Текст книги "Волшебная кондитерская в сером городе (СИ)"

Автор книги: Стаси и Элен Твенти

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Глава 65. Голоса из прошлого

Толпа на другой стороне улицы росла, но ее характер менялся. Это были уже не просто зеваки. Это были люди, в чьих головах происходила тихая работа. Они пришли сюда, уверенные в официальной версии – «она обманщица». Но то, что они видели своими глазами, вступало в резкий диссонанс с этой простой истиной. Они видели не мошенницу, а уставшую девушку, окруженную самыми неожиданными союзниками. Они видели не позор, а единение.

В толпе, кутаясь в свой старый плащ, стояла Марья Петровна из библиотеки. Ее взгляд был прикован не к Алине, а к Лизе. Она видела, как эта девочка, которая еще месяц назад боялась поднять глаза, теперь уверенно руководила своими друзьями, указывая, куда складывать уцелевшие банки. Марья Петровна вспомнила тот день, когда Лиза была забитой серой мышкой, и свой собственный визит к Алине за «каплями спокойствия».

И тут ее пронзило воспоминание. Совет Алины. Не про леденцы. Про другое.«Подумайте о своей самой любимой книге».Простой, человеческий совет. Марья Петровна вдруг с кристальной, ошеломляющей ясностью поняла: дело было не в волшебном сахаре. Дело было в этом. В том, что кто-то впервые заговорил с ней не о правилах и формулярах, а о том, что она любит. Кто-то увидел в ней не просто библиотекаршу, а человека. И этот же кто-то, очевидно, увидел в Лизе не серую мышь, а организатора.

Чуть дальше, у окна своей квартиры на втором этаже, стояла госпожа Воронова. Она с ледяным презрением наблюдала за работой, пока не увидела своего сына-подростка. Тот, кто вчера злорадствовал вместе со всеми, теперь стоял в толпе и с неподдельным интересом смотрел, как Андрей и Алекс укрепляют дверной проем. Она вспомнила слова Алины, которые ей пересказал сын после сданного экзамена:«Ты все знаешь, тебе просто нужно поверить в это».И ее пронзила мысль: «Она не продала ему магию. Она подарила ему уверенность». А госпожа Воронова, его мать, в благодарность пришла и бросила ей в лицо обвинения.

Почтальон Иван, закончив свой маршрут, вернулся к кондитерской, словно его тянуло туда невидимой нитью. Он смотрел на эту странную, но эффективную команду и вспоминал дурацкий совет Алины:«спеть хвалебную оду»его левитирующей сумке. Он фыркал, но в тот же день, отчаявшись, попробовал, тихонько пробормотав ей что-то ободряющее. И сумка стала барахлить реже. Не потому что поняла песню, дура железная. А потому что он, Иван, перестал на нее злиться, и его собственное, слабое магическое поле, которое он вкладывал в управление сумкой, стало стабильнее.

Голоса из прошлого, голоса Алины, звучали в головах у многих. И каждый понимал, что ее магия была совсем не в конфетах.

И тогда лед тронулся.

Марья Петровна решительно вышла из толпы. Она не пошла к Алине – для извинений было слишком неловко. Она направилась прямиком к спорящим старушкам, которые как раз устроили перерыв. В руках у нее был большой, дымящийся термос.

– Девочки, – твердо сказала она, обращаясь к Аглае и Ефросинье, словно они были ее ученицами. – Вы тут всех накормите, а сами-то голодные. Я чай принесла. С шиповником. Для сил.

Ее поступок – простой, обыденный, человеческий – сломал невидимую стену. И это стало сигналом.

Какой-то безымянный строитель, куривший в стороне, хмыкнул, бросил окурок, сходил к своей повозке и вернулся с несколькими крепкими досками. Молча положил их рядом с Андреем. Женщина из дома напротив вынесла на тарелке стопку бутербродов с сыром и отдала их Соне.

И самое невероятное. Подросток, тот самый, что несколько дней назад кричал Алине «Наколдуй нам хорошие оценки!», неуклюже подошел к Мише, который пытался выпрямить погнутый стеллаж своим стареньким молотком.

