Текст книги "Предатель. Секреты прошлого (СИ)"

Автор книги: Стася Бестужева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 10 страниц)

Глава 19

Прохожу мимо газетного киоска по дороге домой с работы и замираю. Крупный заголовок на первой полосе буквально кричит: «ОПЕРАЦИЯ 'ЧИСТЫЕ РУКИ': АРЕСТОВАНЫ ДЕСЯТКИ ЧИНОВНИКОВ И БИЗНЕСМЕНОВ».

Сердце начинает колотиться как бешеное. Покупаю газету дрожащими руками и пытаюсь читать, но буквы расплываются перед глазами. Операция. Масштабная антикоррупционная операция. Имена арестованных... некоторые знакомы. Это люди, которых я видела на корпоративных мероприятиях Максима. Партнеры, клиенты, те самые, с кем он вел дела.

Добираюсь до дома на подкашивающихся ногах. Катя еще не вернулась из школы… хорошо. Мне нужно время переварить информацию. Включаю телевизор, переключаю на новостной канал. Та же история, но с видеосюжетами. Кадры задержаний, люди в наручниках, обыски в офисах...

И вдруг я вижу знакомое лицо. Один из арестованных… Виктор Краснов, тот самый человек, которого я встречала на новогоднем корпоративе Максима три года назад. Тогда Максим представлял его как "партнера по новому проекту". Теперь диктор сообщает, что Краснов подозревается в отмывании денег и создании преступного сообщества.

Телефон звонит, и я вздрагиваю так, что роняю пульт. На экране имя Натальи Викторовны. Быстро выключаю звук телевизора и отвечаю.

– Елена Павловна, – голос куратора напряженный, – вы видели новости?

– Да, – отвечаю я хрипло. – Это... это связано с нами?

– Отчасти. Мне нужно с вами встретиться. Срочно. Я буду через час.

Час тянется бесконечно долго. Я брожу по квартире, не в силах сосредоточиться ни на чем. В голове крутятся обрывки воспоминаний: лица людей с корпоративов, разговоры, которые я слышала краем уха, детали, на которые раньше не обращала внимания.

Наталья Викторовна приезжает точно в назначенное время, но не одна. С ней мужчина в сером костюме, которого она представляет как Сергея Игоревича из центрального аппарата.

– Елена Павловна, – начинает Сергей Игоревич без предисловий, – операция "Чистые руки" действительно связана с вашим делом. Это результат того расследования, которое началось с информации, полученной от вашего мужа.

– Бывшего мужа, –поправляю я автоматически.

– Да, конечно. Дело в том, что в ходе операции арестованы почти все участники преступной сети. Но не все.

Сердце снова начинает биться чаще. Я знаю, к чему он ведет.

– Главарь группировки, тот, кого называли "Боссом", сумел скрыться, – продолжает Сергей Игоревич. – Он исчез еще до начала операции. Мы считаем, что кто-то его предупредил.

– Утечка информации? – спрашиваю я.

– Именно. И это создает для вас дополнительные риски. "Босс" знает, что именно показания Максима Воронцова запустили всю эту операцию. Он будет искать способы отомстить.

Я опускаюсь в кресло, чувствуя, как ноги не держат. Значит, кошмар не закончился. Мы по-прежнему в опасности.

– Что это означает для нас? – спрашиваю я, думая о Кате, которая скоро вернется из школы.

– Усиленные меры безопасности, – отвечает Наталья Викторовна. – Мы рассматриваем возможность вашего перевода в другой город.

– Опять? – не могу сдержать отчаяния. – Мы только начали привыкать, Катя нашла друзей в школе...

– Я понимаю, как это тяжело, – сочувственно говорит Сергей Игоревич. – Но ваша безопасность – приоритет. К тому же, есть еще одна проблема.

Он достает из портфеля папку с документами.

– Среди арестованных оказался ваш куратор из Москвы. Тот самый, который организовывал программу защиты свидетелей. Он признался, что передавал информацию о местонахождении участников программы.

