Текст книги "Выбор (СИ)"
Автор книги: Светлана Катеринкина
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)
– Далеко, – вздохнул граф, – и есть ли он у меня теперь вообще…
– Вижу, тебе есть о чём горевать, но только не в этот чудный вечер. Пойдём.
Вениамин сомневался. Но идти ему и в самом деле было некуда. В квартиру Власова он возвращаться не хотел.
– Хорошо, я пойду с тобой, – согласился граф.
Они поднялись в лифте на пятый этаж, и Вениамин забеспокоился.
– А твои родители не будут против столь припозднившихся гостей? – поинтересовался он.
– Папа в командировке, а мама на сутках дежурит, – ответила Кристина. – Всё нормально. Заходи.
И хотя Вениамин понятия не имел, что такое командировка и на каких таких сутках можно дежурить, он понял, что лучше пройти в квартиру без лишних вопросов. Девушка включила свет в прихожей и, скинув туфли, поспешила на кухню, чтобы включить электрический чайник и разогреть еду.
– Проходи в ванную помыть руки, – крикнула она приятелю.
Через минуту Вениамин появился на кухне. Кристина уже успела на скорую руку сервировать стол. Она поставила перед гостем разогретые в микроволновке котлеты с гречневой кашей, а так же чай и печенье. Вениамин, уставившись на угощение, судорожно сглотнул.
– Что-то не так? – спросила гостеприимная хозяйка, уплетавшая ужин за обе щёки.
– Я просто… не голоден… – соврал Вениамин.
– Как так? – не поверила девушка. – Не может такого быть, мы гуляли полдня.
– Ну я… ты не обижайся, пожалуйста…я на индивидуальной диете… Мне это нельзя.
– Не сочти за бестактность, – озабоченным тоном отозвалась девушка, – но позволь тебя спросить: ты что серьёзно болен?
– Я? Можно и так сказать…а с чего ты так решила?
– У тебя ледяные руки, кожа бела, как мел, ограничения в еде. Это какая-то болезнь крови? Не смущайся, можешь мне открыться. Я мечтаю стать врачом. После школы подавала документы в медицинский ВУЗ, но не прошла на бюджет. Зато могла поступить на коммерческой основе, но денег не хватило. Сейчас работаю, чтобы обеспечить себе образование. Весной следующей ещё раз попытаю счастье.
– У тебя широкая душа и мягкое сердце, ты будешь замечательным врачом, – мягко сказал граф, улыбнувшись.
– Так что у тебя за болезнь.
– Поверь, медицина здесь бессильна, – вздохнул гость.
У Кристины душа сжалась в комок от жалости. Вероятнее всего, её новый друг смертельно болен, поэтому у него необыкновенно печальные глаза. Наступило неловкое молчание. За окном вдруг громыхнуло и неожиданно пошёл дождь. Ветер пригнал грозовые тучи.
– Поздно уже, – заметил Вениамин, – пора мне. Да и тебе не помешает отдохнуть.
– Но ты же не пойдёшь в такую погоду на улицу? – Кристина всматривалась в мокрую темень за окном, – Об этом и речи не может быть. Поспишь в комнате моих родителей.
– Как-то неловко… – замялся Вениамин.
– Нет, это мне будет неловко, если я выгоню на улицу гостя в такою непогоду. Не переживай. Всё хорошо.
– Даже не знаю…
– Да тут и знать нечего. Я пойду застелю тебе постель. Можешь пока воспользоваться душем.
Кристина направилась в родительскую спальню, чтобы организовать уютный ночлег для гостя.
– Вот. Располагайся, – сказала она, заведя Вениамина в просторную комнату. Санузел ты уже знаешь где находится. Я пойду спать. Спокойной ночи.
– Спокойной ночи, – растерянно пробормотал Вениамин и проводил взглядом уходящую девушку. Он остался в комнате один и с облегчением вздохнул. Граф уселся в мягкое кресло и предался печальной задумчивости.
