Текст книги "Лживая птица счастья (СИ)"

Автор книги: Светлана Борисова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 50 страниц) [доступный отрывок для чтения: 21 страниц]

Когда самолётик Мирона приземлился в надежном месте – на небольшом частном аэродроме в горах, с хозяином которого у него была договорённость на долгосрочную аренду, – он подключил маскировку своей «птички» под старую модель и накрыл рваным брезентом. Теперь его самолётик ничем не отличался от ряда других древностей прикорнувших на взлётном поле. Закончив приготовления, юноша стремительно понёсся к убежищу, периодически проверяя наличие слежки, и бежал так долго, что начал к концу пути начал задыхаться. Оказавшись на месте, он обессилено рухнул на пол, но перед тем не забыл бережно поставить большую сумку с аппаратурой в сухое безопасное место. «Слава богу, я спасён! Даже, если меня выдадут, этой норы всё равно никто не знает!» – с торжеством подумал Мирон и перевернулся на спину. Подключив вампирское зрение, он исследовал склизкий потолок, сочащийся сыростью, и брезгливо скривился. «Чёрт! Ну, и дрянь же местечко!.. Ладно, что там кочевряжиться! Не до жиру, быть бы живу! Не зря в своё время я заплатил одному чудаку за документы этого мифического бункера Гитлера».

Юноша немного полазил по подземным развалинам, придя в себя, но вскоре ему стало нехорошо от затхлого воздуха и какого-то странного запаха, который повсюду его преследовал. Вскоре он наткнулся на его источник. В низком помещении, куда он нечаянно попал, стоял устойчивый запах тлена, что и немудрено. Здесь валялось множество скелетов в полуистлевших мундирах времён второй мировой войны. Несмотря на сухость помещения, Мирон не захотел сюда перебираться, решив, что ему гораздо милее соседство плесени на старом месте. Дело было не в трусости, – здесь до сих пор витали эманации отчаяния и ужаса. И беглецу не хотелось усиливать свою тревогу чужими эмоциями.

Еды оказалось мало и жутко проголодавшийся Мирон, не удержавшись, проглотил её за один присест, а затем мрачным взглядом уставился на стену. В его голову полезли странные мысли, а затем несколько раз бросило из жары в холод. «Чёрт! Что такое творится со мной?» Неожиданно он вскочил на ноги и начал неловко танцевать, спотыкаясь и падая на камни. Несколько раз он счастливо миновал несколько ржавых, но острых кусков беспорядочно торчащей арматуры. Поняв, что с ним играются, юноша в отчаянии прикусил губу и усилием воли постарался вернуть себе контроль над телом, но не тут-то было. Его чипы сыграли с ним злую шутку. Они дали Старейшему бесконтрольный доступ к его мозгу и тот вволю поиздевался над ним.

Когда унижения стали непереносимы, Мирон собрался покончить с собой, вознамерившись броситься на острые прутья арматуры, торчащие из бетона, но его тело сковало оцепенением. После недолгого молчания последовал безапелляционный приказ, сказанный ледяным телепатическим голосом: «Я жду тебя на поверхности. Промедлишь, и я убью не только тебя, но и твою девушку-мечту». Глаза юноши наполнились слезами. «Я иду. Не смей трогать Мари».

Чуть живой Мирон выполз из неприметной норы на склоне горы и полной грудью вдохнул такой сладкий свежий воздух. Подслеповато щурясь, он с неожиданной радостью воззрился на пламенеющий закат и зелень берёзового лесочка, растущего поблизости. «Красота! А жизнь-то продолжается!»

«Философ!» – произнёс насмешливый голос и, резко обернувшись, оторопевший Мирон уставился на удивительно красивого высокого вампира, которому на вид было не больше двадцати.

«Ты кто?»

«Конь в пальто! – резко ответил тот и повелительно приказал: – Садись в машину! Твоё счастье, что меня заинтересовали кое-какие твои разработки».

«Иди к чёрту, конь в пальто! Ненавижу! Как ты смел издеваться надо мной?» – не удержался Мирон и тут же с воем повалился на землю. Еле отдышавшись от рвотных позывов, он простонал: «Хватит!»

