355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Стефани Блэйк » Греховные поцелуи » Текст книги (страница 2)
Греховные поцелуи
  • Текст добавлен: 7 сентября 2016, 21:33

Текст книги "Греховные поцелуи"


Автор книги: Стефани Блэйк



сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 20 страниц)

Глава 2

Наконец-то Джильберта погрузилась в сон и спала как убитая. Но, проснувшись в восемь часов утра, она ощутила какую-то странную тревогу.

– Какого черта? – пробормотала Джильберта, взглянув на подушки и простыни, которые еще хранили очертания тела Джулса. – Где он?

Она накинула на себя халат – сутанообразное одеяние из темно-бордового велюра, – выгодно подчеркивавшее ее безупречную фигуру, и, проведя рукой по волосам, вышла на террасу.

Джулс смотрел в бинокль. На нем были полосатые шорты, которые Джильберта в шутку подарила ему на прошлый день рождения. Она подошла сзади и поцеловала его в лопатку.

– Доброе утро, дорогой.

Джулс обернулся и опустил бинокль.

– Привет, любовь моя. Я подумал, что лучше всего дать тебе поспать, ведь жене Хармона Киллингтона предстоит трудный день.

– Спасибо. – Джильберта слегка коснулась его губ. – Извини, если я была раздражительной вчера вечером.

Он рассмеялся.

– Я же говорю, что мы ведем себя как пожилая супружеская пара. Извини, дорогая, но у меня ужасно болит голова.

Джильберта игриво потрепала его по щеке.

– Это ведь так не похоже на меня – быть скверной девчонкой. Может, ты и прав, что недоволен мной.

– Кто недоволен? Погоди, нет, ты должна увидеть это потрясающее зрелище в порту!

Они прислонились к стене и стали любоваться панорамой потрясающего морского действа. Корабли необъятных размеров готовились отплыть вверх по Гудзону, чтобы повторить торжественную процессию столетней давности.

– Взгляни-ка на эти великолепные парусники! – воскликнул Джулс.

– «Все, что мне нужно, – корабль и звезда; та, что мне скажет, как плыть и куда...» – продекламировала Джильберта.

Джулс передал ей бинокль. Огромные корабли величественно проплывали вверх по реке Гудзон к мосту Джорджа Вашингтона. Вдали с моста Верразано-Нэрроуз изящными складками ниспадал громадный национальный флаг – государственный флаг США весом в полторы тонны и размером больше футбольного поля.

Джулс Марстон, заядлый яхтсмен, знал каждое из двухсот двадцати пяти проплывших мимо судов.

– Видишь эту четырехмачтовую чилийскую баркентину «Эсмеральда»? После свержения президента Альенде военная хунта использовала ее как плавучую тюрьму для политических заключенных и камеру пыток.

Джильберта поморщилась:

– Мне кажется, неприлично приглашать такой корабль принять участие в торжествах, символизирующих свободу.

– Ты не единственная, кто так считает. Но в конце концов, корабль – это неодушевленный предмет и не несет никакой ответственности за то, что делают его хозяева. К тому же он просто великолепен!

– Я умираю с голоду. Как ты посмотришь на то, чтобы я приготовила нам завтрак?

– Позже. Я ничего не хочу пропустить из этого волшебного спектакля... Вот еще один красавец, итальянский фрегат «Америго Веспуччи». А посмотри-ка на это судно с четырехугольными парусами, это колумбийская «Глория».

Джильберта подавила зевок; она не разделяла мальчишеского увлечения своего любовника кораблями и морем.

– Ты наслаждайся, дорогой. А я быстро приму душ и приготовлю нам суфле.

...Джильберта чуть не задохнулась, когда ледяная струя обрушилась на горячее потное тело. Мучившее ее странное тревожное чувство исчезло.

Принимая душ, почему-то вспомнила тот день, примерно год назад, когда она впервые встретила Джулса Марстона на конференции в Колорадо-Спрингс. Он был верным сторонником ее мужа в борьбе за пост губернатора и все время активно поддерживал его, заслужив глубокую благодарность и дружбу Хармона.