«Какое волнующее знакомство… что со мной? Бесконечную вереницу лет моё бедное сердце вело себя бесстрастно по отношению к юным девам, а сейчас… Я так не волновался никогда прежде. Даже тогда, когда по пятам неслись охотники, гоняя нас с Агатой по лесам. Даже тогда не испытывал я столь сильного волнения. Эта девушка… она, как благодатный свет, пронзивший тьму моей души. Неужели во мне ещё что-то осталось человеческое? Но этот голод! Он начинает заглушать все прочие чувствую Голод! Я чую её запах даже через стены! Мне надо срочно поесть. Нельзя здесь оставаться! Я страшусь причинить вред этому милому созданию…»
Вениамин, движимый каким-то непреодолимым чувством, встал и бесшумно вышел из спальни. Граф медленно приближался к комнате Кристины. На пороге он застыл, прислушиваясь к её размеренному дыханию. Она спала подобно принцессе, ожидающей своего принца. Длинные мягкие локоны роскошным веером красовались на подушке, изящные руки лежали поверх одеяла. Вениамин стоял, очарованный этим зрелищем. Он, подавляя в себе дикую жажду крови, любовался спящей красавицей и вспоминал чудный вечер, проведённый вместе с ней. Вениамин вспомнил и про платок, которым Кристина вытирала от крови его маленькие ранки на руке, оставленные шипами. Граф посмотрел на руку. Кожа затянулась, не оставив и следа от повреждений. Регенерация его тела была феноменальной. Хорошо, что Кристина ничего не заметила. Платок! Надо его отдать. Вениамин положил платок на прикроватную тумбочку. За окном залаяли бродячие собаки. Граф изменился в лице, голубая радужка его глаз покраснела. Голод воззвал к нему с новой силой. Вениамин поспешил на кухню, открыл окно, высунул голову наружу, огляделся по сторонам и спрыгнул вниз.
Несколькими часами ранее в одном из монастырей Архангельской области в своей небольшой келье сидел, сгорбившись, отец Никодим. Он был уже в летах, и седая его борода серебристым водопадом украшала тёмную рясу. Отец Никодим, являясь настоятелем монастыря, нёс бремя ответственности за то, что происходит в святой обители. По этой причине лицо старца часто было озабоченным, но сейчас к обычному выражению обеспокоенности прибавилось ещё и сильное волнение. Настоятель сжимал в руках телеграмму, только что принесённую одним из послушников. Какие-то бумаги лежали у монаха на коленях.
– Так, так, так… – бормотал в волнении отец Никодим, – значит опять началось…
Он встал и, забрав все документы, покинул келью. Настоятель проследовал в свой кабинет, где обычно решались важные вопросы. Там его уже ждал загадочный посетитель. На первый взгляд человек этот ничем особенным не выделялся. Такой же старик в рясе. После взаимных приветствий оба священнослужителя уселись в кресла друг напротив друга.
– Стало быть без него никак? – вздохнул отец Никадим.
– Никак, – коротко ответил посетитель.
– Что ж… видно, так надо, – покачал головой настоятель и крикнул в чуть приоткрытую дверь, – брат Леонтий, будь добр, позови Георгия.
Молодой монах поспешил выполнить поручение.
В ожидании прошло около получаса. Всё это время оба монаха не проронили ни слова, мерно перебирая пальцами чётки. Наконец за дверью послышались шаги, а спустя несколько мгновений на пороге возник высокий мужчина в подряснике. Его мощное тело на удивление обладало какой-то изящной гибкостью. Этот послушник, словно кошка, зашёл в кабинет. Гость взглянул на него и улыбнулся. Послушник же нахмурил густые брови и провёл широкой ладонью по своим тёмно-русым волосам. Мужчина обвёл взглядом присутствующих. Глазах его блеснули стальным блеском.
– О! Георгий! Проходи, присаживайся, – указал на пустой деревянный стул отец Никодим.
– Здравствуй, Георгий, – поздоровался с послушником гость.
– И тебе не хворать, отец Максим, – недовольно буркнул Георгий, усаживаясь на стул. – Я подозреваю, что разговор предстоит сложный.
Отец Максим несколько растерялся от такой прямолинейности и медлил с ответом.
– Георгий, я понимаю, что тебе неприятно видеть отца Максима, но…
– Но возникли проблемы, – прервал настоятеля Георгий.
– Совершенно верно, – вздохнул отец Максим, – мы вынуждены сообщить тебе, что у тебя новое задание.
