Текст книги "Великосветская дама"

Автор книги: Стефани Лоуренс

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 5

На протяжении следующей недели Джорджиане представилась масса возможностей выработать тактику светского общения с виконтом Элтоном. Вопреки ее ожиданиям, его светлость посещал все те мероприятия, что и они с Беллой, и вел себя с ней подчеркнуто вежливо. Но в его поведении не было ничего, способного подпитать пылающий в ее груди пожар, который она героически пыталась потушить. Острее обычного сознавая разницу в их социальных положениях, Джорджиана упрямо напоминала себе, что невосприимчивость к раздражителям можно приобрести только через опыт, поэтому не старалась избегать общества лорда Элтона. Наоборот, она всякий раз отвечала согласием на его приглашения танцевать – а он обязательно приглашал ее хотя бы раз за вечер, а однажды даже дважды. Во время танца ей удавалось развлекать его своими наблюдениями о жизни света. К ее удивлению, лорд Элтон находил ее замечания смешными и даже поощрял ее высказывать свое мнение. Джорджиана решила, что таким образом он пытается спастись от скуки в ее непримечательной компании.

Сама она поддерживала непрерывный разговор с его светлостью для того, чтобы подавить странную реакцию собственного тела, которую виконт в ней вызывал: сдавленное дыхание и вызывающие беспокойство приступы неоправданной веселости были лишь некоторыми из них. Иногда Джорджиана опасалась, что лорд Элтон услышит, как громко бьется ее сердце, если она не заглушит этот звук своей болтовней. К счастью, он не замечал дрожи, пробегающей по ее телу от малейшего его прикосновения. Ей оставалось только надеяться, что со временем, когда они узнают друг друга получше, тревожные симптомы пройдут сами собой. К несчастью, с каждым днем они становились сильнее, и Джорджиана пребывала в постоянном страхе, что Доминик обо всем догадается.

Прикладывая неимоверные усилия к общению с его светлостью, Джорджиана каждый раз испытывала огромную усталость, садясь по окончании вечера в карету и возвращаясь на Грин-стрит. Напряжение ее нарастало, и, чтобы быть в форме вечером, ей пришлось отказаться от дневных развлечений. Слыша два дня подряд отказы подруги от прогулки во второй половине дня, Белла не на шутку встревожилась.

– Джорджи, мне невыносимо видеть тебя такой подавленной! – воскликнула она, садясь рядом с подругой на диван.

Джорджиана с отсутствующим видом тыкала иголкой в ткань, добавляя стежок-другой к изящной вышивке, над которой работала. Белла с тревогой всматривалась в ее лицо.

– Ты же не собираешься впасть в депрессию, правда?

Несмотря на усталость, Джорджиана усмехнулась:

– Разумеется, нет. – Помолчав мгновение, она добавила: – Уверяю тебя, у меня нет ни малейшего желания изнывать от тоски. Просто я нахожу… вечерние развлечения весьма изнуряющими.

Рожденная и воспитанная для праздного времяпрепровождения, Белла не могла понять, как это кто-то может считать посещение бала изнуряющим. Нахмурившись, она стала обдумывать ситуацию.

– Возможно, нам стоит на треть сократить выходы в свет. В пятницу состоится бал у Минчинтонов – туда, полагаю, можно не ходить.

Но Джорджиана не была готова из-за собственной слабости ущемлять Беллу в ее праве на развлечения.

– Не глупи, – ласково, но твердо ответила она. – Я всего лишь чувствую себя немного подавленно, вот и все. Если постараться, к вечеру все пройдет. – И, помолчав мгновение, добавила: – Я тут подумала и решила, что свежий воздух пойдет мне на пользу. Подожди минутку, я возьму свой капор, и мы вместе отправимся на прогулку.

– Конечно, – поощрительно улыбнулась ей Белла.

