Текст книги "Выбор (СИ)"
Автор книги: Светлана Катеринкина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)
– Что ты такое говоришь, Агата? – пролепетал юноша.
Какой-то необъяснимый страх скрутил его кишечник, живот заболел, рубашка пропиталась потом. Молодой граф взглянул на тропу, ведущую к подножию холма, и обомлел. По тропе медленно двигалась женская фигура, облачённая в чёрное одеяние. Граф узнал её! Совсем как тогда на торжище, когда он прятался в полы отцовского кафтана. Но теперь отец был далеко.
– Агата! Уходим отсюда! – бледнея крикнул Вениамин.
– Не надобно бежать от своей судьбы, Веня, – возразила сестра. – Ты, как и я, обретёшь вечную жизнь.
– Что ты несёшь? – к страху графа примешался гнев, – что это за чудная игра?
– Я привела тебя к нашей благодетельнице, – примирительным тоном сообщила графиня. – Она готова наделить бесценным даром и тебя.
– И меня? – поразился юноша. – Она ведьма! Я не желаю иметь с ней ничего общего!
– Я так и знала, – с досадой промолвила Агата, – так и знала, что это будет зело тяжко. Тебя трудно вразумить, и потому я на правах старшей сестры сделала выбор за тебя!
– Я уразумел! Ты околдована! – прокричал в сильном волнении граф, – ты не в себе, сестра!
Фигура, шедшая к ним, приблизилась уже настолько, что видны были черты красивого, но злобного лица.
– Уйдём отсюда! – умолял юноша сестру, – здесь нехорошее место, дурное!
Он попытался утянуть Агату в чащу, но ведьма воздела руку, и молодой человек не смог сдвинуться с места.
– Агата! Он хоть и хмельной, но шибко сопротивляется чарам! – прокричала ведьма и протянула графине длинный чёрный кинжал, испещрённый золотыми рунами. – Бей прямо в сердце! Быстрее!
Агата выхватила из рук ведьмы магический клинок и, закричав, вонзила его в грудь брата. Лезвие вошло в сердце. Вениамин почувствовал жгучую боль, которая от сердца начала распространяться по всему телу. Юноша рухнул на землю. Его рот судорожно открывался, глотая воздух, пальцы рвали жухлую траву. Ведьма приблизилась к нему и выдернула окровавленный клинок из его груди и в тот же миг пронзила им сердце Агаты. Тело девушки содрогнулось. Она закричала, чувствуя, как вся горит изнутри. Кровь, сочившаяся из раны, стала чернеть, карие глаза запылали багровым блеском, а потом навсегда утратили свой цвет, сделавшись ярко-голубыми. Вениамин закрыл свою рану руками. Перед тем, как потерять сознание, он посмотрел на свои пальцы. Они были перепачканы кровью чёрного цвета.
Сумерки сгустились над лесом. Удручённо закричал в чаще филин. Туман стелился по стылой земле, предвещая что-то зловещее. Где-то вдали затянули печально-пугающую песнь волки. Угасающий закат похищал у мира последние солнечные лучи. Когда Вениамин очнулся, то увидел, что лежит в том же месте, где и упал. Небо едва розовело. Ещё немного и солнце окончательно скроется за макушками мрачных елей. Оглядевшись, он увидел сестру, которая стояла поодаль и беседовала с ведьмой.
– Что за наваждение? – прошептал молодой граф, – какой жуткий сон мне привиделся. Но сон ли то?
Он ощупал свою грудь, и его пальцы увязли в чём-то омерзительно липком. Вениамин осмотрел свои руки. Кровь! Даже при неясном свете было понятно, что это именно кровь. Кровь испачкала пальцы и заляпала чёрными пятнами белоснежную сорочку. Торс так же был перемазан кровью. Но раны не было!
Между тем Агата обернулась. Её тёмные локоны трепыхались на злобно завывающем ветру.
– Возлюбленный братец мой, – нежно обратилась она к Вениамину, – приготовься вместе со мной встречать вечность.
– Агата, – прохрипел напуганный Вениамин, – что это всё значит? Почто ты стоишь подле этой дьяволицы?
– Закат! – восторженно отозвалась молодая графиня, – это закат нашей прежней жизни. Мы меняемся. Когда последний луч солнца погаснет, мы оба переродимся!
