Текст книги "Дыхание власти"

Автор книги: Степан Мазур

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Бодигард на секунду приблизил пистолет к себе. Тут же Мартын от мощного толчка свалился со стула, освобождая путь к обоим телохранителям. Бодигард с пистолетом почувствовал сильнейшую слабость, обессиленный присел на колено, а второй ощутил падение потолка на голову. В глазах вдруг потемнело. Очнулся у самого окна на стуле. Безоружный и с жуткой головной болью. Рядом сидел друг по несчастью. Оба внешне выглядели как пьяные, шефа рядом не было, а со стороны входа к ним уже бодро шагали трое подтянутых мужиков в строгой черной форме с красными беретами и автоматами наперевес. Золотые скорпионы на плечах не сулили охранникам ничего хорошего.

Знали, кого защищали. Никто не принуждал.

* * *

Лерка первая вышла на яркое солнце заднего двора через черный ход, что вел с кухни. Скорпион чуть задержался, помогая Руслану связывать Марата до приезда скорпионовцев.

Запиликал телефон со знакомой мелодией, звонила Маша:

– Привет подруга, где пропадешь? В бассейн пойдем?

– Прости, не могу сегодня. Сережа с собой на задание взял. Семки нет, так что я его прикрываю всей грудью. Ну, большей частью. Тут только что такое было, я тебе потом все расскажу. А еще пирожные вкусные были, пальчики оближешь.

– Кстати, спасибо что напомнила. Ты блондина не видела? Что-то третий день ни слуху, ни духу. Вроде у Скорпиона живет, а как не приду, света нет, квартира пуста.

– Он в тайге у Рыси. Тигренка выращивает. Учится, по крайней мере. Сережа их на днях отвез. Появился повод поближе подружить сводного и кровного братьев, да и тигренок в хороших руках. С зоосадами что-то идея не понравилась…

– Да у Скорпиона этих братьев полгорода, – Маша сделала голос более загадочным, – странно другое: впервые вижу, что Сема о ком-то стал заботиться. А то все жениться, жениться, а опыта-то нет. А тут раз и на тебе…

– Да кто их поймет, этих пацанов. Ладно, мне пора, сейчас Сережа выйдет, – Лера положила трубку и повернулась лицом к двери.

Воздух разрезал колокольный звон. По городу звенели десятки церквей. Полнеба в куполах. Храмов больше, чем верующих. А как говорит Скорпион: «Ни одного бассейна вместо безликих, пустых зданий так и не построили».

Солнце скрыла чья-то тень, тяжелая рука зажала рот, сдавив голову тисками. Другая рука подхватила под пояс, оторвала от земли.

«Похищают!», – пронеслось в голове.

* * *

Сергей распахнул дверь и обомлел. Леру тащил к открытой двери автомобиля бородатый брат Марата, известный бандюган – Ашот. В последние пол года, устав от работа, братик решил заняться торговлей порошком, влекомый сверхприбылью.

«Вот так номер. Ну и наглость».

Спрятав моментально вспыхнувший гнев, Скорпион заставил себя спросить:

– Эй, господин авторитет, куда это вы собрались с моей девушкой? Еще и в такой грубой форме. Вам руку сломать? Или извинитесь?

Ашот застыл, раздумывая, успеет ли он до машины или сегодня не его день. В автомобиле сообщников не было, от клана откололись почти все люди. Нелегальный бизнес за последний месяц вылетел в трубу. Сначала стали уходить люди, испуганные возмездием, чередой убийств в городе с подробностями «за что» и «почему». Потом от «крыши» стали отказываться «крышуемые». Уважение пропало. Тех, кто остался, почти всех перестреляли. Без права срока в тюрьме.

Лера не вовремя дернулась, вырываясь, и бандит допустил грубейшую ошибку – дернул жертву к себе так, что вскрикнула.

Вскрик пробудил зверя. Время слов кончилось.

Еще одно испорченное свидание.

Воздух загустел. Скорпион рванул вперед, как будто вырвался из тягучего болота. Пальцы Ашота оказались в руке, завернул с огромной скоростью, освобождая Леру и захватывая самого Ашота. Не сбавляя скорости, проломил головой бандита дверь в дорогом автомобиле. Отчетливо послышался хруст позвонков, брызнула кровь…

Скорпион накинул на Лерку кожанку, подхватил на руки, прижал к себе, приговаривая:

– Не смотри туда, не смотри. На меня смотри. Все в порядке, все нормально. Мужики выйдут, зачистят. Не волнуйся. Время тюрем прошло. Сразу на переплавку.

– А ты? С тобой ничего не будет? – Леру трясло, как осиновый листок. Была бледная, как поганка, губы посинели.

Страх преображает человека. Чуть было не похитили. И сделать ничего не смогла. Одно дело, когда Сережа сам тренирует, тогда понятно, что он ничего плохого не сделает и приемы – всего лишь приемы, и совсем другое, когда так… По-настоящему.

Скорпион вернулся в ресторан. На ходу отдал команду одному из бойцов, что разговаривали с Маратом. Спецназовец кивнул, захватил тряпку и поспешил на задний двор.

Лера смотрела в глаза, ожидая ответа. Зеленые зрачки ловили каждый нюанс в мимике лица. Соврать невозможно… Да и незачем.

– Да что со мной будет? Я слепо-глухо-немой Фемиде не подчиняюсь, меня на весах не взвесить. Я вес могу менять. У нас свой суд, с открытыми глазами и сердцем. – Подмигнул, кивая на повара. – Как насчет еще пары шоколадных пирожных? У тебя такой стресс был, надо закусить чем-нибудь сладким. Правда? На твоей фигуре это никак не отразится, ручаюсь. Ты у меня тоненькая, худенькая. Надо тебя подкормить.

Лера расплылась в смущенной улыбке:

– М-м, льстец.

* * *

– Лера… – Скорпион смотрел печальными глазами.

Тебе– то за что все эти страдания? Идти со мной рука об руку по пути воина сложно. Очень сложно. Как же сберечь тебя от всех этих трудностей?

Вдвоем сидели на набережной Амура, смотрели на отравленные воды могучей реки. Толпа народа принимала солнечные ванны без возможности зайти в реку. Китайцы очередной раз сбросили в воду ядовитые вещества. Мэр с губернатором печально вздыхали, но ничего, кроме запрета на купание, сделать не мог.

– Не говори ничего, давай просто помолчим. – Лера развалилась на расстеленной куртке Сергея, блаженно нежась под послеполуденным солнцем.

– Лер, это самое подлое… Когда вот так… отыгрываются на родных. До меня руки коротки дотянуться, Сема тоже все время ускользает, семья моя под охраной в деревне, вот на тебе и решили отыграться.

Лера привстала на локтях, рыжие локоны рассыпались по плечам, возразила:

– Но не отыгрались же! Мне просто надо быть с тобой. Ты защитишь, ты сильный. Временами даже очень. И антисистема твоя, если что…

– Лера, никаких «если что», это огромный риск, ты для меня самый дорогой человек.

– Дороже Семы? – Хитрые глаза поймали в прицел.

Сергей выдержал взгляд, обронил:

– Я тебя встретил раньше, но не заставляй выбирать между любовью и дружбой. Стоит ли вообще выбирать?

– А вот если пришлось бы?

– Что пришлось бы?

– Вот стоит перед нами бандит, направляя пистолет, и либо в меня, либо в Семена. А ты связан. В кого бы ты позволил выстрелить?

– Если бы все так просто…

Звоном гитары взорвался сотовый телефон Скорпиона, прерывая разговор. Не глядя, нажал красную кнопку отмены.

– Лера, просто понимаешь…

Телефон повторил попытку. Пальцы потянулись отключить, но Лера не позволила:

– Понимаю, только ответь на звонок. Может, кому-то очень надо.

Пальцы щелкнули по зеленой кнопке:

– Слушаю.

Динамик донес звуки отчаянного плача, рыданий. Казалось, слезами зальет весь телефон:

– Се…ре…жа…

Едва различил голос одноклассницы Катюхи. Та рыдала навзрыд. Никогда раньше не видел, чтобы школьная ведьмочка проронила хоть слезинку. Даже когда получала двойки или дралась со сверстницами или парнями, отстаивая свое честное имя и мнение.

– Катя, что случилось?

– Сережа, – голос срывался от истерики. – приди…п…прошу… приди…тут…такое…я не… не могу ничего… поделать…страшно…квартира сходит… с ума.

Скорпион подскочил:

– Ты дома? Твоя квартира?

– До…ма… а-а-а!..

Связь оборвалась. Попытался набрать домашний и сотовый номера одноклассницы, но оба направления не отвечали.

– Кто это рыдал?

– Катя.

– Что случилось?

– Не знаю, но стоит проверить. Поехали.

Он подхватил под руку. Обулись и поспешили по лестницам вверх, на стоянку. Там стоял мотоцикл.

Шлемы легли на головы. Лера обхватила Скорпиона за пояс, прижалась всем телом. Хоть и сдерживает скорость, когда едут вдвоем, но обычно гоняет так, что спидометр зашкаливает. А тут еще надо спешить. Хорошо хоть куртку свою отдал – ветром не заморозит.

Охранник взял плату, опустил цепочку. Черный зверь, модернизированный техниками базы, взревел, выкатился на трассу. Скорпион привстал, оттолкнулся назад. Кавасаки встал на заднее колесо, быстро набирая скорость.

– Эй, потише, потише, – Лера вжалась в спутника, руки под майкой ощутили каменные кубики пресса.

– Держись, рыжая. Там дальше пост ДПС. Всегда останавливают. Надо проскочить.

– Но как же камеры слежения? Мы же в центре! – Закричала сквозь ветер Лера.

– Есть свои люди, сотрут записи, – послал сообщение Сергей.

– Что это было? Это ты сказал? Ты же ничего не говорил. Или мне показалось?

– Лера, не бойся. Ты слышишь меня. Это невербальное средство общения. Думаю, чтобы не делать выбор между пулей в тебя и пулей Сему, познакомлю ка я тебя со скоростным средством общения. Как тогда, на речке. Помнишь?

– Мне показалось, что ты мне тогда вслух сказал. Нескучный сегодня день! А я тебе как буду отвечать? – кричала сквозь ветер Лера.

– Все со временем, все со временем. Просто слушай и все.

– Ха, так легко не отделаешься. Я тоже хочу говорить! Я тебе столько понаговорю. Ты только научи.

– Кто тебе мешает?

– Я не умею!

В мозг вошел образ улыбки, света, очи, пылающие синим цветом и одна фраза:

– Ты и не пыталась. Просто поверь, говорю же тебе.

– У тебя всегда все просто! Я даже Сему с тигром поняла теперь.

Мотоцикл, вихляя между машин, пробивался во все щели. На огромной скорости обгонял, догонял и перегонял. Скорпион не останавливался на светофоры, прорывался через проемы в стане пешеходов.

Сердце Леры вздрогнуло, когда вверх взметнулась палочка пухлого постового. Но Сергей словно не отреагировал и на этот жест, промчался рядом. Милиционер ринулся в машину, но напарник на соседнем сиденье остановил:

– Погоди, не пори горячку. Это Скорпион.

– И что с того? Ты видел, какая скорость? – постовой потянулся за ключами, уже понимая, что никогда не догонит. Мотоцикл скроется в частном секторе, и все. Поминай, как звали.

– Все в порядке, он никого никогда не собьет. Парень профессионал, – улыбнулся напарник, вспоминая черную униформу старшего брата с золотым скорпионом на плече.

– Знаем мы этих профессионалов. Все по кюветам, – постовой неуверенно отдернул руку от ключа зажигания, прищурился. – Друг что ли твой?

Напарник расплылся в улыбке:

– Отца моего от бандитов спас. Тому чуть пекарню посмертно не прикрыли. И брату старшему помог, когда никто не брал на работу профессионала с синдромом войны. Реабилитировал и пристроил. Возможно, и ты когда-нибудь с ним столкнешься. Хороший паренек.

– А, ну пусть катается. Только смотри мне. Если что, то все ты.

– Ага, как обычно…

Сергей свернул с трассы, сбавляя скорость. Частный сектор предстал танковой дорогой с клочками асфальта и ямами, каждая как место падения метеорита.

Мелькнул знакомый дворик. Скорпион бросил мотоцикл у самого подъезда, шлем повесил на ручку. Леркин на соседнюю.

– Погоди, а если украдут? У тебя даже сигнализации нет.

– Лера, ты же знаешь, это мой район. Все знают, чей это мотоцикл.

– Но это не наш двор!

– Покатаются и вернут. Бежим.

– Ты теперь так и будешь молчать? Люди вокруг подумают, что я сумасшедшая, сама с собой разговариваю. Без ответов. Я тебе еще не жена, чтобы ты молчал!

О, снова постулаты. Жена через несколько лет – зверь, теща – зверь, зять – зверь. Все вокруг звери, и жизнь – серое облако. Со времен крещения все это, что ли?

Сергей коснулся домофона, приложил палец вместо ключа. К удивлению девушки, замок запищал, магнит отворил дверь.

– А позвонить слабо было? – Лера направилась к лифту. Но в пятиэтажном здании лифта не было. К счастью, Катя жила на втором этаже.

– Хватит бурчать.

– Ах, так? А вот не пойду пешком на второй этаж!

Скорпион подхватил рыжую лентяйку на плечо. Побежал по ступенькам вверх, переступая через одну. Старушка, которой довелось видеть, как снизу вверх бежит парень с человеком на плече, схватилась за сердце. Телевизор как раз с утра показывал порцию чернухи. Лера еще вдобавок распласталась на плече, не подавая признаков жизни. Самой идти не надо, устала гулять по городу, а тут несут, лепота!

Он остановился на этаже, опустил Лерку. Палец ткнулся в звонок. Но звонка не послышалось. Либо отключен, либо перегорел. Заколошматил в дверь, одновременно пытаясь дозвониться по сотовому на домашний в квартире. Звонка так же не было слышно.

Сергей посмотрел в щитовую – провода в порядке. В чем же дело?

– Может, нет никого? – подала голос Лера.

Он прикрыл глаза, сосредотачиваясь на чувственной сфере. Чувственное восприятие разрослось, охватило всю квартиру. Так, сосед Кати звонит в милицию, привлеченный стуком в дверь. А Катя лежит без сознания в зале на кресле.

Ну и дела.

Сергей выдохнул, собираясь с мыслями. Ничего другого не оставалось, как вскрывать дверь. Ждать ментов или упрашивать открыть соседа долго и бесполезно.

– Лера, есть заколка?

– О, ты заговорил! Хороший знак. – Лера провела рукой по локонам, выдернула пару невидимок. – Держи.

Сергей вставил обе в замок, завертел, закрутил. Зазубрины замка сдались, общая дверь отворилась. Подошел ко второй двери, постучал по обивке – хвала богам, деревянная. Слава Роду, открывается вовнутрь! – руки отодвинули Леру, приготовился…

– Погоди, погоди! Ты же не собираешься ее выламывать?

– Будет повод поставить стальную. Не боись, у Антисистемы есть свой небольшой магазинчик дверей, восстановят. Не первый случай…

Подошва кроссовка врезала чуть правее замка, но вместо сломанного язычка дверь слетела с ветхих петель целиком. Сергей ломанулся внутрь, исчезнув в соседней комнате. Лера боязливо перетупила порог, приговаривая:

– Ну вот, превышение скорости, кража со взломом, разбойное нападение. А обещал просто в ресторане посидеть. Хотя пирожные были ничего так. Бедный Сема, как еще жив с таким братом?

Лера прошла в комнату. Зрачки в который раз за день расширились, дыхание перехватило, из груди поднялся комок – Скорпион целовал Екатерину. Едва удержалась, перебарывая себя и сдерживая кучу слов на языке.

Сергей никого не целовал. Делал искусственное дыхание. Когда ворвался в зал, застал бывшую одноклассницу без сознания, бездыханную. Лицо было неестественно синее, словно покрытое холодом смерти, сердце не билось.

Сколько? Сколько времени прошло?

В этот холод словно была укрыта вся квартира. Темная атмосфера давила на плечи, на голову. Не было времени разбираться. Стоило запустить сердце, пока мозг не умер безвозвратно.

Сколько же все-таки времени без дыхания? Это не инфаркт и не инсульт, но почему сердце остановилось? Кто или что заставило?

– Сердце, сердце, бейся, бейся. – Шептали губы.

Пальцы делали массаж сердца, вминая грудную клетку. Делал искусственное дыхание, не обращая внимания на взгляды рыжей за спиной. Бил по щекам. – Дыши, дыши! Лера, вызывай скорую.

Энергия скопилась в пальцах. Импульс с установкой на жизнь вошел в сердце и солнечное сплетение, отдал часть своих резервов. Все равно, что несколько дней не сможет работать в ускоренном режиме, лишь бы Катюха жила.

– Давай чернявая, ты еще слишком молода, чтобы умереть.

Еще один импульс, более мощный и надежный, проник в сердце. Послышался неуверенный стук, за ним другой. Сердечная мышца заработала в нормальном режиме, отдохнув.

Катя открыла глаза. Грудь вздыбилась, как тонущий хватает воздуха, выныривая на поверхность. Глаза подернулись пеленой, заплакала, не в силах удержаться, обняла крепко-накрепко, дрожа всем телом.

– Скорая сейчас приедет, там вся посуда разбита, – появилась на пороге Лера и снова застала картину: она обнимала его слишком откровенно. Ревность вспыхнула пуще прежнего. – Ты… вы… – голос сорвался…

Скорпион повернул сонные глаза, выглядел пьяным, едва удерживался, чтобы не упасть в обморок. На второй импульс отдал все свои силы. Не мог даже говорить, прошептал:

– Лера… она… жи…я…

Тело обмякло, упал на спасенную. Катя ревела, не в силах остановиться. По рефлексу обхватила еще и ногами.

Терпение лопнуло. Не в силах совладать с собой, Лера, прикусив губу, бросилась прочь из квартиры. Глаза заполнились, но позволила себе разреветься только на улице, не замечая, как во двор въезжают машины милиции и скорой помощи.

– Так, проникновение на частную собственность, со взломом, разбойное нападение, изнасилование… хм…попытка изнасилования. – Привычно перечислил участковый, переступив через сломленную дверь и зайдя в зал.

– Так, маньяка в каталажку, бабу врачам. Хе, прямо средь бела дня. Совсем борзые стали. Что с народом творится?

Рослый парень лежал на рыдающей девушке, что в истерике не могла сказать и слова, лишь слезы градом лились по щекам и стекали на ковер. Картина выглядела вполне недвусмысленно. Что еще добавить? Факт преступления на лицо. Соседу благодарность за своевременное обращение к органам правопорядка.

Часть 2
Воспоминание

Он очнулся на холодном полу от удара по почкам. Рефлекторно перевернулся, спасая внутренние органы от повреждений, и отключился вновь, провалившись в ту же серую мглу, из которой выпал.

Следующее пробуждение было мокрым. Кто-то лил из металлической кружки на лицо. Разбитые губы обожгло. Поднял веки. В глаза, как песка насыпали. Тут же закрыл. Голова гудела. Не мог вспомнить кто он и где. Кто-то стер всю память. Весь мир состоял из холода и странной, дикой пустоты. Это было страшно и вселяло ужас. Вчера не существовало.

– Не хило они его отдубасили, – послышался голос.

– Просыпаться не хотел, – раздался другой.

– Сколько ж выжрал, что в отрубе второй день?

– Эй, фраер. Ты чьих будешь? По фене [10]10
  Феня – блатной разговорный жаргон.


[Закрыть] ботаешь?

– Да блатной походу, зырь какая наколка на руке. Не знаешь, че значит скорпион – не трогай, покалечу. А может, вообще беспредельщик.

Скорпион окончательно открыл глаза и понял, что мозг пуст. Из горла вырвался обреченный хрип. Не помнил даже своего имени. Рожденный пустотой в пустоту.

– Хача, отойди от него, вдруг, правда, покалечит. По какой он статье?

– Проникновение со взломом, разбойное нападение, изнасилование, групповое мочилово и еще по мелочи с десяток сюжетов, – перечислил Хача.

– В натуре злой тип. Давай его под нож, и дело с концом, – донесся до слуха едва различимый шепот.

– Я честный вор, мокрушником не был и не буду. Сам давай, – остепенил Хача.

Сергей привстал на локтях. Потер засохшую сукровицу на губах, криво усмехнулся. Получился кровавый волчий оскал. В голове сияла пустота, но глаз уловил заточку под рукавом. Зло обронил:

– Покалечу!

Парень рванул вперед, надеясь успеть, пока вихрастый на полу не пришел в себя. Заточка нацелилась в шею лежавшего…

Скорпион не понял, как оказался на ногах. Тело двигалось само. Заточка вдруг перекочевала из рук бритого типа в правую ладонь. Не понимая, что делает, воткнул острие в колено недруга. Услышал свой собственный голос:

– Сказал же, сука, не лезь, покалечу.

Я могу драться. Эта уверенность… Откуда она? Кто я?

Хача оттащил соседа по камере, едва ли не кланяясь:

– Не обессудь, паря, не признали. Ошибся кореш мой. Мы ж не знаем, кто ты. Может, суч какой, может, падла ментовская. Малявы [11]11
  Малява – записка.


[Закрыть] о тебе ни какой. Да и какие малявы в распределителе? Но парень ты, судя по всему, серьезный. Погоняло есть?

Скорпион присел на вмурованную в стену скамейку, рассматривая изодранные джинсы и безрукавку, попытался вспомнить хоть что-то. Только пустота. Ничего не вышло, обронил, глядя на татуировку на левом плече:

– Зови Скорпионом. Не прогадаешь.

– Не вопрос, паря, не вопрос. А ты не…

Вспышка. Злость. Скорпион сам не понял, как резко оказался подле Хачи, схватил за шею, злой шепот докатился до уха «честного вора»:

– Что-то ты вопросов много задаешь! За лоха меня держишь?

Так. Лох. Кто такой лох? Почему вылетело из головы? Сказал, не раздумывая? Да кто же я такой? Надо что-то делать. Где я? Распределитель? Холодно. Мозг, работай!

– Что ты, паря, что ты, – засипел придушенный Хача.

– Я ничего не помню. Твое дело восстановить мою память. Понял?

Хача, синея, попытался кивнуть, но ничего не получилось. Моргнул в знак согласия. Скорпион ослабил хватку, снова сел на край скамейки.

– Папироску не желаешь? – подшестерил «честный вор», глядя на муки кореша, который извлекал заточку из колена и тихо материл весь белый свет.

Почему мне так все равно? Что было или не было? Как же сложно гадать.

Скорпион поднял мутные глаза, пытаясь вспомнить, курит он или нет. Обронил:

– Меня в данный момент интересуют другие вещи. Рассказывай. И про феню и про все это кругом. А вот спички можешь отдать, пригодятся. Кстати, где мы?

Какая феня? Зачем мне спички? Это я сказал или мозг? Что за напасть такая?

– В распределителе, – Хача рухнул на скамейку, из носка достал бычок и чиркач с тремя спичками, чиркнул, прикурил одной, две другие протянул неопознанному заключенному.

– А потом куда? – Не поворачивая головы, спросил Скорпион, пряча спички в носок.

– В следственный изолятор. СИЗО. – Выдохнул порцию дыма лысый сокамерник.

– Зачем?

– Как зачем? Суда ждать!

Суда? Я что, осужден? А за что? Неужели те слова пронзенного заточкой о групповом мочилове правда? Я убийца?

– И долго ждать?

– Некоторые по несколько лет ждут. Так до «взросляка» [12]12
  Взросляк – тюрьма для совершеннолетних.


[Закрыть] и дотягивают. На «малолетке» [13]13
  Малолетка – тюрьма для несовершеннолетних.


[Закрыть] круче нравы. Беспредела много. Тебе сколько лет?

Скорпион, не глядя и не поворачиваясь, ударил назад наотмашь. Хача выплюнул разбитыми губами бычок, сполз по стенке, причитая:

– Все, понял… понял… больше никаких вопросов… Все будет по понятиям, зуб даю!

– Вот с них и начни, – обронил Сергей и развалился на скамейке, оставив Хачу вприсядку у стенки. – Не с зубов, а с понятий. Откуда весь исход?

Исход? Интересное слово. Надо будет запомнить. Стоп. Это же я сказал. А-а-а, черт возьми, эта каша в голове бесит.

Хача смирился со своей участью. Лучше говорить все, что спросит, а то покалечит, как Косого или шею свернет невзначай. Отморозок, не иначе. Тихо начал свой рассказ:

– Старший [14]14
  Старший – человек, доводящий до стремящемуся к блатной жизни малолетки понятия, феню.


[Закрыть] говорил, что все после при Сталине пошло. В ГУЛАГах накопилось очень много политзаключенных. Лишних. Решили поэкспериментировать. Слишком мягкие порядки были среди самих заключенных, примитивные. НКВД, КГБ или другая какая контора решили поэкспериментировать и запустили в зоны что-то вроде книги особых понятий, где каждое слово имело свое прямое обозначение. Зекам эксперимент понравился. Короче, кто приспособился, тот пошел в паханы, а кто-то упал ниже плинтуса, тот… В общем, кому-то же нужно было толчки мыть. Все как в армии, только в армии не западло, а здесь…

Хача посмотрел на Косого у толчка, вздохнул и продолжил:

– И пошло-поехало. Слово стало играть большую роль. Феню выучил – молодец, хвала тебе и почет. Накосячил – ответь. И потирали руки выдумщики. Зона стала порядками жить, своими. И все бы хорошо, но понятия шагнули и за пределы зоны. Многие в ГУЛАГах перебывали. И прижилось. Комсомольцев стали чмырить, воровать стало в почете. Выросли малолетние хулиганы в преступников, со своими понятиями жизни и потянулись вереницы нового поколения по этапам. Современные отморозки, которые отринули старых авторитетов в законе. И пошел гулять беспредел по стране, – Хача все говорил, говорил. Время текло незаметно.

Скорпион притих, слушая. В пустой голове что-то звякнуло, смешалось с какими-то воспоминаниями или подсознанием. Додумал по-другому.

«Вот и развал СССР без новой идеологии, болезненная история девяностых России и сюжет наших новых дней. Вот так из-за экспериментаторов и совершаются революции в сознании. В процессе чьей-то шутки, игры. Революция совершается в первую очередь в умах. Если бы не вся смута и анархия 1914–1917 годов, то население одной лишь России составляло бы к пятидесятым годам около трехсот миллионов человек. А промышленность и прочее улетели бы и вовсе в… светлое будущее».

Скорпион тряхнул головой.

«Стоп! Вообще какая-то муть. Откуда такие мысли и знания? Что-то до этого знал? Всплыл обрывок памяти? Зачем убийце такая память? Я же убийца? Или разговоры про групповое мочилово – пустой звук? Тогда почему так просто воткнул в колено заточку? Потому что меня хотели убить, или есть еще причины?»

От ответа самому себе спас человек в синей форме, появившийся с другой стороны решетки.

– Эй, вихрастый, на выход. Следователь ждет, – надзиратель перевел взгляд на корчащегося в агонии. – Косой, ты че там воешь? Порезался что ли? Экий ты шутник, никак на больничку захотел? Хрен тебе, а не больничка. Опять косишь!

Сергей хмуро усмехнулся.

* * *

– Фамилия, имя, отчество? Где проживаешь? – Следователь, хмурый молодой мужик, пронзил взглядом.

Сергей пожал плечами:

– Ты пургу не гони, я даже не помню, почему я здесь.

«Пургу не гони? У Хачи что ли нахватался? Или всегда так разговаривал?»

– Не помнишь? – Следователь прищурился.

Парня привезли без единого документа, сведений никаких, жертва в больнице. Сложно, ох сложно. Но ничего, еще и не таких кололи. Заодно и пару висяков [15]15
  Висяк – дело, не поддающееся раскрытию в связи с нехваткой улик, свидетелей или еще по каким-либо причинам.


[Закрыть]можно навесить, раз без памяти-то. Свидетели найдутся. А премия за успешное раскрытие дел, когда еще такая подвернется?

– Не помню, – твердо ответил Сергей.

– Иванов Федор Сергеевич тебя зовут, – следователь попытался поймать момент, когда лицо парня мимолетно изменится, отрицая, но тот не сделал ничего. Либо великолепный актер, либо действительно ничего не помнит. Продолжил. – Сидишь здесь за тройное убийство, изнасилование, кражу в особо крупных размерах, разбойное нападение на органы власти, моральный и физический ущерб группе лиц, еще одно тройное изнасилование и…

Федор? Тройное изнасилование? Бред какой-то…

– Че-то ты гонишь, начальник, – прищурился подследственный.

Следователь подскочил:

– Поговори мне еще! – и чуть тише добавил, присаживаясь – Какой резон мне гнать? Ты натворил, я говорю, как есть. Вот твое дело, твои показания. Ты же сам писал.

Сергей взял протянутый листок из папки с громким названием: «Дело? X»

Я, Иванов Федор Сергеевич, полностью признаю свою вину и участие в…

Далее следовал исписанный мелким почерком перечень преступлений на весь лист и на всей его обратной стороне.

Тут и десяток людей на весь перечень не справятся. Мне что так много лет? Левый ты следак, левый.

Сергей почесал нос, крякнул:

– Гражданин начальник, так вы еще один сюжет забыли. Дайте ручку, я допишу.

Следователь, сияя, как новогодняя елка, протянул ручку, приговаривая:

– О, вспомнил? Чистосердечное признание? Это тебе скосит половину срока, я похлопачу за тебя…

Сергей взял ручку, рефлекторно написал пару букв.

Почерк-то не мой. Вот ты и прокололся.

Обронил:

– Вот я сейчас дописываю ко всем сюжетам еще и нападение на служебное лицо при исполнении служебных обязанностей.

– Да? У тебя и такое есть? – Поцокал языком следователь.

– Нет… но сейчас будет! – Скорпион перемахнул через стол и с криком. – Врешь ты все! – обрушил серию ударов на следователя.

Бил коротко. Профессионально. В мгновение ока превратил холеное лицо в кровавое месиво. По удару за каждого невинно осужденного. Наверняка не первая жертва. В живых следователь вряд ли останется…

В кабинет ворвались двое, в ход пошли дубинки. Скорпион оглушил обоих короткими, быстрыми ударами в висок и солнечное сплетение, недоумевая, как это все легко и рефлекторно выходит. Вроде и не дрался, противники, словно сами попадали. Только сбившееся дыхание подсказало, что бил действительно он. Не понимая, что делает, забрал ключи у охранников. Пистолет брать не стал, что-то внутри рассказало про отпечатки пальцев. Подхватил свое «дело X», достал из носка спички – как знал, что пригодятся – чиркнул о стол. Первая не зажглась, чиркнул вторую. Огонек вспыхнул, пополз вверх. Быстро подставил дело под огонек.

Бумага поддалась инородному вторжению, огонь быстро завоевал новые позиции. Дым взвился под потолок, под датчик дыма. Но, из-за постоянного курения в кабинете, пожарная сигнализация была отключена разумными людьми еще со времен постройки здания.

Не останавливаясь, вырвался в коридор, пробежал возле клетки, где только что сидел.

Челюсть Хачи отпала:

– Ты че, на побег срываешься?

– Да, ты со мной?

– Мне два года светит, а за побег пятерку добавят. Не, не побегу. Косой бы побежал, но подранен, не убежит.

– Кому воля, кому доля, – подмигнул Сергей. – Сиди за решеткой, пассажир, Косого лечи.

Пассажир? Да что я вообще говорю?

Помчался дальше, остановившись возле решетки. Отворил ключом и помчался дальше. Короткий коридор сделал изгиб. Еще один человек в синей форме сидел за окошечком – дежурный. В памяти словно всплыл старый сюжет. Было стойкое ощущение, что когда-то отсюда уже сбегал. Словно повторял все действия из прошлого.

Прошелся гусиным шагом, в присядку под окном. Резко распрямился перед окошечком, почти подпрыгнул и лишил дежурного передних зубов и сознания.

Путь к свободе был открыт. Пинком распахнул дверь и вырвался на волю, в город, хватая вольный воздух полной грудью.

Но Провидение так просто не хотело выпускать из-за решетки. Еще не все уроки понял. Должен был увидеть этот мир изнутри.

* * *

Лера в панике металась по квартире. Нелепость происходящего давила на сознание. Бормотала бессмысленные слова, прокручивая в голове сотни вопросов и не получая ни одного ответа.

Тревожный взгляд то и дело останавливался на куртке Сергея со всеми документами. Ситуация вышла из-под контроля. Разрыдавшись всласть на скамейке, обратила внимание, как Скорпиона без сознания пихают в синий УАЗик, а Катю уносят на носилках в машину скорой помощи. Одноклассница так и не смогла ничего объяснить милиции, потеряв сознание, когда оперативники избивали Скорпиона, заподозрив в нем маньяка.

Подбежавшую Леру никто не слушал – Катя подтвердить ничего не могла. Родители как в пропасть провалились. Интересные показания дал сосед, описывая, как слышал крики, звуки борьбы, звон бьющейся посуды. Факт преступления налицо.

Лера понятия не имела, где искать Сергея. С милицией иметь дел не приходилось, а если рассказать родителям, посыплется столько вопросов, что лучше тихо сходить с ума одной, ожидая, пока милый сам выберется из изолятора или просто позвонит.

Провидение обучало обоих. Одной следовало понять, что даже самый крепкий человек иногда нуждается в поддержке, а другому стоило немного пересмотреть отношение к жизни. Не зря память потерял и очутился на самом дне. Но оба не хотели замечать уроков жизни, каждый видел лишь свой осколок из общей картины.

Лера в панике металась всю ночь. Уснула лишь под утро. Пробудилась, когда солнце перевалило через полдень. Но он не появился и к полудню.