Текст книги "Дыхание власти"

Автор книги: Степан Мазур

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Нет, покоя сегодня не будет.

– Слушай, блондин, ну почему когда я в отключке, ты всегда норовишь покорить мир к моменту моего пробуждения?

– Да скучно просто, Скорп, – посуровел Сема. Голубые глаза подернулись вуалью тоски, что пытался скрыть за несметным количеством юмора и энергии. – Хочется изменить это положение дел. Ты под пулями и на сухпае, а пиджаки в ваннах золотых купаются. Я не говорю, что надо вытащить олигарха из ванны и посадить туда тебя, но твой подход к перераспределению ресурсов в научную и исследовательскую область мне становится ближе с каждым днем. Почему бы и нет? Лучше чахлый спутник в небе, чем новый автомобиль с бриллиантовым рулем. Я лично на Марс хочу. Одно дело, когда мы одни туда с тобой доберемся, а вот когда с семьями, да на поселения, да в дальний космос… Лепота… А ты как думаешь? Долго мы еще как недоразвитые тюлени на материнской планете сидеть будем? – Сема оторвал взгляд от потолка, посмотрел на брата.

Скорпион погрузился в исцеляющий сон. Лишь легкая полуулыбка говорила о том, что он добрый и обнадеживающий. Обычный сон с взглядом в будущее.

– Вот подлец, сначала сам растормошит, с кровати поднимет, разбудит, мысли взбудоражит, работать заставит, а как только в бой, так сразу… Хотя ладно, тебе еще столько битв предстоит. Спи брат, набирайся сил. Вот проснешься и я тебе дорасскажу, как Дмитрий Александрович выкупил участок земли под базой и собрал все необходимые бумаги на оформление сего объекта в частное владение. Фигня, конечно, без оружия все эти бумаги. Но все же переходим на официальный уровень. Еще столько всего предстоит… – Сема поправил одеяло и вышел из комнаты, тихонько прикрыв дверь.

– Предстоит, Семка, конечно, предстоит, – прошептал одними губами Скорпион, погружаясь в сон… – Как бы тебя еще научить кратко излагаться? Индиго-философ это перебор.

* * *

Кавказ

Семнадцать часов спустя

Лампочка мигнула и погасла. Подполковник внутренних войск Лавров непроизвольно выронил стакан с чаем. Граненная стекляшка с треском рассыпалась по полу на десятки осколков, запачкав и без того старые брюки липкими пятнами. Сердце тревожно забилось в предчувствии нестандартной ситуации. Периферия зрения выловила за окном какое-то движение.

Лавров в темноте нашарил выдвигажку стола. В руку легла знакомая прохладная рукоять Макарова. Тут же слух выловил возню в коридоре. Послышались частые выстрелы, ругань. Кто-то пробивался с боем с нижних этажей, сметая ночную охрану, как картонку шквальный ветер.

Подполковник схватил со стола телефон-передатчик, зло бросил в трубку:

– Саша, что там за черти ломятся?

Вместо ответа старшего сержанта Еременко в трубке послышалось хриплое:

– Аллах Акбар! Я порежу тебя, как барана!

В груди застыл холодный ком. Неприятно покатился по телу, обдавая дрожью. В голове завертелись грустные мысли.

Ну, вот и все, пришли и за ним. Купить не смогли, так просто пристрелят. Или взорвут.

Терять Лаврову было нечего. Жену с дочерью боевики вырезали еще в первую чеченскую компанию. А старушку мать потерял при вылазке бандитов в город. Группа боевиков тогда при прорыве стреляла по всему, что двигалось. Не жалели ни стариков, ни детей.

Подполковник пинком опрокинул стол, баррикадируясь от двери. Присел на корточки, готовый в любой момент выстрелить в дверной проем, в случае атаки. Живым он не дастся, но и уходить на тот свет сразу не спешит. Захватит с собой пару смертников. Обойма полная.

В коридоре вновь послышалась автоматная очередь, совсем близко. Кадык непроизвольно дернулся, пытаясь проглотить холодный ком, застрявший в горле. Палец сам надавил на спусковой крючок, когда в проходе появилась небритая физиономия с зеленой повязкой на лбу. Цветом джихада. Бородач рухнул в проем, подкошенный метким выстрелом в лоб. «Десятка», как на стрельбах в учебке.

