Текст книги "Волшебная кондитерская в сером городе (СИ)"

Автор книги: Стаси и Элен Твенти

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Глава 43. Вердикт

Ожидание было пыткой. Изольда ненавидела ждать. Ожидание означало, что ситуация вышла из-под ее контроля, что она зависит от кого-то другого – в данном случае, от неповоротливой бюрократической машины Всеобщей Магической Академии.

На прошедших выходных Изольда все-таки согласилась съездить с Виктором загород. Они провели два дня в маленьком доме на берегу озера. Там, вдали от гулкого города и бесконечных докладов, воздух пах влажной хвоей и дымом из камина. Виктор, к удивлению Изольды, готовил ужин сам – немного неуклюже, но с тем редким усердием, которое трогало ее где-то глубоко внутри.

Иногда он что-то рассказывал, смеялся, касался ее руки, и Изольда позволяла себе не отдергивать ее сразу. На миг показалось, будто между ними снова вспыхнуло то самое тихое тепло, которого она почти не помнила. Ее сердце действительно оттаяло… совсем чуть-чуть. Ровно настолько, чтобы снова почувствовать, как неприятно потом возвращаться в холод.

Теперь, сидя в своем безупречном кабинете, она с неожиданной тоской вспоминала, как первый снег тихо ложился на крышу домика, а Виктор подбрасывал поленья в камин. Но эта слабость была временной. Работа, ожидание – они снова сделали ее прежней.

Прошло две недели после Хэллоуина, в течение которых Изольда с ледяным спокойствием наблюдала, как город возвращается к своей обычной жизни. И все же что-то изменилось. Люди стали больше улыбаться. В окнах некоторых домов все еще стояли ухмыляющиеся тыквенные фонари, как маленькие оранжевые флаги, знаменующие победу чужого веселья.

Изольда сидела в своем безупречном кабинете, делая вид, что проверяет счета благотворительного фонда. Но ее взгляд то и дело прикипал к окну, за которым сеялся унылый ноябрьский снег. Каждый шорох за дверью, каждый треск в камине заставлял ее вздрагивать.

И вот, это случилось – на стекле окна, прямо напротив ее глаз, материализовалась маленькая серебристая птица. Она не двигалась, просто сидела на невидимой жердочке, держа в клюве свернутый пергамент, скрепленный темно-синей восковой печатью с гербом Академии.

Сердце Изольды пропустило удар, а затем забилось ровно и холодно. Она медленно поднялась, подошла к окну и прикоснулась к стеклу. Птица беззвучно растворилась в серебристую пыль, оставив пергамент парить в воздухе. Он плавно прошел сквозь стекло и опустился ей в протянутую руку.

Изольда вернулась за свой стол. Ее пальцы не дрожали, когда она взяла нож для писем из лунного камня и аккуратно, с хирургической точностью, сломала печать. Внутри, на плотном, хрустящем пергаменте, красовался текст, напечатанный с помощью магического пресса.

Изольда пробежала глазами по формальным приветствиям, ее взгляд искал суть. И он ее нашел. В самом центре документа, в аккуратной рамке, была выписка из академического реестра.

Имя: Соколова Алина Сергеевна.Статус: Выпускница.

На мгновение в душе Изольды шевельнулся холодок разочарования. Значит, все-таки окончила. Ее ставка не сработала. Но она продолжила читать.

Факультет: Человеческий.

Изольда замерла. Она перечитала слово еще раз. Человеческий. Не Боевых Чар. Не Алхимии. Не Ментальной Магии. Бесплатный, непрестижный, всеми презираемый факультет для тех, у кого не было ни денег, ни таланта для настоящего волшебства.

Ее глаза жадно побежали дальше.

Присвоенная специальность: Психология.

Психология. Какое смешное, какое жалкое слово. Наука для простолюдинов, пытающихся без магии понять то, что настоящие волшебники чувствовали интуитивно.

И финальный, сокрушительный удар.

Магическая степень: Отсутствует.

Джекпот!

Тишина в кабинете стала оглушительной. Изольда откинулась на спинку своего кресла, держа в руке пергамент. Уголок ее губ медленно, очень медленно пополз вверх, искажая ее идеальное лицо в хищной, торжествующей ухмылке. Эта улыбка не коснулась ее глаз; они оставались холодными, как ноябрьский снег за окном.