– Я…я не хочу перерождаться, – произнёс юноша. – Отойди от ведьмы!
Но сестра не слушала его требований. Ведьма же, подобрав полы своей чёрной кружевной юбки и переступив через обгорелый ствол, приблизилась к трясущемуся графу. В руке у неё оказались два кулона из тёмного камня, напоминающие по форме слезу. Каждый из кулонов висел на золотой цепочке.
– Вениамин! Агата! Я приглашаю вас в царство тьмы, дабы вы стали детьми ночи! – громогласно заявила колдунья. – Вы будете всесильны и неуязвимы. А дабы солнце не смогло вам нанести вред, я дарую вам эти колдовские кулоны, на коих могущественное заклятие. Вы сами никогда не сможете их снять. Подобный кулон снять может лишь человек мужеского пола, который сохранил телесную чистоту и целомудрие. Никому другому это совершить не дано. Таково моё заклинание. Ведайте же, что если таковой муж найдётся, сохранивший чистоту свою по убеждениям, то снимет эти кулоны и вы уже не сможете ходить под солнцем. Оно испепелит вас, лишь выйдете вы из тени. Крепко памятуйте об этом!
Произнеся эту речь, ведьма надела на шею Агаты таинственный кулон. На отполированной его поверхности отразился последний луч заходящего солнца. И вдруг камень, из которого был изготовлен кулон, поглотил этот луч, и частичка света, взятая в плен, заметалась внутри кулона, приобрётшего некоторую прозрачность. Вениамин, потрясённый происходящим, попятился. Однако ведьма быстро приблизилась и к нему. Слабость во всём теле мешала юноше сопротивляться. Руки его отяжелели и повисли бессильными плетями. Сам же молодой человек стоял на коленях и смотрел на ведьму широко открытыми глазами, полными ужаса. Колдунья надела кулон на молодого графа. Этот кулон тоже захватил золотой лучик, который теперь замерцал изнутри.
Последний луч солнца угас. В тот же миг оба новорождённых вампира испытали жестокие телесные муки. Тела их скручивались, изо рта повалила чёрная пена, в глазах, ставших голубыми, вспыхивали кровавые блески. Они захрипели, корчась на земле от боли.
– Ваши тела умирают, – бесстрастно сказала ведьма, – умирают, дабы возродиться к новой жизни. Отныне вы вампиры, алчущие человеческой крови.
Муки кончились так же внезапно, как и начались. Агата, тяжело дыша, медленно встала. Её брат, как недобитый паук, качался на четвереньках не в силах встать.
– Ведьма! – прохрипел он. – Что ты сотворила с нами, дьявольское отродье?
Злобный хохот был ему ответом.
– Я убью тебя, – промямлил граф и сделал жалкую попытку броситься на колдунью. Но вместо атаки он рухнул на землю. Ведьма презрительно хмыкнула. Агата, подойдя к брату, помогла ему встать.
– Вы ещё слабы после обращения, – произнесла ведьма, – но это ненадолго. С первой каплей крови войдёт в вас сила и невероятные способности. Но помните, что нужно быть осторожными, ибо охотники не дремлют.
– Какие охотники? – удивилась Агата, – вы не говорили ни о каких охотниках.
– А теперь говорю! – грозно ответила ведьма. – Охотники рыщут по земле, убивая таких, как вы. Они люди, но люди, обладающие великой силой, а главное у них имеется чутьё. Они чуют и выслеживают детей тьмы.
– Но я полагала, что мы будем неоспоримыми хозяевами ночи, – с досадой в голосе проговорила Агата, – разве не так?
– Не так, – ухмыльнулась ведьма, – взамен вечной жизни, вы вынуждены будете платить зело большую цену. Удел ваш – трепетать при мысли об охотниках. Это плата за ваш выбор.
– Так ты обманула меня! – вознегодовала графиня, – ты ничего подобного не говорила раньше!
– Скажи слова благодарности за то, что я предупреждаю вас сейчас! – сверкнув чёрными глазами, ответила ведьма.
– Я понял – вы обе умалишённые, – нервно засмеялся Вениамин, который был на грани помешательства от всего произошедшего, – Агата, эта чертовка заколдовала тебя! Поспешим домой.