Но больше Лавров выстрелить не успел. Мелкий орешек гранаты ударился о стол и отлетел чуть вбок, погрузив в слепоту и оглушив на долгие секунды. Офицер полностью потерял контроль.

Очнулся на коленях под дулом автомата. Рослый детина по-волчьи скалил зубы, хриплым голосом что-то втолковывал. Слух то появлялся, то пропадал, картинка двоилась.

– Ты думаешь, ты нужен своей стране? Своему правительству? Государству? Тупой шакал, ты отказался от денег. И теперь умрешь! Здание под нашим контролем! Шайтан заберет тебя к себе.

– Сам шакал, – прошептал Лавров, закрыв глаза и приготовившись к смерти.

Стекло разлетелось на тысячи осколков. Лавров открыл глаза, глядя, как берцы незнакомца врезались в челюсть бандита. Ваххабит отлетел в угол, роняя автомат. Через мгновение блеснувший в темноте нож неожиданного гостя вонзился в грудь бородача. Тот захрипел. Изо рта потекла черная в полумраке кровь.

Незнакомец в маске вытащил нож, приблизился к Лаврову. Быстро проговорил низким уверенным голосом:

– Не слушайте шакалов, подполковник Лавров. Вы из таких людей, которые нужны России. Делайте свое дело так, как делали. Грядут перемены. Если и дальше будете работать в разумном русле, Антисистема свяжется с вами.

Лавров лишь кивнул, запоминая карие глаза спасителя сквозь прорези черной мазки. Ночной шиноби выхватил АК-74 из рук бандита и с невероятной скоростью, словно ветер, скользнул в коридор. Как понял Лавров, он собирался еще и зачистить здание.

Аналитический отдел предположил, что главарь налетчиков мог знать примерное расположение базы Горэ. Предстояло обезвредить его банду и допросить главаря.

Лично.

Кот просто делал свою работу.

* * *

Кавказ. Где-то рядом

Лопасти привычно резали воздух. Вся кабина знакомо вибрировала, погружая в тревожное состояние готовности к бою. Еще пять минут и будут на месте. Снова в бой, снова под пули.

Даниил Харламов окинул взглядом свою бойцовскую дружину. Закаленные боями десантники. Веселые лица, но вечно хмурые глаза профессионалов. Отпечаток профессии. Дедов брать не стал, тем полгода до дембеля, солдаты-срочники служат из-под палки, долг родине для многих – это не зарплата. Свою команду слепил из бывших спецназовцев Саныча, Никитина и скорпионовцев. С ними через огонь и воду. День за днем, словно не внутренний конфликт в стране, а локальная война на всю планету. Зато ни один не подведет. В качестве поощрительного бонуса с каждой спецоперации и зачистки отчислял премиальные, если таковые попадали в руки. Боец с голодающей семьей дома – раздираемый муками совести мужик. Он, исполняя свой профессиональный долг, думает, где бы достать денег, чтобы накормить и одеть семью. А если попадается крупный зеленый пакет, то почему бы часть из него не раздать дружине, как делали все вожди и князья прошлого после боя? Треть в штаб, официальным военным, чтобы закрывали глаза на самодеятельность, треть Антисистеме, пусть скорей сметут прошлые порядки беззакония, и треть самим бойцам. Одни командуют, другие кровь проливают. Должен быть баланс.

Даня сложил брови на переносице. От аналитиков структуры поступила наводка на группу курьеров в заданном квадрате. Снова тащат через границу белую смерть. И оружия столько, что вооружить можно целую армию, отобьются и от танков, и от самолетов.

Дан приказ, и «вертушка» режет воздух. Своей нет, пришлось арендовать у «официальников». Бензина как всегда не хватает, высадят за десяток километров от заданной точки. Снова бегать по лесу, ущельям, горам, высям.

Надо бы нашей структуре подумать о приобретении нефтяных месторождений и перерабатывающего завода. На следующем совете стоит подкинуть единомышленникам идею.

Но не привыкать бегать по горам, как горным козлам. Главное, чтобы белый порошок сгорел на костре, а не растворился в крови сограждан, вновь порабощая чьи-то жизни. Кто-то один богатеет на продаже смерти, а десяток продают душу, сгорая изнутри.

