Текст книги "Один из нас виновен (ЛП)"

Автор книги: Стив Кавана

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)

– Это не тебе решать. Я могу сделать тебя губернатором, сын. Но ты поступишь по-моему. Иначе вообще не баллотируешься. Иди готовь перезапуск кампании.

Патрик застыл, потеряв дар речи. Словно снова стал мальчишкой, лишившимся матери и выросшим в страхе перед отцом. Теперь он был достаточно взрослым, чтобы понимать: бояться этого человека разумно. Его следовало бояться.

Всем.

По плиточному полу коридора застучали приближающиеся сапоги.

Патрик повернулся. К нему шёл Деккер в чёрном кожаном пальто. Лицо его покраснело – то ли от холода, то ли от злобы, которую вызывают чрезмерные дозы анаболических стероидов, когда некого разорвать на части. Южноафриканец даже не удостоил Патрика взглядом. Прошёл мимо, словно тот был частью обстановки.

При виде Деккера отец выпрямился на диване.

– Выйди, Патрик.

Он подчинился. Но заметил, что Деккер не закрыл дверь. Патрик сделал вид, что направляется к лестнице, затем остановился, задержал дыхание и прижался спиной к стене всего в нескольких футах от двери, прислушиваясь к разговору.

Первым заговорил Деккер. Разобрать удавалось не всё: он, по крайней мере, говорил тихо.

Какие-то слова, потом: «...трупы... Хэмптонс... ФБР на месте».

– Твою мать, – сказал отец.

Вот это Патрик расслышал без труда.

– Тебя кто-нибудь видел?

– Нет. Мы сменили машину ещё до выезда из города.

– Кто из спецагентов руководит расследованием? – спросил отец.

– Билл Кеннеди. Старый друг Флинна.

– Твою мать.

– Что мне...

– Убери Флинна. Как можно скорее.

Тишина.

Патрик и раньше находился в комнате, когда воцарялась такая тишина. Отец умел словно вытянуть из воздуха весь кислород, и оставалось лишь сделать паузу, подумать и убедиться, что ответишь именно то, что он хочет услышать.

– Это может быть сложно. И в конечном счёте невыгодно, – сказал Деккер.

– Почему?

– Если Флинн исчезнет, подсудимая добьётся переноса заседаний. Я думал, ты хочешь быстрее закончить.

– Нет, всё не так. У Ванессы есть второй защитник, Гарри Форд. Он займёт место Флинна. Просто проследи, чтобы Таннер не отложила процесс и не назначила новый. Пусть Ларкин скажет ей: ещё сто тысяч, если в ближайшие три дня она обеспечит нужный вердикт. Это должно её убедить.

– Ларкин притих. Придётся поговорить с ним лично.

– Надеюсь, у нашего продажного копа не проснулась совесть. Скажи, что он должен довести дело до конца.

– А Блок и Лейк?

– Сейчас вокруг них слишком много шума. Разберёмся позже, через месяц или два. Флинн – главная цель. Мне всё равно, как ты это сделаешь и как это будет выглядеть. Через сорок восемь часов он должен быть мёртв.

Глава 53

Эдди

– Этот офис куда лучше той дыры на Западной Сорок шестой улице, – произнёс мужской голос.

Голос человека, которого я давно не слышал вживую.

Гарри ушёл домой выгуливать Кларенса, а мне нужно было заглянуть в офис и разобраться с работой. Блок и Лейк стояли возле своих столов с кружками горячих напитков. У Блок – кофе. У Лейка – какой-то травяной чай, прошедший через пищеварительную систему гватемальской кошки. За их спинами в кресле Блок развалился мужчина, положив обе ноги на её стол. На нём был светлый плащ поверх тёмно-синего костюма, белая рубашка, золотой зажим для галстука. В нагрудном кармане торчала серебристая шариковая ручка. Он был худ, рубашка почти висела на нём, а круги под глазами казались глубже и темнее, чем при нашей последней встрече несколько лет назад.

– Помнишь, чем кончилось твоё последнее вторжение в мой офис на Западной Сорок шестой? – спросил я.

– Насколько помню, ты отправил обоих моих агентов на больничный на неделю. У одного на руке был синяк размером с озеро Тахо, у другого сломаны два пальца. Ты всё ещё носишь кастет?