Но, как только Джорджиана переступила порог комнаты, Белла снова нахмурилась. Подруга ничуть не убедила ее. Видя, как Джорджи поспешно меняет планы, Белла утвердилась в мысли, что она пытается, хотя и безуспешно, скрыть последствия своей безответной любви. Кто знает, в какие пучины отчаяния Джорджиана погружается, находясь наедине с самой собой? Связанная обещанием хранить молчание, Белла все больше раздражалась из-за собственной неспособности помочь подруге. Артур, ее давний наставник, мог бы дать хороший совет, но Белла чувствовала, что, прежде чем сообщать ему о состоянии Джорджианы, нужно спросить разрешения у нее самой.

Заслышав в холле шаги Джорджианы, Белла со вздохом встала и, рассеянно взяв свой капор, принялась раскачивать его за голубые ленточки. Она отчаянно нуждалась в чьем-то совете. Тут в голове вспыхнула весьма логичная подсказка. Доминик. Ему известна история Джорджианы, которую она сама же ему и поведала.

Когда Джорджиана заглянула в комнату, Белла широко ей улыбнулась.

– Да-да, иду, – сказала она и с легким сердцем выбежала из комнаты.

– Прошу тебя, Доминик, мне очень нужно с тобой поговорить. Наедине.

Глядя в прекрасное лицо брата, Белла постаралась вложить в эту фразу все свое сестринское отчаяние. Однако Доминик не спешил сбрасывать маску скучающего человека, которую носил в свете. Белла заметила, что он посмотрел на нее с еще большим сомнением, чем до того, как она высказала свою просьбу.

– Предупреждаю, Белла, что не потерплю от тебя нравоучений.

Белла ничуть не испугалась такого заявления, наоборот, сдержанный тон брата заставил ее расслабиться и улыбнуться.

– Я не об этом! Я хочу поговорить с тобой о Джорджиане.

– Вот как! – Доминик посмотрел на объект их разговора, весело кружащийся по танцевальной площадке в объятиях Гарри Эджкомба, затем пронзил сестру пристальным взглядом. – И что же такое с мисс Хартли?

Понимая, что вокруг полно людей, Белла прошипела:

– Не здесь. – Она весело посмотрела на брата. – Разве тебе не известен какой-нибудь укромный уголок, в который мы смогли бы уединиться?

Доминик посмотрел на нее сверху вниз:

– Не болтай чепухи. – Он положил ее руку себе на сгиб локтя. – Так уж случилось, – продолжил виконт, ведя сестру через толпу, – что такой уголок мне известен. Но много времени уделить тебе не могу. Через два танца я сам должен танцевать с мисс Хартли.

– Это не займет много времени, – заверила Белла.

Маленькая гостиная, в которую ее привел Доминик, к счастью, оказалась пустой. Белла опустилась на диван с продавленными сиденьями, а Доминик остался стоять, опершись рукой о каминную полку.

– Я весь внимание, дорогая сестричка.

Белла с подозрением посмотрела на брата, но не заметила ни следа сарказма, который обычно проявлялся, если он был чем-то раздражен.

– Как я уже говорила, дело касается Джорджианы. – Белла вдруг обнаружила, что ей трудно говорить на эту тему.

– Она что же – раскрыла маленькую хитрость Артура и теперь с ней невозможно сладить?

– Нет-нет. Ничего подобного. – Белла нахмурилась. Почувствовав нарастающее нетерпение Доминика, она, забыв о красивых фразах, высказала все как есть: – Джорджиана влюбилась.

Сначала ей показалось, что брат ее не услышал. Он казался застывшим, окаменелым, и на его лице не дрогнул ни единый мускул. Потом Доминик вздернул черные брови.

– Понимаю. – Отвернувшись от сестры, он принялся поправлять отороченный кружевом манжет рубашки. – Но ведь в этом нет ничего удивительного. Кто же ее счастливый избранник?

– В том-то и дело. Она не говорит.

Доминик задумчиво созерцал темноволосую макушку сестры.

– И ты, конечно, решила, что, раз она отказывается сообщить его имя, значит, он не подходит для нее.

– Снова нет. – Взглянув на брата, Белла заметила, что он смотрит на нее в упор и в глубине его глаз зреет раздражение. Она поспешила объяснить: – Не то чтобы он не подходит ей в том смысле, в каком ты имеешь в виду. Похоже, Джорджиана бесповоротно влюбилась в мужчину, который вот-вот сделает предложение другой женщине. Она уверяет, что ему о ее чувствах ничего не известно. Я попыталась выудить у нее признание, но она ревностно оберегает свою тайну. Говорит, что я знаю этого джентльмена, поэтому будет нечестно назвать мне его имя.