– Слушай мою команду, – перекричал Даня грохот лопастей, поймал прицел зорких глаз, сделал эффектную паузу, чтобы придать большей значимости, и гранитным голосом добавил, ломая все барьеры. – Пленных не брать! Приказ штаба отменяется!

На суровых лицах заиграли понимающие улыбки. Народ подтянулся, приободрился, заерзал на месте в предвкушении равноправной бойни, где не только тебя могут убить, но можно без боязни стрелять в ответ.

Раньше было, что бойцы кладут жизни за уничтожение партии героина в десятки килограмм, а поставщику пять лет дают. Финансовые потоки выкупают их из тюрем через год. Совсем другое дело, когда продавца смерти оставляешь на том же костре, где в воздух взвивается ядовитый дым порошка.

Древняя формула проста – око за око, зуб за зуб.

Старший лейтенант Даниил Харламов был сторонником сильной власти. Сильная власть подразумевала расстрел по всем «наркотическим» статьям в кодексе Российской Федерации.

– Снижаемся, – прокричал пилот.

Пассажирский вертолет завис в нескольких метрах над землей.

– За мной! – Даня первый коснулся земли и устоял без переката.

Пригибаясь от ветра лопастей, помчался в лес.

Семь фигурок поочередно попрыгали на землю вслед, вынужденно совершив перекат, и так же скрылись в лесу.

В десяти километрах к западу отряд столкнется с бандой боевиков.

Медведь, просто делал свою работу.

* * *

Кавказ

Два дня спустя

Одинокая птица парила над вершинами гор. То ли сокол, то ли орел. Летела слишком высоко, с земли не разглядеть даже со стопроцентным зрением. Парила гордо, как и все живое на Кавказе. Явно хищник, рыщет своим сверхчетким зрением по земле в поисках добычи, как рыщут по высоким лесам группы бородатых. И нет для тех бородатых различий: русский солдат или мирное население народов предгорий и гор, мусульманин или православный. Для них нет никакого понимания слов, доводов, рассудка. Понимают только силу. Важна только война. Беспрекословная война со всеми неверными. А «неверными» с легкой руки денежных потоков становятся все, на кого укажут из тени.

Откуда и предстояло узнать в скором времени.

Андрей переложил губами травинку, погрыз, покусал. Осторожно протер стекло снайперской винтовки тыльной стороной кожаной перчатки. Задумчиво обронил, не сводя глаз с дальней зеленки [7]7
  Зеленка – заросшая кустистая местность.


[Закрыть].

– Дань, почему самых ярых чеченских и прочих террористов называют именно «ваххабитами»? Скорпион говорил, что настоящие Ваххабиты – это члены королевской семьи Саудовской Аравии, и большинство их подданных – люди сугубо мирные, богатые и процветающие. Они покровительствуют священной Мекке, выступают с самых авторитетных университетских кафедр и ни к какому вооруженному насилию не призывают.

Даня поправил косынку цвета хаки, чуть прикрыл уставшие от долгих бессонных ночей глаза, но ответить не успел. Краем сознания уловил в дальних кустах постороннее присутствие. Оборвал разговор, расширяя чувственную сферу и уточняя количество человек.

Кот замолк, прислушался. За время двухлетних скитаний по Кавказу, его и Даниила трижды повысили в звании за уничтожение разрозненных и сплоченных групп банд-формирований, как выражались официальные лица. Всего завалили порядка двухсот боевиков. Хотя кто их считал? Вдвоем уничтожили больше, чем некоторые полки и дивизии вместе взятые. И что толку? Количество воинствующих бандитов не уменьшилось ни на пядь. То из местных жителей вербуются по любому поводу, то границу с Грузией перебегают наемники со всего мира. И за дело ислама, и так, пострелять. Каждому свое. Кавказ и ныне там, пока открыта граница.

Из– за резких повышений в званиях на молодых парней стали коситься. Каждому не объяснишь, что действительно потом и кровью. Пришлось уйти в подполье разведки и контрразведки. Сложить лычки, отказавшись от званий и пагонов. Проверки-надзоры сверху, бюрократизм и субординация ушли ко всем чертям, руки развязались. А то, что «официального» статуса военных лишили, с правом на применение холодного оружия и защиту родины, так это не беда. Золоченые книжечки с грифами особых отделов сделать труда не составляло. Конторы давно к себе переманивали, не подозревая, что бойцы класса «супер» работают совсем на другую систему – Антисистему.