Изольда была права. О, как же она была права!

Вся ее «магия» – это просто болтовня. Все эти «активаторы» и «конфеты для смелости» – дешевые трюки, обман, построенный на невежестве ее глупых, доверчивых горожан. Она не опасная ведьма и не талантливый маг. Она – самозванка. Пустышка в яркой обертке.

Изольда подняла пергамент на уровень глаз, любуясь смертельным, безупречным оружием, которое нельзя опровергнуть. И она знала, как им воспользоваться. Не сразу. Не грубо. Она даст этому яду разойтись по городу медленно, через самые надежные каналы – через слухи, подкрепленные неопровержимым доказательством. Изольда позволит городу самому растерзать свою вчерашнюю героиню.

Игра была окончена. Оставался только шах и мат. И она собиралась насладиться каждым своим следующим ходом.

Глава 44. Город обманутых

Новость прокатилась по Чародолу как неумолимая волна цунами. Она не распространялась, а простопоявиласьвезде одновременно, словно ее доставила самая быстрая и злая магическая почта. Эпицентром, разумеется, стал салон «Магический Шик».

– ...официальная бумага из самой Академии! – вещала Лариса Запольская, и ее голос звенел от праведного негодования. Маэстро Антуан замер с ножницами в руке, а дама под магической сушкой приглушила фен, чтобы лучше слышать. – Факультет: Человеческий! Специальность: Психология! Вы можете себе это представить? Пси-хо-ло-ги-я!

Слово прозвучало, как ругательство.

– Она просто... разговаривала с нами? – потрясенно прошептала дама из-под сушки.

– Хуже! – вскипела Лариса. – Она делала из нас дураков! Она заставляла нас верить, что это магия, а сама просто ставила над нами свои психологические эксперименты! На наших детях!

Эта фраза, тщательно подобранная Изольдой и пущенная в мир через ее верный рупор, оказалась самой ядовитой. Она попала в главный страх любого родителя.

К обеду город уже гудел, как растревоженный улей. Тема была одна, и она обсуждалась повсюду: у прилавков на рынке, в очередях в аптеку, в курилках городской ратуши.

Почтальон Иван, сортируя письма, услышал разговор двух стариков.

– ...а я-то думал, мой «Пряник для Выносливости» и правда работает! – сокрушался он позже в разговоре с коллегой. – А оказывается, я просто сам себя подбадривал, как дурак.

Иван с подозрением посмотрел на свою левитирующую сумку. Весь этот хрупкий, барахлящий магический мир вдруг показался ему одним большим обманом.

В библиотеке Марья Петровна с горечью смотрела на баночку с недоеденными «Лимонными каплями Спокойствия».

– Я ведь их «активировала», – призналась она молодой коллеге, и ее щеки залил стыдливый румянец. – Думала о любимой книге, как она велела. Чувствовала себя такой... одухотворенной. Какая же я старая идиотка.

Но хуже всего было у ворот магической гимназии. Матери, забирающие детей, сбились в тесную, возмущенную кучку.

– Мой сын ел ее «шоколад для хороших снов»! А если она туда что-то подмешивала? Какое-нибудь снотворное? – паниковала одна.

– Да дело не в том, что она подмешивала! – возражала ей другая. – А в том, чего тамне было! Магии! Она врала нашим детям в лицо! Она продавала им пустышки!

Город чувствовал себя обманутым. Это было хуже, чем если бы Алина оказалась злой ведьмой. Злая ведьма – это понятная, привычная категория. Но она оказалась никем. Простым человеком, который посмел играть на поле магов и, что самое унизительное, – выиграл. Она заставила их поверить. Она сделала их уязвимыми. Она выставила их всех наивными простаками.

И город этого не простил.

Глава 45. Факты и яд

В то утро что-то было не так.

Сначала Алина списала это на погоду. Температура поднялась, из-за чего пушистые хлопья снега вновь превратились в ледяной дождь, который барабанил по стеклу и отпугивал посетителей. Но обычно даже в самую плохую погоду к ней заглядывали за утренним кофе и «Кексом для бодрого настроения». Сегодня же до десяти часов колокольчик над дверью не звякнул ни разу.