Сказанное сестрой Доминик выслушал в молчании, затем резко оттолкнулся от каминной полки и стал мерить комнату шагами. Наконец, снова повернувшись к сестре, спросил:

– И как я, по-твоему, должен помочь? Ты ведь помощи от меня ожидаешь, я правильно понял?

Белла с опаской улыбнулась:

– Ну, разумеется. В противном случае я ничего бы тебе не рассказала. Я хочу, чтобы ты выяснил имя джентльмена, похитившего сердце Джорджи.

Доминик удивленно вскинул брови.

– Всего-то?

Услышав этот тон, Белла тут же упала духом.

– Но ты ведь сможешь догадаться. Кто из моих знакомых скоро собирается жениться? Назови хоть одно имя. Мужчинам всегда такие вещи становятся известны заранее.

Снова принявшись ходить из угла в угол, Доминик стал мысленно перебирать своих знакомых. Он знал всех джентльменов, входивших в круг общения его сестры, но ни один из них не планировал связать себя узами брака.

– К сожалению, никто не подходит.

Беспокойно сплетая и расплетая пальцы, Белла предположила:

– Лорд Эджкомб? Не может это быть!

– Гарри? – Задумавшись на мгновение, Доминик отрицательно покачал головой. – Весьма маловероятно. Ему в самом деле придется жениться в обозримом будущем, в противном случае семья силой доставит его к алтарю. Но он должен отыскать себе богатую невесту. Сомневаюсь, что мисс Хартли таковой является.

– Не могла она все же в него влюбиться? Он довольно хорош собой.

И снова после минутного раздумья Доминик отверг эту возможность.

– Гарри пока жениться не собирается. Сильно сомневаюсь, чтобы он обмолвился о столь деликатном деле молодой леди вроде мисс Хартли. – Доминик усмехнулся. – Гарри не станет говорить на эту тему, чтобы избежать западни.

Белла вздохнула:

– Значит, ты тоже не можешь догадаться.

Испытывая разочарование, она поднялась с дивана и стала поправлять юбки. Доминик по-прежнему стоял посреди комнаты, проницательным взором глядя на сестру.

– Что заставило тебя обратиться ко мне?

Она пожала плечами:

– Просто Джорджи в последнее время выглядит очень изнуренной и бездеятельной.

– Бездеятельной? – эхом повторил Доминик, воскрешая в памяти образ оживленной мисс Хартли. – По-моему, как раз наоборот, энергия бьет из нее ключом.

– Это по вечерам. Верно, тогда она действительно выглядит довольной и веселой, но днем тиха и замкнута. Если так будет продолжаться и дальше, это отразится на ее внешности. Ах, если бы только она приняла предложение мистера Хейвлока!

– Хейвлока? Он что – сватался к ней?

Белла нахмурилась, уловив в голосе брата странную нотку.

– Да, – подтвердила она. – И не он один. Еще были лорд Дэнби и виконт Моулсуорт. А также лорд Эллсмер!

Белла осталась довольна произведенным эффектом. Кажется, впервые в жизни ей удалось изумить брата, брови которого взлетели на необыкновенную высоту.

– Великий боже! – Он снова устремил взгляд на лицо сестры. – И она всех отвергла? Даже Джулиана?

Белла решительно кивнула:

– Даже лорда Эллсмера. – Она посмотрела на свои руки, лежащие на коленях, как у школьницы. – Не знаю, что и делать. Уверена, что последуют новые предложения. Джентльмены, похоже, ничего не могут с собой поделать.

Подняв глаза, Белла заметила, что плечи брата сотрясаются от смеха.

– Не смешно! – гневно воскликнула она.

Доминик примирительно махнул рукой.

– Ах, Белла, если бы у всех женщин было такое чувство юмора, как у мисс Хартли! Уверяю, от нее не укрылась бы причудливость ситуации.