Штанишки армии начали теснить, пришлось сменить на более просторные. Ночные облавы на вооруженных до зубов бородачей, когда даже местные стараются держаться дома, с ночным зрением Даниила и Андрея заставали террористов врасплох. За неделю вольных прочесываний в горах, когда в штабе о тебе ни краем уха, нашли столько схронов оружия, что вооружить можно не одну сотню человек. И это после всех чеченских кампаний, рейдов силовиков, суеты местной милиции. А Кавказ все тот же. Третью сотню лет.

– Андрюха, чего пригорюнился? – ткнул в бок Даниил, – там три с лишним десятка фундаменталистов наркоту со стороны грузинской границы тащат. А по рации о прорывах через блокпосты не передавали. Вот тебе и еще одна дырочка на границе. Зашьем?

– Бородачи? Через Южную Осетию? – предположил Андрей.

– Нет, Осетия хочет единства. Давно к России просятся, мира хотят. Документ о вхождении в Российскую Империю есть, а о выходе нет. Выходит, что Грузия нелегально оккупировала территорию. Осетины подлить не будут, наркотропы в обход идут. – Вздохнул Даня. – Мне кажется, база Горэ в Панкийском ущелье.

– Крупная, видать, дырка на границе. – Добавил Андрей, вспоминая выпускной, красный диплом и сладкие губы девушки, имя которой выветрилось из памяти за два года партизанской войны на своей территории против чужих… или своих?

Эти свои хуже чужих. Бардак получался такой, что выходило – воевать приходится со всеми одновременно. Система уничтожала боевиков и тут же поощряла, вновь зачищала территории и снова мазала медом.

И чего я здесь с автоматом бегаю? – подумал Андрей. – В детстве что ли, не навоевался или тренировок не хватило? Кавказ этот и даром никому не нужен. За жалкие капли нефти реки крови. Выжгли бы уже все напалмом или дали бы этим горцам свободу, заслужили. Пусть друг с другом воюют, как хотят. Война не из-за нефти, ее в других регионах ведрами черпать можно. Война идет потому, что страна свои ошибки признать не может. Авторитет пострадает. Зря, что ли, морочились триста лет? Хотя с другой стороны так страна и не позволяет себе развалиться по директориям, областям и прочим автономиям.

– Жаль, авиация прикрыть не может, – буркнул вслух на автомате, пытаясь поймать в смятениях души момент, когда вся эта возня с кровью, убийствами, огнем и войной просто осточертела.

Даня повернул голову:

– В этих кустах стингеров, как муравьев… ВДВ прикроет уже у самой границы. Зажмем в стальные тиски. Это последняя наркотропа на Кавказе, поработали хорошо. А то, что откроются или появятся новые дыры, это уже не наши проблемы. Это политика. Если тупят там, то мы здесь бессильны. Ругаться не буду, надоело. Да и какая может быть политика, когда все здесь решает Горэ? Найдем базу этого урода, доложим аналитикам. Потом вернемся всей нашей группой, сожжем до основания вместе с сильным мира сего и на заслуженный отпуск. Вася все-таки молодец с бонусами. Я давно мечтал об отдыхе.

Палец Андрея дернулся, спуская крючок. Дуло выплюнуло длинную бронебойную пулю со смещенным центром тяжести. Кусок свинца, преодолевая гравитацию, ветер, влажность и настрой снайпера, понесся к цели.

Тело рухнуло. Тут же бредущий отряд террористов зашукался, встрепенулся, поливая окрестные кусты градом пуль. Андрей методично отстрелял магазин, перебежал на новую позицию, вставил новый.

Рутинная работа снайпера.

Когда выпустил последний патрон, Даниил уже встретил группу бандитов, идущих на обнаружение и подавление огневой точки…

Медведь выпорхнул из-за куста перед бандитами бесшумно, совершенно неожиданно. Расстрелял в упор всю обойму, снова нырнул в зеленку, двигаясь в темпе. Выполз уже далеко. Снаряд РПГ, выпущенный по нему, задел лишь своих же боевиков.