– Постойте, – раздражённо ответил Георгий, – помнится, в прошлый раз вы все мне обещали, что меня больше никогда не побеспокоят по этому поводу. Вы обещали мне, помните? Вы же знаете, как я жажду монашеской жизни, как хочу порвать с прошлым раз и навсегда!
– Мы всё понимаем, дорогой наш брат, – немного виноватым голосом проговорил отец Максим, – но сложились такие обстоятельства, что без тебя никак.
– А другие? – упавшим голосом спросил послушник.
– Все на заданиях, – сообщил отец Михаил.
– Но вы же обещали! – продолжал возмущаться мужчина.
– Брат мой, – вмешался отец Никодим, – человек предполагает, а Бог располагает. Ты же всё понимаешь.
После незначительной паузы Георгий недовольно буркнул:
– Ладно… что у вас там?
Отец Михаил взял из рук настоятеля документы и зачитал вслух информацию, в них содержащуюся:
– В Москве около ночного клуба «Порок» найдены два тела. Мужчины полностью обескровлены. К тому же в этом же районе столицы при невыясненных обстоятельствах начали погибать бродячие собаки, обескровленные трупы которых перепуганные жители находят в своих дворах.
– Ну и что? – перебил читающего Георгий, – это наверняка сатанисты какие-нибудь развлекаются. Это не наш профиль, пусть полиция этим занимается.
Отец Михаил, не обращая внимания на эту реплику, зачитал ещё одну новость:
– Две недели назад в Московской области обнаружены руины старинного особняка. Как выяснилось, здание когда-то принадлежало графам Вороновым.
Услышав эту фамилию, Георгий весь напрягся, брови его ещё более сдвинулись к переносице. Отец Михаил продолжал:
– Был так же найден фамильный склеп, в котором обнаружены обескровленные тела двух мужчин, а рядом со входом в склеп лежал труп собаки, также обескровленный.
Отец Максим многозначительно замолчал. Оба монаха уставились на Георгия, который смотрел в пол, о чём-то напряжённо размышляя. Вдруг он первым прервал молчание:
– Ну что там ещё? Ладно уж, добивайте.
– Ты как всегда прорицателен, Георгий, – улыбнулся отец Михаил, но тут же вновь сделался серьёзным и продолжил, – на сладкое у нас ролик из интернета, выложенный несколько часов назад.
Из глубин необъятной рясы монах достал телефон, нашёл нужное видео и показал Георгию. На видео был случайно снят момент падения человека из окна многоэтажки. Было видно, как тело мужчины с грохотом упало на асфальт. Слышались визги перепуганных женщин. Пятна чёрной крови замарали тротуар. Сперва упавший человек лежал неподвижно, а потом вдруг встал и убежал!
– Ну как тебе документальное кино, Георгий? – спросил отец Михаил.
– Оскара я бы не дал, – мрачно пошутил Георгий.
– Обрати внимание на цвет крови, – попросил настоятель.
– Вижу, – буркнул послушник.
После этого диалога пространство кабинета окутало безмолвие. Настенные часы неутомимо щёлкали, отсчитывая секунды. По стеклу скреблись ветви деревьев, колышимые ветром. Послышались молитвы – это монастырская братия спешила на молебен.
– Я так понимаю, это очередное последнее задание? – устало вздохнул Георгий. – А ведь я же вас просил…
Отец Никодим посмотрел на него с сочувствием.
– Не гневайся, брат, – попросил он, – прояви человеколюбие. Ты же понимаешь, сколько людей могут погибнуть. И потом это дело напрямую тебя касается. Твои предки охотились именно за этим кланом. Ты один остался из своего рода, тебе и дело завершать.
– Как я понял, это те двое упырей, которых не удалось добить в прошлый раз, – произнёс Георгий, – и что же мне теперь в Москву ехать?
– В Москву, – подтвердил отец Михаил, – особняк надо посетить, возьмёшь там их след…Ты учуешь их запах, не зря же у тебя такие способности, доставшиеся тебе от предков.
– Да уж, – невесело усмехнулся послушник, – сомнительное наследство.
– Быстренько выследишь их и прикончишь, – бодро сказал отец Максим.