– Что-то тихо, – заметила Алина, протирая и без того чистое стекло витрины.

– Затишье перед бурей, – проворчал Борис со своего коврика. – Или просто все решили, что вторник – отличный день для того, чтобы впасть в спячку. Я поддерживаю.

Первый посетитель появился ближе к одиннадцати. Это была госпожа Воронова, жена местного нотариуса, всегда улыбчивая и вежливая. Но сегодня она не улыбалась. Она вошла, плотно закрыв за собой дверь, и обвела магазинчик холодным, оценивающим взглядом.

– Доброе утро, госпожа Воронова! Вам как обычно, миндальное печенье? – весело спросила Алина.

– Нет, – отрезала женщина. – Я не покупать. Я хотела посмотреть вам в глаза, милочка.

Алина растерялась.

– Простите?

– Мне тут на днях рассказали кое-что очень интересное, – продолжила госпожа Воронова, подходя к прилавку. Она говорила тихо, но ее слова впивались, как ледяные иглы. – Сначала я не поверила. Но потом мне показали документ. Официальный. Из самой Академии.

Сердце Алины пропустило удар.

– Я не понимаю, о чем вы, – пролепетала она, хотя уже все понимала.

– Не понимаете? – женщина презрительно усмехнулась. – Тогда я объясню. Мой сын ел ваши «конфеты для смелости» перед экзаменом по трансфигурации. И он его сдал! Я приходила благодарить вас, помните? Я думала, вы – настоящий, сильный маг, который вкладывает в свои изделия частичку своей силы. А вы...

Она сделала паузу, наслаждаясь эффектом.

– Вы вообще не маг. У вас даже степени нет. Вы учились на каком-то... человеческом факультете. Психология. Это правда?

Вопрос прозвучал, как удар хлыста. Алина стояла, не в силах вымолвить ни слова.

– Молчите? Значит, правда, – с удовлетворением заключила госпожа Воронова. – Знаете, как это называется, милочка? Обман. Мошенничество. Вы продавали нам надежду, зная, что она фальшивая.

– Но ведь это сработало! – вырвалось у Алины. – Вашему сыну помогло!

– Ему помогла вера! Вера в то, что ему помогает настоящий маг! А вы эту веру украли и продали нам за деньги! Это отвратительно.

Она развернулась и, бросив на Алину последний уничтожающий взгляд, вышла, хлопнув дверью.

Это было только начало. Через полчаса в магазин зашла еще одна бывшая клиентка. Она молча подошла к витрине, покачала головой и ушла. Потом пришли двое подростков, но не за сладостями. Они встали у окна, показывали пальцами и хихикали.

– Смотри, это она. Та самая «волшебница», – громко прошептал один другому.

Мир Алины рушился на глазах. Ее уютное, теплое убежище превратилось в аквариум, а она – в рыбку, на которую все приходили поглазеть. Это были уже не туманные слухи, которые можно было развеять весельем. Это были «факты». «Официальный документ». Изольда нашла ее самое уязвимое место и ударила точно в цель.

Алина обманывала их. С точки зрения их мира, так оно и было. Она позволяла им верить в то, чего не было. И теперь они пришли за расплатой.

– Хозяйка, – тихо подошел к ней Борис и ткнулся влажным пятачком в руку. – Эта расфуфыренная дама... я мог бы укусить ее за лодыжку. Совсем легонько.

Алина машинально погладила его.

– Не поможет, Боря, – прошептала она.

Она смотрела на свои пирожные – «Солнечные зайчики», «Кексы Анти-Ворчун», «Печенье-Обнимашки». Раньше они казались ей воплощением радости. А теперь они выглядели как улики на месте преступления.

Глава 46. Оглушительная тишина

На следующее утро Алина проснулась с упрямой надеждой. Она сказала себе, что вчера был просто шок. Первый день. Что сегодня люди остынут, подумают и вспомнят, что ее сладости приносили им пользу, а не вред.