«Здесь я определяю, хватит или нет!» – последовал резкий ответ и его снова скрутил страшнейший приступ боли.

Закричав, Мирон потерял сознание. Очнулся он в каком-то тесном ящике, в котором ему было не повернуться. Движения не ощущалось, но юноша понял, что они куда-то летят. «Слава богу, хоть я не гробу! – страшно обрадовался он и, ухмыльнувшись, подумал: – Очевидно, мной побрезговали на пассажирском сиденье и запихали в багажник. Подумаешь, я не гордый!.. Ура, я лечу к моей девочке!.. Чёрт! Неужели этот пацан и есть легендарный Старейший? Не может быть! Тогда кто он?.. Какой-нибудь родственник на посылках? Не-а! Не с его повадками! Мне не верится, что этот высокомерный тип кому-нибудь подчиняется… Чёрт! Как они похожи с Мари! Неужели она его родственница?.. Ну и дура Рамона! Может, в то время их сходство не особо бросалось в глаза?»

Мари. Серые будни и розовые мечты

Наученная горьким опытом на следующий день я вскочила ни свет, ни заря, но всё равно чуть не опоздала в спортзал. Почему? Да потому, что их величество изволили долго сидеть за столом и жутко вредничать. Пробуя блюдо за блюдом из перенастроенного мной эрейского раздела меню автоповара Ник с раздраженным видом отказывался от них. Окончательно выведенная из себя, я посоветовала ему самому заказать еду, но этот гад высокомерно заявил, что святая обязанность женщин накрыть на стол и накормить домашних, особенно мужчин. Когда я спросила, кто ему такое сказал, он процедил, что заветы домашнего хозяйства я найду в разделе дневников его какой-то пра-пра-прабабки. Конечно, когда выучу эрейский язык, а сейчас должна поверить ему на слово. Ха, нашёл дурочку! Что-то слабо верится, чтобы при куче прислуги и рабов его высокородная мамашка суетилась на кухне. Естественный скептизизм немедленно высыпал на моё лицо, но тут же был посрамлён. Скрипнув зубами, Ник сообщил мне, что райта Нида всегда изволила самолично потчевать завтраком любимых мужа и сыночка.

Наконец-то, с угрюмым видом он соизволил мне сообщить, что я расстроила веками отлаженный механизм автоповара и вся пища из эрейского раздела автоповара и не только из него, совершенно несъедобна, а затем мстительно добавил, что теперь мне предстоит и дальше мучиться с этим тонким механизмом, настраивая все обратно. С трудом уговорив капризулю съесть более или менее съедобную овсянку на завтрак, сама я, конечно, не успела поесть и, глянув на часы, со всех ног рванула в спортзал. Услышав позади сдавленный смешок, я поклялась обязательно накостылять кому-то по шее, как только подтянусь до соответствующего уровня.

К вечеру у нас в столовой появился огромный холодильник и микроволновка. «Полнейший анахронизм, возврат к каменному веку», – сердито проворчал Ник во время совместного ужина, глядя на то, как я разогреваю готовые блюда, во множестве доставленные нам из ресторана. Что до меня, так я тихо порадовалась новому обстоятельству. Теперь-то ко мне нет никаких претензий по качеству еды – это не мои художества. Честно говоря, в первый же день я так умотала себя на тренажерах, что мне было не до перенастройки автоповара: доползти бы до кровати.

С первого дня я как проклятая изводила себя в спортзале до полного изнеможения, занимаясь в нем с раннего утра и до позднего вечера. Видя мое рвение, Ник больше не предлагал мне бросить заниматься ерундой и перейти к совместным занятиям. Оставив меня в покое, он с головой ушел в свою работу. Полных две недели я издевалась над собой, отрабатывая до автоматизма движения на ринге с автономным виртуальным противником, и все эти две недели была совершенно никакая. Вечером меня хватало только на то, чтобы добрести до душа и рухнуть в кровать. Но где-то дней через десять в моей душе появилась робкая уверенность что я, пожалуй, теперь «не ударю в грязь лицом». Сейчас мне уже было стыдно за свои бессмысленные метания по квадрату, когда я в страхе больше бегала от плетки, чем работала в полную силу, отрабатывая тактику ухода от удара.