Мечтательная улыбка на губах брата озадачила Беллу, но, прежде чем она набралась мужества поинтересоваться, в чем тут дело, он снова стал самим собой.

– Кстати, о мисс Хартли – боюсь, нам пора возвращаться в бальный зал.

Взяв брата под руку, Белла вышла из комнаты вместе с ним.

– Но ты же попытаешься выяснить имя этого джентльмена, правда?

В глазах Доминика блеснула сталь.

– Не беспокойся, дорогая Белла, я приложу к этому максимум усилий.

Белле пришлось удовольствоваться таким ответом.

* * *

На Гросвенор-сквер Доминик вернулся уже после полуночи. Он сам открыл себе дверь ключом и вошел в большой холл с плиточным полом, в центре которого на столике горела одна-единственная свеча в латунном подсвечнике, отбрасывающая вокруг себя причудливые тени. Доминик давным-давно отучил слуг ждать его возвращения с ночных увеселений. Взяв свечу, он некоторое время в раздумье постоял у подножия широкой лестницы, потом развернулся и направился к боковой полированной двери.

В камине библиотеки тлели угли. Доминик зажег свечи в большом канделябре, стоящем на каминной полке, затем присел на корточки и осторожно подбросил в еще не остывшую золу новое полено. Вскоре огонь разгорелся с новой силой.

Поднявшись, Доминик потянулся и шагнул к боковому столику. Плеснув себе в стакан бренди, он вернулся к стоящему у камина креслу и сел, вытянув к огню озябшие ноги.

Джорджиана Хартли. Несомненно, самая притягательная женщина из всех, кого он встречал за последние десять лет. Но она влюблена в другого мужчину, который к тому же оказался настолько слеп, что не ответил ей взаимностью! Какая нелепица!

Глядя на пламя, Доминик, кажется, в шестисотый раз пытался уверить самого себя, что вовсе не испытывает к мисс Хартли интереса. Но все было тщетно. Он уже несколько недель назад понял, что этот самообман не сработает. Теперь оставалось выяснить только, что означало это чувство к Джорджиане Хартли.

Ему с трудом верилось, что это любовь. Только не спустя столько лет. Его опыт общения с противоположным полом был столь же обширен, сколь ее – ничтожно мал. Прежде он никогда не испытывал ни малейшего желания поддаться ни одной прелестнице. Отчего же теперь ему хочется связать себя узами с девушкой, которая только вчера встала со школьной скамьи?

И все же он не мог выбросить ее из головы. Ее лицо и медово-золотые глаза занимали его мысли днем и ночью, заставляя забыть обо всем на свете. Он недооценил силу своего умопомрачения, возвращаясь из Кэндлвика в Брайтон. Образ этой девушки глубоко пустил корни в его душе. Ее глаза манили, подобно песне сирены, и он был не в силах противиться этому зову. К счастью, он осознал, что с ним происходит, до того, как Элейн удалось вывести их интимные отношения на новый уровень. Как он и ожидал, их разрыв она восприняла очень болезненно.

Отблески пламени освещали корешки обтянутых кожей томов, стоящих на полках по обеим сторонам камина. Сделав глоток бренди, Доминик опустил голову, спрятав подбородок в складках шейного платка, и стал перекатывать стакан между ладонями. Он не испытывал никаких сожалений из-за разрыва с Элейн. Будучи откровенным с самим собой, он признавал, что его влечение к ней померкло еще до появления Джорджианы Хартли, изгнавшей из его головы всякие мысли о недозволенной связи. По его губам скользнула легкая злобная усмешка. Несомненно, Элейн будет по заслугам наказана за свое позерство. Она хотела обнародовать их отношения, чтобы подтолкнуть его сделать ей предложение, и вела себя весьма несдержанно. Лайонел, лорд Уортингтон, являвшийся до наступления совершеннолетия опекуном Доминика, был вынужден даже написать ему в Кэндлвик письмо, в котором пытался отговорить его от опрометчивого шага вступления в mésalliance[14]14
  Мезальянс, неравный брак (фр.).


[Закрыть]. Нет, Доминик не испытывал ни капли жалости к Элейн Чэнгли.