Вечером на костюмированном балу Джилли и красивый друг ее мужа почувствовали, что их неотвратимо влечет друг к другу. Во время танцев они не произнесли ни единого слова. В этом не было необходимости: все сказали их глаза.

Джилли и Джулс договорились встретиться на следующий же день в его гостиничном номере. Это было началом их страстного романа, и до сих пор они испытывали столь же сильные чувства, но Джильберта не хотела ничего менять, по крайней мере до тех пор, пока у Хармона был шанс занять место в Белом доме. И потому такое положение вещей – свидания в квартире Алански, когда дела призывали их в Нью-Йорк, – вполне ее устраивало...

...Джильберта быстро растерлась полотенцем и, не надевая нижнего белья, облачилась в черную шелковую пижаму, так как была уверена, что до полудня снова займется любовью с Джулсом. Она сунула ноги в черные атласные туфли и отправилась на кухню готовить суфле. Затем, насвистывая мелодию «Америка прекрасная», вышла на террасу, чтобы вместе с Джули полюбоваться праздником на Гудзоне...

– Джули, – позвала она, открывая раздвижные двери. – Где... – крикнула Джильберта и запнулась, увидев боковым зрением, что из-за куста в дальнем углу террасы торчит голая нога.

Сердце бешено заколотилось, горло обожгло горячее дыхание.

– Джули! – Пронзительно закричав, она побежала к кусту.

Она замерла и, остолбенев от ужаса, посмотрела вниз. Джулс Марстон лежал ничком на бетонном полу в луже крови, которая с каждой минутой становилась все больше и больше. Его затылок был раздроблен подобно яичной скорлупе.

У Джильберты не было никаких сомнений в том, что он мертв. Даже не пытаясь остановить хлынувшие слезы, она бросилась в ванную комнату. И как раз вовремя, потому что ее стошнило. Затем Джилли вымыла лицо холодной водой, наложила гамамелис на опухшие веки и, нетвердо держась на ногах, побрела в гостиную, где налила себе рюмку виски и залпом выпила. Ее передернуло, но она налила себе еще одну рюмку.

Она должна подумать.

Несмотря на первоначальный шок, вызванный смертью, нет, убийством – Джильберта это сразу поняла, но почему-то не была потрясена случившимся. Марстон нажил себе немало врагов – неизбежное следствие того, что много лет он вел жесткий бизнес, в результате которого каких-то многочисленных соперников он погубил, других заставил завидовать. И в том и в другом случае Джулс вызвал их лютую ненависть. Завидовали ему даже те, кто работал на него.

А ведь еще были женщины, которых он любил и бросал. Однажды Джильберта спросила мужа, почему Марстон не женат, и Хармон так охарактеризовал личную жизнь друга: «Он слишком весело проводит время».

Не следовало сбрасывать со счетов и десять лет, в течение которых он был секретным агентом ЦРУ. Когда Джулс изрядно выпивал, то становился патологически необъективным и превращал эту организацию в мишень для своих беспощадных насмешек. Как-то он признался Джильберте: «Я слишком много знаю, малышка. Это все равно что принадлежать мафии – пожизненная работа.

Никто не может оставить навсегда службу в этой организации. Единственная привилегия ее членов состоит в том, что хоронить их будут с воинскими почестями».

Джильберта вновь потянулась к бутылке, но вдруг подумала, что надо позвонить в полицию. Она подошла к телефону, подняла трубку, но, так и не набрав номера, положила ее назад. Мысли в голове проносились с бешеной скоростью.

Джильберта Де Бирс Финч Киллингтон всегда отличалась прагматизмом и потому мгновенно сообразила, что было бы чистым безумием поднимать тревогу и звонить в полицейское управление Нью-Йорка. Придется объяснять свое присутствие в этой квартире, и через пару дней новость о любовной связи с ближайшим соратником ее мужа появится во всех крупных газетах страны. К тому же полиция может ей не поверить и обвинить ее в убийстве Джули.

Нет, нет, никаких звонков... Любовник хладнокровно убит, но она, Джильберта, жива и намерена еще долго-долго оставаться живой! Примерно через сутки тело обнаружат, ведь завтра придет экономка. Джильберте надо поскорее унести из квартиры одежду и личные вещи. Дорогие наряды могут легко навести полицию на ее след.