Она спустилась в свой магазинчик раньше обычного. Включила музыку, тихую и спокойную. Замесила тесто для своих фирменных булочек с корицей, и скоро по помещению поплыл густой, теплый, домашний аромат. Она расставила на витрине самые красивые кексы, протерла до блеска прилавок и с улыбкой села ждать первого покупателя.

Часы на стене тикали невыносимо громко. Каждый их щелчок отдавался в звенящей тишине.

Девять часов. Десять. Одиннадцать.

Колокольчик над дверью молчал.

Алина видела, как за окном бурлит жизнь. Люди спешили по своим делам, кутаясь в шарфы от промозглого ветра. Она видела знакомые лица. Вот прошел почтальон Иван. Обычно он всегда заглядывал к ней, чтобы обменяться парой шуток, но сегодня он перешел на другую сторону улицы. Он шел, низко опустив голову и делая вид, что страшно увлечен сортировкой писем на ходу, стараясь смотреть куда угодно, только не на ее розовую дверь.

Чуть позже она увидела Марью Петровну из библиотеки. Пожилая женщина дошла до ее витрины, на мгновение замедлила шаг, посмотрела на выставленные пирожные, а потом, поджав губы, решительно отвернулась и поспешила дальше.

Это было хуже открытой ненависти. Это было трусливое, стыдливое избегание. Словно ее магазинчик стал заразным, проклятым местом, от которого нужно держаться подальше.

– Может, сегодня просто несладкий день? – пробормотала Алина, обращаясь к Борису, который дремал у ее ног.

– Ага, – прохрюкал он, не открывая глаз. – Наверное, мэр издал официальный указ о всеобщем дне диеты. И теперь весь город послушно грызет сельдерей. Очень на них похоже.

К обеду надежда сменилась тревогой. Алина перестала смотреть на дверь, потому что каждый раз, когда мимо проходил человек и не заходил, внутри что-то обрывалось. Она сидела, механически перебирая ленточки, и чувствовала себя привидением в своем собственном доме.

И тут у витрины остановилась группа школьников. Сердце Алины дрогнуло. Может быть, дети?..

Она ошиблась. Дети оказались не клиентами, а зрителями. Они стояли, показывая пальцами на пирожные, на вывеску, и громко, не стесняясь, смеялись.

– Смотри, «Конфета для смелости»! – крикнул один из них, самый высокий. – Наверное, из простого сахара!

– Эй, волшебница! – обернулся он к окну, увидев за ним Алину. – Наколдуй нам хорошие оценки без магии! Слабо?

Его друзья взорвались колючим, злым смехом, и они, толкая друг друга, побежали дальше по улице, оставив за собой звенящую, унизительную тишину.

Алина отошла от окна, словно его стекло стало раскаленным. Она села за столик в самом дальнем углу.

Была ли она права? Может, это действительно был обман?

Она перебирала в памяти все свои разговоры. «Активатор: улыбнись своему отражению», – сказала она Лизе. «Просто выслушать человека», – думала она о мэре. Это была не магия. Это были тонкие психологические трюки, обернутые в кондитерскую глазурь. Она давала им не волшебство, а лишь толчок, иллюзию, на которую они опирались. А когда иллюзия рухнула, им стало только хуже. Мальчишки были правы. Она – мошенница.

Вечер опустился на город незаметно. Алина не стала зажигать яркий свет, оставив гореть лишь несколько тусклых ламп. В магазинчике пахло остывшим сахаром и несбывшимися надеждами. Она подошла к кассе и открыла ее.

Внутри было пусто. Ни одной монеты. За весь день.

И впервые ей стало по-настоящему страшно. Страшно не за свою репутацию, не из-за обиды. Ей стало страшно за свое будущее. Как она будет платить за аренду? За продукты? Ее маленькая, яркая мечта, построенная на сбережениях и надеждах, рассыпалась в пыль за один день.

Глава 47. Свет в окне

День в «МагТехПроме» протекал невыносимо медленно. Воздух в офисе, обычно просто застоявшийся, сегодня был ядовитым от перешептываний. Алекс сидел за своим столом, пытаясь сосредоточиться на коде, но обрывки фраз долетали до него со всех сторон.

– …говорят, вообще не маг…

– …просто дурачила всех…

– …моя сестра чуть не купила там торт ребенку!