Раздались шипение и треск, когда Доминик подбросил в огонь свежее полено. Испытывая ощущение сродни облегчению, от мыслей о прошлом он перешел к обдумыванию туманного будущего. Что означают его чувства к Джорджиане Хартли? Являются ли они показателем чего-то большего, чем просто страстное увлечение, достойное сожаления, но при этом безвредное и, что еще более важно, скоротечное? Померкнет ли образ прекрасной Джорджианы в его сознании через полгода, как это случилось с образом Элейн Чэнгли? Эти вопросы терзали его, вынудили вернуться в Лондон. Однако, проведя в столице уже неделю, он ни на шаг не приблизился к ответам.

Единственное, что ему удалось выяснить, это то, что его обычно ровное настроение вдруг оказалось в прямой зависимости от улыбки мисс Джорджианы Хартли.

Доминик положил голову на кожаный подголовник. Он пытался убедить себя, что она слишком юна и их союз станет неравным браком, но сознание тут же услужливо подбрасывало счастливые лица Беллы и Артура. Что еще хуже, Джорджиана больше не выглядела как маленькая девочка. Всякий раз, встречаясь с ней, облаченной в непревзойденные творения Фэнкон, выгодно подчеркивающие ее соблазнительные формы, он тут же напрочь забывал о своих рационалистических мыслях.

И все же, как говорится, хорошего понемножку. Если верить словам Беллы, Джорджиана влюблена в какого-то мужчину, не отвечающего ей взаимностью. У Доминика нет никакого права вмешиваться. Или, вернее, не было бы, если бы он не решил сделать несколько шагов в ее сторону и продолжить их знакомство. На это ему пока было сложно решиться.

Если Белла или кто-нибудь другой догадаются о его намерениях, он навсегда лишится возможности ухаживать за мисс Хартли не на виду у всех. Дюжины глаз будут с жадностью следить за каждой их встречей. Каждое слово и выражение их лиц будет тут же замечено и тщательно проанализировано. Доминик не мог подвергнуть Джорджиану такому испытанию, особенно когда сам еще не решил, чего хочет от нее.

На его стороне, однако, был огромный опыт. Он не сомневался, что стоит только захотеть, и он сумел бы изыскать возможности развить их отношения, не насторожив при этом досужих сплетниц города. Доминик улыбнулся. В этом замысле таился несомненный вызов. Загвоздка заключалась лишь в том, что он до сих пор не мог определиться, какие же испытывает к Джорджиане чувства. Не знал, как поступит, поняв, что странное чувство у него в груди – не просто одержимость, но нечто большее.

Доминику потребовалось три недели, чтобы осознать и принять свое нынешнее состояние, и у него не было ни малейшего желания дольше пребывать в неизвестности. И все же, как человек может проверить собственную одержимость? Прежде с Домиником ничего подобного не случалось, поэтому он не знал, как себя вести дальше.

Стоящие в углу часы громко тикали, отмеряя удары сердца Доминика. Затуманенным взором смотрел он на догорающее в камине пламя, затем, одним глотком осушив стакан, поднялся и поставил его обратно на поднос. Зажег свечу от тех пяти, что горели в канделябре, задул их и пошел к двери, освещая себе дорогу мерцающим огоньком.

Имелся всего один способ избавиться от одержимости Джорджианой Хартли. Нужно видеться с ней как можно чаще, в самых разных ситуациях, примечая при этом все ее недостатки и изъяны, которые низвергнут ее с пьедестала, куда он сам же ее и поставил. Только так и нужно поступать.

Ну а если окажется, что овладевшее им чувство – не просто страстное увлечение, пора посмотреть правде в глаза. И начать действовать.

– Я же говорила тебе, что придет решительно весь город. – Белла остановилась на лужайке у террасы. Зажав под мышкой зонтик от солнца, она перевязывала ленты своего нового капора, чтобы получился пышный бант сбоку. – Приемы леди Джерси всегда привлекают много гостей, особенно если проводятся здесь.

«Здесь» – это в Остерли-парке, а прием, о котором шла речь, был пикником на свежем воздухе. Джорджиана, терпеливо стоящая рядом с подругой, охотно верила, что весь высший свет собрался сегодня на аккуратно подстриженных лужайках, начинающихся у выстроенного в палладийском стиле особняка и сбегающих к раскинувшемуся у подножия склона парку, поросшему кустарником.

– Нам машет леди Линкомб. Она вон там, слева.

Повернувшись в указанную Беллой сторону, Джорджиана вежливо поклонилась дородной матроне с тремя нескладными дочерьми.

– Бедняжка. Ей никогда не удастся выдать замуж своих дочерей, ведь у них на лицах полно веснушек.

Джорджиана с трудом подавила смешок.

– Не может же все быть настолько плохо. Кто знает, вдруг они очень милые девушки.

– Они могут быть сколь угодно милыми, но для того чтобы познакомиться с достойным джентльменом, этого явно недостаточно, – со вздохом ответила Белла, напуская на себя вид умудренной опытом светской дамы.

Прогуливаясь рядом с Беллой, Джорджиана думала про себя: «Что во мне такого особенного, что привлекает мужчин?» Уж точно не внешность, которую, по ее мнению, можно было назвать разве что миловидной. И состояние ее, как она подозревала, было ничтожно мало. Тем не менее она получила четыре предложения. Какими бы нежеланными они ни были, все же подкрепляли ее уверенность в себе.

Улыбаясь и кивая знакомым, Белла и Джорджиана дошли до края лужайки, где были возведены три полосатых тента. В первом подавали напитки, во втором – еду, а третий служил чем-то вроде комнаты отдыха, в которую могли удалиться леди, опасающиеся получить солнечный удар.

Гостей было действительно много. Дамы в муслиновых платьях с накрахмаленными батистовыми воротничками и солнечными зонтиками и джентльмены в элегантного покроя утренних сюртуках сливались в единую пеструю толпу, рассмотреть в которой что-то можно было не более чем на десять футов в каждую сторону. Джорджиана повернулась к Белле, чтобы предупредить о необходимости держаться ближе друг к другу, но было уже слишком поздно.

– Если вы ищете Беллу, спешу сообщить, что она попала в когти леди Моулсуорт.

Подняв голову, Джорджиана встретилась взглядом с виконтом Элтоном. Он улыбался, отчего из уголков его глаз разбегались во все стороны тоненькие морщинки. Какое же у него красивое лицо! Зачарованная, Джорджиана позабыла о предписываемой ей роли компаньонки Беллы и тепло улыбнулась ему в ответ.

Ловким жестом Доминик взял и поднес к губам руку Джорджианы. От появившейся на ее губах простодушной улыбки у него перехватило дыхание. На мгновение он почти поверил, что…

Пронзительный взгляд лорда Элтона привел Джорджиану в чувство.

– О! Э-э-э… а где именно? – Покраснев и занервничав, она отвернулась, притворившись, что ищет Беллу.

– Нет-нет. Сюда, – произнес Доминик мягким голосом, пребывая во власти эмоций, которым не мог дать название.

Джорджиана посмотрела в ту сторону, куда он указывал – направо, – и увидела Беллу, погруженную в беседу с матерью лорда Моулсуорта, той самой, которая решила, что Джорджиана прекрасно подходит ее сыну.

Доминик вспомнил, что сестра действительно упоминала незадачливого виконта, и усмехнулся.

– Раз Белла так занята, – проговорил он, – возможно, мне следует сопроводить вас на прогулку к озеру? Это гораздо приятнее, чем толкаться в толпе народа. Если, конечно, вы не умираете от голода? – Он вопросительно вздернул черную бровь.

– О нет, – поспешила разуверить его Джорджиана и тут же прикусила губу. Перспектива прогулки в менее оживленном месте казалась ей очень привлекательной, но сможет ли она совершить ее в компании лорда Элтона? Не станет ли чрезмерно волноваться? Она осторожно посмотрела на него и увидела, что и Доминик с интересом ее рассматривает, точно пытается прочесть ее мысли. Тут в его голубых глазах вспыхнула озорная искорка, и он слегка приподнял брови, будто бросая ей вызов. Озадаченная, Джорджиана отринула опасения. – Если это не покажется вам невыносимо скучным.

Доминик со смехом предложил ей руку. Когда она положила свою маленькую ладонь ему на рукав, он накрыл ее своей ладонью.

– Моя дорогая мисс Хартли – или я могу называть вас Джорджиана? – Лорд Элтон почувствовал, как ее рука дрогнула, и, удивленно вздернув брови, посмотрел ей в глаза. – Да-да, в определенных обстоятельствах я буду пользоваться этой привилегией.

Джорджиана решительно не знала, что ответить. Ее нервы и без того были напряжены, и она не находила в себе мужества отказать ему, поэтому просто кивнула, выражая согласие.

– Если это доставит вам удовольствие, милорд.

Это в самом деле доставило ему удовольствие. Он был чрезвычайно доволен своей маленькой победой.

– Как я уже говорил вам раньше, дорогая Джорджиана, – продолжил Доминик, ловко уводя ее в сторону от лорда Хэрроу, одного из ее поклонников, – ваше общество всегда очень увлекательно. Поведайте же мне, к кому из ваших кавалеров вы особенно благоволите?

Джорджиана переполошилась, не зная, что ответить. Быстро оценив ситуацию, она напустила на себя скучающий вид.

– Честно признаться, я об этом не задумывалась, милорд.

Он коротко хохотнул.

– Я нахожу эти матримониальные игры весьма утомительными, – как можно более апатичным тоном изрекла она.

Доминик со смехом заметил:

– Весьма лаконично, моя дорогая. Следите только, чтобы ваши прогрессивные идеи не достигли ушей grandes dames[15]15
  Знатные дамы, важные особы (фр.).


[Закрыть], если не хотите быть изгнанной из высшего общества.

Улыбнувшись, Джорджиана расслабилась.

– Я говорю абсолютно честно. Не уверена, что гожусь для этой жизни.

Доминик понимал, что проще всего было бы высмеять ее слова, но не сделал этого и ответил совершенно серьезно:

– Моя дорогая, люди вроде вас озаряют высшее общество своим светом.

Ее взгляд метнулся к его лицу. Прочтя вопрос в глубине ее сияющих глаз, Доминик пояснил:

– Если бы к нам время от времени не присоединялись инакомыслящие особы, то есть те, кому с детства прививали иные идеи – вроде вас, например, – чтобы внести свежую струю в наши затхлые ряды, высшее общество было бы невыносимо скучным сборищем. А посмотрите-ка вокруг себя теперь, и вы заметите широкий спектр вкусов и мнений. – Он улыбнулся, глядя на нее сверху вниз. – Не тревожьтесь, вы впишетесь. В конечном итоге вы отыщете свое место, свою нишу, на которой будет выгравировано ваше имя.

Джорджиана несмело улыбнулась в ответ.

В дружеском молчании они шли к озеру, лавируя среди зарослей кустарника. Дул холодный бриз, от которого серовато-зеленая поверхность воды шла рябью, а временами появлялись даже невысокие волны. Озеро опоясывала аллея, усыпанная ковром золотой листвы, опавшей с росших по обеим ее сторонам буков. Здесь прогуливались и другие гости, наслаждающиеся видом, и никто не нарушал их уединения.

Наслаждаясь красками ранней осени, Джорджиана не переставала размышлять о значении взгляда, брошенного на нее спутником. Заметив, что девушки, мимо которых они проходят, хихикают и вздыхают, Джорджиане вдруг пришло в голову, что лорд Элтон решил, будто она ставит под сомнение пристойность их совместной прогулки. Мысленно она застонала. Это была самая меньшая из ее бед. Джорджиана понимала, что повышенное внимание со стороны брата Беллы ей точно не грозит. Чего она действительно опасалась, так это утомить его своей глупостью. Девушка напрягала мозг, стараясь придумать подходящую тему для разговора.

Доминик, напротив, совершенно не скучал в обществе Джорджианы. Он наслаждался редко выпадающей на его долю возможностью прогуляться в относительной тишине в красивом окружении под руку с прекрасной женщиной, которая к тому же хранит молчание. Его пугала лишь степень собственного довольства да еще стремление любой ценой продлить эти божественные мгновения. Для Доминика это было совершенно необычно.