Управляющий и агент по найму квартир дадут показания, что эта фешенебельная квартира была снята некими мистером и миссис Алански. Власти будут искать несуществующую женщину, но только до тех пор, пока не узнают, что погибший человек – не Милош Алански, а промышленный магнат, крупный предприниматель Джулс Марстон, который, ко всему прочему, был холостяком. Тут уж полицейские и репортеры постараются узнать личность мнимой миссис Алански. Но не это беспокоило Джильберту. О ее существовании мог рассказать только друг Джулса, но она верила в его преданность.

Джильберта надела комбинезон из хлопчатобумажной ткани зеленого цвета, простенькую шляпу в тон и темные очки. Затем быстро упаковала два чемодана, которые всегда держала в квартире, и вынесла их к лифту. Ей сопутствовала удача: на всем пути от квартиры до гаража под домом она не встретила ни одного жильца.

Семь месяцев назад, когда любовники переехали в эту квартиру, Джулс купил подержанный грузовичок марки «додж».

– Нам понадобится транспорт, пока мы в городе, – сказал он, – какая-нибудь машина, которой можно будет пользоваться, не привлекая к себе излишнего внимания. А «додж» не так приметен, как «кадиллак» или «линкольн».

Она мысленно поблагодарила Джула за его предусмотрительность и аккуратно сложила одежду на полу автомобиля. Затем с пустыми чемоданами поднялась в квартиру и упаковала остальные вещи. Когда Джильберта в третий раз спускалась вниз, на пятом этаже в лифт зашли две женщины. Она затаила дыхание, но соседки так были увлечены разговором, что ни разу не взглянули на Джилли.

Оставив на этот раз чемоданы в «додже», она вернулась в квартиру, чтобы в последний раз осмотреть ее. Джильберта внимательно проверила все комнаты и террасу в поисках какого-нибудь предмета, свидетельствовавшего о ее пребывании здесь. Она вымыла пепельницы, привела в порядок кухню, ополоснула свою рюмку. Даже открыла бумажник Джулса и убедилась в том, что там нет ничего, что могло бы навести на ее след: фотографии, открытки или номера телефона. Ничего подобного в бумажнике не оказалось. Джулс был слишком умен, чтобы так рисковать. Отпечатки пальцев не особенно ее беспокоили: в этой квартире побывало слишком много людей, включая приятельниц самого Алански.

Спустя двадцать минут она въехала в платный гараж. Сообщив служащему, что оставляет машину по меньшей мере на сутки, Джильберта вышла на улицу и поймала такси.

Было чуть позже полудня, когда Джильберта вошла в свой люкс и позвонила в номер, где остановились Анита Тэтчер и падчерица Джильберты Дженет Киллингтон.

– Джен... это Джилли.

– Боже мой! Где ты? Мы с Анитой рвем на себе волосы! Тебе в два часа нужно быть в ратуше. Лимузин заказан на час тридцать.

– Не беспокойся, милая. Вчера я была за городом в коттедже и набросала там черновик своей речи. Здесь, в Нью-Йорке, я не могу ни на чем серьезном сосредоточиться, особенно в такие праздничные дни. Во всяком случае, теперь я довольна своей речью. Вы с Анитой сделали какие-нибудь покупки?

– Немного. Ты не хочешь с ней поговорить?

– Нет. Я спущусь к вам, как только оденусь. Наступило напряженное молчание, прежде чем Дженет снова заговорила, не скрывая своего раздражения:

– Ты могла бы быть более внимательной и сообщить, куда едешь. Я страшно беспокоилась и папа тоже. Вчера он звонил по меньшей мере раз шесть.

– Я виновата. Я действительно поступила безрассудно. Прости меня.

– Ну ладно. Ты лучше поторопись, Джилли. Увидимся позже.

Джильберта скинула комбинезон и легла на кровать в одном белье. Закурив сигарету, она попыталась восстановить безумную череду событий этого страшного утра. Бегство из квартиры Алански едва не лишило ее сил. Пока удача улыбалась ей, в противном случае ни за что бы не удалось совершить эти пробежки из квартиры в гараж не замеченной каким-нибудь соседом, управляющим или кем-то из технического персонала. Завтра она расплатится за стоянку «доджа», поедет в коттедж и перенесет всю одежду в спальню.

