгий в знак примирения учтиво открыл перед женщиной дверь. Лида недовольно поджала напомаженные губы. Охотник включил какие-то церковные песнопения.
– Что за занудство? – раздражённо спросила Стрельцова, поправив рыжую шевелюру.
– Мне это нужно…чтобы побороть свою страсть, – мрачно буркнул мужчина.
В глазах Лиды вспыхнул надменный огонёк, и она, самодовольно посмотревшись в зеркало, с издёвкой произнесла:
– Значит, я всё-таки будоражу твоё воображение, святоша ты наш! Несмотря на то, что ты презираешь меня за безнравственность, твоя мужская сущность неумолимо тянется к моей сексуальной внешности…
– Послушай, дорогуша, – прервал её Георгий, – поверь. Далеко не все пороки человечества вертятся вокруг похоти.
– Да ну, – усмехнулась женщина, – что может толкать на преступление сильнее красоты женского тела?
Георгий сильно сжал руль, его глаза неподвижно уставились на дорогу, но в зеркале Лиде было видно, как в них сверкнул яростный огонь. Мужчина весь напрягся, словно сжатая пружина.
– Ты слишком превозносишь женскую красоту, – процедил он сквозь зубы. – Но смею тебя уверить, есть вещи пострашнее. Похоть плоти мне удалось унять, а вот…
Он замолчал. Появившиеся морщины на его лбу выдавали нешуточную внутреннюю борьбу. Лида сразу же пожалела, что затеяла эту перепалку.
– Георгий, – осторожно произнесла она, – ты в порядке?
– Буду в порядке, если ты не будешь меня злить, – буркнул он.
– Извини… просто хочется тебя понять, раз уж мы вынуждены вместе работать. Если тебя не терзают сексуальные желания, тогда что тебя мучает? С чем борешься ты?
– Ярость, – коротко ответил мужчина. – И давай больше не будем об этом.
Лида замолчала, переваривая полученную информацию.
Они тронулись в путь. За окном деревья сменились полями, потом появились деревни, которые в свою очередь уступили место посёлкам городского типа. Через какое-то время почувствовалось приближение мегаполиса. Лида нервничала. Она, разумеется, нисколько не верила в вампиров. Её больше пугал невменяемый напарник. Женщина опасалась, что в большом городе у него окончательно сорвёт крышу, а она не сможет держать ситуацию под контролем. С тяжёлым предчувствием въезжала она в Москву.
Глава 9. Двое в лодке
Агата сидела, запрокинув ногу на ногу и в упор смотрела полицейскому в глаза.
– Гражданка, я ещё раз повторяю свой вопрос: где ваши документы?
Графиня продолжала немигающим взглядом сверлить стража порядка.
– Смотри мне в глаза, – монотонно произнесла Агата, зная о магнетизме своего голоса, но на этого мужчину чары не действовали.
– Послушайте, я тут устал с вами возиться. Из квартиры, в которой вы находились, из окна выпал человек. Документов при вас нет. Объяснить случившееся вы не можете. Что прикажете мне с вами делать? Отпустить вас?
Агата не успела ничего ответить так как в кабинет зашёл ещё один полицейский и сообщил:
– Там родственник этой гражданки пришёл. Документы её принёс.
– Пусть войдёт, – облегчённо вздохнул полицейский.
Через несколько минут появился Власов. Он протянул паспорта и сказал:
– Вот документ Агаты.
– Где ж он был, документ этот? – допытывался полицейский.
– Дело в том, что мы с сестрой ремонт в квартире делали, – нервно затараторил Пётр, – знаете, что говорят про ремотн? Что он хуже пожара. Не сразу-то всё и найдёшь… Не сразу вспомнили, что паспорт Агаты спрятали вместе с другими документами в коробке с книгами. Мы её ещё не успели распаковать после ремонта.
Полицейский принялся придирчиво изучать документ.
– Так, так, – бубнил он еле слышно, – Власова Агата Павловна, место рождения-город Москва, дата выдачи…Так! Тут всё понятно. Что ж, гражданка, вы говорите, что вошли в квартиру за несколько минут до происшествия и ничего не видели?
– Совершенно верно, – закатывая глаза к потолку с раздражением ответила Агата.
– И вы даже не можете предположить кто это был?
– Я общаюсь с нормальными людьми, и мои знакомые не выпрыгивают из окон, – отозвалась графиня.
– Что ж, можете поблагодарить вашего родственника, по трудившегося принести сюда ваш паспорт. На этом вы свободны. Не имею права вас дальше задерживать, Агата Павловна.
– То есть я могу идти? – улыбнулась Агата, и полицейскому на секунду показалось, что у девушки звериный оскал.
– Конечно, – подтвердил он, нахмурившись.
Графиня встала, смерила надменным взглядом полицейского, которого искренне хотела убить, но нельзя было так выдавать себя. Она и так была неосторожна в последнее время и оставила множество улик для охотников. И хотя страх перед ними притупился трёхсотлетним сном, вампирша сожалела о своих необдуманных действиях. Но больше всего корила она брата, столь некстати выпавшего из окна посреди бела дня. «Хоть бы мёртвым претворился, – подумала она, – хотя исчезнувший труп тоже наделал бы шумихи».
– Что это за бумаги? – спросила Агата, как только они с Власовым покинули участок.
– Это ваш документ, – объяснил юноша, – паспорт. Без него в современном мире никуда. Я заранее, ещё до того, как привести в склеп людей, договорился с нужными людьми, способными обеспечить паспортом кого угодно.
– Ты хочешь сказать, что это подделка?
– Очень качественная, – сообщил Пётр. – Я сфотографировал вас, когда вы с Вениаминов преобразились в салоне красоты…
– Для Вениамина тоже есть паспорт? – поинтересовалась графиня.
Власов утвердительно кивнул и ответил:
– На имя Власова Вениамина Павловича. Я подумал, что настоящую фамилию вашу указывать не стоит. Мало ли…охотники…
Агата сделала жест рукой, предупреждая, что говорить об охотниках не желает.
– Жаль, что мой брат не оправдал моих надежд, – задумчиво произнесла вампирша. – Впрочем он с самого начала был не в восторге от полученного дара. Глупец!
– Я в отличие от него не подведу вас, графиня! – пообещал Власов. – Я буду служить вам целую вечность. Когда вы обратите меня?
– Ещё не время, – отрезала графиня, – но скоро уже. Мне надо увеличить численность своих подданных. Однако ты ещё нужен мне в качестве человека.
Власов ничего на это не ответил, лишь поджал губы.
Тем временем Вениамин бродил по городскому парку, тому самому, где недавно прогуливался с Кристиной. Воспоминания об этой прогулке грустной улыбкой отображались на бледном лице его. Граф брёл сам не зная куда. Уже несколько часов ходил он неприкаянный. Возвращаться к сестре не было желания, ибо его тошнило от её остервенелой сущности. Ничего не осталось от прежней Агаты. Некогда жизнерадостная девушка превратилась в настоящую дьяволицу. Но и она не могла скрыть от брата скорбь своего существования, отравленного страхом потерять эту мнимую вечную жизнь, ради которой пролито уже столько крови. Реальность оказалась не столь сладкой, как обещала ведьма. Да и как можно было поверить колдунье? Ведь она служила отцу всякой лжи– дьяволу. Надежды на превосходство над смертными обернулись тягостным разочарованием, которое Агата прятала за ехидной ухмылкой. Больно ей было от несбывшихся ожиданий. Она мечтала превратиться в богиню, а стала всего лишь ночным кошмаром. Графиня отнимала жизни, но не души людей. Страх разоблачения и появления охотников отравлял ещё более и без того безрадостное существование. Что же касается Вениамина, он не боялся смерти. Он её ждал. По крайней мере так было до встречи с Кристиной. Теперь же что-то изменилось в его душе. Он и сам не понимал, что именно, но ощущал, как эти изменения растут с каждым днём. Впервые за долгое время он вспомнил, что на свете существуют розы. Розы! А ведь мать так любила их. Кристина напомнила об их существовании. Вениамин словно заново открыл для себя реальность, и давно потухший мир заиграл разноцветными красками. Граф был в замешательстве. Что делать ему с возникшими ощущениями? Бороться ли с ними? Зачем? Чтобы вновь превратиться в меланхоличного мертвеца? Да и мертвец ли он, если чувствует, думает и ест? Однако и живым его вряд ли можно считать. И где тогда грань между жизнью и смертью? А главное, где грань между жизнью и смертью души? У Агаты душа была чернее ночи, это он понял давно, но смирился только сейчас. Прошлая встреча с охотниками ничему не научила её. Даже когда пришлось прятаться от них в склепе целых триста лет, сестра не хочет признавать, насколько она уязвима. Уязвима несмотря на физическую силу, превосходившую все мысленные представления смертных. Она вновь грезила властью над людьми. А что если её удастся вызвать демона крови? Что если она всё-таки призовёт его в этот мир? В таком случае человечество в смертельной опасности. Кристина! Эта милая девушка с золотыми локонами и фантастически красивыми зелёными глазами, и она будет в опасности.
Вениамину мучительно захотелось вновь увидеть Кристину, и ноги сами понесли его к уже известному кафе. Он знал, что сейчас не представляет для девушки опасности, ибо ночью утолил он голод, напав на бродячих собак.
Кристина заканчивала свою смену. Костя после злополучного происшествия не появлялся, и девушка была за это благодарна своему новому знакомому. Воспоминания о Вениамине вызвали в ней любопытство. Когда, проснувшись утром, она не застала в своей квартире гостя, то не удивилась его внезапному уходу. Он слишком деликатный, чтобы будить спящего человека. Её поразило другое: каким образом Вениамин покинул квартиру? Дверь как была заперта изнутри на щеколду, так и осталась в таком положении. Как тогда молодой человек ушёл? Через окно? Исключено. Очень большая высота. Эта загадка оказалась неразрешимой. Вообще весь облик Вениамина был загадочным. Этот человек казался Кристине и ранимым, и сильным, и жёстким одновременно. Такая многогранность. Другие молодые люди так не впечатляли Кристину, как этот странный юноша. Уж слишком плоскими они были. А Вениамин…создавалось впечатление, что он из другой реальности, и ей захотелось разгадать, что это за реальность. Какая она: страшная и жестокая или цветущая и благоухающая.
Кристина переоделась и, попрощавшись с Маргаритой Фёдоровной, вышла из кафе. Она обрадовалась, увидев, что в тени раскидистого клёна стоит знакомая фигура. Это был он. Голубые глаза выделялись яркостью на фоне бледной кожи и эффектно сочетались с угольно-чёрными волосами. Эти загадочные печальные глаза смотрели прямо на неё.
– Привет, – улыбнулась Кристина, подойдя ближе.
– Здравствуй, – размеренным голосом ответил Вениамин и в свою очередь одарил девушку улыбкой. – Захотел вновь увидеть тебя, а заодно извиниться за своё внезапное исчезновение из твоей квартиры. Я ведь даже не попрощался.
– Кстати, хотела тебя спросить: как ты покинул квартиру? Дверь после твоего ухода оказалась заперта изнутри.
– Э…ну это мой талант…я прирождённый фокусник, – неуверенно объяснил Вениамин, чувствуя, что такое объяснение очень неправдоподобно. Но вопрос застал его врасплох, и он не придумал ничего другого.
– Ты что же добрый волшебник? – засмеялась Кристина, и её чудный голосок ласкал слух.
– Волшебник? – усмехнулся Вениамин. – Возможно. Только далеко не добрый.
– Ну злым ты не можешь быть, – заявила девушка.
– Почему? Я очень даже злой. Ты просто совсем не знаешь меня.
– Тем не менее с тобой интересно, и я не против, чтобы ты составил мне компанию.
– Куда пойдём? – Спросил Вениамин и улыбнулся. В присутствии Кристины ему хотелось больше улыбаться, словно его жизнь освещал солнечный лучик, пробившийся сквозь мрачную тучу.
– Тебе ведь нравится в парке правда? – поинтересовалась Кристина.
– Это там, где лилии, занесённые в Красную Книгу? И ещё благоухающие розы?
– Верно, – обрадовалась девушка, – парк очень большой. В прошлый раз мы видели лишь малую его часть.
– Тогда, сударыня, я готов продолжить путешествие, но без вашей помощи мне не обойтись.
– Тогда, любезный волшебник, вперёд к приключениям! – девушка взяла Вениамина за руку и поманила за собой. Граф, забыв обо всём на свете, поспешил за прелестной красавицей.
Они шли вдоль берега уже знакомого Вениамину водоёма. Голосок Кристины звучал, как соловьиная трель.
– Знаешь, о чём я мечтаю? – мечтательно вздохнула она.
– Нет. Но непременно хочу знать всё о твоих мечтах. – ответил граф.
– Я мечтаю стать врачом и спасать жизни, – сообщила Кристина. – Посмотри как прекрасен этот мир, как удивительно он создан. А ведь кто-то болен и не в силах радоваться жизни. Мне кажется, что врачи – это ангелы-хранители человечества.
– Но это и большая ответственность, – отозвался Вениамин. – Хороший лекарь впитывает в себя боль своих пациентов и чаще страдает от этого.
– Предположим, но осознание совершённого ради других блага должно с лихвой оплачиваться все неприятные моменты в этой профессии.
Вениамин вздохнул, вспомнив лектора Кальковского, друга своего отца.
– Я знал одного человека, доктора, который вот так же беззаветно служил близким, – задумчиво проговорил граф.
– Он был врачом?
– Да. Причём выдающимся врачом своего времени.
– Своего времени? – удивилась Кристина. – Так он жил давно? Откуда же ты его знаешь?
Вениамин захлопал глазами.
– Да нет…я просто не так выразился, – промямлил он, – так ты решила стать доктором. Прекрасно!
Он улыбнулся, слушая восторженные слова об одной из самых тяжёлых профессий.
– Ты смеёшься над моими мечтами? Тебе кажется, что они наивны?
– Наивны, – согласился граф, – но поэтому-то они и прекрасны. И вообще наивность дарит мечте крылья. Если бы не наивность, не было бы и мечты.
– Как интересно ты рассуждаешь, – Кристина внимательно посмотрела на своего собеседника, – я ещё не встречала среди своих сверстников таких глубоко мыслящих людей. Ты особенный, Вениамин. И я хочу знать, о чём мечтаешь ты. Наверняка это что-то потрясающее. Расскажи о своих мечтах.
Улыбка упорхнула с лица графа, как испуганный мотылёк. Чёрные его брови сдвинулись, красивые черты лица осунулись.
– Что такое? – забеспокоилась девушка. – Я что-то не так сказала?
– О нет, барышня, – задумчиво отозвался Вениамин, – это во мне всё дело. В моих мечтах.
– А что не так с твоими мечтами?
– Они…ну они показались бы странными простому смертному.
– Странными? Как это?
– Понимаешь, я в своё время лишён был возможности сделать выбор. Я мечтаю, что когда-нибудь у меня появится шанс выбрать.
– Что выбрать? – продолжала допытываться Кристина.
– Да я и сам не знаю что, – вздохнул Вениамин, – что-нибудь правильное.
– Какая загадочная у тебя душа, – задумчиво произнесла Кристина.