Эдуард Магистрович, разумеется, был в своей стихии. Он прохаживался по офису, громко рассуждая о важности академических стандартов.

– Вот видите, коллеги! – вещал он, останавливаясь у кулера, центра всех сплетен. – Именно поэтому так важна строгая сертификация! Чтобы отделить настоящее, высокое искусство магии от… – он сделал многозначительную паузу, – …от рыночного шарлатанства. Это вопрос общественной безопасности!

Босс бросил быстрый, самодовольный взгляд в сторону Алекса. И тут Алекс понял. Они все говорили об Алине!

Внутри Алекса начала закипать холодная, тихая ярость. Он злился на этих трусливых сплетников и на Эдуарда с его лицемерным пафосом. Но сильнее ярости оказалось лишь беспокойство. Еще вчера Алекс слышал отголоски этих слухов, но отмахнулся от них по своему обыкновению. И именно вчера, он не успел зайти к Алине, потому что Эдуард Магистрович нагрузил его дополнительными задачами.

А она все время была там. Одинокая и растерянная посреди своего яркого магазинчика.

Алекс не стал дожидаться конца рабочего дня, схватил пальто и, игнорируя угрозы босса, выбежал на улицу. Ноги сами понесли его по знакомому маршруту.

Переулок встретил его промозглой тишиной. «Сладкая Фантазия» выглядела иначе. Яркие цвета фасада казались блеклыми под серым небом. В окнах не горел привычный теплый, зазывающий свет. Лишь одна тусклая лампа светилась где-то в глубине, как одинокий огонек в заброшенном доме.

Она была там. Одна.

Колокольчик над дверью звякнул в оглушительной тишине. Алина сидела за столиком в углу, механически протирая и без того чистую банку. Увидев его, она вздрогнула, и на ее лице отразилась целая гамма чувств: удивление, смущение и тень страха.

– Я за своей обычной порцией кофе, – сказал Алекс, и его голос прозвучал немного хрипло. Он подошел к прилавку. – Для концентрации. Мой код сегодня отказывается работать без него.

Он пытался говорить как обычно, использовать свой привычный саркастичный тон, но слова звучали неубедительно.

Алина медленно поднялась и подошла к кофемашине. Она попыталась улыбнуться, но уголки ее губ дрогнули.

– Боюсь, его магия сегодня иссякла, – тихо ответила она.

Она приготовила кофе, ее движения были медленными и неуверенными. Когда она поставила стаканчик на прилавок, ее рука слегка дрожала. Алекс накрыл ее ладонь своей.

– Для меня работает, – сказал он, глядя ей прямо в глаза. – Этого достаточно.

Алина подняла на него взгляд, и в ее глазах он увидел такую бездну отчаяния, что у него перехватило дыхание. Она же не ожидала, что он сейчас расплатится и уйдет, как и все остальные?

И он, конечно же, не ушел. Алекс нарочно медленно стянул с себя пальто, повесил его на вешалку возле входа, и сел на любимое место у окна. Своим присутствием он создавал невидимый щит между ней и враждебным миром за стеклом. Он молча пил свой кофе, глядя на нее, на витрину, куда угодно, только не на улицу.

Его присутствие было безмолвным заявлением: «Мне плевать на все слухи. Я здесь».

Алина тяжело вздохнула и села напротив. Так они и сидели в тишине. Но эта тишина, в отличие от оглушающей пустоты всего дня, не давила. Она лечила и наполняла спокойствием. Они смотрели друг на друга, на пляшущие тени от уличного фонаря, и слова были не нужны. В этот момент его молчаливая поддержка значила для нее больше, чем тысячи самых красивых речей.

Когда Алекс допил кофе, он поднялся и нежно поцеловал Алину в щеку.

– Спасибо, – прошептала Алина.

Он лишь коротко кивнул.

– Мне нужно закончить работу, но завтра я снова приду за кофе, – сказал он.

Дверь за ним закрылась. Магазинчик снова погрузился в тишину. Но теперь Алина не чувствовала себя в нем пленницей. Впервые за этот бесконечный, ужасный день она почувствовала не всепоглощающее одиночество, а хрупкую, едва заметную, но такую нужную ей сейчас надежду.