Вот только что делать с машиной? Джильберта подумала о том, что стоило бы оставить ее в загородном доме, но тут же отказалась от этой идеи. Не могла она держать у себя такое громоздкое вещественное доказательство. Нет, так рисковать нельзя. Вдруг вспомнилось, что, когда Джулс оставлял «додж» на стоянке, его попросили записать в квитанцию номерной знак машины. Несомненно, полиция узнает о пропавшем грузовике и разошлет повсюду информацию о нем. Итак, от машины надо немедленно избавиться. Но как? Связаться с агентом по продаже подержанных автомобилей? Нет, чтобы это сделать, придется подписать какие-нибудь документы, а это будет самоубийством. Конечно, можно отделаться от номерных знаков и...

«Ты все усложняешь и запутываешь, моя милая», – подумала Джильберта. Семья Де Бирсов всегда придерживалась правила, которое передавалось из поколения в поколение: сталкиваясь с очень сложной проблемой, всегда ищи самое простое решение. Вспомнив об этом, она быстро нашла, как ей показалось, идеальный выход. Нет никакой необходимости ехать в коттедж. Завтра рано утром надо забрать «додж», отправиться на нем до Риверсайд-Хайтс, оставить его в переулке и вернуться в отель на метро. Джильберта на сто процентов была уверена, что в течение ближайших двенадцати часов «додж» непременно угонят.

В час пятнадцать Анита открыла дверь и холодновато улыбнулась.

– Джилли... черт возьми, ты до смерти напугала нас! Мы уж думали, что тебя убили уличные грабители. Позвони ты на десять минут позже, данные о тебе были бы уже в картотеке о пропавших.

Женщины обнялись, щека одной слегка коснулась щеки другой.

– Я знаю, что это было неразумно с моей стороны, – виновато сказала Джильберта, – и, право, очень сожалею. Но мне так хотелось, чтобы речь получилась неординарной, что я забыла обо всем на свете.

Анита от удивления подняла бровь:

– Это так не похоже на мою хладнокровную, в высшей степени самоуверенную подругу.

Джильберта вздохнула и развела руками:

– Ничто человеческое мне не чуждо. Дорогая, какое нарядное платье! Тебе очень идет.

На Аните было эффектное лимонно-желтое трикотажное платье спортивного покроя.

– Спасибо, Джилли. А ты выглядишь просто очаровательно. Как всегда, ты выбрала то, что надо.

Платье Джильберты, сшитое из шотландки, было простым, с высоким воротником, окаймленным оборкой. Она улыбнулась:

– Этот фасон немного напоминает моду эпохи первых переселенцев, которые основали штат Колорадо.

– Хочешь чего-нибудь? – поинтересовалась Анита.

– Да, пожалуй, немного виски с содовой.

– Между прочим, вчера сюда звонил Джулс и спрашивал тебя, – заметила Анита, наливая виски. – Попросил, чтобы ты ему позвонила, когда вернешься.

– Он оставил номер телефона? – небрежно спросила Джильберта и закурила.

– Да, я записала в блокноте рядом с телефоном в спальне. Джулс остановился в квартире Милоша Алански.

Она уже набирала номер Милоша, когда Анита принесла виски. Подождав, пока не прозвучало десять гудков, Джильберта пожала плечами и положила трубку.

– Должно быть, он вышел. Я позвоню после торжественной церемонии.

– Ты не хочешь, чтоб я послушала твою речь? – спросила Анита, протягивая ей рюмку.

– Если честно, нет. По-моему, когда слишком много репетируешь, теряешь непосредственность, искренность.

Внезапно на пороге появилась Дженет.

– Итак, блудная мать вернулась...

– Она никуда не исчезала, – заметила Джильберта. – Как ты, Джен?

– Мне скучно. Буду прыгать от счастья, когда мы сядем в самолет и вернемся в Колорадо.