Мир начинает кружиться вокруг меня. Куратор был предателем. Он сливал информацию о нас. Значит, "Босс" может знать, где мы находимся.

– Сколько у нас времени? – спрашиваю я, пытаясь сохранить спокойствие.

– Мы считаем, что еще несколько дней. Возможно, неделя, – отвечает Сергей Игоревич. – Предатель арестован только вчера, информация о вашем местонахождении могла уйти не так давно.

В этот момент в прихожей слышится звук открывающейся двери. Катя вернулась из школы.

– Тетя Лена! – кричит она из коридора. – У нас отменили последний урок!

Я переглядываюсь с гостями. Сергей Игоревич кивает – мол, можно говорить при ней. В конце концов, это касается и ее тоже.

– Маша, – зову я, используя ее новое имя, – иди сюда. Нам нужно поговорить.

Катя входит в комнату, видит незнакомых людей и сразу настораживается. За эти месяцы она научилась чувствовать опасность.

– Что случилось? – спрашивает она, опуская рюкзак на пол.

Я коротко объясняю ей ситуацию. О операции, об арестах, о том, что нам, возможно, снова придется переезжать. Катя слушает молча, лицо ее становится все более бледным.

– Значит, папа был прав, – говорит она наконец. – Он говорил, что эти люди не останавливаются ни перед чем.

– Что еще говорил твой отец? – спрашивает Сергей Игоревич, наклоняясь вперед.

Катя колеблется, бросает на меня вопросительный взгляд. Я киваю – можно говорить.

– Он говорил, что если с ним что-то случится, мне нужно быть очень осторожной. Что есть люди, которые захотят использовать меня, чтобы добраться до него. Или отомстить.

– А еще что-нибудь? Какие-то инструкции на случай опасности?

Катя молчит долго, явно борясь с собой. Потом решительно встает и идет к себе в комнату. Возвращается с небольшим листком бумаги – тем самым, который я нашла в ее джинсах.

– Он дал мне это, – говорит она, протягивая записку Сергею Игоревичу. – Сказал, что если будет очень опасно, мы с тетей Леной должны поехать по этим координатам.

Сергей Игоревич изучает записку, хмурит брови.

– Это координаты места в лесу, в сорока километрах отсюда. А что означает этот код?

Катя переводит: "Катя, тайник, первый этаж, семнадцатый кирпич, Максим верит".

– Ваш отец оставил для вас тайник, – говорит Сергей Игоревич задумчиво. – Интересно. Что там может быть?

– Не знаю, – пожимает плечами Катя. – Он не говорил.

– Но это может быть важно, – продолжает оперативник. – Возможно, дополнительные доказательства против "Босса". Или информация о том, где его искать.

Я смотрю на записку в его руках и чувствую, как внутри поднимается странное волнение. Не страх – волнение. Впервые за долгое время у нас появилась зацепка. Что-то, что может изменить ситуацию.

Глава 20

Я смотрю на записку в руках Сергея Игоревича, и сердце бешено колотится в груди. Координаты от Максима. Он предвидел опасность и оставил нам зацепку.

– Нам нужно туда поехать, – говорю я решительно. – Прямо сейчас.

– Елена Павловна, это может быть ловушка, – предупреждает Сергей Игоревич. – Враги вашего мужа могли узнать о существовании этого тайника.

– Максим не стал бы подвергать Катю опасности, – возражаю я. – Если он оставил эту записку, значит, был уверен, что информация важнее риска.

Катя кивает, соглашаясь со мной.

– Папа говорил, что если мне когда-нибудь станет очень страшно, я должна доверять этим координатам, – добавляет она. – Он никогда не лгал мне о важных вещах.

Сергей Игоревич изучает записку еще раз, что-то быстро набирает в телефоне.

– Хорошо, – говорит он наконец. – Но поедем группой. И с полной экипировкой. Если это действительно важная информация, мы не можем рисковать.

Следующие два часа превращаются в лихорадочную подготовку. Приезжает еще двое оперативников с оборудованием. Я собираю небольшую сумку с самым необходимым, на случай если нам придется задержаться или срочно уехать. Катя молча складывает свои вещи, лицо у нее сосредоточенное, взрослое.

– Маш... Катя, – поправляю я себя, – ты уверена, что хочешь ехать? Это может быть опасно.

Она поднимает на меня глаза, и я вижу в них отблеск того же упрямства, что был у Максима.

– Это от папы, – говорит она просто. – Конечно, я поеду.

Мы выезжаем в половине третьего дня. Две машины, в первой – Сергей Игоревич с напарником и водителем, во второй – мы с Катей и еще одним оперативником. Дорога занимает больше часа, мы едем через поля и небольшие деревни, постепенно углубляясь в лесную местность.

Координаты ведут к старой лесной дороге, которая явно давно не использовалась. Машины с трудом проезжают между ветками и ухабами. Через полчаса такой езды мы наконец останавливаемся.

– Дальше пешком, – говорит Сергей Игоревич, изучая GPS. – Еще метров пятьсот по азимуту.

Мы идем через густой лес, ориентируясь по навигатору. Катя идет рядом со мной, уверенно ступая по неровной земле. Я вдруг понимаю, что за эти месяцы она сильно выросла, не только физически, но и внутренне. Испытания закалили ее.

– Вон там! – показывает рукой один из оперативников.

Между деревьями виднеется крыша небольшого строения. Подходим ближе и видим старый охотничий домик, наполовину заросший плющом. Выглядит заброшенным, но замок на двери новый.

– Код от замка тоже зашифрован? – спрашивает Сергей Игоревич у Кати.

Она внимательно смотрит на записку, шевеля губами.

– "Первый этаж, семнадцатый кирпич", – повторяет она. – Наверное, нужно считать кирпичи в кладке.

Мы обходим домик по периметру. С южной стороны стена сложена из красного кирпича. Катя начинает считать, ведя пальцем по рядам.

– Вот! – восклицает она, остановившись у одного из кирпичей в третьем ряду. – Семнадцатый!

Оперативник осторожно шевелит кирпич, и тот поддается. За ним обнаруживается небольшая ниша с металлической коробкой.

– Осторожно, – предупреждает Сергей Игоревич. – Может быть заминирована.

Но Катя уже тянется к коробке.

– Папа никогда не поставил бы ловушку там, где могу оказаться я, – говорит она уверенно.

Коробка открывается легко. Внутри – несколько предметов: флешка, пачка купюр, два паспорта с фотографиями Максима и Кати, но с другими именами, и сложенный лист бумаги.

Разворачиваю письмо дрожащими руками. Почерк Максима, знакомый и родной.

"Катя, если ты читаешь это письмо, значит, со мной случилось что-то серьезное. Не знаю, одна ли ты, или с Алисой. Надеюсь, что с Алисой – она единственный человек, которому я могу доверить твою жизнь.

Деньги в коробке – это чистые средства, не связанные с моими делами. Их хватит, чтобы вы жили спокойно несколько лет. Паспорта – на случай, если придется срочно покинуть страну.

На флешке записано мое видеообращение и файлы с доказательствами против людей, которые принуждали меня к сотрудничеству. Если что-то со мной случится, передайте эту информацию следователям. Это поможет посадить настоящих преступников.

Катя, прости меня за то, что так мало времени проводил с тобой. Прости за то, что не смог защитить твою маму. Я любил вас обеих больше жизни, но мои ошибки стоили нам слишком дорого.

Алиса, если ты это читаешь, знай – я никогда не переставал тебя любить. То, что произошло с Ульяной, было ошибкой, попыткой найти выход из безнадежной ситуации. Но ты была и остаешься самой важной частью моей жизни.

Берегите друг друга. Живите. Будьте счастливы.

Максим."

Слезы застилают глаза так, что я не могу дочитать до конца. Катя тихо плачет рядом со мной, прижавшись к моему плечу.

– Он жив, – шепчет она. – Правда? Он жив?

Я не знаю, что ответить. Письмо написано явно заранее, как страховка на случай самого худшего. Но есть в нем что-то... какая-то надежда. Он пишет не как человек, который готовится умереть, а как тот, кто надеется выжить, но хочет подстраховать самых дорогих людей.

Сергей Игоревич берет флешку и подключает к своему защищенному ноутбуку. На экране появляется знакомое лицо Максима. Он сидит в каком-то незнакомом помещении, выглядит измученным, но решительным.

"Если вы смотрите эту запись, значит, мой план провалился. Меня зовут Максим Воронцов, и я был вынужден участвовать в преступной схеме под руководством человека, которого называют "Босс". Его настоящее имя – Виктор Андреевич Крылов, заместитель министра экономического развития.

На этой флешке вы найдете записи разговоров, банковские документы, схемы отмывания денег и список всех участников преступной сети. Я собирал эти доказательства три года, рискуя жизнью."

Максим на экране делает паузу, проводит рукой по лицу.

"Если меня убили, прошу вас – защитите мою дочь Катю и мою жену Алису. Они ни в чем не виноваты. Вся вина лежит на мне. Я думал, что смогу играть с этими людьми и выиграть, но оказался слишком наивным.

Ульяна Сергеева работает на спецслужбы. Она не предатель – она выполняла задание. Если у вас есть возможность, помогите и ей. Она тоже жертва этой ситуации."

Запись длится еще двадцать минут. Максим подробно рассказывает о схемах, называет имена, показывает документы. Это действительно взрывоопасная информация, которая может разрушить целую коррупционную сеть.

Когда запись заканчивается, мы все молчим. Я чувствую, как внутри борются противоречивые чувства. Гордость за то, что Максим в конце концов сделал правильный выбор. Боль от понимания, через что он прошел. И странная, необъяснимая надежда.

– Эта информация меняет все, – говорит Сергей Игоревич, сохраняя файлы на защищенный носитель. – С такими доказательствами мы сможем арестовать всю группировку.

– А что будет с нами? – спрашиваю я.

– После того, как мы проведем операцию по задержанию, вы сможете вернуться к нормальной жизни, – отвечает он. – Правда, под настоящими именами, скорее всего, уже не получится. Слишком много огласки будет.

Катя подходит к окну домика и смотрит в лес.

– А если папа жив? – спрашивает она тихо. – Если он где-то прячется и ждет, когда станет безопасно?

Я подхожу к ней, кладу руку на плечо.

– Тогда он найдет способ с нами связаться, – говорю я, хотя сама не очень в это верю. – А пока мы должны делать то, что он просил. Жить. Беречь друг друга.

Глава 21

Стою в тишине леса, держа в руках флешку и письмо от Максима, и чувствую, как мир вокруг меня замирает. Его слова, написанные знакомым почерком, разрывают сердце на части. «Алиса, если ты это читаешь, знай – я никогда не переставал тебя любить.» Слезы текут по щекам, и я не могу их остановить. Катя плачет рядом со мной, прижавшись к моему плечу, а Сергей Игоревич с напарниками молча ждут, понимая, что это слишком личный момент.

Но вдруг из леса доносится хруст веток. Все мгновенно настораживаются, оперативники хватаются за оружие. Из-за деревьев появляется знакомая фигура – Ульяна. Она идет медленно, руки подняты вверх, показывая, что безоружна.

– Не стреляйте, – говорит она громко. – Я одна.

Сергей Игоревич направляет на нее пистолет.

– Стоять! Как вы здесь оказались?

Ульяна останавливается в нескольких метрах от нас. Выглядит она плохо – худая, с темными кругами под глазами, одета в простую куртку и джинсы. Совсем не та элегантная женщина, которую я видела в своем доме месяц назад.

– Я получила те же координаты, – говорит она, глядя прямо на меня. – От того же человека.

Сердце замирает. Неужели Максим связывался и с ней тоже?

– Объясняйтесь, – жестко требует Сергей Игоревич.

Ульяна достает из кармана мятый листок бумаги, очень похожий на тот, что был у Кати.

– Три дня назад мне позвонили на старый номер. Голос был искажен, но я поняла – это Максим. Он назвал только кодовое слово, которое знали только мы с ним, и эти координаты.

Беру у нее записку дрожащими руками. Тот же почерк, те же координаты. Но код другой.

– Что означает этот шифр? – спрашиваю я.

Ульяна колеблется, бросает взгляд на оперативников.

– "Ульяна, правда, все записи, доверься Алисе", – говорит она тихо.

Доверься мне. Максим просил ее довериться мне. После всего, что произошло между нами.

– У вас есть доказательства, что звонок был от Воронцова? – спрашивает Сергей Игоревич подозрительно.

– Только это, – Ульяна достает из другого кармана маленький диктофон. – Я всегда записываю важные разговоры. Профессиональная привычка.

Включает запись. Голос действительно искаженный, но интонации... я узнаю эти интонации. Это Максим.

"Ульяна, если ты меня слышишь, значит, ты еще жива. Я знаю, что ты работала на них, но знаю и то, что в конце ты пыталась нас всех спасти. Поезжай по координатам, которые я сейчас назову. Там найдешь Алису и Катю. У тебя есть информация, которая им понадобится. Доверься Алисе. Она единственная, кто может все это закончить."

Запись обрывается. Мы все молчим, переваривая услышанное.

– Какая информация? – спрашиваю я у Ульяны.

Она оглядывается на оперативников, явно не желая говорить при них.

– Это... сложно, – отвечает она. – Касается настоящей причины смерти первой жены Максима.

Катя резко поднимает голову.

– Что ты знаешь о маме? – спрашивает она хрипло.

Ульяна смотрит на девочку с болью в глазах.

– Катя, твоя мама не погибла в автокатастрофе. Ее убили. И я знаю, кто это сделал.

Мир вокруг меня начинает кружиться. Первая жена Максима была убита? И Ульяна знает об этом?

– Говорите, – требует Сергей Игоревич. – Все, что знаете.

Ульяна глубоко вздыхает.

– Я работала не только на "Босса". У меня было два куратора. Один из ФСБ, другой из частной охранной структуры. Моя задача была собирать информацию на всех участников схемы, включая Максима.

Она делает паузу, собираясь с мыслями.

– Когда я узнала, что первая жена Максима начала подозревать о его нелегальной деятельности и собиралась обратиться в полицию, я должна была доложить об этом. Но я... я колебалась. А потом было уже поздно.

– Что значит "поздно"? – шепчу я.

– Ее машину подорвали на трассе. Сделали так, чтобы выглядело как несчастный случай. А потом мне сказали, что если я кому-то расскажу правду, то Максим и Катя будут следующими.

Катя издает звук, похожий на всхлип. Я обнимаю ее, чувствуя, как она дрожит всем телом.

– Почему ты молчала все это время? – спрашиваю я у Ульяны.

– Потому что боялась, – честно отвечает она. – И потому что думала, что если буду играть по их правилам, то смогу защитить и Максима, и Катю. Но я ошибалась.

Сергей Игоревич быстро что-то записывает в блокнот.

– Эта информация кардинально меняет дело, – говорит он. – Если вы готовы дать официальные показания...

– Готова, – перебивает Ульяна. – Более того, у меня есть записи разговоров с моими кураторами. И документы, подтверждающие, кто отдавал приказ убить Елену Воронцову.

Елена. Так звали первую жену Максима. Мать Кати. Женщина, которую убили только за то, что она хотела защитить свою семью.

– Где эти документы? – спрашивает оперативник.

– В надежном месте, – отвечает Ульяна. – Я покажу, но только если мне гарантируют защиту. И защиту для Алисы и Кати тоже.

Смотрю на эту женщину, которая месяц назад была для меня символом предательства, разрушительницей моего брака. А теперь понимаю, что она тоже была пешкой в чужой игре. Жертвой, которая пыталась выжить и защитить тех, кого любила.

– Алиса, – тихо говорит Ульяна, – я знаю, ты не можешь меня простить. И не прошу. Но поверь – я никогда не хотела причинить тебе боль. Когда я увидела, какая ты... какая настоящая, любящая... мне стало стыдно. За себя, за свою роль в этой истории.

Хочу сказать что-то резкое, болезненное. Но смотрю на Катю, которая потеряла не только отца, но теперь узнала ужасную правду о смерти матери. И понимаю, что месть и обиды – это роскошь, которую мы не можем себе позволить.

– У нас нет времени на разбор отношений, – говорю я жестко. – Сейчас важно только одно – остановить тех, кто убил Елену. И найти Максима.

– Ты думаешь, он жив? – спрашивает Ульяна с надеждой в голосе.

– Я не знаю, – отвечаю честно. – Но этот звонок... координаты... все это не похоже на посмертное послание. Слишком свежо, слишком актуально.

Сергей Игоревич заканчивает что-то записывать и поднимает голову.

– Хорошо. Мы забираем все документы и записи. И вас всех переводим в режим особой защиты. После того, что мы сегодня узнали, ставки слишком высоки.

– А что с поисками папы? – спрашивает Катя, и в ее голосе звучит детская надежда.

Оперативник колеблется.

– Официально поиски закрыты. Максим Воронцов считается погибшим. Но... – он смотрит на флешку в моих руках, – неофициально мы можем проверить некоторые версии.

– Какие версии? – нетерпеливо спрашиваю я.

– Если ваш муж действительно жив, он не стал бы сидеть на месте. Он бы пытался собрать дополнительные доказательства против своих врагов. Есть несколько мест, где он мог бы это делать.

Ульяна вдруг оживляется.

– Я знаю одно такое место! – восклицает она. – Максим рассказывал мне про старый офис своего отца. Там остались архивы, документы за много лет. Если он где-то и прячется, то скорее всего там.

– Где этот офис? – быстро спрашивает Сергей Игоревич.

– В промышленном районе, на окраине Москвы, – отвечает Ульяна. – Здание давно заброшено, но Максим сохранил ключи. Говорил, что это его "план Б" на случай катастрофы.

Смотрю на Катю, потом на Ульяну, потом на оперативников. Все мы понимаем одно и то же – нужно ехать туда. Немедленно.

– Это может быть ловушка, – предупреждает один из оперативников.

– Может быть, – киваю я. – Но это единственная зацепка, которая у нас есть.

Катя берет меня за руку.

– Тетя Лена... Алиса, – поправляется она, – если папа там, если он действительно жив... что мы будем делать?

Смотрю в ее глаза, такие похожие на глаза Максима, и понимаю, что не знаю ответа на этот вопрос. Что мы будем делать, если он жив? Можно ли простить такое количество лжи и предательства? Можно ли начать заново после всего, что произошло?

Но сейчас это неважно. Сейчас важно только найти его. Узнать правду. И защитить Катю от тех, кто убил ее мать.

– Поедем, – говорю я решительно. – Все вместе. И посмотрим, что нас там ждет.

Сергей Игоревич кивает и начинает отдавать распоряжения по рации. Ульяна подходит ко мне ближе.

– Алиса, – говорит она тихо, – спасибо, что не оттолкнула меня. Я знаю, как тебе трудно мне доверять.

– Я не доверяю тебе, – отвечаю я честно. – Но Максим попросил мне довериться. И пока я буду выполнять его просьбу.

Она кивает с пониманием. Катя стоит между нами, держа нас обеих за руки. Три женщины, связанные одним мужчиной, одной трагедией, одной надеждой.

Впереди нас ждет неизвестность. Возможно, новая опасность. Возможно, новые разочарования. Но также возможно – ответы на все вопросы, которые мучают нас уже месяцы.

Собираем вещи, готовимся к дороге в Москву. К заброшенному офису, где, может быть, скрывается человек, которого мы все, каждая по-своему, любили и потеряли.

Дорога будет долгой. И я не знаю, что нас ждет в конце пути. Но знаю одно – мы пройдем ее вместе. Потому что у нас нет другого выбора. И потому что Катя заслуживает узнать правду о своих родителях. Всю правду.