– Надеюсь, вы посодействуете, чтобы всё прошло без запинок, – вопросительно взглянул на монаха Георгий, – и не будет так, как в прошлый раз, когда меня пытались арестовать при всякой попытке проникнуть на место преступления.
– Не беспокойся, брат, на этот раз наше руководство и руководство правоохранительных органов будут работать более согласованно, – заверил послушника отец Максим, – для тебя уже готовы необходимые документы, удостоверение, деньги и нужные адреса. К тому же ты будешь работать с напарником.
– С напарником! – возмутился Георгий, – что ещё за напарник?
– И помни инструкции, – обеспокоенно попросил монах, – впрочем, ты всегда их нарушаешь.
– Это стиль моей работы, – почти враждебно отозвался Георгий, – зачем мне напарник?
– Напарник твой тоже из охотничьего рода, только ничего не знает об этом, – последовал ответ, – подучишь его, потихоньку введёшь в курс дела. И потом…в одиночку охотиться опасно.
– Ясно. Когда я выезжаю?
– Сегодня, – ответил отец Михаил, – вот твои документы.
Монах протянул мужчине паспорт, удостоверение сотрудника полиции, деньги, ключи, адрес квартиры, где предстояло готовиться к охоте.
– Волшебный чемоданчик свой не забудь, – напомнил отец Никодим.
– Разумеется, – буркнул в ответ Георгий. – Но помните, этот раз последний! Я хочу монашеского уединения, этого жаждет моя душа.
– Это всё очень хорошо, благочестиво, – одобрил отец Максим, – и это обязательно будет в твоей жизни. Только уж выручи в последний разок.
Георгий недовольно посмотрел на него и ответил:
– Я согласен только из-за того, что это дело моих предков и мне необходимо его завершить.
После этих слов Георгий поспешил уйти, чтобы собраться в дорогу.
Глава 7. Обращение
13 сентября 1622 года выдалось ярким и тёплым. Солнце, отстаивая свои права у подступивших холодов, отчаянно обогревало землю. Всё живое радовалось золотистым лучам. Воробьи кувыркались в прогретом песке, пытаясь избавиться от паразитов, люди собирали урожай, щенки весело тявкали, гоняясь за своими хвостами и теребя друг друга за уши. Кто-то из этих сорванцов даже пытался рычать. Где-то слышалась песня косарей. Старики сидели на завалинках, подставив морщинистые загорелые лица солнцу и вели неспешные беседы. Благоденствие да и только.
На эту умиротворительную, полную жизни обстановку совершенно безрадостными заплаканными глазами смотрела из своего окна молодая графиня. Она знала, что следующую осень не увидит, ведь дни её сочтены. Скорбную правду поведал ей доктор Кальковский. Благородный и честный человек не смог соврать. Девушка посмотрела в зеркало. Смертельная бледность уже завладела её кожей. Карии, некогда весёлые глаза потухли. Графиня обессиленно упала в кресло, обитое шёлком. В памяти всплывали воспоминания из детства. Вот они с Веней и родителями присутствуют на званном обеде, отец играет на фортепиано, а мать поёт мелодичным голосом. А вот похороны. Слёзы. Страх. Переезд в особняк. Жизнь потихоньку входит в привычное русло. Опять радость, веселье. А потом, как тёмное пятно, всплывает в памяти образ ведьмы. Тогда на торжище она посмотрела на Агату властным злобным взглядом. Ведьма! Ведьма! Это слово крутилось в сознании Агаты ужасным волчком. Ведьма! Вот кто может помочь. Нет! Нельзя обращаться за исцелением к служителям зла. Лучше уж умереть. Или нет? Родители уж точно бы предпочли смерть вместо дьявольщины. Они бы смирились с волей небес. А Агата? Глаза девушки загорелись странным огнём, в них засветился лихорадочный блеск слабой надежды. Ведьма! Туда! К ней! На Нечистую гору! Быстрее, пока не поздно! Графиня вскочила, будто и не была смертельно больна. Она оделась, взяла свою шкатулку с драгоценностями, спрятала её в сумку и вышла из своих покоев. Агата сделала всё, чтобы покинуть особняк незамеченной. И это удалось. Пусть близкие думают, что она спит после приёма лекарств. Капюшон дорожного плаща скрыл лицо девушки. Она шла стремительно. Почти бежала. Удивительно, как злые намерения придают некоторым людям сил. Дорогу Агата знала. Это та самая дорога, которой никто не ходит, но тем не менее она каким-то непостижимым образом не зарастает. Она ведёт в самую чащу елового леса и там упирается в высокий холм, прозванный нечистой горой. На вершине холма стоит лачуга, туда и лежал путь графской дочери.