Мачеха и падчерица оценивающе оглядели друг друга. Между ними так и не сложилось дружеских отношений, хотя, по молчаливому соглашению, обе старались не показывать ни перед посторонними, ни тем более перед губернатором своей неприязни друг к другу.

Дженет Киллингтон была хорошенькой темноволосой девушкой с неплохой фигурой, но впечатление портили чересчур худые ноги. Однако природа компенсировала этот недостаток, наградив ее пышной грудью. По случаю торжеств поверх блузки с кружевной гофрированной отделкой Дженет надела элегантный черный бархатный жакет, подчеркивавший ее высокую грудь и тонкую талию.

– Потрясающий туалет! – воскликнула Джильберта. – Ты купила это здесь, в Нью-Йорке?

– Да, в маленьком бутике, – ответила Дженет. Враждебные нотки в ее голосе исчезли. Она всегда по-детски, с благодарностью реагировала на лесть, особенно от Джильберты, которая в Денвере считалась законодательницей мод среди дам высшего света.

– Ты уже позвонила папе? – спросила Дженет.

– Сразу же после разговора с тобой, – солгала Джильберта. – Он уже ушел. Бедняга... Сегодня вечером он, наверное, будет выжат как лимон после всех этих приемов и выступлений. – И добавила, смеясь: – К счастью, ему приходится это делать только раз в сто лет.

– Лимузин, должно быть, уже ждет. Пора ехать, команда! – заметила Анита, глядя на часы.

Джильберта допила виски, погасила сигарету и подошла к зеркалу.

– Знаете... я действительно... действительно нервничаю, – медленно проговорила она.

– Это просто ожидание церемонии так на тебя действует, – успокоила ее Анита. – Не волнуйся, ты, как всегда, поразишь всех.

«Просто ожидание церемонии...» Если бы только Анита знала, чем в действительности было вызвано ее состояние!

Глава 3

Джильберта стояла на трибуне. Ее взгляд медленно скользил по огромному морю людей, собравшихся здесь, чтобы послушать ее. Непрерывно жужжали фотоаппараты и телекамеры, ярко загорались вспышки, слепя глаза. Она еще раз просмотрела свои записи и подрегулировала один из микрофонов. Затем, встав вполоборота к другим ораторам, сидевшим невдалеке, на возвышении, произнесла:

– Я хочу выразить глубокую признательность мэру Биму и его коллегам, которые отнеслись ко мне с такой добротой, сердечностью и великодушием... – И, повернувшись к аудитории, Джильберта закончила предложение: – А также всем вам. Мне хочется сказать... Я люблю Нью-Йорк! – Когда утихли аплодисменты, она продолжала: – Сегодня мы отмечаем одно из самых великих и знаменательных событий в истории величайшего в мире народа – двухсотлетие со дня подписания Декларации независимости. Не могу не процитировать сейчас несколько фраз из второго параграфа этого документа, потому что сэр Томас Джефферсон выразил именно то, что я чувствую в данный момент, но гораздо лучше, чем сказала бы это я: «Мы считаем, что эти истины не требуют доказательств: все люди созданы равноправными, Бог даровал им неотъемлемые права, среди которых право на жизнь, свободу и стремление к счастью». Мои сограждане, именно это мы и празднуем сегодня, как здесь, так и по всей стране, – двести лет свободы в такой форме, которой ни один народ так и не достиг. Все мы в отличие от других наций, населяющих эту землю, пользуемся общим наследием, нас связывают общие узы. Наши предки были эмигрантами, переправившимися через безбрежные океаны, чтобы начать новую жизнь в этой стране безграничных возможностей. Мой прапрадед Ларс Де Бирс был одним из этих людей. У него, сапожника по профессии, была мечта и сила духа, чтобы осуществить эту мечту. Подобно другим переселенцам, во время «золотой лихорадки» он привез свою семью в Колорадо и упорно продолжал добиваться своей цели...

Взор Джильберты, до этого гордо озиравшей слушавших ее людей, внезапно затуманился. Все эти лица слились для нее в одно лицо, лицо человека, чье мужество и дар предвидения всегда ее воодушевляли, – Ларса Де Бирса. Видение было настолько реальным, что Джилли показалось, вот протяни она сейчас руку – сможет дотронуться до своего удивительного предка...