Глава 48. Цена чужого волшебства

Уверенность – хрупкая вещь. Лиза поняла это в тот момент, когда вошла в школу. Еще вчера она была почти героиней. Человеком, который устроил лучшую вечеринку в истории школы. А сегодня… сегодня она была мишенью.

Сначала это были просто шепотки. Когда она шла по коридору, разговоры затихали, а потом вспыхивали за ее спиной. Она чувствовала на себе десятки колючих взглядов и снова инстинктивно вжала голову в плечи, пытаясь активировать свою старую суперспособность – невидимость. Но было поздно. Ее уже все заметили.

На большой перемене, у шкафчиков, Лизу подкараулили. Это была Катя, та самая, что когда-то с восхищением смотрела на «Сладкую Фантазию». Но теперь на ее лице не было и тени дружелюбия. Только злорадство. С ней была целая свита из хихикающих одноклассниц.

– О, смотрите, вот и она! Наша главная волшебница! – громко объявила Катя, преграждая Лизе путь.

Лиза замерла, прижимая к груди учебник по рунологии, как щит.

– Ну что, Лиза? – Катя подошла вплотную, и ее голос сочился ядом. – Съела сегодня «конфету для смелости», чтобы выйти из дома? Ой, прости, я забыла, она же не работает!

Девочки за ее спиной взорвались колючим смехом. Щеки Лизы вспыхнули, как будто ей дали пощечину.

– Она просто обманщица, как и та кондитерша! – поддакнула другая девочка. – Ей психолог нужен, а не конфеты!

«Психолог». Это слово ударило особенно больно, потому что в нем была доля правды.

Лиза отчаянно искала глазами спасения. Она искала Соню или Мишу, но их не было рядом. И тут она увидела его. Антон. Он стоял в нескольких шагах, у окна, и все видел. Их взгляды встретились на одно короткое, бесконечное мгновение. Лиза смотрела на него с немой мольбой. А он… он отвел глаза. Просто отвел взгляд в сторону, нахмурился и сделал вид, что страшно увлечен разглядыванием трещины на стене.

Для Лизы это было равносильно предательству. Удар под дых, от которого стало трудно дышать. Человек, ради которого она хотела стать лучше, только что показал ей, что ее унижение его не касается.

Катя, увидев ее реакцию и поняв, что добилась своего, потеряла интерес.

– Ладно, девочки, пойдемте, – бросила она через плечо. – С этой дурочкой и говорить не о чем.

Они ушли, оставив Лизу одну в оглушительной тишине коридора. Она стояла, не в силах пошевелиться, чувствуя, как по щекам катятся горячие слезы.

Она чувствовала себя униженной и преданной. Но хуже всего была ярость, которая поднималась изнутри. Ярость не только на одноклассников. Ярость на Алину.

Все было ложью. Все ее достижения, ее маленькие победы – фальшивка. Не она стала смелой. Это «магия» дала ей смелость взаймы. Она была просто марионеткой, которую дергали за ниточки с помощью сахара и красивых слов. А теперь кредит кончился, и остались только огромные, неподъемные проценты в виде насмешек и презрения. Алина не помогла Лизе, а подставила, сделала ее посмешищем.

Лиза не пошла на следующий урок. Она дождалась звонка, схватила свою сумку и выбежала из школы. Она бежала, не разбирая дороги, выбирая самые длинные, самые пустынные улочки, лишь бы не проходить мимо розового фасада «Сладкой Фантазии», который теперь казался ей символом ее собственного позора.

Ворвавшись в свою комнату, она захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной, тяжело дыша. Ее взгляд упал на стену. Там, приколотый кнопками, все еще висел яркий самодельный плакат с их вечеринки, который она с такой гордостью повесила. «Лучший вечер в школе!», – гласила надпись, выведенная рукой Миши.

Ложь.

Она подскочила к стене и с яростью сорвала плакат, кнопки с треском вылетели из обоев. Она смотрела на это напоминание о своем триумфе, который теперь казался ей унижением. С криком, полным боли и разочарования, она начала рвать его на мелкие, мелкие кусочки, пока от ярких букв и веселых рисунков не осталась лишь жалкая кучка цветной бумаги на полу.