На опушке леса Агата обернулась и окинула взглядом деревню и утопающий в зелени и золоте особняк. Она словно прощалась с прежней жизнью. Стараясь унять дрожь, девушка вступила под сень тёмных неприветливых елей. Ветер резко дунул ей в лицо, заталкивая в ноздри какой-то гнилостный запах. Он словно пытался остановить девицу, не пускать на пагубную тропу. Но Агата продолжала идти. Ветви цеплялись за платье, отрывая кусочки изящного кружева, корни, высовываясь из-под земли, старались остановить девичью поступь. Но всё тщетно. Стремление во что бы то ни стало остаться жить на этом свете толкало юную графиню вперёд, и даже вышедший на тропу волк не остановил её.
– Пошёл прочь! – прокричала Агата, поднимая палку.
Волк ощерился и попятился, чувствуя в этом слабом существе непреодолимую жажду жизни. Зверь понял, что хрупкая девушка способна сейчас на самые отчаянные поступки. Её уже не остановить. Хищник, сверкнув глазами, скрылся в зарослях. Агата продолжила путь к своей погибели. Вскоре она увидела просвет между чернеющих стволов и ускорила шаг. Она знала, что впереди большая поляна, в центре которой возвышается одинокий холм. Так и есть. Вот он! Здесь вечно хмурое небо и никогда не бывает ясной погоды. Цветы на поляне не росли, будто опасаясь отравленной колдовством земли. Графиня начала медленно подниматься о склону. Она часто останавливалась и садилась отдохнуть на какой-нибудь пень, а то и на землю. Тяжёлая отдышка заставляла девушку беззвучно плакать. В конце концов она всё-таки преодолела подъём и очутилась на плоской вершине почти рядом с покосившейся мрачной избой.
– Эй! – позвала она нерешительно, – добрый день.
Вместо ответа, неприятно скрипнув ржавыми петлями, сама собою отворилась тяжёлая дверь. Агата, подавляя в себе ужас, вошла в хижину, служившую оплотом злу. Графиня сперва не могла ничего разглядеть в полумраке. Но понемногу её глаза привыкли к недостатку освещения. В углу, где у честных людей висят иконы, красовался пугающий козлиный череп. Под потолком висели обвязанные нитями пучки сухих трав. На грубом неотёсанном столе лежали высохшие лягушки и змеи. Последний раз совесть сделала попытку остановить свою обезумевшую владелицу. Но девушка жёстко подавила в себе желание бежать из хижины ведьмы как можно дальше. Графиня почувствовала, как что-то невидимое и зловещее надвигается на неё из тёмного угла. И это что-то вдруг начало обретать плоть. Сперва это был тёмный дым, который всё уплотнялся пока не превратился в силуэт высокой женщины. Детали образа проступали всё отчётливее и ярче. В конце концов перед Агатой возникла хозяйка жилища. Лицо её было ещё молодым, но утратило свежесть юности. Женщина была облачена в чёрное платье, а в руке держала корявый посох.
– Приветствую тебя, графиня, – прозвучал холодный и насмешливый голос.
– Здравствуйте, – ответила Агата, стараясь держаться как можно надменнее, – у меня к вам дело.
– Ведаю, – бесстрастно ответила ведьма.
Агата достала шкатулку с драгоценностями и открыла её.
– Я готова заплатить за ваши услуги.
Ведьма насмешливо посмотрела на сокровища.
– Чего же ты хочешь? – зловеще прошипела она.
– Хочу жить! – вырвался отчаянный крик из больной груди, которой уже не хватало свежего воздуха. – Я умираю! Помогите мне! Исцелите меня!