4 июля 1858 года Ларс Де Бирс, его жена Минна, их шестилетний сын Нилс и младшая дочь Карен прибыли сюда в крытом фургоне, забитом припасами и оборудованием, необходимым для добычи полезных ископаемых. Они обосновались к югу от Денвера в небольшом, поселке в горах, который появился здесь двумя месяцами раньше, когда два золотоискателя неожиданно разбогатели, напав на жилу.

Но уже через два месяца этот лагерь опустел, его обитатели поспешили перебраться на другой участок, о котором прошел слух, что там много золота. Подобно кочевникам, странствующим по пустыне, золотоискатели и старатели бродили по всей территории Колорадо в надежде, что им повезет и они набредут на золотую жилу.

По истечении изнурительного лета, так ничего и не заработав, Ларс перевез семью в Денвер, открыл небольшую мастерскую по пошиву и ремонту обуви и моментально был завален работой. Заказов поступало так много, что даже жене и маленькому сыну приходилось помогать ему.

– И ради этого нам пришлось исколесить полсвета, – посетовала как-то ночью Минна, когда они лежали на широкой перине в своей двухкомнатной квартире, находившейся прямо над мастерской.

– Терпение, женщина, терпение прежде всего. И Рим не сразу строился. Когда-нибудь я тоже открою большое месторождение...

– Это произойдет, только когда рак на горе свистнет! – Минна легла на бок и шлепнула мужа по руке. – Прекрати, Ларс! Я совершенно без сил – целый день кручусь как белка в колесе! Кроме того, мы не можем себе позволить иметь еще одного ребенка. Если я забеременею, то не смогу помогать тебе в мастерской.

Он вздохнул и отвернулся от жены:

– Да, ты права.

Прошло больше года с тех пор, как Ларс последний раз наслаждался близостью с женщиной. Завтра он спросит своего друга Тони про тех пятерых шлюх, что поселились на склоне горы, правда, их палатка имела дурную славу. С этими мыслями Ларс постарался заснуть...

Следующим летом Ларс вложил все заработанные деньги в приобретение продовольствия и вместе с семьей отправился в местечко Калифорния-Галш, что на реке Арканзас, где, по слухам, в начале этой весны старатель по имени Саймон открыл большое месторождение золота.

Золотодобытчики, которые уже находились там, обрадовались, увидев Ларса и его фургон. В течение одного часа Ларс распродал весь провиант, а также лопаты, кирки, корыта, оставив себе только самое необходимое.

В знак благодарности старатели помогли ему построить бревенчатый домик.

– Когда ты в следующий раз поедешь в Денвер, тебе имеет смысл купить фургон побольше и доставить сюда столько припасов, чтобы можно было открыть магазин, – посоветовал ему один из старателей.

Товарищи встретили это предложение одобрительными возгласами и тут же сделали пристройку к дому.

В Калифорния-Галш было золото. Один из старателей, разрабатывавший участок рядом с Ларсом, намыл драгоценного металла на семьдесят тысяч долларов. Человек, добывавший золото по другую сторону от участка Ларса, заработал более ста тысяч долларов. И только Де Бирс получил лишь девятьсот долларов прибыли!

– Думаю, я не создан быть старателем, – однажды ночью с горечью признался он Минне.

– Бог хотел, чтобы ты был хорошим сапожником, – ответила она.

– И лавочником, – добавил Ларс и поделился с женой своими планами: открыть большой магазин в этом процветающем крае.

Зимой следующего года Ларс купил в Денвере большой фургон фирмы «Конкорд». Оставив Минну и детей в городе, он вернулся в Калифорния-Галш с двумя тоннами продовольствия и другими припасами.

В ту зиму лавочник и сапожник Де Бирс заработал свыше десяти тысяч долларов. Летом, вернувшись в Денвер за своей семьей, он радостно сказал Минне:

– Пожалуй, это у меня получается лучше, чем добывать золотой песок.

– Да, пожалуй, ты прав. Возможно, теперь мы могли бы позволить себе завести еще одного ребенка. – И глаза Минны заблестели.

Ларс посмотрел на нее с сияющей улыбкой, и на этот раз жена раскрыла ему свои объятия.