Кот, отложив родимую пристреленную винтовку, выхватил из-за пояса нож и, скалясь, как зверь, хотел, было нырнуть в соседние кусты, но в ухе щелкнул микрофон:

– Я те пошалю! – Послышалось предостерегающе от Харламова. – Мы чем ближе к границе, тем ближе к Горэ. Хочешь, чтобы засек? Ничего выше темпа, никаких ступеней, дерись как простой солдат… Ну, почти простой…

Кот с негодованием вернулся на точку снайпера, ворча, принялся перезаряжать старую добрую систему Драгунова. Не глядя, швырнул нож в кусты. Удовлетворенно услышал всхлип и падение тела боевика.

Тоже мне, разведчик!

С самым обиженным видом приник к прицелу. Но терпения хватило ненадолго.

Даниил носился по зарослям с мощностью тура, но грацией лани. Отвлекал отряды на себя. В сгущающихся сумерках мелькал его зазубренный нож, а тела в черных камуфляжах неслышно оседали в траву, ничего не успевая шепнуть в усик микрофона. Наступающая темнота была союзником, способствовала разведывательно-диверсионной работе. Андрей свою норму отстреляет, отдохнет, может быть, где-то даже поспит, но сам пока не сожжет который уже килограмм этого проклятого белого порошка, спать не ляжет.

Ноги размеренно подбрасывали над землей. Далеко за периферией слуха остались отдаленные отзвуки автомата, взрывы гранат. Это курьеры палили в сгущающихся сумерках по любым хомякам в кустах. Боялись каждой тени.

В потоке шорохов вычислил осторожную поступь Кота – не спиться же шельме! – тот вылез из куста, виновато разводя плечами:

– Как солдат, значит, как солдат… Там больше не полезут. Ты верно подметил. Они в тисках. С одной стороны наш отряд… или лучше армия? С другой твой тренированный десант подожмет позже.

Андрей тяжело опустился на траву. Устал не физически, морально устал, иссяк. Внутри начинало что-то подтачивать, ощущал, что воюет без веры, вхолостую. Значит, что-то уже не то. Стоило остановиться и разобраться в себе.

– Отвоевали мы свое, Даня. Вырастать пора. К тому же родине можно служить по-разному. А я не люблю лицемерить. В горле застрял у меня уже этот Кавказ. Нечего здесь делать. Пусть антисистема отправит меня куда-нибудь в степь, а тайгу или на север. Или пески. Все равно, только подальше. – Андрей без сожаления выбросил винтовку в кусты, оставив из вооружения только нож и надежный, как Калашников, пистолет ГШ-18.

Даня ничего выкидывать не стал, повесив автомат через плечо. Знал, что война так быстро своих солдат не отпускает.

– Андрюха, я ждал этих слов. Ты прав, детсадовцам пора в школу. Нас еще звезды ждут, а мы грязные, голодные и от выстрелов оглохшие, по горам как горные козлы скитаемся. Все выполняем миссию водородной бомбы… Как думаешь, от кого больше крови?

– Эх, надо бы институт второй закончить, как у чернявого с блондином, я бы тебе по бумажке ответил.

– А без шпаргалки слабо?

– Не политически корректно.

– Тогда молчи, как все молчат.

– Так безопаснее.

– Ну-ну…

Через несколько часов две сумрачные фигуры в камуфляже пересекли границу Южной Осетии.

* * *

В то же время в Хабаровске.

Сема отворил дверь квартиры, отключил сигнализацию. Квартиру давно считал своей. Родителей видел два раза в год: в начале декабря на день рождение и в июле пару дней, да и то как-то мельком, скорее для приличия. Эти встречи ничего не приносили. Не создавали даже иллюзии праздника – пустышка. Бабка, свихнувшаяся коммунистка, после череды санаториев и лечений наткнулась на представителя сектантской концессии и погрязла в секте «космических коммунистов последнего дня». Вся секта укатила в пустыню Гоби в поисках истины и седьмой месяц не подавала о себе вестей.

Наверное, нашли.