В кустах кто-то шевельнулся. Запах живой плоти вонзился в ноздри новоявленным вампирам. Вениамин удивился резко возникшему острому обонянию. Он понял, что рядом бродит лесной олень. Принюхавшись, граф безошибочно определил местонахождение животного.
– Я вижу, в ваших телах начинает проявляться вампирская сущность, назидательным тоном промолвила ведьма. – Убейте животное! Выпейте его жизнь!
Агата подняла на колдунью взгляд. Глаза девушки покраснели, рот приоткрылся и длинные клыки блеснули в темноте. Вениамин в ужасе отшатнулся от сестры. «Вампир! Она вампир!» – застучало у него в голове, – «Бежать от этого кошмара!» И как ни тяжело графу было заставить двигаться измученное своё тело, он пустился бежать, спотыкаясь, падая, вновь вставая.
– Пусть бежит, – небрежно буркнула ведьма, – ему надобно время, дабы понять, кто он теперь и принять своё новое естество. А ты, милочка, гораздо быстрее освоишься. Вперёд, дитя ночи! Добыча ждёт тебя!
Агата ринулась в заросли и помчалась за убегающим оленем, быстро нагоняя его.
Вениамин, устав бежать, торопливо шёл сквозь ночной лес. Страх подгонял его. Он стремился домой к отцу, в надёжные стены особняка, ставшего таким родным за годы взросления. Вот уже и деревня видна. Вот знакомый заросший пруд. Жажда! Он захотел пить да так, как никогда прежде. Глотка его, казалось, разорвётся, если не утолить эту потребность. Юноша, зайдя по колено в воду, жадно припал к воде. Неожиданно он почувствовал омерзение и боль и выплюнул воду. Осторожно попробовал ещё сделать глоток, но не смог! Вода обжигала ему дёсны, язык и глотку. Граф ошарашенно отступил на берег и повалился на землю, рыдая и ужасаясь чудовищным переменам в своём теле. Неподалёку замычала отставшая накануне вечером от стада корова. Вениамин замер. В разум его пришло осознание того, что он чувствует в себе желание вцепиться зубами в шею животного. И желание это оказалось непреодолимым. Подгоняемый теперь не страхом, а новым странным чувством, он подкрался к несчастному животному и совершил стремительный прыжок. Тьму огласил рёв коровы, в котором слышались и боль, и ужас. Тучи на небе разошлись, обнажив звёздное убранство небосклона. Выползла из-за облака бледная луна и равнодушно осветила землю. В темноте сверкнули два красных глаза, а на земле лежала убитая корова.
Глава 8.Особняк
Из одного гаража на окраине Москвы доносился неимоверный грохот, слышна была барабанная дробь, временами подавала голос бас-гитара. Охранник, следивший за тем, чтобы в гаражное царство не проникали злоумышленники, неодобрительно покачал головой. Временами он подходил к гаражу и стучался, но шум не прекращался. Когда же наконец всё стихло, охранник постучал вновь.
– Андрюха! Прекращайте свою какофонию! – прокричал он, нервно разглаживая седые усы.
Из-за двери послышался невнятный ответ. Потом дверь распахнулась и из гаража вышел молодой мужчина с взъерошенной каштановой шевелюрой и лёгкой небритостью на лице. Светло-коричневые глаза светились весельем.
– Андрей, хватит на сегодня, а? – умоляюще посмотрел на него охранник.
– Дядь Лёнь, у нас выступление скоро, репетируем, – ответил Андрей, поправив чёрную футболку с пиратским знаком на груди, – ты же в курсе, что из своего гаража я сделал студию и мы здесь и репетируем, и записи делаем.
– Да я всё понимаю, Андрюх, только многим соседям не нравится такой балаган, – не унимался охранник, – жалуются на шум.
– Кому не нравится? – поразился музыкант. – Машинам? Ведь здесь только машины наши соседи, а они, как известно, равнодушны к искусству.
– Андрей, я сказал, на сегодня завязывайте и точка! – голос охранника приобрёл жёсткость.
– Да не парься ты, дядь Лёнь, – хохотнул рок-исполнитель и дружески хлопнул Леонида по плечу, – мы закончили на сегодня. Хочешь, на концерт пригласим? Группа «Созвездие». Выступаем под открытом небом в нашем городском парке.
– Да не знаю я, – отозвался Леонид, – жена не пустит.
Дружный хохот раздался из гаража. Это смеялись над последней репликой охранника музыканты группы «Созвездие».
– А что вы ржёте, мужики? – возмутился охранник. – Вот женитесь, посмотрю я на вас!
– Ладно, дядь Лёнь, расслабься. Мы на сегодня закончили, – успокоил его Андрей.
Охранник, что-то ворча, направился к посту охраны.
Андрей зашёл обратно в гараж, снял с гвоздя, вбитого в стену, чёрную косуху и заявил:
– Парни! Мы сегодня классно отыграли! Ну а про свой золотой вокал я вообще молчу. Дай Бог, так же выступим и на сцене!
Его друзья заулыбались, но потом полноватый человек, барабанщик группы, спрятал улыбку.
– Слушай, Андрюха, разговор есть серьёзный, – сказал он.
– Димыч, не начинай, – отозвался Андрей, – у меня слишком хорошее настроение, чтобы слушать ваше нытьё.
– А мы тебе тут не ныть собрались, а дело говорить, – поддержал барабанщика долговязый и лохматый Глеб, бас-гитарист, – ещё раз хотим воззвать к твоему разуму.
– Говорите прямо, чем вы не довольны? – потребовал Андрей.
– Чем мы не довольны? – возмутился юноша в очках, играющий на клавишах, – да как будто ты не знаешь!
– Действительно, Саня прав, – подхватил Дима, – почему бы тебе, Андрей, не поступиться хоть раз своими принципами? Или ты хочешь всю жизнь в гараже репетировать?
– Вы опять за своё! – хорошее настроение Андрея улетучилось, – я уже всё сказал!
– Да не горячись ты так, – уговаривал друга Глеб, поглаживая свою бас-гитару, – мы ж тебе дело предлагаем. Выслушай нас ещё раз.
– С какой стати мне слушать этот бред? – возмутился вокалист.
– А с такой, – отозвался клавишник Саня, – вчера опять звонил продюсер Александра Царёва и вновь сделал выгодное предложение. Он настаивает на совместном выступлении Царёва и нашей группы. Это наш шанс, Андрюха! Популярность Царёва зашкаливает, а мы пока ещё не раскрученная группа. Если мы будем выступать с Царёвым, дела наши пойдут в гору. Очень быстро группа «Созвездие» станет известной. Подумай, какие перспективы! У нас будет своя студия…
– Стоп! – грубо прервал восторженную речь клавишника Андрей. – Я всё это уже слышал в прошлый раз.
– Но до тебя похоже не доходит то, что мы говорим, – разозлившись процедил Дима.
– Нет! – возразил Андрей, нервно теребя и без того взъерошенные волосы. – Я ещё раз заявляю: я не буду выступать вместе с Царёвым ни за какие деньги и другие плюшки!
– Ну ты упрямый осёл! – взревел потерявший терпение Саня.
– Позволь уточнить, – сдерживая раздражение, обратился к вокалисту Глеб, – ты отказываешься выступать с Александром Царёвым только потому что этот певец отличается оригинальным сценическим образом?
– Сценическим образом! – заорал Андрей, – да он в женском платье на сцену выходит! Я даже не хочу говорить, как всё это называется!
– Ну подумаешь, имидж у человека такой, – примирительным тоном проговорил Дима.
– Ничего не подумаешь! – продолжал на повышенных тонах Андрей, – это неэстетично, безвкусно и аморально!
– Ой! Высокоморальный ты наш! – съязвил гитарист. – Ты свои-то грехи видишь? Алкоголик и дебошир хренов!
– Я? Я дебошир?! – с остервенением кричал Андрей.
– А то нет! – вставил Саня, – кто на фестивале в Питере затеял драку с музыкантами другой группы?
– Они оскорбляли девушку в моём присутствии, не мог же я не среагировать, – парировал Андрей.
– И как выяснилось не зря оскорбляли. – напомнил Глеб.
– Ну да… – не много замялся вокалист, – я же не знал, что она бывшая подружка гитариста и распространяла жуткие сплетни про них.
– Не знал он! – возмутился Дима, – и не разобравшись кинулся на их вокалиста с кулаками. В итоге чувак выступал в тёмных очках, чтобы никто не видел плоды закулисных разборок, а нас вообще не допустили на сцену. Герой, блин!
– Ладно я признаю свою вину, – немного успокоившись сказал Андрей, – но своего отношения к Царёву я не поменяю. Пусть выступает в чём хочет, это его право, но петь я с ним не буду. Я нормальный мужик. И это тоже моё право и мой выбор. Мужчина должен выглядеть, как мужчина, а женщина, как женщина. Я имею право так считать.
– Кто тебе только вдолбил в голову такой консерватизм, – закатил глаза Дима.
– Никто мне ничего не вдалбливал. Просто это норма, она в нас заложена. Но у кого-то что-то ломается в душе, этих людей жалко, но потакать таким явлениям не стоит.
– Всё с тобой ясно, – махнул рукой Саня, – ты маразматик. Как старый пердун какой-то, честное слово.
– В общем так, Андрюх, – твёрдо сказал Дима, – мы свой выбор тоже сделали. И не в твою пользу.
– В смысле? – не понял вокалист, – вы тоже юбки решили на себя нацепить?
– Опять он начинает! – гневно сжав кулаки, выкрикнул Глеб.
– Короче, Андрюх, не обижайся, но мы уходим, – сообщил Саня.
– Последний концерт мы разумеется оыграем с тобой, но потом наши пути расходятся. Нам карьера нужна, а тебе… тебе не знаю, что нужно. И не переживай, юбки мы не нацепим на себя.
– Мне тоже нужна карьера, – мрачно ответил Андрей, – но не путём предательства своего мироощущения.
– О как! – воскликнул Глеб, – слова-то какие из него попёрли. Принципиальный какой. Поступай как хочешь, а мы готовы жертвовать идеалами ради продвижения своего творчества. Ведь идеалы изменчивы. После концерта сообщишь о своём окончательном решении. Пошли, мужики.
Музыканты один за другим покинули гараж, оставив Андрея в самом мрачном настроении. Мужчина принялся нервно расхаживать по гаражу, иногда активно жестикулируя, будто продолжал спор с оппонентами. Возмущение его возрастало. В конце концов Андрей решил, что попробует ещё раз убедить своих товарищей не разваливать группу и прекратить требовать от него немыслимых действий.
Днём ранее по автомагистрали в сторону Москвы мчался чёрный автомобиль отечественной марки. Багажник его был забит очень странными предметами, и если бы сотрудники ГИБДД потребовали у водителя показать его содержимое, удивлению их не было бы конца. За рулём сидел бородатый мужчина со стальным блеском в глазах. Вот показался щиток с сообщением, что до МКАДа осталось всего ничего. Георгий с раздражением заметил признаки приближающейся пробки. Он вздохнул. Мужчина был заложником непростой ситуации. В сердце его боролись два стремления: желание подвижнической, уединённой жизни и чувство долга. Желание или долг? Непростой выбор. Он уединился в монастыре, затерянном в лесах, но прошлое настигло его и там. Оно, как чудовищный осьминог, проникло липкими щупальцами в келию и выдернуло его в суровое настоящее. Отец Михаил и отец Никодим когда-то обещали, что больше не потревожат Георгия. Они обещали! Но сейчас на кону жизни людей, которых надо защитить. И вот уже чувство долга настойчиво требовало внять его призыву. Спокойной жизни не случилось. К тому же Георгию было трудно справиться с ещё одним сильным чувством– с жаждой охоты, которая с рождения текла по его венам. Она передалась ему от родителей вместе с азартом погони и сверхъестественным чутьём.
Старенький автомобиль, миновав наконец препятствие в виде пробки, припарковался возле одного столичного отделения полиции.
– Надеюсь, в этот раз недоразумений не будет, – пробубнил Георгий, вспомнив о несогласованности действий полиции и его руководства, чуть ли не ставшей причиной провала последнего задания. Послушник вышел из машины, прихватив документы и направился в участок. На пропускном пункте Георгий предоставил документы: паспорт и удостоверение оперуполномоченного на имя Святославского Георгия Евгеньевича. Дежурный очень удивился, увидев человека в рясе.
– Пожалуйста, проходите, – услышал Георгий и хмуро посмотрел на дежурного. По инструкции ему надо было пройти в кабинет номер сто четыре.
В это время в сто четвёртом кабинете находились два человека. Один из них, лысый мужчина в форме, сидел за столом. Рядом стояла молодая рыжеволосая женщина. Она так же была в форме, подчёркивающей её точёную фигуру и придающей строгость её образу. Стрижка «каре», в результате которой огненные локоны едва касались плеч их обладательницы, ещё более усиливала это впечатление. Прямолинейный взгляд синих глаз мог приструнить иного хулигана не хуже крепкой хватки.
– Итак, Лидия Сергеевна, как я сообщил вам ранее, вам доверили спецзадание.
– Это честь для меня! – отчеканила Лидия, – я с нетерпением ожидаю начала операции. Надеюсь, не подведу вас, Пётр Николаевич. Вы сказали, что у меня будет напарник. Где он?
Пётр Николаевич достал платок и протёр им свою лысину, капли пота впитались в белую ткань, устранившую ощущение дискомфорта. Начальник вздохнул и ответил:
– Лида, твой напарник весьма своеобразный человек. Он может не явиться на встречу, нарушать инструкции и необоснованно, как может показаться, пускать в ход оружие. Тебе придётся смириться с этим.
Синие глаза удивлённо округлились. Не успела Лида задать новый вопрос, как дверь отварилась без стука и на пороге появился бородатый мужчина с огромной сумкой, облачённый в рясу. «Опять какие-то заявители пожаловали, – с раздражением подумала про себя Лида, – неужели у монаха что-то украли?» И прежде, чем Пётр Николаевич успел что-либо произнести, Лида сказала строгим голосом:
– Гражданин! Подождите пожалуйста в коридоре! У нас совещание. И вообще стучаться надо. А заявление у вас может и дежурный принять.
Однако мужчина в рясе не только не ушёл, он, к изумлению молодой сотрудницы полиции, бесцеремонно прошёл в кабинет и уселся в кресло напротив Петра Николаевича.
– С возвращением, Георгий, – натянуто улыбнулся начальник отдела.
– Я не собирался возвращаться, – отозвался послушник, – да только обстоятельства вынудили.
– Да, да, понимаю…кстати познакомься: твой напарник Стрельцова Лидия Сергеевна. Начальник указал на рыжеволосую красавицу. Георгий тут же сделался мрачнее тучи. Лидия смотрела с недоумением на обоих мужчин.
– И как это понимать? – процедил Георгий.
– Нам нужны новые охотники… – промямлил Пётр Николаевич, – она подходит. В ёё геологическом древе мы нашли фамилии представителей одного охотничьего рода. Только она пока не знает. Вообще ничего не знает.
– Ясно, – недовольно буркнул Георгий, – выходит, вы мне стажёра подсунули да ещё и женского пола. Это гнусно с вашей стороны.
– Какой ещё стажёр? – вознегодовала Лида. – Я уже давно не стажёр вообще-то. Пётр Николаевич, что за шутки? Кто этот человек?
– Это твой напарник, о котором я говорил.
– Что? Это что за издевательство? Он кто такой? – таращила глаза на бородача, развалившегося в кресле, рыжеволосая красавица.
– Сядьте, Лидия Сергеевна, – потребовал Пётр Николаевич, – и будьте добры, соблюдайте субординацию! Я сказал, что это ваш напарник, значит это ваш напарник! Знакомься: Святославский Георгий Евгеньевич. И с сегодняшнего дня ты у него на стажировке…Лида, послушай, тебе выпала большая честь, уж поверь мне. Тебя хотят подготовить для особого служения.
– Какого? – спросила потрясённая странным разговором Лида.
– Узнаешь по мере расследования необычного делаю
– Это как-то связано с обнаружением обескровленных трупов? – догадалась Стрельцова.
– Да, это то самое дело, – подтвердил Пётр Николаевич.
– Лидия Сергеевна, – нехотя обратился к молодой женщине Георгий, – будьте так добры, оставьте нас на пару минут.
Пётр Николаевич сделал жест, требующий выполнить просьбу послушника. Лидия, поджав губы, вышла из кабинета.
– Это безумие! – вскричал Георгий как только за Стрельцовой захлопнулась дверь. – Её же сожрут на первой же охоте!
– Не сожрут, – возразил Пётр Николаевич, – по крайней мере ты за этим проследишь.
– Я что нянька! – ещё более возмутился Георгий, – и потом даже если она останется в живых, она же свихнётся, узнав о существовании сверхъестественных существ.
– Её предки были охотниками. Думаю, она справится, – успокаивал Георгия начальник полицейского отдела. – И потом ко мне какие претензии? Не я же всё решаю. Там наверху так решили, наше дело исполнять приказ.
– Да уж, – вздохнул Святославский, – ладно, где можно переодеться?
Через десять минут Стрельцовой сообщили, что она переходит в подчинение Святославскому Георгию. За это время Георгий успел переодеться. Рясу он снял и, бережно свернув её, положил в свою огромную сумку. Теперь на мужчине красовался костюм камуфляжной расцветки, состоящий из футболки и штанов. Сверху небрежно была накинута лёгкая тёмно-зелёная куртка, многочисленные внутренние карманы которой были чем-то набиты. Длинная русая борода заметно укоротилась. Серые глаза Святославского теперь скрывал козырёк тёмной бейсболки. Напарница его по настоянию начальства тоже преобразилась, сменив форму на тёмно-синие джинсы, голубую водолазку и спортивную ветровку, только ей для этого понадобилось больше времени. Когда новоиспечённые напарники встретились, Георгий оценивающим взглядом изучил молодую женщину.
– Не плохо, но не очень практично, – заявил он Лидии относительно её нового имиджа.
Стрельцова недовольно хмыкнула и села на заднее сидение, не желая общаться со странным типом.
– Куда едем? – сухо спросила она.
– В Подмосковье недавно обнаружен старый особняк графов Вороновых. И склеп.
– И два трупа, – добавила Лидия.
– Три. Три трупа. Погибла ещё и собака.
Неприметная на первый взгляд машина выехала из Москвы. Георгий и Лидия, проехав пятьдесят километров по магистрали, свернули на грунтовую дорогу. Сперва по обеим сторонам от дороги виднелись поля, желтеющие созревающей пшеницей. Потом культурные посевы сменились гигантскими, похожими на небольшие деревья, борщевики. Впереди показались ели, растущие вперемешку с берёзами. Путники въехали под сень деревьев. Сразу стало темнее, будто внешний светлый мир остался где-то за спиной, и теперь машина мчится по тёмно-зелёному туннелю. Неожиданно дорога кончилась. Люди вышли из машины. Послушник взял с собой какой-то неказистый серый рюкзак, доверху набитый, и водрузил его на спину. Также Георгий взял два фонаря, один из которых протянул Лидии.
Они углубились по еле заметной тропе в чащу. Лидия всё время сверялась с навигатором, куда уже были внесены координаты новообретённого памятника архитектуры. Георгий же шёл вперёд уверенно, не пользуясь никакими видимыми приборами или картой. Он иногда останавливался и втягивал в лёгкие воздух, словно улавливая нужный запах. По обеим сторонам от тропы кланялись прохожим сиреневые колокольчики.
Наконец они вышли на обширную поляну. Кое-где виднелась съеденная ржавчиной изгородь. В центре поляны, утопая в плюще, возвышалось двухэтажное каменное здание. Вокруг строения теснились мёртвые деревья, неприятно выделяясь своей чернотой среди зелёных собратьев. Их узловатые ветви, как скрюченные старческие пальцы, тянулись к замысловатой гипсовой лепнине, украшающей когда-то великолепный фасад особняка. Подул ветер, и послышался скрип гнилой древесины, похожий на злобное хихиканье. Лидия содрогнулась. Она заметила, что на поляне отсутствуют какие-либо цветы. Жухлая трава источала гнилостный запах. Георгий осторожно продвигался вперёд. Стрельцова боялась отстать и кралась следом, беспокойно озираясь. Тропа петляла между большими лужами с чёрной неприятно пахнущей водой. Женщина вскрикнула, увидев жирную жабу размером с блюдце, таращащую мутные жёлтые глаза. Святославский недовольно оглянулся.
– Тихо ты, – шикнул он, – вся нечисть распугаешь.
Язык его спутницы присох к гортани, коленки слегка дрожали, мешая ногам уверенно шагать. Лиду угнетал вид заброшенного особняка с тёмными глазницами вместо окон. Вдруг в одном из лишённых стёкол окне на миг вспыхнули два жёлтых огонька. Вспыхнули и исчезли. Женщина протёрла глаза. Ничего. Померещилось.
Приблизились к прогнившим ступеням, ведущим к массивной двери. Их бронзовые фигурные ручки давно зазеленели и потеряли свой блеск. Во всех прямоугольных окнах первого этажа отсутствовали стёкла. Окна второго этажа частично уцелели, они были овальной формы. Паутина грязными клочьями свисала с выпуклых барельефов, украшавших стены, которые сильно облупились, и лишь кое-где по сохранившейся грязно-голубой краске можно было судить об их былом великолепии. В некоторых местах виднелись следы позолоты. Перед входом в особняк возвышались, покрытые зелёным мхом величественные скульптуры львов, безмолвных свидетелей расцвета и угасания графского могущества. Фасад здания представлял собой серую с глубокими трещинами поверхность. Колонны в виде ребристых каменных стволов добавляли зданию таинственности. Капитель каждой из них красовалась побитой лепниной, изображающей виноградные гроздья. Всё это великолепие было обтянуто красно-белой лентой, какой обычно огораживают место преступления.
– Зачем нас несёт в это жуткое место? – дребезжащим голосом спросила Лида, – преступление было совершено в склепе. И почему здесь никого нет. По идее особняком должны заинтересоваться учёные и производить исследования.
– Конечно учёные уже заинтересовались особняком, но власти пока сдерживают их напор, – отозвался Георгий.
– Почему?
– Потому что ждут меня.
– Тебя? – не поверила Лида, решив, что это шутка.
– Меня, – подтвердил послушник, – они ждали пока я обследую здание и склеп. Как только это произойдёт, сюда ринутся учёные всех мастей.
– И ты такая важная персона, что пока ты не осмотришь эту достопримечательность, власти оставили особняк без исследований? – скептически пробубнила Лидия.
– Я не то чтобы очень уж важная персона, – отозвался Святославский, – просто я должен уловить нужный мне запах, а люди здесь всё только затопчут, помешав мне работать. Хорошо, что на этот раз моё начальство действует с властями согласованно. Наконец-то научились работать.
Он достал из кобуры пистолет и начал медленно подниматься по крошащимся от прикосновения ступеням. Лида последовала его примеру.
Когда они проникли в особняк, в нос им ударил стойкий запах плесени. Осторожно ступая по разбитым стёклам, напарники двинулись дальше. Толстый слой пыли покрывал некогда пёструю плитку, выстилающую пол. Огромный зал утопал во мраке. Запах тлена царил в этом когда-то шикарном месте. Кое-где серо-зелёный вьюн, усеянный шипами, пробил себе дорогу сквозь трещины в стене. Он обвивал картины в почерневших от сырости рамках и покрытых плесенью. Порой ветер пробивался через трещины в стенах и жутко завывал, словно голодный зверь, где-то под потолком. Георгий остановился, снял свой загадочный рюкзак и достал какой-то свёрток. Стрельцова, заглядывая через его плечо, увидела, что это пожелтевшая от времени схема особняка.
– Так. Кабинет старого графа располагался на втором этаже, значит нам туда.
– Откуда у тебя план особняка? – удивилась Лида.
– Семейная реликвия, – пояснил послушник.
– Ничего себе, – захлопала глазами женщина, – твоя семья имеет какое-то отношение к этому месту?
– Имеет. Тихо!
Наверху послышался шум как будто что-то упало. Люди насторожились.
– Что это было? – тревожно спросила Стрельцова.
– Должно быть ветер. Дунул, и упало что-нибудь. Пошли! Нам как раз наверх надо.
Светославский двинулся к гранитной лестнице. Лида, пытаясь унять дрожь в коленках, поднималась за ним. В холле второго этажа не было сумрачно, как внизу. Влево и вправо от него тянулись коридоры, в которых угадывались двери многочисленных комнат.