Минна изумилась, увидев, как разросся поселок старателей. На месте бывших палаток возвышались бревенчатые домики, у людей появились деньги, и Ларсу тем летом пришлось возвращаться в Денвер за товаром и продуктами три раза.

Это была первая зима, которую они всей семьей провели в лагере. Однако слово «лагерь» теперь уже не подходило для этого места. Это был настоящий город. Однажды утром в магазин Де Бирса пришла группа наиболее уважаемых старателей и заявила, что отныне он назначается почтмейстером.

– Весной почтовая карета начнет доставлять почту в Каренвилл, – заявил один из них.

– Каренвилл? – недоуменно переспросил Ларс.

– Разумеется. Поскольку вы – самый крупный торговец в этих местах, мы сочли справедливым, что наш город будет называться в честь вашей дочери Карен. Если наш город будет столь же красив, как и ваша дочь, то он скоро станет символом всего нашего края.

В течение последующих пятнадцати лет Каренвилл процветал, а с ним и Ларс Де Бирс. Его дела шли настолько успешно, что он переехал с семьей в новый просторный дом с видом на город, а старый домик Ларс переделал еще в один магазин. К 1870 году у Ларса на службе было три приказчика и бухгалтер.

Вместе с городом, названным в ее честь, росла и расцветала Карен. Уже в четырнадцать лет у нее была роскошная фигура. Высокий бюст, тонкую талию и широкие бедра подчеркивали крестьянские платья с узкими лифами и широкими юбками, которые она любила носить.

– Ты похожа на немецкую фарфоровую куклу, – частенько с нескрываемой гордостью говаривал ей отец.

И это было истинной правдой. Короткие белокурые шелковистые волосы свободно падали на лоб и на щеки. У нее была удивительно гладкая матовая кожа. Но пожалуй, главное, на что сразу обращал внимание каждый, – это глаза, яркие, небесно-голубые.

– Карен входит в класс, и кажется, будто ослепительные лучи солнца, освещая все вокруг, льются в окно, – сказала однажды Минне учительница. – Создается впечатление, что дети в классе выглядят более радостными в ее присутствии.

Одного из соучеников Карен, который больше всех других был пленен ее красотой, звали Роберт Паркер. В свои шестнадцать лет он был самым высоким и самым старшим парнем в их классе. Он производил впечатление необыкновенно сильного человека как физически, так и духовно. Сердце Карен сразу растаяло, когда она два года назад впервые увидела Роберта Паркера, светлые непокорные кудри, серо-голубые глаза и резкие черты лица. Тем не менее все это время внешне девочка сохраняла равнодушие и даже легкое презрение к нему. Лучшие подруги Роуз Крори и Дженни Снид были шокированы ее безразличием.

– Ни одна девочка в Каренвилле не скрывает своего восхищения Бобом Паркером! – воскликнула как-то Роуз. – Одна улыбка мальчика Бобби, обращенная ко мне, дает ощущение, что день прожит не зря.

– Мальчик Бобби! Тьфу! Ты чересчур инфантильна! – парировала Карен.

Дженни, закрыв глаза и сложив руки, воскликнула:

– Я бы все сделала для этого парня. Все что угодно!

Девочки захихикали, когда Карен изобразила такое возмущение, будто даже и не знает, как им ответить.

Однажды она вошла в магазин отца и не поверила своим глазам. В белом фартуке за прилавком стоял Роберт Паркер. Потеряв дар речи, Карен с изумлением смотрела на него.

– Могу ли я быть чем-нибудь вам полезен, мисс? – Его лицо ничего не выражало.

– Что это ты здесь делаешь? – растерявшись, спросила Карен.

– Работаю.

– Ты здесь работаешь?

– Совершенно верно. Твой отец нанял меня, чтобы я помогал ему по выходным дням и доставлял важную почту. Так чем я могу быть тебе полезен?

– Я видела в мануфактурном магазине новое платье и пришла попросить у папы денег.

– Попробуй поискать его в пивной Фишера. Там двое старателей надеются получить у твоего отца аванс в обмен на часть золота, которое предполагают найти.