Егоров давно хотел сплавить ненавистную старушенцию в психический диспансер, но судьба милостиво развязала руки, убрав преграду самостоятельно. Поучаствовав в уничтожении трех сект, торговавших наркотиками и порабощавших людей, Леопард впервые нашел в них разумное зерно истины. Бред коммунизма, при смешивании с бредом новоявленных пророков, жаждущих спасения от инопланетных существ, давал фантастические результаты – злобные пенсионерки растворялись без следа, сглаживая статистику, в которой старушки жили в среднем на двадцать лет больше стариков.

Отец говорил, что в восемнадцать лет перепишет все документы на квартиру на сына, ждать оставалось полгода. Только с последней зимней встречи, до первого летнего месяца произошло слишком много событий.

Сема, не разуваясь, прошел на кухню с кипами пакетов. Отдернул шторы, подставляя лицо краешку восходящего солнца. Утро едва вступало в свои права, скрытое за серой пеленой душной погоды.

Не глядя, уселся на стул, придвигая к себе стационарный телефон. Глаза прошлись по горе посуды, толстому слою пыли, грязному кафелю. Даже с моющей машиной и суперпылесосом убираться некогда. В детстве убирался ежедневно, тогда кроме школы и редких тренировок ничего не было. Последние три года еще пытался поддерживать в доме хоть какой-то порядок, выкраивая время из сна после бесчисленных заданий, учебы, занятий, постоянных тренировок, путешествий и глобальной суеты, в которую завертела жизнь. Даже Маша пыталась помочь, раз в месяц устраивали генеральные уборки, зачистки… Но эксплуатировать любимую девушку не собирался, тем более, что во всей суете встречались редко. Не чаще раза в неделю.

Пора это прекращать.

Сема разгреб пакеты. Провизией забил весь холодильник. Документами, бумагами и вещами засыпал обеденный стол. Глаза скользили по специальным дипломам без дат – в скобочках значилось «экстерном» – пустым погонам и горкой звездочек, которые так ни разу и надел.

Хе, сотрудник отряда специального назначения «Альфа». Уволен в запас. В семнадцать лет. Скорп прав, какой-то полный бред с нашим ускоренным развитием.

Разогревая чайник, стянул с себя кожаную куртку. Извлек из карманов кредитку, толстый бумажник, удостоверение сотрудника охраны – скорпионовца, ключи от квартиры и мотоцикла, сотовый, плеер, коробочку связи с базой, карманный компьютер с GPS. Скинул с плеч пояс скрытого ношения с пистолетом в кобуре, тремя обоймами. С ноги под носком стянул мягкие ножны с метательным ножом.

Полезные вещи. Война всегда со мной. Что-то достала эта суета. Вот черт, точно пора на пенсию. Поздравляю, Семен Егоров, ты семнадцатилетний пенсионер. Ветеран. О, мама, роди меня обратно. До чего дожил? Много чего за три года произошло.

Сема прислушался к тишине. К ней привык. Она часть его жизни. И погрузился-то в суету, чтобы забыть об одиночестве, выжечь каленым железом.

Две минуты дышал низом живота, восстанавливая организм. Затем резко придвинул к себе стационарный телефон и застучал по кнопкам, набирая номер фирмы, предоставляющей услуги домработниц, объяснил ситуацию.

– Мы не можем предоставлять услуги лицам младше восемнадцати лет, – бесстрастно ответили на том конце провода.

– Да всего-то полгода до восемнадцатилетия.

– Это не имеет значения. Что полгода, что два дня.

– Да какая разница? – Возмутился Сема. – Я плачу из собственного кармана наличными. Я же не в интим-услуги звоню. Почему вы такие пуленепробиваемые?

– Молодой человек, законодательство…

– Погодите! Вот вы сколько получаете?

– Это не имеет значения.

– Я дам вам зарплату за два сезона, если вы закроете глаза на сто восемьдесят дней.

– Молодой человек, законодательство…

Сема бросил трубку, причитая:

– Старый мир должен рухнуть как можно быстрей. Что мне, студенток в домработницы брать, что ли? Маша приревнует, да и я не уверен, что вернусь в квартиру, где все вещи будут на месте. Дипломы есть, военный билет есть, водительские права есть, а прав нет…

Пискнула рация базы. Сема притянул ушко микрофона:

– Леопард на связи. Прием.