Ведьма многозначительно молчала, будто взвешивая в уме каждое услышанное слово. Затем она приблизилась к Агате вплотную. Девушку обдало холодом, но она не отступила.
– Я могу для тебя кое-что сделать, – зловеще улыбнулась хозяйка лачуги, – я в силах подарить тебе вечную жизнь… или вернее сказать вечную смерть. Как хочешь называй это.
Агата молчала.
– Но тебе нужно будет заплатить высочайшую цену. Твоих безделушек на это не хватит.
– Я могу уговорить отца продать особняк! – решительно заявила молодая графиня, – за него будет зело большая выручка.
– Да почто мне твои деньги? – презрительно фыркнула ведьма. – Мне нужна твоя душа.
Агата задрожала.
– Твоя душа будет проклята, но тело останется вечно молодым, – продолжала ведьма, – ты умрёшь, но будешь жить. Однако тебе придётся пить кровь…
– Вы хотите сделать меня…вампиром… – запинаясь спросила Агата. – А это разве возможно?
– Возможно, – отозвалась злая колдунья. – Я обладаю достаточной силой, чтобы провести страшный обряд обращения. Для этого надобен колдовской кинжал. И твоё желание, разумеется. Подумай как следует. Это тяжкий выбор, дорогая.
Агата задумалась. Она обвела взглядом мрачную обстановку и продолжала молчать. Колдунья не торопила её, давая возможность добровольно и осознанно погубить свою душу.
– Но я не смогу ходить при свете дня, – после некоторого молчания с досадой в голосе заметила Агата.
– О, не беспокойся об этом, дорогая, – голос ведьмы становился всё слаще, – я позабочусь и об этом. Ведь в моих силах создать волшебный кулон, который я надену тебе на шею. Он будет защищать тебя от губительного для вампиров действия солнечных лучей. Только сама этот кулон ты снять никогда не сможешь. Таковы условия.
Агата вновь замолчала, размышляя над словами прислужницы зла.
– А кровь? Чью кровь я должна буду пить? – взволнованно спросила она после раздумий.
– Да чью угодно. Можно кровь животных. Но паче всего даёт сил человеческая кровь. Она будет давать тебе невероятную силу. Ты станешь почти неуязвима.
– Что нужно для обряда? – решительно спросила девушка.
– Главное твоё присутствие, – самодовольно ухмыльнулась ведьма, – дальше уже моя забота.
– Я готова! – заявила Агата, отбросив последние сомнения.
– Готова стать вампиром?
– Да!
– Что ж, – милостивым тоном продолжила колдунья, – слушай меня внимательно. Когда придёшь в свой особняк, сожжёшь всю свою светлую одежду. Я буду ждать тебя здесь 30 сентября, когда луна будет в нужной фазе.
Агата вновь задумалась, а потом робко спросила:
– Госпожа, могу ли я взять с собой близкого человека?
Ведьма взглянула на неё с недоумением.
– Я просто привыкла, что со мной всегда мой младший брат Вениамин, – объяснила девушка. – Возможно ли и ему подарить вечную жизнь, дабы мы оставались неразлучны?
Колдунья с трудом подавила в себе торжествующий хохот.
– А будет ли молодой граф согласен на обращение? – спросила она, прищурив бесцветные глаза.
– Боюсь, что нет, – уныло ответила Агата, – он зело честный… к тому же собирается жениться. Уже и помолвка состоялась.
– Это не препятствие, – ответила ведьма.
– Правда? – обрадовалась Агата.
– Ты придёшь сюда вместе с ним. Но прежде обманом заставишь его выпить колдовское вино, которое я заранее приготовлю для вас. После же своей рукой пронзишь его сердце заговорённым клинком. Вениамин потеряет сознание, и если никто не уничтожит его до захода солнца, он обратится.
– Благодарю вас! – воскликнула Агата и засобиралась домой, пока близкие не хватились её. Шкатулку с драгоценностями она оставила ведьме. Та лишь презрительно ухмыльнулась, глядя на них.
Агата, окрылённая преступной надеждой, стремительно сбежала по тропе вниз с холма. Перед тем как войти в чащу, она обернулась. На вершине холма виднелась хижина ведьмы. Крышу жилища окутал серо-зелёный дым, который постепенно приобрёл очертания страшного дракона. Подул ветер, и видение рассеялось. Графиня улыбнулась и поспешила через лес к особняку.