Ларс Де Бирс давно прекратил самостоятельные поиски золота, но косвенно потворствовал своему неискоренимому желанию найти золотое руно. Он часто снабжал нуждавшихся старателей деньгами или снаряжением, мечтая о том, что взамен они отдадут ему его долю золотого песка.

– Зачем бросать деньги на ветер? – как-то упрекнула его Минна. – Ты уже давал деньги и материалы дюжине неудачников.

Но Ларс лишь крепко обнял жену и весело сказал:

– Номер тринадцать может оказаться моим счастливым числом.

– Нет уж, благодарю. Я никогда не переступлю порог пивной. Лучше подожду, пока он вернется домой, – решительно заявила Карен.

Девушка уже выходила из магазина, когда Роберт окликнул ее:

– Карен.

Она остановилась, но не обернулась.

– Да?

– За что ты меня недолюбливаешь? – тихо спросил Роберт.

Карен обернулась, и их взгляды встретились.

– Кто тебе сказал такую глупость?

– А никому не нужно говорить, и так видно. Ты относишься ко мне, будто я не существую.

– Это твоя фантазия. – Карен пожала плечами. – Я считаю тебя очень хорошим парнем... и способным учеником.

– Тогда докажи, что ты не испытываешь ко мне неприязни.

– Не говори ерунду. Как я могу это доказать?

– Пойдем со мной на пикник в Оро в День независимости, там будет фейерверк, угощение на открытом воздухе, а вечером – танцы...

– Я собиралась поехать туда со своей семьей, – пробормотала растерявшаяся Карен.

– Может быть, твой отец позволит мне отправиться туда в вашем фургоне? – спросил Роберт.

– Я попрошу его.

Лицо Роберта озарила сияющая улыбка.

– Чудесно! И тогда ты поедешь со мной! Карен едва сдержала улыбку и уточнила:

– Нет, это ты поедешь со мной. Боб рассмеялся:

– Как тебе будет угодно, Карен. Главное, что ты будешь моей девушкой.

– Вдобавок к тому, что ты очень славный, очень умный, ты еще и очень настырный.

Скованность исчезла, и оба расхохотались. Карен едва смогла проговорить:

– Мне пора идти. Мама ждет меня в молочной.

– Увидимся в школе в понедельник! – крикнул Боб ей вслед.

В тот же вечер за ужином она как бы невзначай завела разговор о Роберте Паркере.

– Мне кажется, было бы неплохо, если бы он поехал с нами на пикник.

Ее брат весело ухмыльнулся:

– Наконец-то надменная принцесса решила для разнообразия вести себя по-человечески. Бедный парень уже больше года мечтает о тебе, а ты глядишь на него как на пустое место.

Нилс Де Бирс в свои двадцать лет был точной копией отца – высокий, худой, мускулистый, с озорными голубыми глазами.

– Перестань дразнить сестру, – строго сказала Минна. – Ей уже давно пора иметь своего парня.

Лицо Карен покрылось румянцем.

– Ма-а-ма! Он не мой парень!

– Тогда почему ты краснеешь? Послушай, Боб Паркер – лучший жених в городе. – Нилс откашлялся и с важным видом добавил: – Конечно, за исключением меня.

Ларс и Минна рассмеялись, но их дочь нахмурилась и показала брату язык.

– Ты просто самодовольный дурак, и я никак не пойму, что Мэри Уэнтворт в тебе нашла.

– Да она боготворит землю, по которой я хожу, – ответил Нилс.

– Вы с Мэри поедете на пикник вместе с нами? – спросила Минна.

– Нет, мы с Билли Коксом и Селией Таунс возьмем экипаж, – ответил Нилс.

– Вы только посмотрите! Вот кто на самом деле высокомерный, так это ты! – вставила свое слово Карен.

Нилс широко улыбнулся.

– Ты со своим кавалером тоже можешь поехать с нами, если хочешь. Будете обниматься на заднем сиденье, а мы обещаем не подглядывать.

Карен скомкала салфетку и швырнула ее через стол в брата. Тот быстро наклонил голову, и салфетка, пролетев мимо него, попала в фарфоровую статуэтку, стоявшую на буфете. Она упала и разбилась вдребезги.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю