Текст книги "Дыхание власти"

Автор книги: Степан Мазур

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Слушайте, слушайте, а как вы так можете? – донеслось от одного из бывших заложников, – как этому научиться? Я бы тоже хотел вот так – раз и все…

– Тренируйся как этот сумасшедший, и все сможешь, – обронил Даня, подхватывая Скорпиона на руки.

– А где тренироваться? – раздался другой голос.

– Слушай, парень, – возмутился Василий. – Вот у него и тренируйся, когда очухается. Он все равно секцию в конце лета собирался открывать. Адреса пока не скажу, не знаю. Но как только увидишь рекламу с этим индивидуумом, все поймешь… А если не увидишь рекламы, все равно поймешь.

Сема повернулся к Василию:

– Вась, ты чего?

– Раньше надо было думать, индиго, когда без масок на штурм пошли. Я в окне уже десятка два видеокамер насчитал.

– Полагаешь, нам придется…

– Уже пришлось. Все, Семка, кончилось подполье.

– Сдали блин ЕГЭ, будь оно неладно, – пробубнил Сема, переступая тело Ахрама.

* * *

Два дня спустя.

Пиджака не было, но и без плечиков плечи распухли так, что походили на рыцарские латы. Куда там каким-то плечикам пиджака. Скорпион лежал под легкой простыней без движения, только глаза бегали по комнате, да не потерял способности разговаривать. А стоило пошевелить распухшей рукой или ногой, как мигом вспоминал костры инквизиции, что зрел в родовых снах.

Эх, таких красивых девушек жгли эти импотенты в рясах. Самих бы всех на костры. Лично бы дров подкинул. Сколько миллионов взошло на костры ради пары-другой строчек в книжечке?.

Подсознание заботливо подкидывало последние два дня воспоминания мук просвещенных предков. За любую толковую мысль цивилизованная Европа бросала гениев прогресса на костры. Мракобесие в рясах делало все, чтобы искоренить «ересь».

Странное, странное человечество. Что это за святые писания, ради которых лилась кровь, горело мясо, крушились кости. Если священное слово – подарок Бога, то их интерпретации человеком – насмешка его противоположности.

Утрешнее солнце пробивалось сквозь ветхий заслон воздушного тюля, огненные лучи падали отблеском на рыжие волосы Валерии. Изумрудные глаза смотрели заботливо, нижняя губа то и дело подвергалась безжалостному изжевыванию, чередуясь с еще более безжалостной улыбкой. Чистой и ясной, как сам первородный свет.

Она снова рядом, пришла с первой зарей. Сидит бесшумно, как мышка. Сон не тревожит, не будит, только ждет, смотрит и печалится. То возьмет и расчесывает длинные черные пряди, то гладит по руке, тяжело вздыхая.

Берегиня. Уходи от меня, пока не поздно. С такой жизнью не будет тебе покоя.

Грудная клетка невольно тяжело вздохнула, сердце радостно затрепетало. Сложно притворяться спящим, когда ощущаешь ее ауру на расстоянии вытянутой руки. Приоткрыв глаза, Скорпион виновато улыбнулся.

Заботливые руки тут же поднесли кружку с соком, трубочка коснулась губ.

Как вовремя, во рту поутру далеко не фиалки. Надо будет спросить у Рыси как он без зубной пасты обходится, всегда от него шалфеем, мятой и ромашкой пахнет.

– Прости, Лер, я снова пропустил наше свидание.

Нежный палец коснулся губ.

– Не говори ничего. Мне не за что тебя прощать, ты спас детей. На этот раз я все видела по телевизору собственными глазами. К тому же, лимит прощений далеко не исчерпан. Я до сих пор помню, как в апреле ты опоздал ко мне на день рождения, со своих бесконечных заданий. Я тогда заперла дверь, отключила все телефоны, а ты залез с Семой на крышу моего десятиэтажного дома и спустился на шестой этаж по веревке, с загипсованной рукой, к груди прижимая букет из тридцати трех белых роз. В тот день я заранее простила тебя за все опоздания на полгода вперед. Так что до сентября можешь мелькать в телевизоре в новостях… Я, наверное, привыкну. Все в порядке.

Грудь разрывало сладкой болью любви, тепла и нежности, благодарности и нечеловеческого счастья.

Любит, ждет, понимает. Как выкроить на нее побольше времени? Как чаще держать в стальной ладони ее заботливую нежную ручку? Может, бросить все к чертям? Всю эту суету, борьбу с невозможностью, грязью и чернью. Страну, погрязшую в болоте, тащить на берег сложно… И ради кого? Только ради нее. Все ради нее. Чтобы жила тихо, спокойно, не боялась ходить по ночным улицам, чувствовала уверенность в завтрашнем дне, жила полной жизнью и посвящала себя чему угодно в свободе, а не в прозябании и мучениях за каждую минуту жизни. Любовь, дружба, родина, свобода. За это стоит жить. За это стоит биться. А ради чего еще жить?

Она прочла все мысли на лице. Таинственная женская магия.

Все они в какой-то степени ведьмы. Но чтобы на костер за красу, за женственность, за любовь? О, где те славные времена, когда Мать была главным божеством и мужчина не смел причинить женщине вред?

– Так! И чего это мы пригорюнились? – Снова прочла все мысли огненновласая.

– Да так. Думаю, как тебя от экзаменов в следующем году освободить. Что-то я перестал им доверять.

Дверь комнаты распахнулась. Блондин, пританцовывая, внес на руках Машку с двумя увесистыми мешками в руках. Левая рука раненого бойца была в мягкой бинтовой повязке от плеча до кончиков пальцев. Но видимых неудобств это ему не доставляло. Не гипс. Значит, кость не была задета.

– Капитан Корпионов, разрешите обратиться? – Сема поставил Машку на ноги, вытянулся по струнке, но вместо отдавания чести прижал правую руку к груди.

– Разрешаю, – вздохнул Сергей, прислушиваясь к гулу в груди. – Снова повысили?

Сема кивнул, зашуршал пакетами. Извлек грамоту, прокашлялся и начал:

– В моих руках бумажка с множеством пустых слов. Но как итог, от лица губернатора тебе приглашение на чай с медалькой. И повышение по служебной лестнице от лица командования и генерал-лейтенанта Никитина лично.

– Так Никитина тоже?

– Да, на пенсию стариканыч ушел в благородном чину. Нас всех повысили. И половину группы повысили, участвующей в операции. Сверху повысили. Так еще бы, после такой-то шумихи. В общем, я теперь лейтенант. Данька с Андрюхой получили старлеев.

– Им можно, они в горячих точках, на передовой. А нам куда? В тылу. В семнадцать лет. И без высшего образования, – закряхтел Скорпион, стараясь повернуться.

Лерка, изображая чертика, злорадно ткнула в плечо, напоминая, что тыл может быть опаснее любой горячей точки. На милом личике на миг проступили черты дьяволенка. Тут же снова улыбнулась, как ни в чем не бывало.

Берегиня. Какой с нее спрос?

– Правильно, рыжая. Пусть не прибедняется, – добавил Сема. – Я видел его синюшное лицо под дулом ваххабита.

Сема достал еще несколько бумаг, важно повысил голос:

– Так, все слушаем сюда. Вот бумажка с освобождением от дальнейших экзаменов. Вот бумажка с зачислением в высшее военное училище, вот в гуманитарный. Ты же математику не любишь? Вот я тоже так подумал. Вот тебе оба диплома. Сдал досрочно. – Подмигнул. – Поздравляю, ты теперь обладатель двух высших образований. Можешь стать политологом, как и хотел. А можешь на кафедру поступать, кандидатскую защищать и сразу на пенсию или в другую реинкарнацию. В принципе ты уже закончил весь жизненный путь голема, осталось только закончить путь самого человека. Делай, что хочешь. Мне тоже такой волокиты полный пакет понасували. Губернатор хотел наградить всех публично, когда оклемаешься, но Никитин настоял на закрытом мероприятии и намекнул, что пышности ты не любишь.

– Да полная чушь, – закряхтел Скорпион, – ладно еще водительские права в четырнадцать лет сделали, но досрочный диплом? Даже не один – перебор!

– Система, – развел плечами Сема. – Что поделаешь? Когда Даня тебя всего окровавленного и распухшего Никитину поднес, когда старикан не увидел ни одного живого места, пообещал, что сделает для тебя все. Вот и сделал, что смог. Ты же сотворил невозможное: ни одного потерянного бойца Альфы, ни одного убитого заложника, только выбитые стекла, чуть покоцанная школа и сорок восемь террористов в ряд, показанных крупным планом и продублированных по всем новостным телеканалам мира. – Сема почесал подбородок, любезно добавил. – А в прочем, Даня все записал. Сейчас подъедут, покажем. В общем, я намекнул, что на экзамены у тебя с сегодняшнего дня аллергия, учиться некогда…

– Так что, Скорпиоша, вкушай плоды победы и ешь сладкие персики. Сама выбирала, – подмигнула Маша.

Мы плыли, плыли и, наконец, приплыли.

– Стоп, стоп, стоп. Какие репортеры? Какое телевидение? Я думал, Лерка пошутила, – встрепенулся Сергей и попытался привстать, превозмогая боль.

Лера ткнула пальцем в лоб, обронила:

– Только попробуй встать!

Скорпион снова тяжело вздохнул, обронил:

– Я знал, что одними пятачками под пяточку дело не кончится. Мать с отцом видели?

– Дмитрия Александровича конечно, а Елену Анатольевну с Ладушкой и псом твоим любимым наша структура в деревню отвезла, – расплылся в улыбке Сема. – По техническим причинам там как раз сломаны телевышки, а на цифровое вещание твоя деревня еще не перешла. Не беспокойся. Сложнее было уговорить всех знакомых не ворошить инцидент. Забыть про все. Но школьники тебя никогда не забудут. Словесный портрет бродит по всем образовательным учреждением. Так что с секциями поторопись, или сами найдут.

– Хоть внешность меняй, – вздохнул Скорпион.

– Да ладно, скоро забудут. Люди все забывают, свойство памяти забывать все лишнее, плохое и страшное, сглаживать, – отмахнулась Мария. – Ты вон лучше персик скушай, сладкий, как мед.

Лерка скосила предупреждающий взгляд на подругу, повернулась к Скорпиону:

– Не забудет только та самая школа, ученики и учительницы. И мы, конечно, – добавила Лера. – Правда выпускной тебе придется все-таки пропустить, замучают автографами.

Даниил ворвался в комнату неожиданно. Распахнул дверь комнаты, обвел всех ясным соколиным взглядом, уткнулся в свободное место на стене, кивнул, словно увидел домового и вышел.

Научил на свою голову.

– Теперь квартиры – просто проходной двор какой-то. Двери спецназу не помеха. Даже замки не поцарапают, – возмутилась Лерка. – Вас в Альфе ключами не учили пользоваться? Чтобы греметь, чтобы все слышно за версту. Мы бы хотя бы подготовились.

Даня молча повернулся спиной и втащил в комнату здоровенную коробку. Следом вошел Андрей. Половина лица заклеена лейкопластырем, бинтами. Он нес коробки поменьше.

Так же молча зашуршали, распаковали пакеты. На свет извлекся здоровенный плоский телевизор, стереосистема и всеформатный проигрыватель дисков нового поколения. Андрей скомкал и выбросил инструкции. Завозился с кабелями по интуиции. Даня подошел к стене, примерил телевизор, убрал. Постучал пальцами по стене с видом знатока, довольно хмыкнул, доставая пару гвоздей. Приложил к стене и под вскрики девчонок ладонями вбил гвозди в стену. Андрей тут же повесил телевизор на гвозди, подсоединил центр и только теперь повернулся к Скорпиону. Вскрикнул, словно только увидел:

– А-а-а! Скорпион?! Живой?! Надо было тебя все-таки в больницу отнести… И привязать.

Даня забурчал, сжимая кулаки:

– Знает же, гад, что дома выходят. А если бы по реанимациям валялся, не рвал бы жилы, не лез под пули. Мы же не всегда сможем прикрыть грудью, герой. А твоя потеря лишит структуру головы. Мы развалимся, так и не сложившись. Все передерутся за власть. Обычная человеческая история. Вспомни Александра Македонского.

Сема кивнул, достал из-за пазухи диск, протянул Даниилу.

– Как человек ниже по званию, но с двумя высшими образованиями, против одного у тебя, доверяю тебе, нижестоящий, сию коробочку информации.

Даня, поклонившись по-японски, взял диск:

– Будет исполнено, блондинистый господин.

– А в принципе, Даня прав. Давайте Скорпа прикуем к кровати, – вставил Андрей.

Сергей прервал:

– Ну что за пессимизм? Я всего лишь один из совета. С одним правом голоса. Правом вето не обладаю. Так что не будем о грустном. Я тоже рад вас всех видеть. Даже тебя, Даниил, но вместо своих десантных привычек использовал бы лучше дрель-перфоратор в коридоре. А то отец на меня жалуется, что я им за весь ремонт ни разу не пользовался. А дырки под дюпеля разных размеров.

Все тренировки, тренировки.

– Спокуха, брат. Сейчас нарезочку клипов увидишь, сам все мысли потеряешь, – Сема захватил во власть оба пульта, сел на пол у кровати.

Посетители расселись кто куда. Дисковод поглотил диск, выдал картинку на экран. На дисплее появилась миловидная дикторша CNN. Только самый наблюдательный глаз мог выявить в ней черты бывшего мужчины.

– Так это ж трансвестит, – возмутился Скорпион.

– Да какая тебе разница кто и куда свистит? Ты слушай и смотри, – оборвал Сема.

Камера приблизила «дикторшу», та взволнованно затараторила:

– На территории России, на самом Дальнем Востоке, в местечке с большим запутанным названием – Хабаровск, произошел крупнейший в России за последние три года террористический акт. Группа вооруженных боевиков в количестве сорока восьми человек захватила одну из школ, в которой дети сдавали Единый Государственный Экзамен. Гость нашей студии, эксперт по вопросам образования, прокомментирует систему ЕГЭ. Скажите, Алекс Смит, что вы думаете о русских с их системой государственного тестирования?

Камера поймала молодого красивого человека с холеным лицом. Не многие из зрителей могли засечь в гламурном лице черты бывшей женщины.

– Так это ж… – начал Скорпион.

– Тихо! – возмутились одновременно все четверо.

– Я не знаю, чем они думают, Алисия, – ответил «мужчина», – но западная система образования десятилетия назад отринула систему глобального тестирования. Она признана во всем цивилизованном мире неудачным экспериментом. Нам это стоило нескольких загубленных поколений. Почему русские подхватили этот метод? У меня нет ответа на этот вопрос. До развала Советского Союза за железным занавесом была лучшая система образования, хоть и излишне консервативная. Это признали генеральная ассамблея совета безопасности ООН, ФБР и ЦРУ.

– Большое спасибо, Алекс. А теперь перейдем непосредственно к месту действия и посмотрим, что же удалось заснять на месте террористического акта нашим журналистам…

– Нашим журналистам? – Переспросил Скорпион. – Откуда в Хабаровске появились корреспонденты си эн эн?

Сема повернулся, посмотрел в глаза:

– По данным Антисистемы множество всякого рода журналистов снимали квартиры в трех минут езды до школы. Поскольку в нашем колхозе снимать нечего, логично предположить, что Горэ намекнул СМИ о предстоящем событии и послал их вслед за своими головорезами.

– Хоть бы один сообщил, – протянула Маша.

– Хуже зверей. Сенсации дороже жизней, – добавила Лерка.

– Не своя же, за свои держатся, – снова добавила Маша.

На экране появилась школа сквозь заросли кустов и деревьев. Оператор снимал с близлежащей крыши, используя сильный телеобъектив. Автоматический стабилизатор глушил дрожание рук.

– На ту крышу даже наш снайпер попасть не смог. Кто-то заложил все выходы, – любезно добавил Сема.

Камера выхватила окна школы, взрыв на третьем этаже. Стекла трех ближайших классов вынесло взрывной волною.

– Это я библиотеку зачистил, – обронил потрясенный Скорпион. – Только начал действовать. Но в этот момент вообще никто знать не мог о теракте. Значит, оператор заранее сидел на крыше.

– Да, мы его допросили. Сказал, что снимал миграцию гусей, – хихикнул Андрей. – Хоть и лето, но не придерешься. С собой документы географа. С правом на съемку в любой части мира. Для канала BBC.

Камера поймала распахнутое окно, окровавленную рубашку чернявого длинноволосого парня. Тот лез с третьего этажа на второй, с автоматом за спиной и без страховки. К счастью, не захватила лица – густые волосы мешали. Оказавшись на уровне окна, юноша ногами выбил стекло, молниеносно оказался внутри. Камера поймала лишь смазанные движения. Затем повторила в замедленном действии. Один за одним рухнули замертво трое террористов в масках, распахнулась едва заметная сквозь окно дверь. Через доли секунды отворилась другая дверь. Еще двое в масках рухнули на пол. Произошла какая-то заминка. Оператор переводил камеру с одного окна на другое, потеряв фигуру.

– Что за заминка, Скорп? – обронил Сема.

– Третий этаж взбунтовался. Один из терроров пытался проломить учительнице череп прикладом. Я услышал ее крик.

Камера вновь поймала фигуру длинноволосого. Тот вылез в окно и вскарабкался на третий этаж, продолжая зачистку. Один из террористов на огромной скорости встретился со школьной доской. Навороченная камера зафиксировала разлетающиеся комочки зубов.

– Это он бил учительницу, – сухо обронил Скорпион.

Еще два класса лишились бандитов, прежде чем произошла очередная заминка.

– А это что за заминка? – Повторил Сема.

– Я на три минуты потерял сознание, лишившись контроля ступеней. Болевой шок от связок отбросил тело в особое состояние. Вряд ли этому есть объяснения в научных терминах.

Камера переключилась на суету возле школы. Подъехали первые «воронки» милиции, МВД. Докатился автобус Альфы. Перед заслонами появилась куча зевак, репортеров. Образовался странный муравейник. Повысыпали бойцы ОМОНа, бегали и кричали люди в форме, гражданской одежде.

Третья камера резко поймала садик, бегущую фигуру ученика с белыми волосами. По лицу били длинные патлы, скрывая его лучше всякой маски. Перед самой изгородью юноша пропал, выпал из кадра. Операторы заботливо остановили сюжет, перекрутили назад и показали замедленное движение, как блондин ускорился, проскочил рядом с оперативником и перелетел забор, почти не касаясь изгороди.

– Видишь Скорп, они сделали из нашего желания спасти заложников подобие блокбастера. Запечатлели каждый шаг.

Камера вновь поймала окно третьего этажа, пропадающие фигуры бандитов, выбиваемые пулями стекла. Десять секунд спустя разбилось последнее стекло второго этажа.

– Я, когда очнулся, ступени больше использовать не смог. Прорывался почти на обычной скорости. Все больше приходилось стрелять, да швырять ножи. А как снова спустился на второй этаж, понял, что двигаться больше не могу. Отстреливался лежа. Потом несколько минут вывихи вправлял. Больше темп включить так и не смог.

Камера вновь переключилась, выловила группу из трех спецназовцев в масках, ведомую за собой рослым широкоплечим парнем. Снимали со спины, лиц не видели.

– А почему без масок, Даня? – Обронил Скорпион.

– Да разве до них было? – Протянул Медведь.

Солдаты выстроились перед стеной пирамидкой. Русый парень в повседневной одежде обронил оружие, взял нож в зубы и буквально забежал в окно.

Снова камера переключилась, запечатлев последнее действо группы спецназовцев с другой стороны школы, у спортзала. Коротко стриженый Кот так же взбежал по лестнице. Кулаками, с зажатыми в ладонях ножами, выбивая стекла.

Скорпион мельком поймал растерянный взгляд Леры. До этого та не смотрела такие новостные подробности. И в ней боролись тысячи противоречий. С одной стороны видела, как ее любимый спасал детей, с другой – как безжалостно убивал, именно убивал живых двуногих нелюдей, отправляя на тот свет.

«Что ж, решай. Хотела правды? Вот она. Тяжелый груз посыпался со своей души, облегчая совесть, но сколько того груза выдержишь ты? Шестнадцать лет – не тот возраст, когда стоит смотреть на убийства, что творятся от тебя на расстоянии вытянутой руки. Это реальность, Лерка. Прими или останься в прошлом мире. Так не хотелось посвящать тебя во все детали. Но, наверное, истина сама находит дорогу. Я сотни раз говорил тебе, что руки мои по локти в крови, но ты сотни раз улыбалась и добавляла: «Зато душа чистая»«.

Камера сместилась к центральному входу. Дверь школы отворилась. Показался хмурый боевик с черной бородой. Поднес к лицу громкоговоритель, губы что-то зашептали. Внизу экрана строчкой появились неслышимые слова. Специалисты прочли по губам, услышали и восстановили от очевидцев.

От кордона прорвался мотоцикл. Парень в каске с бронежилетом на всех парах погнался к боевику, пригибая голов от пуль. Стекла первых этажей разбились, пробитые снайперами-ваххабитами. Стальной дождь забарабанил по каске, броннику. Камера отчетливо выловила взметнувшийся фонтанчик из пробитой артерии на руке. Мотоцикл полетел в бок, врезался передним колесом в поднимающиеся ступеньки, но не взорвался.

– Я слил почти весь бензин, – любезно добавил Сема.

– Андрей, как ты не убил его? Это ж твой мотоцикл, – обронил Сергей. – Ты сколько на него копил?

– Да не боись, Скорп, Вася восстановил все расходы. Смотри дальше.

Сема буквально вмял переговорщика в школьный проход, исчез.

Леопард, повернувшись к Скорпиону, обронил:

– Хорошо, что я Никитина уговорил замыть от крови коридор раньше, чем начали эвакуацию заложников, а то детям было бы не по себе. Кровь они, конечно, и раньше видели, сколько фильмов и кровавых игр пересмотрели, переиграли, но после экзаменов нервы у всех иссякли. Мало ли. Кровавый у меня тотем. Там все в клочья. Куда там мне с ножечком…

Камера поймала финальный эпизод.

Первым из школы вышел Василий, следом, прихрамывая, полубоком проковыляли Андрей с Семой. Последним – Даня, с героем дня на руках. Альфовцы метнулась к крыльцу, прикрывая лица всех участников щитами. Камеры не успели запечатлеть лица героев. Не скрывал свое лицо только Василий, пошел навстречу репортерам, минуя заградительное кольцо охраны, закричал на ходу:

– Уникальное интервью любой телекомпании, кто заплатит пять миллионов евро. По миллиону об информации за каждого из участников.

Сема выключил телевизор, добавляя:

– Если захочешь комментарии из Пентагона или Белого дома с генералами, советниками и аналитиками, досмотришь без нас. Столько чуши про индиго наплели, запуганные Золой, что сами теперь всего боятся. У юсы был проект с привлечением новоявленных индиго к военной, научной, инженерной схеме, но поскольку действовали они старыми методами, их индиго восстали. В настоящее время семьдесят процентов сидят по тюрьмам, остальные в психушках и на антидепрессантах. Юса не смогла детей нового поколения приспособить к реалиям сегодняшнего дня. Они пытались изначально свободных направить в нужное для себя русло. Надеть хомут, в общем. Ты же знаешь, бесполезно…

– А Вася? Что он там наплел? – Возмутился Скорпион. – Хотя погоди с Васей. Лер, ты примешь меня таким, какой я есть?

Лерка важно осмотрела с ног до головы, тревожно подняла бровь:

– Голым и распухшим? Еще чего! Вот отмою, одену, накормлю…

– Скорп, ты не волнуйся, – прервала Машка. – Будет капризничать, я тебя сама заберу. А ей блондина отдам. Пусть помучается…

– Еще чего! – Возмутилась Лерка. – На фиг мне твой блондин, когда у меня тут под простыней герой России лежит? Хоть и голый, слегка помятый, но…

– Блондин тоже герой, пусть и не голый. Медалей зато полный пакет! – запротестовала Машка.

– Девушки… – протянул Сема, притворно сползая под кровать.

Даня с Андреем переглянулись, заржали, как по команде, и ушли на кухню разгружать пакеты со стратегическими закупками класса НЗ для холодильника.

– Ладно, Сема, пока они с ума сходят, давай мне про Ваську всю инфу, – брякнул Скорпион.

– Кто? Мы с ума сходим? – возмутилась Лера. – Ха! Пошли, Маша, на кухню, ребятам поможем. А этим пусть стыдно будет.

– Пойдем, Лера.

Конфликт моментально утонул в женской солидарности.

Ладно, потом разберусь, время будет.

Сема проводил девчонок долгим взглядом, хмыкнул, восстанавливая здравый мыслительный процесс:

– Загадки природы, блин, – повернул голову. – Чего там? Ах, да, про Василия. Да я тоже сначала думал, что крыша поехала у нашего гения. Ан, нет же, обвел простаков вокруг пальца. Репортеры хотели сенсаций и получили их больше, чем предполагали. Так как лиц наших четко видно не было, а Евгений вдобавок в ту же ночь взломал сеть Пентагона и затер лица окончательно, Василий открыл счет в банке на свое имя. Дождался перевода денег и выдал журналистам все, что был способен придумать. С фантазией у него неплохо.

– Что за день-то такой? – взмолился Скорпион. – Я обречен каждый день это повторять? Давай подробнее.

– Да без проблем. Так как мы ушли с Альфы вслед за Никитиным…

– А мы ушли?

– Официально нас уволили в запас по ранениям. А неофициально перебросили под секретность класса «три нуля». Свободные агенты экстра-класса, делающие, что захотят по своему усмотрению, с правом на убийство. «Уникумы», «суперы», «волкодавы», «абсолюты», «экстры». Это не я придумал, это в резюме написано было. Вчера смотрел. Представь, мы такие, оказывается, не одни. Только прочие суперы постарше и ступенями не пользуются. Хотя, кто знает? Тут у нас в Хабаровске, оказывается, еще один такой есть. Тоже Сергеем зовут. Может, как-нибудь повстречаемся? Потренируемся, завербуем.

– Где ты это резюме достал? Почему рука в бинтах? Я же только что видел по телевизору, что пуля навылет прошла, кость не задета. Зачем тебе бинты? В глаза смотреть!

– Слушай, ну что ты как маленький? – блондин отвел глаза, делая вид, что увлечен пультом. – Свербило документы почитать, я и почитал. Никто не пострадал. Давай я уж про Василия договорю, а то ты так и не узнаешь, откуда у тебя на личном счету миллион евро лежит.

– На счету нашей структуры? – Переспросил Сергей.

– На твоем личном! И на моем. И у Дани, Андрея. И самого Васьки. Личные счета «боссов». Хе-хе. Если у каждого в совете будет подобный счет, то ни на какие взятки в дальнейшем не потянет. Все предусмотрено. Семья обеспечена, дом стоит, безделушки есть, значит, все время на работу. Тылы же прикрыты. Чего еще надо? Всем будет хватать, мы не жадные. Вася умную мысль высказал, что на одном энтузиазме дальше семидесяти лет не уедешь – доказано. СССР. А мы все-таки не роботы, тоже жить хотим. Даже иногда что-то покупать. А на счет нашей структуры заброшено одиннадцать миллионов евро. Это, конечно, не значит, что сюжет с хакерством и московской командировкой отменяется, но возможности увеличатся. Привлечем финансистов, и счет к концу года удвоится. Если, конечно, слабо не вмешается и не изымет денежный ресурс. Но мы от его рук загребущих что-нибудь придумаем. В крайнем случае, вложим все деньги сразу во все отрасли, грабить ему будет нечего. Не успеет.

– Да вы что, все совсем с ума посходили? – чуть не подскочил Скорпион. – Я же всего два дня без сознания был. Ты хоть понимаешь, что нам придется заработать для Антисистемы в десятки раз больше, чем наши счета. А если совет расширится?

– Не всего два, а целых два! – Возразил Сема. – Пусть расширяется. Главное, чтобы не больше ста. Сотня управителей – это предел. Это для всей планеты хватит, не только страны. Но чтобы туда попасть, два образования – минимум. Только нам то, что грустить? Вот бумажки есть, – Сема кивнул на дипломы.

– Слушай, хватит со своими бумажками. С нами прокатило, но чтобы такого бардака больше не было. Мы-то самообучимся, насобираем знаний своими методами, а старые вряд ли.

– Не смеши меня. В совете старых не будет. Через лет десять все заменятся нашими. Я даже название новое придумал – Хомо Универсалис.

– Эх, дать бы тебе по башке. Да руки не двигаются. Ты семь лет назад ничем не отличался от них. Твои гены спали. Ты их не использовал. А то, что у них этих генов в помине нет, так они с этим родились. И то совдеп решил, что генетика с кибернетикой – ложные, антикоммунистические науки, все убрали из науки и запустили. Как сейчас сократить пятьдесят лет отставания?

– Хватит изобретать велосипед. Они наши разработки без зазрения тырят, так что мы их заберем. Купим пару мозгов, оборудование, и разгадаем наши внутренние загадки. На нас не одну нобелевку сделать можно.

– Слушай, блондин. Ты к Васе ближе давай, к Васе! А то все вокруг, да около. Мне сейчас больно думать.

– Резюме он на нас четверых создал и на себя заодно. Приколист. С документами, фотографиями и видеозаписями с тренировок с затертыми лицами. От нас не убудет. Сколько таких было? Стояли, зевали. Помнишь?

– Что?! Пленки сдал?

Сема махнул рукой, словно отгоняя муху:

– Да ты слушай. Ничего секретного он не раздавал. Ступеней на пленках нет. Вот Даня по документам по национальности монгол, секретная разработка Улан-Батора с целью глобального изменения микроклимата. А Андрей выращен в пробирке из дерева Баобаба и рожден в новолуние седьмой декады конца света. Меня нашли в тайном кратере Индии, а ты пришелец с другого мира. Я, конечно, утрирую, но Вася им столько наплел, да так правдоподобно, мешая полуправду с бредом, что, слушая запись разговора, я под конец практически верил в собственное происхождение. Дошли до того, что эту запись у телевидения втридорога перекупили военные из ООН или НАТО, запретив показ по всем телеканалам. Пусть голову ломают, тратят миллионы на ручку, пишущую в космосе, а мы как писали карандашом, так и будем!

Скорпион, в который раз за утро, тяжело вздохнул, прислушиваясь к вкусным ароматам с кухни. От интерпретаций блондина истины начинала болеть голова.

– Ну, Василий, ну дает. Правильно говорят: «Где прошел хохол там двум евреям делать нечего». У него же корни украинские. Но погоди. Это всего пять миллионов. Продал горяченькое, повезло. А откуда остальные одиннадцать?

– Ха, это самое интересное. Они с Евгением сайт с аукционом в Интернете сделали. Помнишь, ты носки в библиотеке оставил? – Сема едва сдержал смех. – Фактически реликвия получилась.

Скорпион захлопал глазами. От горла поднимался приступ смеха. Едва сдержался. Если начнет гоготать, мышцы не простят.

– Так вот, с них все и началось, – продолжил Сема. – Сразу после общения с репортерами Женя, шутки ради, выставил на торги твои чудо носки с пометкой: «ускоряющие метаболизм под воздействием глобальной интеграции третьего слоя ауры в связи с совокупностью первородной теории Хаоса». Выставил за пятьсот тысяч евро, прилепив к носкам ролик, где ты по стенам в гравикомнате бегаешь при половинной гравитации. Так какой-то спортсмен, бегун или баскетболист, повелся и купил. А потом как началось: порошки, зелья, припарки, куски исцеляющей ткани. Изодрали весь твой боевой комплект на базе. На мощи святого. Еще и старые тапочки Дмитрия Александровича продали. Самое прикольное, что люди, скупившие все это барахло, оставляли отзывы, что им действительно помогло. Представь?

– Самовнушение – великая вещь. – Вздохнул Сергей. – Хоть в навозе копошись, главное верь, и исцелишься. Не понимают, что сами себя исцеляют. А кому распродавал-то?

– Сайт был на трех языках. Я тоже предупреждал, чтобы на территории России и СНГ не вздумал заключать сделки, но потом подумал – а откуда у наших честных граждан деньги-то такие? И мы без зазрения совести подсадили на лохотрон десяток-другой олигархов. Если еще и лечить наложением рук по фотографии начнешь, подтянешься до миллиардера. Пойдешь на страницы журнала «Форбс»? Мы тебя приоденем, синяки закрасим. Самое-то будет.