Дома был жуткий переполох. Все искали пропавшую дочь графа Василия и страшно волновались. Когда Агата появилась в просторном зале, вся дрожа от тайной встречи со злом, её отец подбежал к ней и обнял так, будто уже и не чаял увидеть дочь живой.
– Солнце моё! Что же ты так стращаешь своего старика? Во мне едва дух держится от переживаний.
– Всё хорошо папа, я жива и почти здравствую.
В зал ворвался запыхавшийся Вениамин.
– Сестра! – выпалил он. – Где ты была, сестра? Я с мужиками с ног сбился, ища тебя везде!
– Ах, братец мой! Неужели же твоей сестре и на прогулку нельзя отлучиться? Я решила прогуляться вот и всё.
Она напряжённо улыбнулась, скрывая волнение. Её чёрные кудри блестели в солнечных лучах, проникавших сквозь большие окна. Вениамину на секунду показалось, что к сестре вернулся здоровый цвет лица. Отец не говорил сыну о состоянии здоровья Агаты, но юноша догадывался, что сестра тяжело больна.
После лесной прогулки Агата стала весела и больше не плакала. Доктор Кальковский наблюдал за своей пациенткой особенно тщательно. Он видел, что тело её слабеет день ото дня и не мог понять, почему девушка излучает счастье. Старый граф предполагал, что его дочь, смирившись со своей участью, предалась молитве и покаянию, чтобы приготовить свою душу к переходу в Вечность. Однако Кальковский на эти предположения своего друга отрицательно качал головой и в задумчивости говорил:
– Тут что-то не так…При всём уважении к тебе, Василий, и к твоему семейству я бы не назвал Агату зело религиозной девицей. Не вера, а что-то иное поддерживает её душевное состояние. И это очень странно. Я повидал много умирающих. Агата ведёт себя так, аки не собирается умирать вообще. Возможно, сие – реакция но осознание скорой кончины. В любом случае за ней надобно наблюдать.
И он наблюдал. Первое, что очень сильно насторожило доктора, это то, что молодая графиня перестала появляться на воскресной службе в церкви в то время, как весь честной люд: и слуги, и господа всегда бывали в воскресные дни на богослужении.
– Что-то не похоже на поведение доброй христианки, которая ведает, что скоро преставиться, – ворчал Кальковский, – или…она уверена, что не умрёт? Помешательство, вызванное несчастьем? Но Агата не похожа на сумасшедшую. Взгляд её ясен, а речи разумны.
Кальковский в силу своего ремесла и прирождённой пытливости разума обладал хорошей памятью и наблюдательностью. Он не мог не заметить, что из гардероба его пациентки исчезла вся светлая одежда. Агата словно возненавидела белый цвет. Теперь девушка одевалась во всё чёрное. Отец её, вздыхая, заверял, что дочь так готовится к собственной кончине и что это очень благочестиво. Но Кальковский был строг в суждениях и беспристрастен. Он, поглаживая свою короткую бородку и чёрные густые усы, прищурясь смотрел на Агату. Смотрел и не видел умирающую девушку, а видел жизнерадостную особу, которая какетливо играет взглядом и мечтательно вздыхает. Нет! Она определённо не собирается умирать.
На кануне тридцатого сентября доктор Кальковский вынужден был покинуть особняк Вороновых, так как его помощь понадобилась царствующей семье. Агата с облегчением почувствовала, отсутствие его пытливого и что-то подозревающего взгляда. В назначенный для обращения день граф затеял охоту. В его доме гостили высокопоставленные господа и чтобы развлечь их решено было организовать данную забаву. Это предложение было встречено с восторгом.
Старый граф, его гости, Вениамин и кое-кто из прислуги прочёсывали лес. Лай гончих и звук охотничьих рогов огласили окрестности. Накануне ведьма передала через одного крестьянина бутылку заговорённого вина для молодой графине. Мужик тот, позарившись на обещанное вознаграждение, исполнил поручение колдуньи. После этого его никто больше не видел. Агата знала, что делать с бутылкой. Она положила её в дорожную сумку, взяла лучшего скакуна и помчалась вслед за охотниками. Ей необходимо было найти брата.
