Текст книги "Колыбельная для вампиров - 2"

Автор книги: Светлана Борисова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 15 страниц)

«Мое решение неизменно. Несмотря ни на что, я не собираюсь терять то немногое, что ещё осталось».

«Это говорит твоё незнание, дорогая. Впрочем, достаточно разговоров! Пора перейти к испытаниям. Может, ты ничего не стоишь. Тогда нет смысла с тобой возиться, тем более торговаться».

____________________

[1] Радуйся, Мария, благодати полная!

Господь с Тобою;

благословенна Ты между женами,

и благословен плод чрева Твоего Иисус.

Святая Мария, Матерь Божия, молись о нас, грешных,

ныне и в час смерти нашей. Аминь. (перевод с лат. яз)

Глава 16

Неожиданно для себя Риза оказалась на огромной арене и с радостью ощутила, что на ней легкие доспехи, а рука крепко сжимает знакомый меч. «Слава Священному предку, я снова жива!» – возликовала она. Чтобы понять, куда её занесло, она быстро глянула по сторонам.

На трибунах сидели удивительные создания, какие и в самом фантастическом бреду не привидятся, и громоподобным ревом подбадривали бойцов на огромной арене. Вокруг неё кипели многочисленные поединки, и она едва не поплатилась за своё ротозейство, но каким-то чудом всё же успела блокировать удар противника. Им оказался высокий мощный воин в чёрных шипастых доспехах, лица которого она не могла разглядеть из-за причудливого шлема. Не мешкая, она вошла в экономный режим берсерка и на первых порах это её очень выручало.

Вот только противостоящий Ризе воин оказался запредельно силён и быстр. Казалось, он совсем не знает усталости, а может, так оно и было, так что ей пришлось сражаться на грани своих возможностей, а может быть, уже и за их гранью.

Сколько длился поединок, она не знала, но ей показалось, что целую вечность. Постепенно она начала сдавать, слабея от многочисленных ран, и с отчаянием почувствовала, что дрожащие ноги все чаще предательски скользят по камню, залитому кровью.

«Кажется, здесь нельзя сдаться на милость победителя и придётся биться до последнего за эту странную жизнь. А жаль! Все-таки не меч, а интриги – моё самое сильное оружие», – с огорчением подумала она.

Но Риза держалась из последних сил, вдруг осознав, что есть иной вид смерти, и значительно худший, чем тот, в котором она пребывала до сих пор.

И всё же, несмотря на все ухищрения и немалое воинское искусство, дело шло к печальной развязке. Преисполненная гнева, она стиснула зубы. «Что за чёрная полоса? Сплошное невезение! Мало того, что умерла, так и за гранью нахожусь в отчаянном положении… Терпение! Не может быть, чтобы удача совсем оставила меня». И капризная богиня её не подвела. Неожиданно с трибун прямо в лицо противника Ризы блеснул чей-то золотой доспех, и на какое-то мгновение тот замешкался. Этого ей хватило, и она в один замах снесла ему голову.

Дрожа от усталости и напряжения, она снова повисла в межзвездной сияющей пустоте, перевитой полупрозрачными лентами. «Крейд, и это называется посмертный покой? Да я в жизни так не уставала…»

«Неплохо, – удостоилась она похвалы от чудища. – Поздравляю! Ты прошла первичный отбор. Ну, а поскольку у тебя в зачёте победа в поединке, ты имеешь право на исполнение одного желания. Давай без глупостей! Никакого воскрешения не будет. Это всё сказки смертных, – помолчав, оно нейтрально добавило: – Можешь, например, увидеть кого-нибудь из близких».

Риза призадумалась. Ей очень хотелось встретиться с мужем, но при здравом размышлении она отказалась от этой затеи. «После всего, что произошло, вряд ли Михаэль будет рад нашей встрече», – подумала она и печально усмехнулась. Особого раскаяния за содеянное она не испытывала, к тому же знала, что он обязательно потребует объяснений, а она была не готова дать их даже после смерти.

«Пусть прошлое остаётся в прошлом», – решила она, а чудовищу сказала, что хочет увидеть дочь, но не сейчас, а в будущем, лет эдак через шестьдесят.

«Почему не сейчас, а в будущем?» – спросило чудовище, хотя, если судить по гнусной ухмылке, прекрасно знало по какой именно причине.

«Хочу убедиться, что у неё всё хорошо», – помолчав, ответила Риза.

«Лгать бесполезно. Признайся уж, что ты не хочешь видеть девочку сейчас из-за опасения, что она попала в беду? Испугалась, что ко всем прочим разочарованиям, добавится ещё и чувство вины за брошенного ребёнка?»

«Не твоё дело! Могу я увидеть дочь?»

«Хорошо, я разрешаю. Но поторопись, у тебя мало времени».

***

Чудовище не обмануло, и Риза оказалась у изголовья кровати, в которой спала та, что без сомнений была её дочерью. Она пристально посмотрела на Мари и её лицо озарила горделивая улыбка.

– Литеран, у нас красивая дочь, – склонившись, она коснулась губами щеки дочери. – Прости, малышка! Я была тебе плохой матерью, но, может, оно и к лучшему. Похоже, ты простушка, а это значит, что ты не унаследовала ни моей гордыни, ни моего кровавого безумия. Прощай и будь счастлива!

Шестым чувством Мари уловила в комнате постороннее присутствие и открыла глаза. Спросонья ей почудилась, что у кровати стоит она сама, только почему-то с синими глазами.

– Совсем крыша едет. Уже собственный призрак мерещится. Чур, меня! – пробормотала она и с головой нырнула под одеяло.

***

«Может, скажешь, кто ты такой и что тебе нужно?» – спросила Риза чудовище, когда вновь оказалась в звёздной круговерти Междумирья.

«Как Истинная кровь ты призвана к Сияющему двору лорда Хаоса, а я твой сопровождающий».

«Звучит полной бессмыслицей».

«Это значит, что ты получила шанс на дополнительную жизнь. Но не тешь себя иллюзиями: он ничтожен. Прежде ты должна пройти через многие испытания. Сначала будет первичный этап отборочных поединков с такими же новичками, как ты, а затем очищение в Адской Бездне. Правильно понимаешь – там ты ответишь за каждое преступление и на собственной шкуре испробуешь, каково приходилось твоим жертвам. Если после этого останешься в здравом уме и памяти, тебе предстоит второй этап отборочных боёв за место при Сияющем дворе, но уже с нашей молодёжью. Здесь тоже ни на что особо не надейся. Они хоть и зелёные, но уже закалённые воины. Если случится чудо и ты победишь, то всё равно, став одной из нас, ты будешь продвигаться с самых низов. А быть на побегушках у вышестоящих богов, это немногим отличается от рабства в вашем эрейском обществе. Да и жаловаться на начальство у нас не только не принято, но и опасно. Вот так! А теперь идём».

Риза начала уже привыкать к новой реальности, как она преподнесла ей очередной сюрприз. По ощущениям ей показалось будто её вывернуло наизнанку, а затем она поняла, что обрела ряд чувств, которым нет названия в человеческом лексиконе. Она посмотрела на своих спутников. Рико снова был в человеческом облике, но он по-прежнему не спускал с неё по-собачьи преданных глаз. Но самым неожиданным образом изменился их провожатый. Чудовище исчезло и её глазам предстал стройный мужчина с золотой кожей и огненной гривой волос. И это была не метафора. Его волосы действительно были языками живого пламени, и оно же смотрело из его глаз. Он понимающе усмехнулся, заметив её оценивающий взгляд.

«Что это?» – поинтересовалась Риза, гадая как выглядит она сама.

«Это называется звёздной формой. В ней удобней всего путешествовать по Междумирью, – провожатый смерил её оценивающим взглядом. – Смотришься неплохо, что неудивительно при твоём создателе. Кто он не скажу. Узнаешь, если доживёшь», – ответил он на оба её невысказанных вопроса.

Его тело закрыли гибкие доспехи, а затем в его руках переменилось несколько видов оружия. После некоторого раздумья он остановился на мече с чёрной рукоятью.

«Если до́рога жизнь, то не отставайте», – последовало предупреждение, когда они ступили на призрачную узкую тропу. Она резко уходила вверх и причудливыми петлями изгибалась над их головами. Ризе стоило немалого труда осознать, что здесь не действуют земные законы притяжения, и она не упадёт стоя вверх ногами по отношению к своим спутникам. Шагая след в след за провожатым, она вдруг засомневалась, а нужна ли ей такая жизнь, особенно в том свете, в каком ей это было преподнесено. «Может быть, проще сразу уйти в небытие и не мучиться?»

«О, это без проблем! – быстро отозвался провожатый. – Если не хочешь бороться, я могу развоплотить тебя в Адской Бездне, и ты будешь навечно свободна. Без сильной воли к существованию, ты станешь ничтожеством при Сияющем дворе».

«Не понимаю! Если я пробьюсь через все ваши ужасы, что будет мне наградой?»

«Радость существования, конечно. Оно само по себе награда, – совершенно серьёзно ответил провожатый. – Ну, и кое-что по мелочи, например, могущество богов».

«Не больше и не меньше? Наверное, ты преувеличиваешь. Все-таки я не очень верю, что это – загробный мир», – с сомнением сказала Риза. За разговорами она слегка оступилась и с ужасом почувствовала, что призрачная лента заколебалась, и начала проваливаться под её ногами.

Провожатый придержал её за локоть, и к ленте вернулась былая жёсткость. «Не отвлекайся, а то свалишься с тропы и пойдешь на корм адейшам, – предупредил он. – Верь не верь, а истина от этого не изменится. Что касается божественной силы, то доживи и поймёшь, что это далеко не подарок, а тяжёлая служба. Иногда и рад бы от всего отказаться, но пути назад уже больше нет».

«Я не только выживу, я обязательно пробьюсь наверх», – уверенно сказала Риза, снова готовая биться за место под солнцем, что бы это ни значило в новом для неё мире. Она была бойцом, и её жизнелюбивая натура легко преодолела минутную слабость. Провожатый искоса глянул на неё и обаятельно улыбнулся. «Что ж, Риза, тогда желаю тебе удачи…»

Неожиданно он остановился и меч в его руке вспыхнул жарким пламенем. Он явно приготовился к нападению, но затем расслабился и вновь обернулся к ней. «Я лорд Ваатор, так что при посторонних называй меня ваша светлость и больше никаких фамильярностей, – предупредил он и с приязнью посмотрел на Рико. – Так ты не передумала насчёт пса?»

Риза отрицательно качнула головой. «Простите, но нет, ваша светлость», – вежливо сказала она и воззрилась на спешащих к ним воинов, закованных в такую же золотую броню, что и лорд Ваатор.

«Ваша светлость, простите за опоздание! – воскликнул командир и, преклонив колени, добавил: – По дороге мы напоролись на стадо мигрирующих отлоков. Отчего-то они сошли с обычных троп. К счастью, несмотря на потери, мы сохранили жезлы силы и их достаточно для создания прямого портала к Сияющему двору. Обычными путями Междумирья сейчас к нему не попасть, отлоки все их заблокировали.

Несмотря на встрёпанный и усталый вид, Риза заметила, что воины удивлённо посматривают в её сторону. Наконец, кто-то не выдержал: «Ваша светлость, это правда, что она победила лорда Атлода?»

«Молва никогда не ошибается, даже если она не права, – сказал лорд Ваатор и усмехнулся, глядя на Ризу. – Кстати, ты первая кому в этом круге перерождения удалось снести башку непобедимому Атлоду. Потому тебе есть чем гордиться, правда, и опасаться тоже. Отныне ты нажила себе смертельного врага. Ведь теперь бедняге целую этею придётся носить голову под мышкой и выкрикивать всем при встрече, что он болван. Говорил же я ему: «Не спорь!», так нет, этот дурак мнит, что он умнее всех». И лорд Ваатор, явно передразнивая злосчастного лорда Атлода, пробасил: «Не может быть, чтобы какая-то юбка посмела меня обойти!»

«Ваша светлость, так это он вам имел несчастье проспорить?» – догадалась Риза, вспомнив золотой блик, который спас её на стадионе. Могущественный провожатый ничего на это не ответил.

Лорд Ваатор шагнул в открывшийся портал и галантно протянул ей руку.

«Добро пожаловать в мир богов, – сказал он и прорези его глаз, где бесновалось слепящее пламя, уставились на Ризу: – Подумай ещё раз, дорогая. Если хочешь, я могу сейчас же тебя развоплотить. Не бойся, мучений не будет».

«Благодарю, ваша светлость, но давайте вернёмся к этому вопросу несколько позже».

Лорд Ваатор покачал головой. «Нет, Риза, сейчас или никогда… Ладно, я вижу, что ты уже сделала выбор. Что ж, тогда укрепи свою решимость, дорогая, и ступай за мной», – сказал он и крепко сжал руку женщины, предназначенной ему в жёны. Конечно, адскому палачу не составило бы труда прямо сейчас избавиться от неё, но его останавливал пробудившийся интерес. Отчего-то ему хотелось посмотреть, как она справится с предстоящими трудностями. К тому же ему нравились не только мужчины, но и женщины, так что красота навязанной невесты и его не оставила равнодушным.

Риза шагнула в черноту портала и задохнулась от сияющей круговерти более чем странного мира. Пока она приходила в себя, стараясь справиться с сильнейшим головокружением и тошнотой, у ног лорда Ваатора распростёрся великан в сине-зелёных одеждах.

– Ваша светлость, новенькую отправить в бараки для низших или высших соискателей? – деловито пробасил он, не поднимая головы, главным украшением которой были великолепные витые рога.

Повелитель Адской Бездны, успевший сменить золотые доспехи на роскошные одежды, протянул руку и в его ладонь послушно легла рукоятка меча, который до этого спокойно висел в воздухе. Пристёгивая его на пояс, он задумчиво осмотрел Ризу.

– Для начала отправь её в казармы Дев Ада, – распорядился он. – Дневной караул как раз сменился и находится на отдыхе. Если к концу смены от неё что-нибудь останется, тогда отправь её в бараки для низших соискателей, она же не из богов, а всего лишь Истинная кровь.

По некоторым признакам Риза поняла, что понравилась командиру воинов, который их встречал, и теперь по безнадёжному выражению на его лице, поняла, что у неё нет шансов пережить шалости Дев Ада.

– За что вы так со мной? – спросила она, кипя от гнева.

– Ты хочешь знать официальную версию или истинную? – осведомился лорд Ваатор.

– Обе!

– Хорошо, получишь обе. Официальная гласит: лучше сразу проверить чего ты стоишь, драгоценная невеста. Истинная: нужно было продать мне пса.

– Вот оно что! Кто-то приказал вам жениться на мне. Но вы зря переживаете, ваша светлость, скорее ад остынет, чем я соглашусь стать вашей невестой.

– Если бы от твоего согласия что-нибудь зависело.

Адский палач усмехнулся. Он выразительно глянул на командира воинов и тот, подчинившись его приказу, с каменным выражением на лице шагнул к Ризе.

– Поверьте, однажды вы пожалеете о своём опрометчивом решении! – выкрикнула она, дрожа от бессильной ярости.

– Ты мне угрожаешь? – удивился лорд Ваатор и под издевательский смех собравшихся зевак Ризу спихнули в пылающую бездну, разверзшуюся у неё под ногами.

Она пролетела сквозь огонь и оказалась среди злорадно ухмыляющихся зубастых демонесс.

– Какая нежная киска к нам пожаловала! Хор-р-ошенькая куколка! Чур, я первая в очереди!

Адская бездна, выбросившая язык слепящего пламени и жара, закрылась и лорд Ваатор ласково потрепал Рико по загривку. Оказавшись в мире богов, старый убийца вновь принял собачье обличье.

– Ах ты, красавец! – восхищённо сказал лорд Ваатор.

И в самом деле, Рико в звериной ипостаси был великолепен. В отличие от его человеческой личины, громадный пёс с тугими мускулами, плавно переливающимися под лоснящейся чёрной шкурой, и с адским пламенем в глазах был в самом расцвете молодости и сил. Тем не менее он не предал Ризу. Пёс подбежал к тому месту, где она только что была, и жалобно заскулил.

– Ну-ну! Забудь о ней, малыш. Теперь ты мой, – сказал лорд Ваатор, но пёс, не переставая скулить, так преданно заглядывал ему в глаза, что он сдался. – Ладно, твоя взяла! Ведь и в мире богов порой случаются незапланированные чудеса. Не хочется, чтобы девочка в случае чего держала зло на меня.

Радостно виляя хвостом Рико, лизнул его в щёку и лорд Ваатор с улыбкой щёлкнул пальцами. Вспыхнула арка портала, ведущая в казармы Дев Ада и он, оглядев представшую его глазам картинку, довольно ухмыльнулся.

– Веселитесь, девочки? Ну, как вам подарочек?

– Класс, ваша светлость! Если что, не стесняйтесь, мы всегда окажем вашей очередной невесте горячий прием!

– Умнички мои зубастые, – умилился лорд Ваатор, – только вас одних и люблю!

– А уж как мы вас обожаем, ваша светлость! За вас готовы хоть в рай, хоть в ад! – грянули хором воодушевлённые демонессы. – Слава, лорду Ваатору! Слава! Слава! Слава!

– Спасибо, девочки! Я всегда знал, что могу на вас положиться, – в руке адского палача появился сгусток белого пламени. – Эй, невеста! Держи выкуп за пса. Если выживешь, не забудь его поблагодарить, – сказал он и в Ризу, зажатую в угол краснокожей рогатой демонессой, ударила молния, от которой она едва успела увернуться.

Глава 17

ГЛАВА 19. Мари. Испытание женской дружбы любимым камнем преткновения

Будь моя воля убила бы всех сплетников на свете! Ведь они и ангела так очернят, что бедняга не сможет трудоустроиться даже в аду. Может, именно это и произошло на небесах? Кто-то разозлился на своих товарищей и настучал на них, а оклеветанные бедняги не смогли оправдаться перед Господом.

После того как я просочилась в квартиру, Беккер захлопнула входную дверь с таким грохотом, что я аж подпрыгнула от неожиданности. Н-да! Тяжёлый случай. Похоже, на этот раз у нас такой острый приступ ревности, что Отелло отдыхает. Даже интересно, в каком виде преподнесли происшествие в автобусе, если она так на меня окрысилась?

Как бы то ни было, а оправдываться предстоит мне, а не сплетникам.

Когда мы пришли в Сонину комнату, основательно заставленную антиквариатом, то я, не дожидаясь приглашения (вряд оно мне светит) плюхнулась в первое попавшееся кресло. «О! Беккеры могли бы не скупердяйничать и постелить у входа коврик помягче», – подумала я, но с моих губ не слетело ни слова упрёка по данному поводу.

Мужественно терпя боль в занемевшем седалище и ногах, я с выжидательной миной уставилась на подругу, которая застряла в дверях комнаты, при этом всем своим видом говоря: «Давай покороче и вали отсюда, пока я добрая!»

Да ни фига! Если Беккер приспичило поиграть в гляделки, то пусть развлекается. Я завозилась, устраиваясь в кресле поудобней. Жёсткое зараза! Такое ощущение будто оно набито камнями, а не конским волосом. Вот за что терпеть не могу все эти старинные вещи. С виду красота, а на деле одна видимость и никакого полезного функционала.

Поняв, что взглядами меня не пронять, Соня всё же решилась нарушить обет молчания.

– Говори, зачем пришла и убирайся! Нечего рассиживаться, как у себя дома.

Ну вот, почти слово в слово! Ладно! Для начала я показательно вздохнула.

– Грубо, милая! Это ты скажи, что случилось. Тогда я уберусь согласно твоему интеллигентному пожеланию. И постарайся убедить меня, что у тебя есть веские причины злиться, – нагло заявила я и, устав искать удобное положение, забралась в кресло вместе с ногами.

Глаза Сони округлились от возмущения.

– Нахалка! И выгоню! Могу и взашей! Она ещё прикидывается невинной овечкой! Не подозревала, что ты такая стервоза, Мари!

– Вот отсюда, Беккер, пожалуйста, подробней, – сказала я, начиная потихоньку заводиться. – Для меня это тоже открытие. Ведь столько лет мы вместе, а ты ни разу даже не намекнула на такую неприятную черту моего характера. В чём дело, Сонь? Неужели слова сплетников оказались весомей нашей дружбы? Или я чего-то не знаю? Так просвети, не держи в неведении.

Вооружившись терпением, я постаралась выглядеть как можно миролюбивей. Рассерженная подруга открыла было рот, но не нашлась, что сказать и стала метаться по комнате, швыряя вещи. «Отлично! Пусть выпустит пар. Главное, держать личико ромбиком», – подумала я и постаралась не засмеяться в самый неподходящий момент. Сонька была в своём репертуаре, – на пол летели только те предметы, падение которым не наносило ущерба. Правда, пару раз в меня полетели явно бьющиеся предметы, но опять же из разряда тех, что не жалко. Я поймала их и аккуратно поставила на столик.

Когда разрушительный пыл пошёл на убыль, Беккер снизошла до переговоров. Она присела в кресло напротив и принялась сверлить меня злобным взглядом, явно готовая к бурному диалогу.

Не-а, даже не мечтай! Я с тобой ссориться не буду, так что Сорочинская ярмарка на сегодня отменяется. Сделав вид, что не замечаю её безмолвный вызов, я зарылась в бездонные недра галантерейного чуда итальянских мастеров. Чёрт! Эти новомодные изделия размером с чемодан просто чёрные дыры для их содержимого! После долгих поисков я всё же выудила из сумки искомое, а именно маникюрную пилочку.

– Ну, и что тебе напели сплетники, если ты так бесишься? – бросив беглый взгляд на подругу, лениво поинтересовалась я и взялась полировать когти.

Не знаю уж почему, но это невинное занятие отчего-то вызвало у Беккер просто феерический приступ раздражения. Подлетев ко мне, Сонька выхватила у меня несчастную пилку и со всей дури зашвырнула её куда-то в угол. Вот это она зря. Пилочка была из моего любимого маникюрного набора, подаренного Рени, и я постаралась определить место, куда она улетела. Нужно будет вернуть беглянку на её законное место в футляре.

– Сонь, с ума сошла? Чем тебе пилка-то помешала? – вопросила я тоном воплощённой мисс Миролюбие.

– Да, пропади вы обе пропадом! Издеваешься, да? Ну давай, продолжай в том же духе! Я уже убедилась, что тебя ничем не прошибёшь! Молодец! Просто молодец! А знаешь, почему ты такая стерва? Потому что тебе наплевать на всех и вся, и на меня в том числе! – взорвалась Беккер, не давая вставить мне ни слова. – Причём здесь сплетники? Думаешь, я не вижу, что ты вытворяешь за моей спиной? – выкрикнула она и от полноты чувств даже топнула ногой. – Знаешь, Мари, а ведь ты большая эгоистка! Всё-то тебе «хи-хи», да «ха-ха» и ничего-то ты не берёшь в голову! Ведёшь себя как избалованный ребенок, с которым носятся взрослые, а тебе и дела нет до переживаний других. А знаешь почему? Потому что ты озабочена только собой любимой, а остальные для тебя игрушки, на которых ты оттачиваешь своё остроумие!

– Вся жизнь – игра, а мы статисты в добрых масках, – пробормотала я и, сделав паузу, глубокомысленно добавила: – Чтобы не пугать окружающих своим звериным оскалом.

Не-а, аудитория оказалась не контактной. Подруга, по своему обыкновению, пропустила мои слова мимо ушей.

– Как тебе не стыдно, Мари! Признайся уж, что ты ни во что меня не ставишь, поэтому так поступаешь.

– Стыдно… – вклинилась я в Сонькин монолог, состроив покаянную физиономию.

– Молчи, когда я говорю! – рявкнула она и я послушно заткнулась. – Я всегда относилась к тебе как к другу, даже как к сестре, а ты чем меня отблагодарила? Мало тебе показалось Ника, так ты решила взяться за Ладожского? Ну спасибо, подруга! Наверно, это мне за всё хорошее, что я тебе сделала? Да? Что ты примолкла? Дар речи утеряла или совесть внезапно прорезалась?

Дальше не имело смысла оставаться. Выскользнув из кресла, я обогнула Беккер, выросшую на моём пути, и направилась к выходу. Но она схватила меня за руку и со словами: «Не смей сбегать без объяснения!» поволокла обратно. Я не сопротивлялась и, плюхнувшись в кресло, подняла на неё глаза.

– Ну? Что ты пялишься на меня? – снова налетела она.

Разведя руками, я изобразила непонимание на лице.

– Господи! Стукнуть бы тебя чем-нибудь тяжёлым! Мари, прекрати паясничать!

С видом примерной девочки я сложила руки на коленях и, склонив голову набок, состроила по-собачьи умильную мину.

– Вот зараза! Не молчи, отвечай!

– Ну, вот! То молчи, то отвечай, – промямлила я, поёрзав в кресле.

– Не передергивай!.. Зай, прекрати свои штучки, пока мы окончательно не поссорились. Неужели тебе нечего сказать?

Выдохшаяся Беккер явно начала сдавать позиции.

– Зачем? – я пожала плечами, глядя на носки новеньких туфель. – Приговор уже вынесен и подписан. Так что нет смысла оправдываться. Ведь ты хотела сказать, какая я дрянь. Ты сказала, и я тебя услышала. Если ты уже успокоилась и закончила размазывать меня по плинтусу, то я пойду. ОК? – сказала я, стараясь удержать внешнее спокойствие.

Когда один бесится, другой должен быть на высоте, иначе дружба полетит ко всем чертям собачьим.

– Надо же! Я и не подозревала, что ты такая хладнокровная…

Что ж, любимая подруга добилась своего: моё терпение лопнуло.

– Что же ты замолчала? Давай, уж договаривай! Скажи уж, что я хладнокровная сучка!

– Нет, вы только посмотрите, она ещё и обижается! – всплеснув руками, воскликнула Соня. – Бессовестная!

– Спасибо. Список нелицеприятных[1] эпитетов растёт просто не по дням, а… – я сглотнула комок в горле. – Знаешь, лучше я пойду! А то мы сейчас такого друг другу наговорим, что нашей дружбе действительно придет конец, а я этого не хочу. Несмотря на все сказанные тобой глупости, ты по-прежнему моя самая лучшая подруга и я тебя люблю, чтобы ты себе там ни думала.

Беккер отступила в сторону, давая мне дорогу, и я с грустью подумала, что прав народ, говоря, что дружба женщин заканчивается, как только между ними встаёт мужчина. «Вот только я никогда не думала, что у нас Беккер дойдет до такого…»

Я уж было взялась за ручку входной двери, и тут Сонины руки обняли меня за талию.

– Мари, пожалуйста, не уходи! – попросила она, прижавшись к моей спине. – Прости меня, зай! Честное слово, я больше не буду. Ведь я тоже люблю тебя.

– Ага, свежо предание… – не выдержав, я всхлипнула. – Небось врёшь. Стоит только расслабиться, как ты опять примешься кричать на меня, как на неродную.

– Не буду! – пообещала эта поганка, вслед за мной хлюпая носом. – И вообще, ещё неизвестно, кто на кого больше орал.

Ну, конечно! Уж я-то точно знаю, кто из нас больше орал, но не стала развивать поднятую тему.

В общем, когда мы наревелись как две дуры, Беккер аккуратно промокнула глаза неизвестно откуда взявшимся платочком, ну а я как истинная Маша протёрла их руками. Я посмотрела в зеркало на себя, а затем на подругу и тяжко вздохнула. Не знаю, как ей это удаётся, но Сонька умудряется реветь так, что макияж на её лице остаётся в целости и сохранности, чего не скажешь обо мне.

Только мы примирились и тут, как говорит Ладожский, получи фашист гранату.

– Мари! Неужели так трудно усвоить, что «врёшь» это грубое слово? Нужно говорить, «обманываешь».

«Спокойствие! – стиснув зубы, я мученически улыбнулась. – Значит, это я веду себя как ребёнок? Между прочим, я тоже терплю, когда кое-кто бесконечно воспитывает меня. Зачем же лишать человека удовольствия?»

– А есть разница? Хрен редьки не слаще. Ой, а сама-то хороша! Тогда уж нужно говорить не «орать», а «кричать», – сказала я, довольная, что и мне удалось хоть к чему-то прицепиться.

– Ладно-ладно! Что-то я не форме…а-а! Я же не ела с утра! Зай, составишь компанию? – спросила Беккер и, не дожидаясь моего согласия, подхватила под руку.

– А-то! Я сама от бурных переживаний готова съесть хоть целого быка! – воскликнула я, страшно радуясь, что кризис в наших отношениях благополучно миновал.

После сытного обеда, сервированного на небольшом столике молчаливой, но улыбчивой служащей из нашего ресторана, я осторожно спросила:

– Так в чём дело, Сонь? Какого чёрта ты взбеленилась?

Аккуратно сложив салфетку, подруга подняла на меня виноватые синие глазищи, и они снова подозрительно заблестели.

– Э, нет! Давай-ка без слёз! – поспешно воскликнула я. – На компанию даже не рассчитывай. По второму заходу будешь рыдать в гордом одиночестве. К твоему сведению, в настоящий момент у меня жизнерадостный душевный настрой, так что не смей его разрушать.