– Теперь предпочитаю керамический. Металлоискатель на него не реагирует. Как дела, Кеннеди?

Он снял длинные ноги со стола, встал, и мы обнялись.

Я не любитель федералов. С правоохранителями мы редко находим общий язык. Но Кеннеди был исключением. Однажды я спас ему жизнь, а он впоследствии – мою. Мы несколько раз разговаривали по телефону, но годами не виделись.

– Ты похудел, Эдди.

– А ты всегда был слишком тощим.

– Как ты?

– Бывало хуже, бывало лучше. Как семья?

– Дети быстро растут. А твои?

– Эми давно не видел. Кристин на меня злится. Может, до окончания дела оно и к лучшему. Спасибо, что позаботился об этих двоих.

– Не за что. Ваш эксперт снял на видео, как маляры убивают адвоката. Это помогло местным и моим агентам разобраться в ситуации. С погибшим капитаном полиции сложнее. Мы проверяем финансы Лэндри, чтобы подкрепить их рассказ. Думаю, Блок и Лейку некоторое время лучше не оказываться среди новых трупов.

– Ничего обещать не могу, – сказала Блок.

Мы с Кеннеди обменялись взглядами.

– Видишь, с кем мне приходится работать? – спросил я.

– Хоть для разнообразия трупы появляются не из-за тебя, – ответил Кеннеди.

– Когда Реймонд получит результаты анализа ДНК из-под краски в доме в Хэмптонсе?

– Через тридцать шесть часов, – сказала Блок. – Но, может, ждать и не придётся. Есть видео, на котором эти «маляры» отрезают адвокату голову; стены в квартире Молли и в доме в Хэмптонсе закрашивали. Теперь мы знаем, кто убил Молли Грин. Мы можем показать запись присяжным?

– Мы не знаем наверняка, на кого работали эти люди, – сказал я. – Пока нет надёжной связи с Патриком.

– Но адвокат Корбетт позвонил в фирму. Там сразу связались бы с Патриком, и он вызвал группу зачистки. Он единственный человек с мотивом, который знал, что мы в доме.

Я опустил голову.

– Патрик и, возможно, его отец – единственные, кто знал, что мы с Реймондом исследуем дом в Хэмптонсе, верно? – спросила Блок.

Я посмотрел на неё и покачал головой.

– Я рассказал Ванессе. Пришлось.

– Когда?

– Прямо перед вашим приездом.

– Она кому-нибудь позвонила, предупредила, что мы там?

– Насколько мне известно, нет.

– Но ты всё время был с ней в суде?

– Нет, она ходила в уборную.

– Когда?

– Сразу после нашего разговора.

– То есть могла предупредить группу зачистки?

– Не понимаю зачем. Она утверждает, что ничего не знала о Терезе Чейз.

– Но позвонить могла?

– Могла.

Мне пришла в голову мысль, которую пока не хотелось произносить вслух.

– А телефоны этих людей? – спросил я.

– Одноразовые, – ответила Блок. – Но доказательства... Две обезглавленные женщины, обе встречались с Патриком. Об исчезновении одной он сообщил, будто её унесло в море, хотя на самом деле её убили.

– Не будем забегать вперёд. Нужно дождаться анализа ДНК из дома в Хэмптонсе. Если он совпадёт с ДНК неопознанной обезглавленной женщины, мы продвинемся. Но помните: у нас нет профиля ДНК Терезы Чейз. Совпадение докажет, что неизвестную убили в доме, а не то, что она Тереза.

– И всё же, – сказал Лейк, – две обезглавленные женщины. А люди, которые, вероятно, это сделали, попали на видео.

– Это наводит подозрение на Патрика, но доказательств мало. Хотя есть кое-что, что может изменить ситуацию.

– Что? – спросил Лейк.

– Дневник Молли. Там описано, как она создавала себе образ, новую личность, чтобы сблизиться с Патриком Вандерпулом. Если читать между строк, она хотела попасть в дом в Хэмптонсе и поискать доказательства. Если я правильно понял, она мстила за сестру. Сблизилась с Патриком, чтобы уничтожить его. Молли – сводная сестра Терезы Чейз, Уиллоу, пропавшая много лет назад. Я не связал их, пока мы не выяснили, что Молли выдавала себя за другого человека. Теперь дневник складывается в общую картину. Попроси Реймонда сравнить ДНК Молли Грин и нашей неопознанной женщины из Хэмптонса. Держу пари, обнаружится родство. Для защиты Ванессы это куда сильнее.