Послышался уставший голос Саныча:

– Привет, боец. Мне тут человека в тройку опытного не хватает для задания. Даня с Андреем на Кавказе, Скорпион еще не отошел. Пойдешь? Задания класса «ресурсное». Мужики вроде и сами могут, но в итоге столько крови получается. Накипело у народа, сам понимаешь. Все как-то в карательное действо переходит…

Сема вспомнил все шесть типов заданий Антисистемы. Классификацию буквально на днях ввел Василий.

Ресурсное – кампания по перераспределению доходов в нужное русло или изъятие денежных масс у криминализованных или теневых структур, работающих во вред стране.

Возмездие – ликвидация лиц или группы лиц, осознанно вредящих разумным действиям или поощряющих беспредел системы, как их часть.

Воспитательное – первое и единственное предупреждение лиц или группам лиц.

Поощрительное – помощь разумным единицам или коллективам с возможной последующей перевербовкой вышеупомянутых лиц.

Карательное – физическое уничтожение особо опасных преступников, рецидивистов, маньяков, торговцев наркотиками, предателей, двойных агентов, главарей террористических групп, патриархов сектантских концессий, уничтожающих разум людей, и прочих лиц, лимит преступлений, против человечества которых пересек красную черту.

Смежное – комбинация нескольких типов.

Сема почесал нос, покачал головой:

– Саныч, имей совесть, раз с ней не дружишь. Я только что с задания. К тому же не в настроении. Злой я какой-то стал, поубиваю всех к чертовой матери. Ты мне лучше домработницу найди, а то во мне совесть проснется, вообще тогда из заданий вычеркивать можешь.

– Да ладно, ты все равно в отпуске. Это я так, на всякий случай. Народа в принципе хватает, найдем людей. И домработницу найдем. Повара тоже?

– Слушай, Саныч. Мне не до смеха. Дом превратился в свалку. Ты же знаешь, я бываю здесь все реже и реже. Мне проще купить новые носки, чем постирать старые. И на кой мне повар? Для кого он будет готовить? У меня даже собаки нет!

– Ладно, шучу я, не грусти.

– До связи.

– Жди звонка, боец. Отбой.

Сема опустил наушник. Усталость накатила волной, даже аппетит пропал. Быстро скинул с себя всю одежду и зашлепал босыми пятками в ванну. В кой-то веки понежиться в джакузи. С собой захватил только сотовый. Его номер знали лишь четыре человека: родители, Скорпион и Мария. Ради них готов на все, а от остальных можно и в отпуск.

Перешагивая через горы белья, залез за борт. Включая оба крана, сел на дно, отдаваясь бурлящему потоку. Евроремонт ванны портил этюд из кип белья, заваленная бельевая корзина и стиральная машинка. Это навевало тоску, погружая в какое-то новое чувство – депрессию. Постарался закрыть глаза и не думать о бренном. Но в голову упорно лезли мысли, что на себя перестал тратить время абсолютно.

Бешеная работа, все на износ. Даже экзамены не дали нормально сдать. Нужен отдых. Нельзя же так уставать. Перегрузка. Слава Творцу, все позади, впереди только отпуск и… небольшие подработки. Не более.

Рука потянулась к сотовому, не глядя, набрал заученный номер. Она ответила почти мгновенно, голос сиял, придавая сил:

– Да, любимый. Снова еле живой?

– Маша, выходи за меня замуж. Я без тебя не могу. Люблю тебя больше жизни. Забери меня от этой жизни в свою. Я куплю нам дом за городом, обустрою его с нуля, у нас будет две машины, я завтра же получу нормальные водительские права, научу ездить тебя. У нас будет отряд чудных детишек, трое как минимум. Они будут ползать по мне вечерами, когда всей семьей будем сидеть у костра во дворе или у камина дома. Один точно будет блондином, вторая чернявая, как сама ночь, а дальше… да что дальше? Я обеспечу тебя с ног до головы, можешь каждый месяц уезжать за границу, делай что хочешь, только будь рядом… Маша, я люблю тебя.

Физически ощутил ее улыбку, грустные глаза. Голос стал еще нежнее, потеплел:

– Сема, нам по семнадцать лет. Куда ты торопишься? Дай хотя бы закончить институт. Не так, как ты, а по-честному. Пять лет от звонка до звонка.