– Вы проводите много времени с принцем-регентом? Какой он из себя? – ворвался в его размышления голос Джорджианы.

Задумавшись над ее вопросом, Доминик ответил не сразу.

– Несколько поколений моей семьи были приближены к трону. – Он улыбнулся ей. – То есть, в настоящее время, к принцу-регенту.

– Но… – Джорджиана колебалась. Из разговора между лордом Элтоном и Артуром на ужине у Беллы дома она сделала вывод, что виконт, вопреки своему образу высокомерного скучающего аристократа, играет важную роль в политике страны. Тщательно подбирая слова, она промолвила: – Вы ведь обсуждаете с его светлостью и политику тоже, а не только светские вопросы.

Мысленно проклиная Артура за отступление от их привычной секретности, Доминик попытался замять ее весьма прозорливый вопрос и рассмеялся.

– Уверяю вас, дорогая моя, что… э-э-э… именно светские вопросы в наибольшей степени занимают принца-регента.

Поддразнивающий взгляд Доминика был призван заставить Джорджиану покраснеть, но она лишь слегка прищурила свои прекрасные глаза, и он тут же понял, что его хитрость не удалась. Проклятье! Ведь эта девушка моложе Беллы и должна бы принимать его слова за чистую монету. Да и с каких это пор юные леди пытаются разобраться в политике, испокон веков являющейся мужской прерогативой? Джорджиана заслуживает строгого выговора. Доминик был чрезвычайно удивлен, услышав из собственных уст вовсе не слова порицания:

– Однако вы правы. Я в самом деле выступаю в качестве посредника – или канала связи, если хотите, – между определенными фракциями парламента и регентом. – Виконт замолчал, помогая ей переступить через толстый корень дерева, преградивший путь. Снова положив ее руку себе на сгиб локтя, он продолжил: – Что бы о нем ни думали, Принни вовсе не глух к проблемам королевства. Но так как в принятии законов у него почти нет реальной власти, может пройти долгое время, прежде чем в той сфере, где это действительно нужно, будут совершены какие-то преобразования.

– И вы объясняете ему эти особенности?

Доминик рассмеялся:

– Нет-нет, я всего лишь выступаю в качестве греческого посланника.

Перехватив ее вопросительный взгляд, он пояснил с улыбкой:

– Моя задача заключается в том, чтобы просто затронуть какую-то тему в присутствии его светлости, озвучить, так сказать, наличие проблемы, какой бы она ни была. – Доминик ухмыльнулся. – Вот почему я и вернулся из Брайтона и имею возможность наслаждаться сейчас вашим обществом.

Джорджиана непонимающе нахмурилась:

– Ему не понравилась последняя выдвинутая вами проблема?

Продолжая улыбаться, его светлость устремил взгляд вдаль.

– Ни капельки не понравилась. В настоящее время я у него в немилости, но это, разумеется, закрытая информация.

Джорджиане казалось, что любая информация касательно восхитительного виконта была закрытой. Прежде чем она успела задать еще какой-то вопрос, они вышли из-под сени буков, и к ним тут же присоединилась большая компания хихикающих девушек и их кавалеров, среди которых находились и лорды Моулсуорт и Эллсмер. При виде Джорджианы и виконта на красивом лице лорда Эллсмера промелькнуло удивленное выражение, быстро сменившееся задумчивым. Вежливо поздоровавшись с Джорджианой, он зашагал рядом с лордом Элтоном, вполголоса обсуждая с ним что-то, похоже, относящееся к кулачным боям. Веселой смеющейся толпой все вернулись обратно к тентам, где встретили Беллу. К разочарованию Джорджианы, больше ей не представилось шанса поговорить с лордом Элтоном.

Через два дня в Хэттрингем-Хаус давали бал-маскарад. Белла пребывала в восторге.

– Это правда очень весело. Большинство людей, разумеется, сразу же узнают друг друга, но из-за масок притворяются незнакомцами.

До великого события оставалось всего несколько часов, и Белла лежала на постели Джорджианы.

Джорджиана хмуро обозревала содержимое своего гардероба. Единственное вечернее платье, которое она еще не надевала, было из темно-желтого шелка.