– Постой, мы искали умершую Уиллоу Чейз и ничего не нашли в реестрах, – сказал Лейк. – Допустим, ты прав и Молли – Уиллоу Чейз. Если её ДНК внесли под вымышленным именем Молли Грин, разве профиль уже не должен был совпасть с профилем неизвестной?

– Нет, – ответила Блок. – В США профили ДНК хранятся в семи отдельных базах, разбитых по разным категориям. Сами по себе они не сверяются: каждую нужно искать отдельно. В целях защиты права на частную жизнь согласно Четвёртой поправке для поиска в базе нужны достаточные основания. Дело неизвестной не числилось убийством. Её профиль занесли в базу неопознанных лиц. Если ДНК Молли попала в базу потерпевших, совпадение не появилось бы, потому что профиля неизвестной там нет. Теперь у нас есть основания для перекрёстной проверки. Я скажу Реймонду.

– Одно меня всё ещё мучает, – сказал я. – Зачем убийца закрасил пятна крови на стене квартиры Молли? Тело не выносили, забрали только голову. А на полу кровь осталась. Не понимаю.

– Там не дом в Хэмптонсе, а многоквартирное здание на Манхэттене. Через задний вход они не ходили – иначе попали бы на камеру. Перед фасадом камер нет. Голову можно спрятать в ведре с краской, никто не заметит. Но тело, даже завёрнутое в брезент или резину, всё равно будет выглядеть как тело в свёртке. А выносить его нужно на людную улицу. Возможно, в ту ночь у дома стояли люди. Выносить тело было слишком рискованно, и они ограничились головой, – сказала Блок.

– Может быть. Но я не уверен. Попроси Реймонда ускорить анализ ДНК из Хэмптонса и поиск по базам. Если всё подтвердится, у нас появятся разумные...

Я осёкся.

Впервые по этому делу появилась реальная надежда и узкая дорожка к оправданию Ванессы. Но неприятное чувство в животе росло по мере приближения процесса. Теперь от одной мысли о нём мутило. Держать её в себе я больше не мог.

– Гарри всегда считал Ванессу невиновной, – сказал я. – У нас с ним была одна и та же мысль: женщины, даже безумные убийцы, обычно не обезглавливают жертв.

– И что? – спросил Лейк. – Теперь ты сомневаешься в клиентке? После того как мы увидели на записи, как именно эти люди убивают и расчленяют?

– В том-то и дело, что мы по-прежнему не знаем. Мы предполагаем цепочку событий, которая может оказаться неверной. Возможно, Патрик нашёл дневник в квартире Молли, понял, кто она, убил её и вызвал отцовских чистильщиков. Или оставил её живой и попросил отца прислать убийц, а они добрались до квартиры после ухода Ванессы. Всё это возможно. Но возможен и другой вариант: Ванесса убила Молли, а затем сама вызвала группу зачистки. Как ни крути, подозреваемых двое: Патрик или Ванесса.

– Ты всерьёз в ней сомневаешься? – спросила Блок.

– Я сомневаюсь в себе. Вы не знаете, но однажды я защищал человека по обвинению в похищении и добился оправдания. Только перед самым вердиктом я понял, что он виновен. Благодаря мне тот человек вышел на свободу и едва не убил молодую девушку, Ханну Тубловски. Её жизнь была разрушена, и вина за это лежит на мне. Я не хочу повторить ошибку.

Кеннеди положил руку мне на плечо. Ничего не сказал. И не требовалось.

– Я думал, ты оставил это позади, Эдди, – произнёс он, засунул руки в карманы и посмотрел в пол. Мужчинам нелегко разговаривать друг с другом.

– Не знаю, смогу ли когда-нибудь. Сейчас у Ханны дела гораздо лучше. Послушайте, у каждого из нас своя теория, но правду не знает никто. Молодую женщину убили – это факт. Патрик солгал полиции и до сих пор отрицает роман. Наша клиентка тоже солгала полиции и нам – и о романе, и о посещении квартиры Молли. И до сих пор не объяснила, как её отпечатки оказались на шкатулке.

– Что ты предлагаешь? – спросила Блок.

– Мы уже в самой гуще дела. Нужно довести его до конца, так или иначе. Продолжать работу, но выяснить, что произошло в квартире на самом деле. Есть справедливость, а есть закон. Иногда это разные вещи. Пока будем бороться. Посмотрим, что узнает Реймонд. А в это время я попрошу ФБР об ещё одной услуге.

– Конечно, – сказал Кеннеди. – Будто нам больше нечем заняться. Что тебе нужно?

– Арестовать одного человека.

– Кого именно?

– Скажу, но тебе не понравится.

Я включил запись разговора с Ларкиным и назвал человека, которого хотел арестовать.

– Запись недопустима в суде. Я не смогу предъявить её судье как основание для ордера. Чтобы арестовать человека, мне нужны достаточные основания.

– Думаю, они у меня есть.

– Какие?

– Ну, тебе придётся сделать вид, что я работаю на тебя. Но это всего лишь безобидная ложь. Я всегда рад помочь ФБР.

Глава 54

Эдди

– Я тут подумал, – сказал Гарри. В четверть девятого свежим утром мы шли по Сентер-стрит к зданию суда.

– При этом ты что-нибудь пил? – спросил я.

– Разумеется. Иногда лучше всего думается после бокала... или шести.

– И что полезного получилось из этой пьянки?

– Из размышлений, ты хотел сказать. Я изучал супружескую привилегию, как ты и просил. Любопытная вещь: она работает в обе стороны, Эдди. Нашёл несколько судебных решений, которые могут помочь. Эта привилегия – щит, призванный защищать обоих супругов как единое целое. Чем-то напоминает право не свидетельствовать против себя по Пятой поправке. Вот выдержки из решений. – Он вынул листок из старого кожаного портфеля.

Я читал на ходу.

– Сделал копии решений для судьи и Райли?

– Я не первый раз в суде.

– Ещё светлые идеи есть?

– Не знаю. Напьюсь вечером и расскажу, что выйдет.

Ванесса сидела в зале, одетая в точности по моей просьбе.

Она всё ещё не знала зачем. Ничего страшного.

Так даже лучше.

Детектив Лоррейн Кэри вернулась на свидетельское место. Судья Таннер смотрела на меня так, словно нашла на подошве что-то неприятное.

У присяжных была целая ночь, чтобы осмыслить показания Кэри и запись с камеры. Вчера они покинули суд с этими кадрами в голове, и это было для меня серьёзным препятствием. Райли и судья Таннер позаботились, чтобы присяжные обдумали убийственное доказательство, не услышав ни слова защиты. Сегодня они выглядели спокойнее, словно больше не требовалось внимательно следить за процессом. По-моему, они уже решили, что Ванесса виновна.

Иногда в суде немного помогает удача. По-хорошему, ей тут не место. Должны быть лишь показания, доказательства и слова адвокатов, но порой госпожа удача подставляет плечо. Может ли она склонить чашу весов правосудия? Вряд ли.

Может помочь?

Ещё как.

Детектив Кэри сидела с высоко поднятым подбородком, закинув ногу на ногу и сложив руки на коленях. Мне повезло с её выбором одежды.

Сегодня она была во всём чёрном. Чёрный деловой костюм, чёрная блузка, чёрные туфли.

После вчерашнего успеха она чувствовала себя уверенно. Видео доказывало, что Ванесса солгала полиции, отрицая посещение квартиры Молли Грин. Присяжные видели: прежде чем обнаружили тело, Ванесса последней вышла из здания, неся спортивную сумку «Найк». Со стороны казалось, что внутри голова потерпевшей.

Когда я поднялся для перекрёстного допроса, Кэри самодовольно ухмыльнулась.

Чтобы позлить меня.

И быстро вернула лицу нейтральное выражение, пока присяжные не заметили.

Вчера она выступила хорошо.

Сегодня всё будет иначе.

Я некоторое время смотрел на неё, нагнетая ожидание. Обогнул стол защиты и остановился перед присяжными.

Открыл рот, помедлил, затем вернулся к столу и взял три пустых стакана. Каждое утро судебные служащие приносили свежий кувшин воды. Повернувшись к свидетельнице спиной, я наполнил два стакана. Один для Ванессы, другой для Гарри. Поставил перед ними. Ванесса беззвучно поблагодарила меня.

Налил и себе, отпил.

Казалось, я слышал, как у Таннер поднимается давление.

– Вы уже готовы, мистер Флинн? – спросила она.

Я поставил стакан и повернулся к свидетельнице.

– Да, ваша честь. Детектив Кэри, почему вы уверены, что женщина на вчерашней записи – моя клиентка Ванесса Вандерпул?

Хуже вопроса для защиты не придумать. К тому же я сформулировал его худшим образом – открыто, без всяких ограничений. Словно в профессиональном бейсболе подал мяч снизу: даже почти слепой отбивающий отправил бы его на четвёртый ряд трибун. Теперь Кэри могла подробно изложить версию обвинения, вновь перечислив все губительные для нас детали.

Двое помощников Райли о чём-то зашептались, пытаясь подавить смех.

Райли не смеялся. У него хватало ума понять, что я не стал бы выставлять себя дураком в суде без причины.

– Можно снова показать запись? – попросила детектив Кэри. Помощники Райли вывели её на большой экран. Свидетельница ещё раз ударила по тому же месту, куда уже нанесла удар вчера.

– Женщина, которая входит в здание, одета в белые брюки, белую блузку и светло-коричневое пальто. У неё длинные светлые волосы. На этом фрагменте лица не видно, но когда она выходит, мы видим её лучше. Можно показать второй фрагмент?

Прокуратура включила следующую запись.

– Как видите, – продолжила Кэри, – это подсудимая. Лицо видно совершенно отчётливо. Камера ближе, волосы те же, одежда в точности совпадает: белые брюки, белая блузка, светло-коричневое пальто. Разница только в том, что теперь она несёт сумку «Найк», в которой, как мы полагаем, находится голова потерпевшей.

Закончив, Кэри улыбнулась мне.

Допрос оказался куда легче, чем она ожидала. Пора было немного возразить.

– Вы не знаете наверняка, что лежит в сумке, детектив?

– Нет.

– Но уверены, что женщины на обоих фрагментах – один и тот же человек, подсудимая миссис Вандерпул?

– Совершенно уверена. Изображения, особенно второе, предельно чёткие. Высокое разрешение – я чуть ли не могу прочесть название марки на верхней пуговице брюк. Чётче не бывает.

– Давайте убедимся. Миссис Вандерпул, встаньте, пожалуйста, на секунду.

Ванесса поднялась, и по её лицу медленно пробежало понимание.

Теперь она догадалась, зачем я попросил её так одеться.

В суд она пришла в белых брюках, белой блузке и светлом палевом жакете. Не то пальто, но цвет тот же.

Я приблизился к столу защиты, встал перед ним и снова повернулся к детективу Кэри.

– Вы говорите об одежде, очень похожей на эту?

Задавая вопрос и глядя на свидетельницу, я поднял правую руку сбоку, чтобы указать на подсудимую.

Рука на скорости задела полный стакан. Он опрокинулся, вода хлынула на стол защиты и Ванессу.

– Ой, прости, пожалуйста, – сказал я. Гарри уже вытаскивал из кармана платок.

Ванесса стряхивала воду с блузки и жакета, но больше всего досталось белым брюкам, на которых проступили тёмные мокрые пятна.

– Да, – ответила Кэри, улыбаясь моей неловкости. – Одежда почти полностью совпадает. Если не считать пят...

Она осеклась и крепко сжала губы.

Ловушка захлопнулась.

– Продолжайте, детектив. Закончите ответ.

– Я закончила.

– По-моему, вы хотели сказать: совпадает, если не считать пятен, которые теперь на её одежде. Верно?

Она промолчала.

Ответ был не нужен.

– Это одна из фотографий квартиры Молли Грин, сделанных вашим криминалистом.

Гарри вывел на экран снимок большого мокрого пятна крови на ковре.

– Это большая лужа крови, верно?

– Да, – сказала Кэри, распрямив скрещённые ноги и поставив обе ступни на пол. Спокойствие её покинуло.

– Итак, согласно версии обвинения, подсудимая вошла в здание, разбила потерпевшей череп шкатулкой, оставив на ней следы её крови, затем каким-то инструментом, который вы так и не нашли, отпилила ей голову и ушла, забрав голову в сумке. Всё верно?

Она сглотнула.

– Верно.

– И сделала это, не запачкав одежду ни единой каплей крови?

– Я не знаю.

– Знаете. Вы только что заявили, что на записи высокого разрешения подсудимую видно очень чётко. С учётом цвета её одежды любое пятно крови было бы прекрасно заметно, верно?

Я повернулся к Ванессе. Она не знала, что я задумал, но послушно стояла, сообразив, что садиться пока не следует.

– Не уверена, – сказала Кэри.

– Даже обычное пятно воды сейчас отчётливо видно. Кровь выделялась бы ещё сильнее, верно?

– Полагаю, да, – ответила Кэри.

– У здания есть ещё один вход?

– Да.

– Парадный, он же главный?

– Да.

– И камеры наблюдения над ним нет?

– Нет.

– Значит, после ухода моей клиентки кто угодно мог войти в здание и подняться в квартиру Молли Грин, а вы бы об этом ничего не узнали?

– Камеры над этим входом нет.

Не на это я спросил. Я уже собирался надавить, когда Райли опомнился.

– Возражаю, ваша честь. Мистер Флинн разыграл в суде недопустимую реконструкцию, притворившись, будто случайно пролил воду на одежду клиентки. Полагаю, надеть её сегодня он тоже велел. Прошу исключить из протокола весь перекрёстный допрос и указать присяжным не принимать его во внимание.

– Вода пролилась случайно, ваша честь. Нельзя же...

Мои оправдания её не интересовали.

– Возражение принимается. Присяжные не должны учитывать ничего из услышанного сегодня. Мистер Флинн, ещё тысяча долларов штрафа за неуважение к суду. В следующий раз штрафом не отделаетесь. Я отправлю вас в камеру. Понятно?

– У меня возражение, ваша честь, – сказал я. – По-моему, ваши действия сбивают с толку присяжных, мою клиентку и всех остальных в этом зале.

– Что вы имеете в виду? – спросила Таннер.

– Думаю, всем здесь стало бы гораздо понятнее происходящее, если бы вы спустились с возвышения и сели за стол обвинения рядом с мистером Райли. Тогда ни моя клиентка, ни присяжные не приняли бы вас за беспристрастного судью.

Среди присяжных кто-то резко втянул воздух.

Я донёс свою мысль.

На Гарри можно было не смотреть: я чувствовал его взгляд у себя на затылке.

– Заседание прерывается на час, – сказала судья Таннер. – Пристав, арестуйте мистера Флинна.

Глава 55

Эдди

Как ни странно, мне нравятся тюремные камеры.

Там тихо. Ничто не отвлекает.

Есть время подумать.

Я был почти уверен, что в основном разобрался в деле.

Похоже, бригада «маляров», с которой Блок столкнулась в доме в Хэмптонсе, имела отношение к убийству женщины, известной как Молли Грин. Возможно, они собирались вывезти тело, чтобы всё выглядело как исчезновение, и потому закрасили пятна крови на стене.

Разумное объяснение. Только это дело во многих отношениях бросало вызов логике.

За ним скрывалось нечто ещё. Гораздо большее.

Я лежал на бетонной скамье и смотрел на стену рядом. Она была покрыта надписями: знаки банд, имена прежних обитателей камеры, даты судов, названия музыкальных групп, лозунги. Кое-что написали шариковой ручкой, но большинство слов выцарапали на поверхности.

Я приложил к стене ладонь, закрыл глаза и дал мыслям свободно течь.

На поверхность сознания поднималось что-то, что давно зрело внутри. Я повернул голову от стены к облупившейся кремовой краске на прутьях решётки и двери. За ними, в коридоре, на стене висело объявление для заключённых. Правила камеры.

Я сел.

Возникла идея.

По коридору приближались шаги.

Гарри Форд нагнулся и заглянул ко мне сквозь прутья.

– В последнее время ты больше бываешь в камере, чем в зале суда.

– Жаль, что нельзя посидеть тут подольше. Здесь лучше думается.

К Гарри подошёл сотрудник исправительного департамента. Снял с пояса тяжёлую связку ключей и отпер дверь.

– Судья решила, что вы уже остыли, – сказал он.

Я встал, взял пиджак и вышел. Пока мы шли по коридору, я надел его и попросил у Гарри телефон.

– Твой сейчас вернут.

– Мне нужно немедленно.

Он протянул свой телефон. Я нашёл в контактах номер Блок.

– Это я. Фургон, на котором приехали маляры. Ты сказала, сзади было полно всякого: вёдра с краской, брезент, резиновые полотна. Не помнишь, картин там не было?

– Картин?

– В рамах. Попроси Билла Кеннеди прислать снимки содержимого фургона, сделанные его агентами. Помнишь репродукцию Моне в квартире Молли? Ты сказала, что она там не к месту.

– Помню. Наверное, повесили её, чтобы скрыть следы покраски.

– Они скрывали не пятна крови, Блок. Как у Реймонда дела с образцами ДНК из Хэмптонса?

– Говорила с ним час назад. Он обработал высохшие соскобы и загрузил их в аппарат для быстрого анализа ДНК. Результаты будут через час или два, затем понадобится ещё несколько часов для загрузки и поиска по базам.

– Пусть пока отложит. Есть кое-что важнее. Попроси его вернуться в квартиру Молли и обследовать стену.

– Мы уже прошлись по ней ультрафиолетовой лампой. Больше ничего не видно.

– Лампа не нужна. Пусть возьмёт металлоискатель.

Я закончил разговор и вернул телефон Гарри. Мы подошли к концу коридора и посту охраны. Мне отдали личные вещи: телефон, деньги и отцовский медальон со святым Христофором, который я носил каждый день. Снимал его только в тюремной камере, а в последнее время это случалось слишком часто.

– Судья потребует, чтобы ты извинился перед ней при присяжных, – сказал Гарри. – Если не собираешься, можешь сразу оставить вещи мне. Подержу, пока ты будешь ночевать здесь.

– Кого Райли вызовет следующим?

– Джеффа Гилберта, руководителя кампании Патрика. Думаю, он нужен как свидетель, чтобы подтвердить вражду между Ванессой и потерпевшей. Потом криминалист, за ним Бен Ларкин, последним – Патрик Вандерпул.

– Тогда надо пройти через это побыстрее. Теперь другого выхода нет: придётся разоблачить Ларкина. Спрошу, заплатили ли ему за преследование Ванессы. Когда он станет отрицать, попробую предъявить запись разговора в «Тако Белл».

– Думаешь, судья разрешит?

– С тайными записями трудно даже в обычных обстоятельствах. С этой судьёй – сомневаюсь. Но попробовать необходимо.

– Ваша честь, прошу прощения за свои слова, – сказал я.

Райли едва не потирал руки. Присяжные наблюдали довольно равнодушно, но я заметил: трое в первом ряду подались вперёд и внимательно слушали. Обнадёживаться было рано. Для обоснованного сомнения достаточно одного присяжного, и всё же мне показалось, что отношения между мной и судьёй их заинтересовали.

Гарри закрыл лицо руками, но подглядывал на меня сквозь пальцы. Наша клиентка сидела с каменным лицом, как мы её и попросили.

– И это всё? – спросила судья Таннер, не скрывая раздражения. Она по-прежнему злилась.

Я разозлил целую вереницу судей. Но за ними тянулась ещё более длинная очередь полицейских и прокуроров. Для меня это было поводом для гордости.

– Прошу прощения, если мои слова вас оскорбили.

Не лучшее извинение. Но и не худшее – бывшая жена подтвердит.

Судья медленно постукивала ручкой по столу и смотрела на меня. Трое присяжных наблюдали за нами.

Я ответил взглядом.

Улыбнулся.

Ей это не понравилось.

Она покачала головой, повернулась к Райли и сказала:

– Вызывайте следующего свидетеля.

Политический консультант Джефф Гилберт не принадлежал к людям, которых хочется видеть на своей стороне. Дорогой костюм, сшитый по мерке, заказная голубая рубашка, тёмно-синий галстук, туфли ручной работы. На волосатом запястье болтался «Ролекс». Борода аккуратно подстрижена, как и брови; волосы тщательно уложены. Он походил на человека, который притворяется богатым, хотя я не сомневался, что денег у него хватает. Богатство ему не шло. Словно всю одежду он украл.

Райли не торопясь провёл Гилберта через вводные вопросы: кто он, чем занимается в кампании Патрика Вандерпула и кто ещё там работает, в том числе Молли Грин.

– По тому, как Ванесса разговаривала с Молли, было ясно, что она её ненавидит, – сказал Гилберт. – Ревновала мужа к молодой красивой женщине, с которой тот часто общался. Разумеется, между Патриком и Молли ничего не было. Но это не остановило безумную ревность Ванессы. Однажды я услышал, как она угрожала Молли. Велела держаться подальше от её мужа.

– Вы восприняли это как угрозу?

– Ещё какую, – ответил Джефф.

– Больше вопросов нет.

– Возьмёшь этого? – спросил я Гарри.

– Конечно. Думал провести коротко и ясно. Два удара подряд, – ответил он. Гарри часто представлял перекрёстный допрос боксёрским поединком.

– Действуй.

Так и поступают мастера. У молодых неопытных адвокатов на каждого свидетеля исписаны блокноты вопросов. Их так учат. И дело не только в почасовой оплате: часто они забрасывают свидетеля вопросами, боясь упустить важную подробность.

Забывают, что иногда ответ не имеет значения. Иногда сам вопрос важнее любого ответа.

Гарри поднялся.

Ударил слева.

– Сколько вам платят за работу в кампании Патрика Вандерпула?

Гилберт посмотрел на Райли, затем на судью. Ждал возражения. По его мнению, заработок отношения к делу не имел. Но Райли не возразил: он всё ещё остерегался вмешиваться в неизвестный ход допроса. Как бы это не обернулось против него.

– Я обязан отвечать? – спросил Гилберт.

Судья кивнула.

– Четыре миллиона триста тысяч долларов в год. – Он опустил взгляд на колени и смахнул с брюк невидимую пылинку, словно хотел смахнуть и сам вопрос.

Двое присяжных заметно округлили рты. Немалые деньги.

Гарри ударил справа.

– Кто платит вам эту зарплату?

Теперь Гилберту негде было укрыться, и он быстро ответил:

– Патрик Вандерпул.

Он приготовился к следующему вопросу.

– Это всё, что мне нужно было услышать. Спасибо, мистер Гилберт, – объявил Гарри.

Технический нокаут.

Гилберт огляделся с недоумением и лёгкой тревогой. И всё? Он рассчитывал провести на свидетельском месте часы: спорить, выслушивать обвинения во лжи, вести настоящий бой.

Ничего подобного не случилось.

Присяжные узнали, что этому человеку платят миллионы долларов, а такую кормушку никто не станет губить. Последние слова Гарри – «Это всё, что мне нужно было услышать» – нарисовали перед ними чёткую картину.

Чёрт, как же он хорош. Надо было ему вести весь процесс.

– Уважаемые присяжные, – сказала судья, – тот факт, что свидетель работает на другого участника дела, не имеет значения и никак не влияет на достоверность его ответов. Понятно?

Одна из трёх присяжных в первом ряду, наблюдавших за моими извинениями, женщина в синем свитере, подняла руку.

– Да? – спросила судья. – У вас вопрос? Будьте добры, шепните его приставу, сопровождающему присяжных.

Пристав, женщина примерно того же возраста, подошла. Присяжная что-то прошептала; пристав улыбнулась и кивнула.

– Ну? – спросила судья.

– Присяжная спрашивает, кто выносит вердикт: они с коллегами или вы, ваша честь?

Судья Таннер прямо посмотрела на присяжную.

– Вердикт выносят присяжные. Я объяснила это в начале процесса.

Женщина в синем свитере снова подняла руку. Пристав подошла, выслушала шёпот, удивлённо вскинула брови, затем повернулась к судье:

– Присяжная говорит: если решение должны принимать присяжные, то, при всём уважении, ваша честь, перестаньте указывать им, что думать.

Несколько присяжных в первом ряду закивали, ещё двое – в заднем. Я готов был расцеловать каждого.

Вот чем замечательны присяжные. Это обычные порядочные люди с двумя глазами, двумя ушами, а лучшие из них – с открытым умом и сердцем. Можно лгать им какое-то время, но однажды они назовут ложь ложью. При всех изъянах судебная система порой прекрасна.

– Вызывайте следующего свидетеля, мистер Райли, – сказала судья, стараясь не замечать слов присяжной. Пристав, которой пришлось их передать, выглядела слегка довольной. Что происходит за закрытыми дверями судейских кабинетов, мы знаем не всегда. Но если судья жестока или дурно обращается с сотрудниками, иногда те дают отпор. Приятно это видеть.