Текст книги "Один из нас виновен (ЛП)"

Автор книги: Стив Кавана

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)

Раздался громкий ЩЕЛЧОК. Сейчас такой услышишь только от человека, который с размаху кладёт на рычаг трубку офисного телефона.

Чёрт, как же мне не хватало этого звука.

– Она на тебя разозлилась? – спросила Дениз.

– На некоторых людей я так действую. – Я оглядел офис. Здесь были только Гарри и Кларенс. – Где Блок?

– В Чайнатауне. У неё частное поручение.

– Что она там делает?

– Пытается, чтобы её ограбили.

– Ты говоришь так, будто это должно мне что-то объяснить.

– Ну, сам знаешь нашу Блок.

Глава 7

Блок

Нью-Йорк, как и любой город, меняется под влиянием решений властей, миграции, экономики, общественных и культурных сдвигов, политических землетрясений. Итог обычно неоднозначен. Но нынешние времена казались мрачнее многих прежних трудных периодов.

Уровень преступности, из-за которого в семидесятых и восьмидесятых некоторые районы города были закрыты даже для копов, снова резко вырос. Настолько, что ни полиция, ни мэрия, ни окружная прокуратура не могли провернуть привычный трюк – подкрасить статистику, чтобы всё выглядело гораздо лучше, чем на самом деле.

Об этом говорили в новостях. Каждый день.

Становилось больше грабежей, убийств, краж со взломом, сексуальных преступлений и нападений на почве ненависти. Рост продолжался давно. Но пока вода в кастрюле не забурлит, никто не замечает, что его варят.

Манхэттен вот-вот должен был закипеть.

Полицейских не хватало. Для тех, у кого нет будущего, тормозов и ясных отношений с законом, настало настоящее Рождество. И это ещё речь только о правительстве.

На Блок были бейсболка «Янкиз» и тёмные очки, синие джинсы, ботинки «Док Мартенс» и привычный синий пиджак поверх белой футболки. С плеча свисала сумка для ноутбука. С телефоном в руке и открытой картой она шла по Мотт-стрит. В Чайнатауне на квадратный километр приходится больше жителей китайского происхождения, чем где-либо ещё в западном мире. Туристы его обожают, как и ньюйоркцы, ценящие вкусную еду, дружелюбных людей и яркие улицы.

В этот час улицы были полны туристов.

И Блок выглядела одной из них.

Намеренно.

Она остановилась, подняла взгляд на здания, потом вновь уставилась в телефон – будто пыталась сориентироваться. На самом деле из-под тёмных очков Блок следила за четырьмя белыми парнями, которые курили у китайского ресторана Манна. Прикидывала, кто из них подбежит сзади и вырвет сумку, а кто схватит телефон.

Кажется, они уже распределили роли. Здоровяк в майке «Никс» возьмёт сумку, самый мелкий – телефон. Телефон можно выхватить и убежать, а для сумки нужна грубая сила.

Блок повернулась к ним спиной и сделала вид, что сверяется с картой. Встала лицом к витрине китайской продуктовой лавки и через отражение следила за двумя мужчинами, переходившими к ней улицу. Маленький был с бритой головой, в чёрных спортивных штанах и чёрной футболке. Пересекая дорогу, он взял левее, чтобы подбежать с левой стороны, на ходу вырвать телефон и умчаться. Следом здоровяк ударит сзади и заберёт сумку.

Таков был их план.

Мелкий исчез из отражения, но Блок услышала, как по тротуару зашлёпали его кроссовки. Он разбегался.

Блок напряглась.

Она не нервничала.

Готовилась.

Телефон в вытянутой левой руке. Вес перенесён на правую ногу.

Мелкий приближался слева. До неё оставалось метра три.

Когда он шагнул вперёд, Блок перенесла вес на левую ногу. По инерции выбросила вперёд правый ботинок пяткой вниз и резко наступила.

Важен был точный миг: попасть под ногу бегущего на полной скорости человека.

Ботинок ударил сверху по его ступне. Стой он на месте, ощутил бы только боль. Но он бежал. Тело продолжило лететь вперёд, а ступня осталась намертво прижата к асфальту.

Треск разорвавшегося ахиллова сухожилия прозвучал громче, чем хруст мелких костей стопы и даже вывихнутой лодыжки. Крупные сухожилия рвутся со звуком выстрела. Парень рухнул лицом на тротуар и со скрежетом проскользил ещё полтора метра, оставив за собой кровавый след от изуродованного лица.

Блок сбросила сумку с правого плеча и тем же плавным движением подхватила ремень. Раскрутилась на пятке, словно олимпийская метательница молота, и выбросила руку. Сумка врезалась в ошеломлённое лицо здоровяка в майке «Никс».

Глухой удар пришёлся по левой щеке и рту, а затем сумка по дуге задела нос. От силы замаха ноги мужчины оторвались от земли.

За ноутбук Блок не переживала. Тот лежал в офисе Эдди, на её столе. Да и красному глиняному кирпичу весом чуть больше двух килограммов, который она положила в сумку, ничего бы не сделалось.

У сумки была отличная подкладка.

У лица парня – нет. Нос свернуло влево, в воздух брызнула кровь.

Двое приятелей замерли у ресторана. Сигареты прилипли к губам, рты раскрылись от потрясения.

– Поможете дружку собрать зубы? – спросила Блок.

Один хлопнул другого по руке.

– Валим.

Оба бросились прочь.

Из ресторана Манна вышел невысокий коренастый пожилой китаец в ослепительно белой рубашке и чёрных брюках. Подошёл к Блок.

– Вы не со всеми разобрались, – сказал он. – А если вернутся? Неделями ошиваются тут, грабят туристов. Полиция ничего не делает. Вы говорили, что остановите всех.

– Не вернутся, мистер Манн.

Она наклонилась к здоровяку, который лежал на спине, прижав ладони ко рту. Сквозь пальцы пузырилась кровь.

– Эй, болельщик «Никс». – Блок вытащила Мэгги из плечевой кобуры. Поднесла «Магнум-500» к его лицу. Глаза у парня расширились от ужаса при виде огромного пистолета. – Вернёшься – так мягко уже не обойдусь. Ясно?

Мужчина, опираясь на локти, отползал назад, оставляя на рубашке кровавые пятна.

Он попытался что-то сказать, но из-за крови и выбитых зубов Блок не разобрала ни слова. Как бы там ни было, звук напоминал полное согласие.

В этот момент по Мотт-стрит подъехала машина и остановилась перед парнем, который всё ещё пытался отползти. Двигатель хлопнул, из выхлопной трубы вырвались огонь и чёрный дым. Потом заглох.

Слово «машина», пожалуй, было слишком щедрым. Выглядело так, будто её придумал человек, который ни разу не видел автомобиль, зато когда-то слышал его описание по телефону. Коричневая, грязная, помятая – и это ещё лучшие её качества.

Габриэль Лейк выбрался из своего «Понтиака Ацтек» под скрип и вой водительской двери. Чёрный пиджак и брюки выглядели не намного лучше машины. Белая рубашка измята. Кудрявые чёрные волосы он утром помыл, но, кажется, не причёсывал с тех пор, как президентом был демократ.

– Что тут происходит? – спросил он.

– Работа с местным сообществом, – ответила Блок.

– Эдди тебя ищет. У нас дело.

Глава 8

Эдди

В судебном процессе знание – половина победы.

Нельзя выходить в суд, зная меньше противника. Иначе натыкаешься на стены, попадаешь в засады и выглядишь полным идиотом. Вторая половина – уметь распорядиться тем, что знаешь. Как и многое в жизни, это похоже на покер. Допустим, у тебя на руках два туза, а на стол вышли ещё два. Никакой пользы, если ставишь не так. Слишком резко – отпугнёшь остальных. Слишком осторожно – не возьмёшь максимум со своей выигрышной руки.

Суд устроен так же.

Для начала нужно прочитать игроков.

В кабинет вошёл Габриэль Лейк, за ним Блок. Двое лучших сыщиков, с которыми мне доводилось работать. Лейк раньше служил в ФБР, был одним из сильнейших специалистов по поведению преступников. Выламывал двери серийным убийцам. Человек странный, чуть не в ладах с миром. Хотя сам он считал иначе: это мир чуть не в ладах с ним. Его разум работал, как ветряк посреди урагана. На повседневные мелочи вроде приличной одежды, музыки, кино и прочих пустяков, которыми наслаждаются остальные, места в голове не оставалось. Кроме расследований он тщательно относился только к еде. Питался «правильно», а значит, почти не ел ничего из того, что большинство людей назвало бы едой. При этом был преданным другом и смертельно опасным врагом. Блок по-своему к нему привязалась. Насколько она вообще к кому-либо привязывалась.

– Пришлось посылать Лейка тебя искать. Тебя ограбили?

Блок кивнула.

– Скольких отправила в больницу?

Она подумала и подняла два пальца.

– Есть кто-то, из-за кого мне стоит беспокоиться?

Блок покачала головой. Лишнего она не говорила.

– В деле Ванессы Вандерпул пошло движение. Копы хотят с ней поговорить.

– О чём? – спросил Лейк.

– Не сказали.

– Значит, пойдёшь с ней и узнаешь?

– Ещё чего. Она не арестована, а разговоры с нью-йоркской полицией до добра не доводят. Что бы они ни выяснили, для ареста этого пока недостаточно. Нам нужно узнать их следующий ход и опередить их.

– Что вообще за история с Вандерпул? – спросил Лейк.

– Она меня заинтересовала. Кларенсу она понравилась, он ей тоже. Не уверен, что она рассказывает нам всё, но девушку, по-моему, убила не она. Возможно, у полиции есть что-то, чем они смогут ошибочно повесить на неё убийство. Или что-то, из-за чего я сам передумаю её защищать. В обоих случаях хочу знать об этом сейчас.

– Зачем ты взялся за дело, если не доверяешь клиентке? – спросила Блок.

Как всегда, она била прямо в точку. Я заметил Гарри: он стоял у двери своего кабинета и слушал. Для большинства адвокатов тут нет проблемы. Клиенты постоянно им лгут. Но у меня так не получается. Я не могу вернуть опасного человека на улицу. Один раз уже прошёл этим путём, и никакие деньги в кармане не сделают от этого легче.

– Я взялся, потому что не доверяю её мужу и прежним адвокатам.

– В каком смысле? – спросил Гарри.

– Бьюкенен и Дафф солгали и мне, и Ванессе. Могли обратиться к десяткам дружественных фирм и передать дело. Но пришли к нам. У нас репутация людей, которые добиваются результата, так что Ванессе легко объяснить, почему ей стоит к нам перейти. При этом наша контора настолько мала, что Бьюкенен и Дафф думают: нас можно либо контролировать, либо раздавить. Их настоящий клиент – семья Вандерпулов. Подозреваю, они хотят подставить Ванессу, чтобы вытащить Патрика. Пока одного этого подозрения мне достаточно, чтобы её представлять.

– Что нам делать? – спросил Лейк.

– Мне звонила детектив Лоррейн Кэри. Она слишком молода, чтобы руководить таким расследованием, поэтому выясни, кто её напарник. Убийство громкое, в участке будут держать язык за зубами: утечка в прессу никому не нужна. Разузнай всё, что сможешь, о Кэри и напарнике. К месту преступления вас не подпустят, даже не пытайтесь. Хочу знать, где они бывали и, особенно, встречались ли с возможными экспертами.

– А ты что будешь делать?

– Поговорю с губернатором. На выборах он будет соперником Вандерпула. Если на Патрика или Ванессу есть компромат, их политический противник наверняка его раздобыл.

Глава 9

Эдди

Не раз слышал, что быть губернатором крупного американского штата – одна из самых тяжёлых работ в стране.

Пусть попробуют защищать обвиняемых на Манхэттене.

Или двенадцать часов обслуживать столики в ресторане одного из самых оживлённых городов мира.

Пафосные речи меня не убеждали.

Гарри тоже.

Мы сидели на красной кожаной скамье в конце длинного мраморного коридора губернаторской резиденции. Тяжёлые двустворчатые двери справа вели в приёмную, а за ней – в роскошный кабинет губернатора Фэрфакса Колриджа Третьего. Назвать одного ребёнка Фэрфаксом – уже, по-моему, несчастье. Дать это имя второму – невезение. Но когда доходит до третьего, это уже похоже на халатность, как сказал когда-то один знаменитый ирландец. У администрации Колриджа оправдания тоже подходили к концу. Управлять штатом, где соседствуют столь большое богатство и такая нищета, непросто. Всё же это не двойную смену отпахать в переполненном ресторане, хотя и прогулкой по парку не назовёшь.

Попали мы сюда исключительно благодаря Гарри Форду. Отставного судью городским или штатным чиновникам игнорировать не положено. Даже если после отставки он связался с сомнительной конторой адвокатов по уголовным делам.

– Как будем действовать? – тихо спросил Гарри.

– Карьерный политик, преданный государственный служащий. Способ тут только один.

Гарри кивнул:

– Ясно. Значит, играть грязно.

Двери рядом с нами открылись. Молодой парень в костюме на два размера меньше нужного сообщил, что губернатор готов нас принять.

Мы прошли через богато убранную приёмную, затем через ещё одни двустворчатые дубовые двери в большой кабинет. Багровый ковёр, дубовые панели на стенах, два огромных окна и стол, предназначенный будто для человека куда важнее Фэрфакса Колриджа Третьего. Сам он сидел за этим столом в полосатых брюках и с красными подтяжками, спущенными с плеч белой шёлковой рубашки.

По столу были разбросаны папки, документы, ручки и ноутбук.

Когда мы вошли, Фэрфакс не встал и даже не поднял глаз от листа перед собой.

Мы с Гарри остановились за двумя кожаными креслами напротив его стола.

Я взялся за спинку одного, чтобы отодвинуть и сесть, но Гарри коснулся моей руки. Я взглянул на него; он покачал головой. Терпеть не могу эти игры. У власти в этом городе свой этикет. Нужно уметь мило улыбаться и целовать перстень.

Через десять секунд молчания Фэрфакс отложил бумагу, поднял голову и откинулся на спинку.

– Прошу, – сказал он, жестом указывая на кресла.

Мы сели. Губернатор улыбнулся и сцепил пальцы на животе.

– Как тебе на пенсии, Гарри?

– Работы стало ещё больше. Поэтому и пришёл. Моего коллегу Эдди Флинна знаешь?

Губернатор посмотрел на меня. Дежурная улыбка застыла на лице.

– Только по репутации. Рад знакомству, Эдди. Чем могу помочь, господа?

Вот тут начиналось сложное. Убийство Молли Грин попало на первые полосы, но подробностей сообщали мало и официально никого не называли подозреваемым. Пресса терпеливо ждала намёка на то, что полиция рассматривает Вандерпулов. Под прессой я подразумеваю лишь некоторые газеты, сайты и телеканалы. Большинство крупных новостных площадок контролировал Джулиан Вандерпул. Едва ли он позволил бы своим марионеткам написать что-нибудь дурное о сыне.

Я не мог сообщить Фэрфаксу, что мы представляем Ванессу. Даже говорить, что защищаем кого-то из семьи, было нежелательно. Приходилось выражаться туманно. Хотя я не сомневался: Фэрфакс прекрасно осведомлён о ходе расследования. Нам оставалось несколько раундов походить вокруг друг друга, прежде чем кто-нибудь ударит справа.

– Патрик Вандерпул готовится бросить вам вызов, – сказал я. – Уверен, вы собрали о нём сведения. Сейчас мы представляем определённые интересы и не хотим, чтобы политические амбиции Патрика превратили его жену в мишень.

– Вот как. Думаете, я могу просто позвонить начальнику полиции и велеть арестовать Ванессу или самого Патрика за убийство? Думаете, я стану пользоваться должностью ради выборов?

– Кончай придуриваться, – сказал Гарри. – Ты бы собственную бабушку продал, если бы это помогло удержаться в кресле.

Натянутая улыбка губернатора стала почти искренней.

– А как, по-твоему, я вообще избрался? Не волнуйся, Гарри. Бабушек у меня больше нет.

– Если набросишься на Вандерпулов, это будет выглядеть как политическое преследование, – заметил Гарри. – Как там это модное словечко? «Судебная война»?

– Я попросил мэра и начальника полиции сообщать мне о ходе расследования, но могу заверить: на само дело я никак не влияю.

– Потому что у вас есть целая куча другого компромата, которым можно швырнуть в противника? – спросил я.

– Послушайте. – Фэрфакс подался вперёд, положил локти на стол. – С деньгами, которые Патрик Вандерпул может привлечь на кампанию, я обязан себя защищать. В нынешние времена обвинительный приговор вовсе не гарантирует конца политической карьеры. По крайней мере, в нашей стране. А мне ни к чему, чтобы Вандерпул изображал жертву политической охоты на ведьм. Среди его сторонников рейтинг только вырастет. И ещё медиаимперия отца... Газеты меня уже не так тревожат. Хуже фабрики троллей.

– Фабрики троллей? – переспросил Гарри.

– Выходит статья в сети. Через несколько секунд она уже в «ТикТоке», «Инстаграме», X, «Фейсбуке». Её разносят тысячи троллей, иногда настоящие влиятельные блогеры, но в основном всё разгоняют боты. Цунами дерьма. Как при любой ядерной угрозе, лучшее средство – иметь собственную боеголовку и направить её на самое уязвимое место противника. У меня такой пока нет, но, возможно, я близок.

– Если раздобудете ракету, куда направите? – спросил я.

– Разумеется, в Патрика. Я не идиот. Знаю, что Бьюкенен и Дафф обслуживают Вандерпулов. При всём уважении, Эдди, ты не Рекс Бьюкенен. Значит, предполагаю, они сплавили тебе Ванессу. Будь осторожен: её интересы и интересы Патрика могут сильно различаться.

– Потому мы здесь. Если вам известно что-то о муже, что поможет защитить Ванессу, или что-то о ней самой, что может повредить её защите, мне нужно знать.

Он откинулся в кресле и постучал пальцами по столу. Поочерёдно посмотрел на нас и слегка кивнул. Кажется, мы друг друга поняли.

– На меня работают одни из лучших частных сыскных агентств города. Проверили Патрика, нашли почти ничего. Кроме одной зацепки. Слова приходится выбирать осторожно: не все сведения попали ко мне вполне законным путём. Сыщики упёрлись в стену, но каждый подозревал, что за ней что-то есть. У тебя работает Блок. Если я покажу направление, а она найдёт нечто взрывоопасное – то, что можно зарядить в мою боеголовку и направить на Патрика, – ты поделишься находкой в духе взаимного сотрудничества?

– Если не тронете мою бабушку, возможно, – сказал я.

Фэрфакс рассмеялся.

– Тереза Чейз. Больше сказать не могу. Там что-то есть, но говорить об этом нельзя. Да вам и не нужно: имя выведет Блок на след. Только работать ей придётся быстро. И ещё кое-что, о чём тебе следует знать. От меня ты этого не слышал.

Он посмотрел на часы.

– Примерно через полчаса детективы отдела убийств арестуют Ванессу Вандерпул за убийство Молли Грин.

Глава 10

Блок

– Почему ты не купишь нормальную машину? – спросила Блок.

Она сидела на пассажирском сиденье «Ацтека» Лейка. Они ехали за бежевым «Краун Виктория» по улицам нижнего Манхэттена.

– Это нормальная машина. Незаметная, – ответил Лейк.

– Она уродлива. Торчит, как больной палец.

– Зато не кажется опасной. Никто не подумает, что на такой машине едет человек с целью, планом или хоть какими-нибудь амбициями. Она для тех, кто предпочитает не высовываться и ничего не ждёт от жизни. Если доедет до конца квартала – уже достижение.

Блок покачала головой, не отрывая взгляда от дороги. «Краун Виктория» остановился у бубличной. Лейк держался через две машины. Он припарковался на другой стороне улицы, метрах в шести позади полицейского седана.

С водительского места вышла молодая женщина с рыжевато-каштановыми волосами. Чёрные джинсы, чёрное зимнее пальто. Выпуклость на правом боку подсказала Блок, что у женщины пистолет. Детектив Кэри была одной из самых молодых сотрудниц отдела убийств, каких Блок встречала. На вид только вчера окончила академию. Важное дело об убийстве ей могли доверить лишь при одном условии: напарник – опытный ветеран, а саму Кэри готовят к быстрому повышению.

Из бубличной высунулась громадная голова, огляделась. Следом появилось остальное тело. Одна голова, наверное, весила килограммов тридцать пять. Почти квадратная, бледная, окаймлённая каштановыми волосами. Они только подчёркивали огромную лысину на макушке – на такой можно сервировать столик.

Глазки маленькие, рот способен целиком проглотить бублик, шеи нет. Белая рубашка размером с парус небольшой лодки была натянута на туловище и заправлена в брюки под толстый кожаный ремень. Тёмный галстук не доставал даже до пупка и выглядел словно стрелка, указывавшая на раздутый живот. В левой руке мужчина нёс коричневый бумажный пакет, в другой – вероятно, свой пиджак.

Блок достала телефон и сфотографировала его. Сама она этого человека не знала, но почти не сомневалась: Эдди узнает.

Толстяк помахал детективу Кэри.

Потом обернулся.

Из кофейни вышел другой мужчина. Выше первого и, наверное, такой же широкий, но жира в нём было примерно столько, сколько у толстяка на шее. Он был моложе, с квадратной челюстью, в чёрной одежде и с короткой бородой.

Мужчины заговорили.

Только тут Блок заметила пакет в руке лысого: толстый конверт размером с рукопись, заклеенный скотчем.

Она сделала ещё один снимок. Мужчина в чёрном указал на конверт, передал его лысому, хлопнул того по плечу и ушёл, по пути озираясь по сторонам. Кэри к нему не подходила и не разговаривала.

– Подозрительно, – сказал Лейк.

Блок кивнула.

Лысый с трудом втиснулся на переднее пассажирское сиденье «Краун Виктории», устроив подвеске суровое испытание. Кэри села за руль, повернулась к нему, включила сирену и резко выехала со стоянки в поток машин.

Лейк тронулся следом.

– Она полицейского подобрала? – спросил он.

– Должно быть. Тот, в чёрном, на копа не похож.

Они следовали за полицейской машиной, но потеряли её, когда та свернула на север, к Верхнему Ист-Сайду.

– На этой колымаге не догоним. Остановись здесь, я спущусь в метро, – сказала Блок.

– Мы же не знаем, куда они едут. Как ты...?

Лейк осёкся. Блок ждала, когда до него дойдёт.

– Кэри утром звонила. Хотела допросить Ванессу, получила отказ. Теперь включила сирену и везёт старшего детектива. Они едут её арестовывать. Прямо сейчас.

– Позвони Эдди, – сказала Блок, вышла и бросилась в метро.

Когда она поднялась по ступеням станции на Восточной Семьдесят седьмой улице и вновь оказалась среди городского шума, вся вспотела и тяжело дышала. Стояла зима; в метро теплее, чем наверху, но пот выступил не из-за жары и не из-за бега.

Блок ненавидела тесные пространства, а под землёй испытывала настоящий страх. Но спуститься это ей не помешало. Она просто выдержала. Именно это и делало её сильной. Каждый день она тренировалась, дважды в месяц ходила в тир и трижды в неделю бегала. Ничего этого ей не хотелось, но она знала: надо. Польза в будущем перевешивает нынешние усилия и боль.

В боли и трудности был смысл. Столкнувшись с препятствием в любой области жизни, Блок помнила телом и разумом: через него можно пройти и выбраться по другую сторону.

Она пробежала до Третьей авеню, повернула налево и помчалась к Восемьдесят первой улице.

Завернув за угол, увидела, как Ванессу выводят из дома в наручниках и сажают на заднее сиденье «Краун Виктории» Кэри.

Чёрт.

Она опоздала.

Глава 11

Эдди

В комнате для допросов пахло застарелым потом, рвотой и чем-то ещё, о чём даже думать не хотелось.

Ванесса сидела рядом на холодном металлическом стуле и держалась лучше, чем я ожидал. Когда с неё сняли наручники и закончили оформление, мне удалось ненадолго с ней поговорить. Теперь мы ждали детективов Бена Ларкина и Лоррейн Кэри.

– А если они?.. – начала Ванесса. Я приложил палец к губам.

– Здесь записывают каждое слово. Помните об этом, прежде чем заговорить. Мой совет прежний: молчите. Посмотрим, что у них есть. Им нужно, чтобы заговорили вы. Они надеются поймать вас на ошибке. И вот что важно: даже правда, сказанная в этой комнате, может обернуться против вас в суде. Слова, выражения, кивок, интонация – всё можно переиначить, если запись покажут присяжным. Ничего не говорите. И следите за лицом: нас снимают. Здесь нельзя обсуждать стратегию. Мы уже это проходили. Теперь, после всего сказанного, вы всё ещё хотите меня о чём-то спросить или подождёте, пока я вытащу вас отсюда?

– Подожду, – сказала она.

Дверь открылась. Вошла молодая детектив. Лоррейн Кэри была ростом чуть меньше полутора метров, стройная и бледная. Длинные тонкие каштановые волосы спускались далеко по спине. Папка в её руках казалась тяжелее самой Кэри. Она положила её на стальной стол.

За ней вошёл человек, чью фотографию Блок прислала мне меньше получаса назад. Огромный лысый мужчина в костюме. Блок спросила, знаю ли я его. Лично – не совсем: мы пару раз сталкивались. Зато его репутацию я знал. Детектив Бен Ларкин в колледже играл в американский футбол. Разумеется, линейным защитником. С его габаритами он один мог бы перекрыть почти всю линию. Некоторые, увидев его, испытывали жалость из-за размеров. Зря: большую часть массы составляли мышцы. Да, живот появился, но меня он, думаю, одной рукой поднял бы и швырнул сквозь этот стальной стол.

Большинство копов, впрочем, Ларкина не жалели. Виной тому его репутация. Десять лет назад никакого живота ещё не было, карьера шла в гору, а дела он закрывал старательно и успешно. Потом всё изменилось. Ларкин испортил задержание, неправильно пометил и потерял улики, а в суде обо всём солгал. Подозреваемым был биржевой брокер с Уолл-стрит, обвиняемый в покушении на убийство своей подруги. Из-за Ларкина тот вышел на свободу. Сам детектив так и не оправился: следующие десять лет просидел за столом, главным образом разбирая чужие отчёты о сверхурочной работе. Вместо того чтобы сажать преступников, налегал на пончики.

Печальная история. Ларкин стал наглядным примером того, что бывает с полицейскими, когда те крупно ошибаются.

Второго мужчину с фотографии Блок – одетого в чёрное, который передал Ларкину пакет, – я вообще не знал. Никогда прежде не видел. Но на копа он не походил.

Ножки металлического стула застонали под весом Ларкина. Странная получилась пара.

Что-то здесь было не так. И не потому, что рядом с Ларкиным Кэри выглядела как его обед.

Она начала с напоминания Ванессе о её правах, затем раскрыла лежавшую перед ней папку.

– Мы поговорили с людьми из предвыборной команды вашего мужа, – сказала Кэри. – С руководителем кампании Джеффом Гилбертом и остальными сотрудниками, включая Хайди Суонсон. Две недели назад, когда вас допрашивали, вы сообщили полиции, что почти не знали погибшую Молли Грин и едва с ней разговаривали. Ещё сказали, что не знаете никого, кто мог бы желать ей зла. Хотите изменить что-нибудь в своих ответах?

Я внимательно наблюдал за Ванессой. Она выслушала вопрос, не изменившись в лице. Ни удивления, ни испуга. Сидела прямо, скрестив ноги, с ровной спиной и расслабленными руками на коленях. Лицо пустое. Словно она чего-то ждала.

Губы её приоткрылись. Я подался вперёд и поставил локоть на стол, просто напоминая о своём присутствии. А заодно, надеюсь, и о необходимости держать рот на замке.

Ванесса промолчала. Только смотрела на Кэри.

– Не разговариваете? Умно. Но поздновато. Мистер Флинн должен был быть рядом с вами две недели назад. Выяснилось, что сотрудники вашего мужа помнят всё иначе. По их словам, вы были близки с Молли, часто разговаривали с ней наедине. Скажите, чем она вас так разозлила?

Ванесса снова ничего не сказала. Это труднее, чем кажется. Сидеть и слушать, как полиция обвиняет тебя в ужасном, – естественно хочется спорить, защищаться, объяснять, что они всё поняли неправильно. Она держалась хорошо. Настоящая выдержка.

– Вы также утверждали, что ни разу не бывали в квартире Молли Грин. А у нас есть запись камеры наблюдения: в ночь убийства вы туда приходили. Хотите изменить показания?

Клиенты лгут. Адвокатам, полиции, священникам. Земля вращается, солнце восходит – что тут нового? Ванесса была не первой клиенткой, солгавшей мне, и не станет последней. Люди лгут по множеству причин. Это ещё не доказывает их вину.

В деле об убийстве почва под ногами часто сдвигается. Но не ждёшь, что именно твоя клиентка устроит землетрясение. Я слишком давно играл в эту игру, чтобы чувствовать себя преданным. Зато теперь у меня появились вопросы к Ванессе. Не здесь. Не сейчас. Но скоро.

– Мы обнаружили вашу ДНК в квартире Молли. Как она туда попала?

Ванесса медленно моргнула. Может быть, едва заметно признала, что понимает, к чему всё идёт.

В тот миг она выглядела так, будто пропустила нокаутирующий удар и пытается прийти в себя.

Она не ответила.

– Потому что Молли спала с вашим мужем? Поэтому вы её убили?

Теперь появился мотив.

– И дальше молчите? Хорошо, перейдём к делу. Ванесса Вандерпул, вам предъявляется обвинение в убийстве первой степени.

Я не спешил отводить от неё взгляд.

Холодная. Застывшая. Вся её жизнь рушилась у неё на глазах, а лицо не выражало ничего.

И всё же в глазах, возможно, мелькнуло нечто знакомое.

Выражение говорило о многом.

Такое смирение приходит к тем, кто понимает: собственными действиями уже решил свою судьбу. Карма – или та расплывчатая штука, которую называют справедливостью, – наконец явилась свести счёты. Я уже это видел.

Такое выражение бывает на лицах виновных.

Глава 12 – Дневник

Дорогой читатель,

Я не знаю, кто ты. Возможно, кто-то близкий мне. Не из семьи – это я знаю точно. Их уже нет. Возможно, мы знакомы, но вряд ли. Скорее всего, если ты читаешь эти строки, мы друг другу чужие.

Наверное, так даже лучше. Мне есть что рассказать. К концу ты всё поймёшь.

Но не сейчас.

Не всё сразу.

Мне нужно, чтобы ты понял, что произошло по моей вине. Хотя нет: эту запись я веду вовсе не для себя. Для тебя. Письменное свидетельство обо всех моих поступках и их причинах.

Пока об этом дневнике никто не знает. Я прячу его ото всех. Особенно от Патрика.

Мне кажется, записывать всё полезно. Так легче сохранить ясную голову. Не забыть, что я не тот человек, каким меня считают. Оставаться начеку. Сосредоточиться. Когда лжёшь целыми днями, в собственной лжи легко заблудиться. Иногда, только иногда, мне кажется, что я растворяюсь в своей роли. Полагаю, так бывает с актёрами. Те, кто полностью вживается в роль, не выходят из образа даже после команды режиссёра «Снято». Они месяцами становятся тем, кого играют, вплоть до последнего съёмочного дня.

Мне отчасти знакомо это чувство. Изредка я тоже теряюсь.

Этот дневник – карта, по которой я могу найти дорогу к себе. А ты – к правде.

Возможно, запись будет полной. А может, и нет. Не знаю, как долго удастся продолжать, прежде чем они обо всём узнают. Надеюсь, времени хватит, чтобы найти истину. Если нет, тебе придётся восстановить остальное по тому, что останется здесь. Прости, если дневник оборвётся. Скорее всего, на то будет веская причина.

Ведь если ты его читаешь, весьма вероятно, что мой замысел провалился.

И меня больше нет в живых.

Не потому, что жизнь завершилась после долгих счастливых лет. Меня убили.

Может, ты будешь по мне скорбеть. А может, нет. Я тоже не без греха. Уже нет. Ложь и обман помогли мне подобраться к нему.

Достаточно близко, чтобы его уничтожить.

Я понимаю: месть – опасный путь. Иногда представляю, что пытаюсь поймать дикого зверя, тигра-людоеда. Нужно подобраться достаточно близко, чтобы он угодил в ловушку. Но насколько близко? Настолько, что когти смогут разорвать твою плоть.

Настолько, что он просто убьёт тебя.

Я сознательно иду на этот риск. Ты должен об этом знать.

Если меня убьют, знай: Патрик уже убивал прежде.

И, скорее всего, не остановится на мне.

Глава 13

Эдди

– Всё будет хорошо, – сказала она.