– Тут каждый день, как последний. Мир лихорадит. Ждут пришествия инопланетян. Мы когда со Скорпионом паркуром [8]8
  Паркур – (фр. parkour, искаженное от parcours – дистанция, полоса препятствий) – дисциплина, заключающаяся в быстром преодолении препятствий.


[Закрыть] занимаемся, нас часто путают с инопланетными захватчиками. Если простых трейсеров [9]9
  Трейсер – Человек, занимающийся паркуром.


[Закрыть] принимают за что-то нечеловеческое, то я представляю удивление народа, когда придет какой-нибудь пророк.

– Вообще в нашей стране каждый третий выдает себя за пророка или как минимум его помощника. Ничего необычного.

А каждый второй поглощен в это верой.

– Маш, я не знаю, сколько живут индиго. На наших со Скорпионом скоростях мы можем перегореть гораздо раньше. Как вундеркинды.

– Сема, милый, ну ты же знаешь, что это не так. Юса не права. Индиго не только проживут дольше средней статистики жизни, но и разовьются в новое поколение.

Поток энергии прокатился по телу, выветривая депрессию и сомнения. Вернулся былой настрой.

– Если женщине обрезать крылья, она будет летать на метле.

– Так, блондин, что за дела? – голос любимой посуровел.

– Да я в хорошем смысле. Немногие знают, что слово «ведьма» произошло от слова – «ведать», то есть «знать», «понимать сакральное», «ведать знаниями». Это все от арийских вед. Ведари и ведьмы. Меня в последнее время в родовые сны выбрасывает. Конечно, не такие как у Скорпиона, скорее картинки, слайды. В общем, от недосыпания перед глазами мелькают отрывки из сюжетов жизни пятой расы.

– Пятой расы?

– Ну да, пятой, людской.

– А что, до нас еще были расы? – воскликнула Маша.

– Ну, да. Динозавры вымерли 65 миллионов лет назад, а человек как таковой появился 2 миллиона лет назад. Промежуток в 63 миллиона – неплохой срок, чтобы запихать туда пару-другую рас. Не находишь? – Сема прикрыл глаза, расслабляя перетружденные мышцы.

– Атланты? Гипербореи?

– Эти жили относительно недавно, три-четыре десятка тысяч лет назад, пра-люди. Отдельной расой не считаются. Мы со Скорпионом были в одном из старых фортов, видели. Можешь считать их нашими прадедами.

– Арийцев – дедами? А скифов – родителями?

– Что скифы-славяне, что кочевые племена – все в одном котле варились, пока с лошадей не слезли, да земледелием не занялись.

– Спасибо за краткий исторический курс.

– Да неважно все это, Машка. У всех общие предки, общая ведическая пра-религия. Как бы это людям объяснить…

– Адам и Ева?

Да кто о них знал две тысячи лет назад-то?

– Не совсем. От двух предков в результате инцеста человечество выродилось бы раньше, чем началось.

– Как у египетских царей, что женились на своих сестрах или дочерях? То-то до наших дней ни одного настоящего египтянина не дожило. Одни арабы.

– Вот видишь Машка, историю ты знаешь. Иди на исторический, заканчивай экстерном и…

– Погоди, ариец. Так что там про расы? Какие были до нас?

– Четвертая – лемурийцы, третья – титаны. А вот со второй и первой я ни в чем не уверен. Но полагаю, что боги и эти… ну такие, черненькие, маленькие, с большой головой.

– На летающих тарелках?

Вот черт, еще и под психа подвели. Ладно, не впервой.

– Возможно. Летают и наблюдают за своей старой родиной, чтобы мы все не спалили здесь в ядерном грибе. А то накажут. Ядерные катастрофы были и до нас. Кто-то из богов сражался под Уралом. То ли Брахма, то ли Ярило. Я точно не знаю. Боги, как первая раса – почти бессмертны, возможно, выжили после своих каких-то войн, своих разборок. Ну, чего там у них было. В общем, я снова не уверен, но, кажется, именно они наставляли людей в начале пути. А может, и создавали нас своими руками. Каждый по-своему. Потом один присвоил таинство создания себе.