– Да, ну тебя! Никто и не собирался лить слёзы, – отмахнулась Соня. – Ладно. Идём, в мою комнату, там и поговорим.

– Хорошо, но с одним условием. Чур, не обзываться, и не орать, а то я могу с перепугу описаться. С такой жизнью нервы совсем ни к чёрту.

– Только попробуй! Тут же получишь по носу, если испортишь мой любимый гарнитур. С ума сойти, сколько я за ним гонялась, ведь он от знаменитого Андрэ Буля! – сияя воскликнула моя любимая подруга и выдала на-гора почти детективную историю приобретения мебели знаменитого французского мастера эпохи барокко. Это было круто. Наслушавшись её баек, я прониклась осознанием жуткой ценности гарнитура и с опаской опустилась в драгоценное кресло.

«Подумаешь, ничего особенного. Море дурацких завитушек с позолотой, а сидеть довольно жестко», – скептически подумала я, припомнив недавнюю маяту именно с этим креслом. Ё-мое! Каюк креслицу! Внезапно я припомнила, как с размаху плюхнулась на историческую реликвию и безжалостно елозила по ней ногами. То-то Сонька смотрела на меня как на врага народа.

Осторожно ощупав кресло руками, я облегчённо перевела дух. Вроде бы нигде и ничего не отвалилось, теперь убедиться бы, что обшивка цела.

– Мари, прекрати дёргаться и сядь по-человечески. Не бойся, ничего с креслом не случится, это же Андре Буль! Мебель сделана на совесть. Я на все сто убеждена, что это оригинал после того, как ты зверски прошлась по нему ногами.

Несмотря на сдержанный тон, в голосе подруги послышались нотки досады.

– Прости-прости! Я же не знала, что под моей задницей национальное достояние Франции.

– Вот только не нужно глупостей! Как будто кресло для меня дороже друзей.

«Вот он, жертвенный порыв во имя дружбы!» – растроганно подумала я, глянув на подругу, и перевела стрелки на другую животрепещущую тему.

– Беккер, скажи уж, наконец, чего ты мечешься? Впрочем, давай я сама угадаю. Ты злишься, что слишком далеко зашла в своём увлечении Ником Реази, и теперь боишься, что Иван тебя не простит?

– В общем-то, да, – поколебавшись, ответила Соня и с досадой добавила: – Господи, ну я и дура! Ни за что, ни про что, взяла и напустилась на тебя, как будто ты виновата. Прости! Уверена, что в автобусе ты просто дурачилась, но уж очень было обидно, когда мне сказали, что Ладожский вёл себя так, будто он клюнул на твои заигрывания.

– Да не было этого! Сонь, мы оба слегка подурачились, а ты уж расквасилась, придумав себе чёрт, знает что…

Беккер нахмурилась.

– Не лги, Мари! Прикрываешь Ладожского, да? Учти, я ведь тоже твоя подруга.

– С чего ты взяла, что я защищаю Ивана? – удивилась я, но, видимо, неубедительно и внутренне поёжилась под прицелом Сонькиных глаз. Ну, да! Знает кошка, чьё мясо съела.

– Вот-вот! А то я тебя не знаю! На твоём лице появляется именно такое выражение нашкодившего щенка, когда ты врё… говоришь неправду, – сердито сказала Соня и тут же виновато поникла. – Впрочем, я заслужила такое отношение.

Я подскочила к ней и, стиснув в объятиях, чмокнула в щеку.

– Слава богу! Порядок! Наконец-то, ты в норме!

– Это я-то? Боюсь, что ты преувеличиваешь, – уныло сказала Соня. – Как дура, из-за ревности я чуть не потеряла лучшую подругу и скорей всего потеряю своего парня.

– Не кисни, Беккер. Знай, от меня не так-то просто избавиться, – воскликнула я. – Если ты занялась привычным самоедством, значит, справедливость восторжествовала в твоей душе. Кстати, можешь стукнуть меня как следует, я не обижусь. Признаюсь, как на духу, что в происшедшем есть доля моей вины. Не знаю, что на меня нашло, но я как последняя идиотка не придумала ничего лучшего, как разыграть Ивана. Своим нытьём вы на пару уже так меня достали, что я пошла на крайние меры. Но в драке между Ником и Иваном виновата ты, а не я.