Со временем наши будни на Старой базе вошли в накатанную колею. Ник после совместного завтрака уходил к себе в лабораторию и почти не вылезал из нее до позднего вечера. Правда, он неукоснительно появлялся в столовой во время обеда и ужина, заодно и меня, вытаскивая из спортзала, – ведь увлекшись занятиями, я забывала обо всем. Ему это быстро надоело, и после резкого выговора, я стала ставить таймер на нужное время, чтобы успеть приготовить что-то к его приходу. Затем я так втянулась в новый напряженный ритм жизни, что отпала надобность и в этом – внутренних часов мне было уже достаточно. Кстати, у меня появилось больше свободного времени, поскольку я поверила в свои силы и уже не так напрягалась в спортзале, но Ник и тут не дал мне долго расслабляться. Где-то через полмесяца, больше не делая скидок на выматывающие занятия, он выдал мне здоровенный талмуд со сводом правил поведения в высшем эрейском обществе, а вечером строго экзаменовал меня, проверяя, как я усвоила новый материал. Все было ничего пока эту белиберду он разрешал мне перевести на нормальный язык, но со временем лафа закончилась и он заставил меня читать тексты в оригинале. В общем, когда я не занималась в спортзале, то либо зубрила эрейский язык, либо изучала какой-нибудь здоровенный неудобоваримый кодекс, продираясь через идиоматические сложности. Например: как понять фразу, которая дословно переводится как «собака рыжая с хвоста и до неба». Конечно, можно было спросить у Ника, но он появлялся только поздним вечером, когда у меня уже совсем закрывались глаза и потому приходилось больше угадывать по смыслу текста в целом. Кстати, ненормальная собака оказалась обозначением собрания торговых представителей свободных эрейских государств. Горжусь тем, что я сама до этого «доперла», а Ник просто подтвердил мою догадку.

Господи! Чем больше я углублялась в изучение истории, тем больше изумлялась самобытности эрейского общества. Меня неотступно преследовало ощущение, что я имею дело с инопланетянами. Китайские церемонии оказались детским лепетом по сравнению с их правилами поведения в высшем обществе. Еще один пример: у них на полном серьезе не разрешалось наступать на тень короля, и мало того, подобное «кощунство» нельзя было проделывать даже мысленно. Просто сказочная глупость!

Поскольку все эрейцы поголовно были телепатами, то очень много запретов касалось именно мысленной сферы. Н-да! Все это на меня подействовало крайне удручающе, не хотелось бы мне жить в эрейском обществе, я бы там точно загнулась от перенапряжения, пытаясь соблюсти необходимые случаю правила. Самое удивительное, что в моем видении эреи показались мне раскованным и свободным народом, хотя нормы поведения могли быть усвоены ими на уровне инстинктов за такой огромный промежуток времени. А будучи совершенно привычными, они не вызывали у них никакого внешнего напряжения. А может, как в России, все эти правила существовали только де-юре, а де-факто до них никому не было дела? Черт! И спросить было не у кого, а у Ника выяснять все это бесполезно. Знаю я его реакцию на мои отвлеченные вопросы: «Что, совсем не учится, малышка? Если твоя голова перегружена, как ты говоришь, всякой ерундой, давай слегка разомнемся. Добро пожаловать в иметис!» Дудки! По доброй воле я туда никогда не сунусь!

В редкое свободное время я теперь частенько убегала из замка и с удовольствием возилась в небольшом садике. Вскоре там буйствовало зеленое царство, перемежаемое пестрыми пятнами цветов на клумбах. Наверно, у меня талант к этому делу, растения под моим присмотром росли как на дрожжах, стоило только обратить на них внимание. Видя мои потрясающие успехи на этом поприще, Ник, скрепя сердце, разрешил мне похозяйничать в его любимой оранжерее с эрейскими растениями. В последнее время те совсем зачахли, и он не прогадал, мое присутствие сказалось на них очень благотворно. Зеленые чудовища так рванули в рост, что Нику пришлось срочно расширять оранжерею, поскольку разросшимся растениям не хватало свободного пространства.

Вернувшись, домой на Старую базу я больше не заговаривала с Ником о проказливом компьютерном духе, боясь нарушить хрупкое согласие, возникшее между нами после вояжа в Париж. Но иногда я с нежной печалью вспоминала забавного малыша, которого нечаянно создала и сама же погубила неосторожными поступками. Правда, Ник как-то вскользь бросил мне, что я зря себя виню. Мол, я тут совершенно не при чем, а так сложились обстоятельства, но я не очень-то этому верю. Несколько раз я пыталась допросить тиаран, что он помнит о Киме, но тот неизменно отвечал мне, что на Старой базе никто с таким именем никогда не появлялся. Иногда мне слышались знакомые ехидные интонации в механическом голосе. Увы! Я принимала желаемое за действительное.

Я опять занялась автоповаром и больше по наитию заново принялась отлаживать его настройки. Придумав заковыристое блюдо, я отлавливала Ника, и усердно потчевала его эксклюзивными кулинарными шедеврами, а то он совсем спал с лица, безвылазно сидя на своем рабочем месте. Тот морщился, видя иногда страшненькую на вид мешанину в своей тарелке, но мужественно съедал все экзотические блюда, которые я для него изобретала, не говоря мне больше ни слова упрека. А хотелось бы услышать похвалу, – ведь всё было более или менее съедобно. Я сама теперь наперед пробовала новые блюда, да и выглядели они по большей части вполне презентабельно. Ну, это когда я успевала поработать над внешним видом блюда.

Увы, мне!.. От моего дегустатора не поступало ни похвал, ни осуждения. Эх, грустно всё это!

Личная жизнь тоже протекала нормально, и все же мне чего-то в ней не хватало. Вроде бы со стороны Ника было всё: забота – да, внимание – да, здоровый секс – да. Ну, и прочая ерунда по обеспечению материальных потребностей, которой люди придают так много значения. Черт возьми, но ведь главное не в этом! Я без памяти любила его, и мне страшно хотелось, чтобы мой прекрасный принц однажды заглянул мне в глаза и признался, что он чуточку любит меня, но это была несбыточная мечта…

Проклятье! Быть рядом и в тоже время не вместе! Я все время ощущаю какую-то внутреннюю отчужденность, с которой Ник относится ко мне… эх, знать бы, чем это вызвано! Вроде бы внешне ничто не давало пищи для таких пессимистических выводов, но где-то на уровне интуиции мигал тревожный сигнал. Мне всё время казалось, что он возится со мной только по обязанности, из-за каких-то соображений в плане долга, а на самом-то деле я ему не очень нужна. Больше того, он рад бы от меня избавиться, – ведь я мешаю его работе, требуя постоянного внимания.

Даже понимая все это, я твердо вознамерилась преодолеть все мыслимые и немыслимые препоны, разделяющие нас. Чёрт! Если бы я знала, чего мне будет это стоить в будущем, не знаю, решилась бы я на это повторно.

Ах, эти сладостные сказочные мечты! Какая все же глупость – жить в воображаемом мире. На наше счастье или скорее несчастье, жестокая госпожа Реальность быстро обрывает крылышки беспочвенным мечтаниям. К сожалению, Синяя птица счастья далеко не так легко дается в руки, как нам хотелось бы. За ее поимку приходится дорого расплачиваться: и потом, и кровью, и нервами. Это ладно. Зачастую, мы платим отказом от части собственной личности.

Мари. Бить или не бить – для некоторых не вопрос. Быть или не быть – вот в чём вопрос…

Месяц, отпущенный Ником на самостоятельные занятия, пролетел как один день и вот настал знаменательный день экзамена. Накануне вечером меня уже лихорадило от нетерпения, и я вскочила с утра пораньше: сна не было ни в одном глазу. Мне хотелось немедленно доказать некоторым скептикам, что они ошибаются на мой счет и я не зря потратила время на самостоятельные занятия. Я совершенно не сомневалась, что смогу продержаться на иметис как угодно долго и Нику больше не достать меня критой. Во всяком случае, если это произойдёт, то далеко не сразу. Находясь в прекраснейшем настроении, я тихонечко хихикнула: «Ну, погоди, серый волк! Мы – зайцы тоже не лыком шиты!»

Но за окном ещё синели ранние сумерки и, от нечего делать я снова нырнула в кровать. Мне не хотелось будить Ника, в последнее время он выглядел усталым как никогда. Бедняжка! Несладко ему приходится! Скорей бы уж заканчивался аврал со звездолётом, а то Ник гонит как сумашедший, работая дни и ночи напролет. Ведь ему практически одному приходится сводить концы с концами, прорабатывая общую концепцию чёртового звездолета.

Конечно, часть работ роздана в различные КБ и ученые Академии всеми силами помогают ему, но все они работают практически вслепую, и нет никакой гарантии, что созданная ими куча экспериментальных установок в будущем понадобится. Во всяком случае, в том виде, в каком они есть. Пока нет общей концепции самого звездолета, можно только гадать, что нужно ему в первую голову и каких размеров. Правда, необходимое оборудование уже вполне серьезно прорабатывается. Хотя бы те же самые хронокапсулы и системы жизнеобеспечения экипажа. Невозможно держать такое количество народа в бодрствующем состоянии в течение ни одного десятка лет: их элементарно будет не прокормить. Поэтому здесь одна альтернатива – это сон. Ну, и экипаж по обслуживанию звездолета тоже намечается немаленький. Даже для минимального обеспечения его жизнедеятельности, потребуется масса всяких прибамбасов, не считая еды и воздуха.

Немного повертевшись в кровати, я повернулась к спящему Нику и, опершись на локоть, принялась рассматривать любимое лицо. «Н-да, божественно красив паршивец!» – мелькнула восторженная мысль, и мне стало смешно. «Во дура! Веду себя как та баба из случайно услышанной истории!» Когда тетеньку спросили, почему она живет со своим никчемным мужем, она с гордостью ответила: «За то, что я просыпаюся утром, а рядом со мной лежит картинка!» Вот и я туда же! Хотя по большому счету это неправда, – для любви мне одной красоты недостаточно.

Что-то мне немного взгрустнулось. Вроде бы жаловаться не на что и в моём избраннике всего хватает с перебором: ума и красоты, интеллекта и этой дурацкой харизмы. Вот только вкупе к таким чудесным качествам ещё прилагаются: умение манипулировать чувствами других, желание, во что бы то ни стало добиться своего, непомерная гордость и жесткость в делах, переходящая временами в открытую жестокость. Это не считая прочих мелких нюансов. Ну, да! Вот такой он мой прекрасный принц, хочешь – люби его, хочешь – ненавидь с такой же страстью. Зависит, от того на какую черту его характера напорешься. «Ай, ладно! Мне всё равно. Пусть другие решают, как относиться к Нику, а я однозначно люблю его и этим всё сказано!» Не удержавшись, я провела пальцами по соболиным вразлет бровям. Длинные ресницы Ника дрогнули, и уголки его губ поползли вверх.

– Подъём, мой райделин! – проворковала я как можно ласковее и нетерпеливо похлопала его по груди. – Знаю, чего ты лыбишься! Да, мне невтерпеж! Вставай, Ник!

Тот немедленно отвернулся от меня и сонно проворчал:

– Отстань, Мари, дай мне еще немного поспать.

– Ну, нет! Ты всё время твердишь мне, что главная добродетель райдиэль – это послушание. Вот и получи в соответствии со своими заветами! Подъём! Подъём! Кто спит того убьем!

– Вот крейд! Ты орёшь как сентано Лим! Полное ощущение, что я нахожусь на сборах в казармах стражи… Мари, перестань! Знаешь же, что я боюсь щекотки.

– Знаю. Вставай, Ник! Хватит валяться! Ты не забыл, какой сегодня день?

– Забудешь тут! – раздалось сонное ворчание.

– Ну, не спи!.. Я не поняла, неужели твоим сержантом была женщина?

– Кто бы пустил её в казармы, если она не рабыня!.. Постой, с чего ты взяла, что сержант это женщина? – открыв глаза, недоумённо произнёс Ник и сердито фыркнул. – Не придуривайся, Мари! – его веки снова сомкнулись. – Подожди минутку, я капельку подремлю.

– Э, нет! Знаю я твои штучки! Ты проспишь, а я окажусь виноватой, – мне надоело его уговаривать. – Ладно, ты как знаешь, а лично у меня подъём…

Сработало. Ник немедленно оказался сверху и ласково улыбнулся.

– Постой! Поскольку у нас сегодня напряженное утро, не возражаешь, если мы начнем его с самого приятного? – произнес он хрипловатым спросонья голосом. Ха, кто бы возражал!

Каждый раз я поражаюсь шелковистости волос Ника. Вот и сейчас, скрутив, я убрала их за спину, но они тут же свалились обратно, хлестнув меня по глазам. Вот спасибо! Интересно, у меня будут такие же волосы, когда отрастут? Судя по всему, да. Замечательно!

– Эй, мистер Совершенство, а тебе не надоела традиционная миссионерская поза, или так проявляется твоя любовь к главенству во всём?

– А что в ней плохого? – искренне удивился Ник. – Или ты изучаешь «Камасутру» и хочешь опробовать её на практике? Не стоит, ерунда всё это.

– Конечно, хотелось бы заглянуть в интересную книженцию, но ты не оставил мне ни минуты свободного времени… – обиделась я.

– И это правильно, моя алин. Безделье само по себе развращает малолетний ум, тем более женский. Вас обязательно нужно занимать каким-либо делом, отвлекая от глупостей, – назидательно произнёс он и насмешливо прищурился. – Считаешь, что костер любви поугас и ему не мешает добавить огоньку? Нет проблем!

Ментальный сексуальный посыл оказался настолько силен, что я, завопив, выгнулась дугой. А этот паршивец только засмеялся, вжимая меня обратно в кровать.

– Демонстрируешь завидный пыл, дорогая! Правильно! Меньше слов, больше дела. Теперь-то, надеюсь, у тебя нет претензий к позе?..

Совместное принятие душа завершило череду приятных утренних событий, а потом начался полнейший ужас с избиением младенцев, со мной в главной роли. Горько сознавать, но я потерпела полнейшее фиаско на иметис. Во время занятий Ник в два счета выбил из меня уверенность в своих силах, не дав мне продержаться и пары минут. Только теперь я осознала, что в первый день он еще щадил меня. Как дура я опять разрыдалась и больше от уязвленного самолюбия, чем от боли. В принципе четыре несильных удара – это полная ерунда для меня как для вампирки. Пара секунд регенерации и следы от криты тут же пропали, хуже с обидой, та никак не хотела уходить из сердца. Мне не верилось, что я столь быстро и позорно проиграла.

Оказалось, это были ещё цветочки.

Мрачно посмотрев на мою склонённую голову, Ник приказал мне прекратить реветь и начал объяснять мои ошибки, но я почти не слушала его, находясь в растрёпанных чувствах. Тот не выдержал.

– Мари, когда я говорю, ты слушаешь, а не бьешься в истерике. Хорошо?

Его призыв не встретил взаимопонимания, и я поплатилась за свою невнимательность. Жало криты обожгло мне спину, точнее местечко немного пониже и я немедленно взвилась на дыбы.

– Иди к чёрту! Не смей меня бить вне тренировок!

– Молчать! Не смей мне никогда указывать, что я должен делать! – прошипел Ник и дополнительно вытянул меня критой. – На колени, алин!

В его глазах вспыхнули зеленые искры, но я тоже остервенела.

– Фиг тебе! Не смей распускать руки!

В ярости я попыталась вырвать у него криту, и тогда на меня обрушился град расчетливых болезненных ударов. Злющая, и при этом, как ни странно чувствуя себя виноватой, я с рыданиями упала на колени. И мало мне этого унижения, как Ник тут же приказал:

– Встань, моя алин! Объясняю. Ты не валишься, как куль на пол, а изящно встаешь на колени, как и полагается райдиэль из знатного дома в присутствии ее райделина.

– Ненавижу! Я тебе не собака, чтобы подпрыгивать по указке! Когда-нибудь я убью тебя за такое издевательство надо мной!

– Я только «за», – презрительно сказал он и издевательски добавил: – Когда будешь со мной на равных, тогда и будешь диктовать мне свои условия, а пока тебе до этого, как до луны. Поэтому незачем разбрасываться пустыми угрозами. Встать! – и свою команду он сопроводил выразительным щелчком криты.

Несмотря на то, что в тот момент я всеми фибрами души ненавидела его, во мне что-то надломилось, и я неохотно подчинилась. И это было только началом жесткой дрессуры. Ко мне не сразу пришло осознание, что Ник уже давно взялся за меня всерьёз. Все его ленивые и вроде бы невинные на первый взгляд «принеси и подай, сделай то и сделай это» исподволь вылились в привычку подчиняться ему и в решающий момент сыграли со мной злую шутку.

Со временем к занятиям на иметис добавились изматывающие тренировки с менталом. Если я плохо справлялась, Ник с изощренной изобретательностью садиста придумывал мне мелкие, но унизительные наказания. Не понимая, почему он вёдет себя как последняя сволочь, я столько плакала в это время, что куда там чертовой царевне Несмеяне! Слезы служили мне эмоциональной разрядкой и не имели никакого видимого воздействия на Ника, тот по-прежнему был безжалостен и подавлял на корню мои многочисленные бунтарские выступления. Выйдя из себя, я несколько раз на полном серьезе собиралась придушить его во сне. По дурости однажды я взяла с собой нож в кровать, но это было больше жестом отчаяния. Я ни за что не решилась бы на смертоубийство, да и не думаю, что мне удалось бы причинить ему какой-либо вред. Сила Ника в ментале и просто физически, превосходила многократно всё то, что я видела у других. Я уж не говорю о скорости его движений и выдержке характера.

Н-да, с ножом в постели вышло совсем уж глупо. Как-то во сне я сама же сильно порезалась, забыв, что он валяется у меня под подушкой. Залечивая мой порез, Ник со смешком посоветовал мне употребить его на дело, или прекратить разбрасываться в кровати колюще-режущим инструментом. Самое обидное, что при всех получаемых побоях, я ни разу не могла пожаловаться на то, что они были чрезмерными или я была наказана не за дело. Если, конечно, считать нормальным такой подход к выработке соответствующих умений и навыков. Правда, было и несколько очень тяжелых моментов. Например, внезапно я стала получать удовольствие от ударов плетью. Ник, когда это заметил, страшно разозлился и хорошенько отходил меня критой, приговаривая, что раз и навсегда выбьет из меня мазохистские наклонности. Действительно, удовольствие напрочь исчезло, и остался только страх перед наказанием.

Спустя некоторое время, появился и положительный результат изматывающих занятий на иметис. Через три месяца я могла почти без проблем продержаться на ринге пять минут и стала значительно реже подвергаться унизительным физическим наказаниям. В ментале у меня тоже появился значительный прогресс, Ник уже не мог с прежней легкостью проломить мой щит. Дальнейшее обучение пошло еще успешнее, как только я почувствовала уверенность в своих силах. Правда, он снова не дал мне расслабиться, и тут же значительно поднял планку своих требований.

Чёрт! Если я загнусь от перенапряжения на каком-то этапе ритена, надеюсь, меня пристрелят из сострадания, чтобы я зря не мучилась!

Все это было грустно и порой страшно тяжело, но вполне терпимо, если бы не одно «но». Прогресс в физической и ментальной подготовке был налицо, но в моей душе по-прежнему царил страшный раздрай. До и после знакомства с Ником, по-прежнему я была уверена, что стоит только мужчине единожды поднять руку на женщину, и он уже никогда не остановится. А все дальнейшие взаимоотношения – это уже агония чувства любви и сколько она продлится, зависит только от терпения женщины. Ну, не принимала моя душа таких отношений с битьем, даже в благих целях!

В конце концов, я возненавидела бы Ника, невзирая на его изощрённую дрессуру, если бы не одно «но». Жестокий со мной днем, ночью он был сама нежность. Если разобраться, это было самым гнусным поступком с его стороны, как будто можно ласками компенсировать побои. Со временем это стало просто невыносимо – я же не из стали, чтобы закаляться, когда меня бросают из крайности в крайность. Чтобы окончательно не сломаться, я решила поменять тактику. Ему нужна идеальная райдиэль? Он её получит в полный рост и пусть не жалуется. Без всякого стороннего принуждения я раскопала в тиаране и вызубрила наизусть все эрейские нормы поведения высшей знати и постаралась во всём им следовать.

Н-да. Как только я нацепила маску райдиэль, Ник почему-то озверел. Что уж ему не понравилось, для меня оставалось загадкой. Скорей всего он сразу понял, что я возвела новую линию обороны и, с упорством достойным лучшего применения, принялся её штурмовать. Жуть! Чем больше я стремилась к образу идеальной райдиэль, тем становилось хуже. С какой-то непонятной яростью он вдруг принялся сурово наказывать меня за малейшую провинность. К его чести, он лишь в крайних случаях прибегал к физическому насилию и больше пускал в ход изощренные издёвки, доставая меня по мелочам. Всё равно со временем их количество перешло в качество и дело кончилось тем, что я больше ни в чём не перечила ему и полностью замкнулась в скорлупе эрейской девицы.

Совсем стало худо, когда возникшее между нами напряжение перекинулось и на сексуальные отношения. Однажды я не выдержала и, убежав подальше от замка Синей Бороды, взобралась на высокую почти отвесную скалу на краю многометрового ущелья и, недолго думая, шагнула вниз. Увы, я не разбилась, а буквально в последний миг мягко приземлилась на острые камни. Мрачный Ник вытащил меня наверх и, убедившись, что я совершенно цела и здорова, достал криту и отхлестал ею до полусмерти. Принеся домой, он швырнул меня на кровать в моей прежней комнате и, уходя, с исказившимся от ярости лицом, отказал мне в робкой просьбе воспользоваться регенерационной камерой. Неделю я провалялась в жесточайшей лихорадке, находясь по большей части в беспамятстве, поскольку Ник отключил еще и мои внутренние регенерационные механизмы.

Урок оказался весьма болезненным и запоминающимся. Мы вампиры настолько привыкли к тому, что можем в любой момент погасить болевые защитные механизмы организма, конечно, в меру своего запаса регенерации, что такая длительная сильная боль чуть не свела меня с ума. Больше я не предпринимала попыток самоубийства.

После этого случая занятия на иметис радикально изменились. Как только я отлежалась, Ник выдал мне туаши и специальный защитный костюм для учебных поединков, который на первых порах должен мне помочь избежать сильных травм. Объяснив новые правила, он смерил меня пристальным взглядом и сдержанно спросил, все ли мне ясно. С застывшим выражением на лице, я утвердительно кивнула и мне тут же указали, что я забыла приличествующую случаю эрейскую фразу. Равнодушно пожав плечами, я отбарабанила требуемое и натянула защиту, которая по виду напоминала облачение спецназовца, и пошла к иметис.

Конечно, мне досталось по первое число, и защитный костюмчик оказался совсем нелишним, – ведь я совершенно не умела управляться с мечом. Но по ходу занятий я вдруг ощутила, как удобно и привычно лежит черная рукоятка туаши в моей руке. С изумлением я поняла, что если не задумываться, то тело само по себе действует правильно, парируя удары противника. Правда, со временем выяснилось, что одних инстинктов недостаточно, и нужно самой нарабатывать соответствующие навыки. Но первоначальное ощущение, что я кое-что умею, здорово подняло мне дух, и я с ходу полюбила поединки на мечах.