Вениамин, увлечённый погоней за вспуганной дичью, мчался с большим отрывом от остальных охотников. Он всегда вырывался вперёд, за что получал укоры. Агата прекрасно знала об этой привычке брата. Она надеялась застать брата в лесу одного.
Вениамин спешился, так как чаща становилась всё гуще и верхом тяжело было пробираться между деревьями. Увлечённый выслеживанием дичи, он не сразу заметил, как землю понемногу окутывает грязно– жёлтый туман. Когда он увидел наконец его клочья, поднимавшиеся всё выше, ему стало не по себе. Граф огляделся. Конь его внезапно испуганно заржал и рванул в чащу. Вениамин ничего не знал о планах своей сестры. Не ведал он и то, что ведьма наслала колдовской туман, который скрыл его от людей. Молодого графа била дрожь, ладони его вспотели. Он затрубил в свой рожок, но туман душил этот отчаянный призыв. Вдруг впереди возник неясный силуэт. Юноша в страхе схватился за оружие.
– Заблудился, братец? – услышал он знакомый голос и с облегчением вздохнул. Удивлённым голосом он спросил:
– Агата, как ты здесь очутилась? Напужала меня, бродишь в лесу, аки призрак.
– Скакала за охотниками.
– Но охота– не женское дело, – улыбнулся молодой человек, – ты такая странная в последнее время.
– Я умираю, Вениамин, – объявила Агата, – и хотела бы с тобой попрощаться как следует.
– Что? – взволнованно переспросил Вениамин, хотя и подозревал, что отец скрывает от него правду о состоянии сестры.
– Да, Вениамин, скоро мы расстанемся, – грустно произнесла Агата.
– Нет! Нет! – в волнении закричал Вениамин, – ты же не оставишь меня, как наша бедная матушка?
Агата молча достала из сумки бутылку вина и протянула её брату.
– Что это такое? – поразился молодой граф.
– Лучшее вино из закромов отца, – соврала девушка. – Будь добр, открой бутыль, дабы мы могли отметить наше прощание.
Вениамин был очень раздосадован известием о болезни сестры, но и немало удивлён её поведением. Однако добродушный юноша, не заподозрив ничего худого и с детства привыкший слушаться властную старшую сестру, взял бутылку в руки.
– Но она уже открыта, – изумлённо сообщил он.
– Тем лучше, – хитро улыбнулась Агата, – попробуй.
Он сделал глоток. Агата торжествующе смотрела на юношу, ведь она знала, что нужно совсем немного колдовского вина для дьявольского обряда.
– Что это за вино, – поразился Вениамин, – вкус у него какой-то чудной.
– Пей, братец, – пристально глядя на него приказала Агата, – и мне не забудь оставить.
– Я полагал, благовоспитанные девушки не пьют вино прямо из горла бутыли, находясь посреди леса, – усмехнулся молодой человек.
– А мы угостимся, пока взрослые не видят, этим заморским напитком, – Агата подмигнула брату точно так же, как в детстве, когда она затевала шалости, а несмышлёный Веня поддерживал все её выходки.
– Аки в отрочество вернулись, – усмехнулся Вениамин, вытирая рукавом струившуюся по губам жидкость.
Он протянул бутылку Агате, и она жадно припала губами к горлышку.
– Нам надо выбираться отсюда, – сказал захмелевший юноша.
– Пойдём. Я ведаю дорогу, – поманила его Агата.
Он послушно пошёл следом за сестрой. Через некоторое время впереди показался просвет. Брат и сестра, раздвинув ветви вековых елей, вышли на поляну, посреди которой возвышался одинокий холм.
– Нечистая гора! – в ужасе воскликнул Вениамин и попытался отступить назад в лес, но ноги плохо слушались его и он упал на зелёный мох, укрытый жёлтыми листьями. Агата возвышалась над ним и как-то странно улыбалась.
– Что происходит, сестра? – трезвеющим с перепугу голосом спросил молодой граф.
– У нас сегодня торжественный день, Веня, – важно промолвила девушка, – появилась возможность обмануть смерть и судьбу.