– На, – буркнул он, протягивая свой, новый и тяжелый. – У меня лучше.

Он сунул молоток Мише в руки и, не дожидаясь ответа, быстро растворился в толпе.

Толпа наблюдателей начала медленно, но верно превращаться в толпу участников.

Глава 66. Искупление в темном платье

Изольда работала молча, не поднимая головы, отгородившись от всего мира стеной сосредоточенности. Каждое движение мокрой, грязной тряпкой было ударом по ее собственной гордыне. Скрип сажи под ее пальцами был громче любых слов осуждения. Она слышала, как подходят люди, как их становится все больше. Она слышала их удивленные голоса, приглушенный смех, стук принесенных инструментов.

Изольда видела, как город, который она так тщательно пыталась настроить против Алины, теперь, словно вода, просачивающаяся сквозь дамбу, объединяется вокруг нее. И она с холодной, горькой ясностью понимала, что просто отмыть стену – ничтожно мало. Это было личное, почти театральное покаяние, но оно не могло исправить того вреда, который она нанесла, используя свою власть. Она сломала это место не тряпкой, а своим статусом. И чинить его нужно было тем же.

Ее момент настал, когда она увидела, как Андрей, отец той мрачной девочки, с отчаянием пытается выломать обугленную дверную раму стареньким ломом. Инструмент соскальзывал, и рама не поддавалась. Рядом Алина с тревогой смотрела на опасно накренившуюся потолочную балку, которую подпирали какими-то досками.

Изольда опустила тряпку, когда отчетливо осознала, что их энтузиазма, их пирогов и старых молотков было недостаточно. Физической помощи здесь было мало. Нужны были ресурсы. Нужна была организация. Нужна былавласть. И это было то, что у нее все еще оставалось.

Изольда отошла в сторону, в тихий угол переулка, где ее никто не мог побеспокоить. Она достала свой магический коммуникатор и нажала на кнопку вызова.

– Петрович? – начала она, когда кристалл засветился. – Это Изольда Арнольдовна. Мне нужна бригада, грузовик с пиломатериалами и кровельное железо на улицу Тихую, дом пять. Немедленно. Считайте это вашим вкладом в… восстановление городского единства.

Изольда не стала дожидаться ответа и разорвала связь.

Следующий звонок был короче и жестче.

– Заславский. Официальная жалоба на гражданку Соколову отозвана. Более того, вы лично проследите, чтобы все разрешения на восстановительные работы для ее заведения были выданы в течение часа. Если я узнаю о малейшей задержке, мы обсудим целесообразность вашего пребывания на посту.

Третий звонок был адресован мужу.

– Виктор. Я перераспределяю средства из фонда благоустройства на экстренную помощь пострадавшему бизнесу. Конкретно – кондитерской. Подготовь официальное заявление для «Вестника». Город помогает своему жителю, попавшему в беду. Это будет правильно.

С каждым звонком тишина вокруг нее сгущалась. Стук молотков замер. Люди, работавшие неподалеку, остановились и смотрели на нее. Алина, застывшая рядом с Алексом, смотрела на нее с недоверием и изумлением. Алекс же смотрел с новым, сложным выражением, в котором смешались шок и неохотное уважение.

Изольда не извинялась словами. Она извинялась действиями, используя ту самую власть, которой чуть не уничтожила Алину, теперь для ее спасения.

Она убрала коммуникатор. Ее работа с тряпкой была окончена.

Не прошло и получаса, как в переулок, тяжело урча, въехал большой грузовик с логотипом гильдии строителей. Из него выпрыгнули суровые рабочие в касках, двигаясь быстро и профессионально.

Изольда не ушла. Она подошла к бригадиру, коренастому мужчине с густыми усами.

– Так, – сказала она, и в ее голосе не было и тени сомнения. – Раму – убрать. Балку – укрепить. Начинайте.

Изольда больше не была кающейся грешницей с тряпкой. Она снова была первой леди. Организатором и командиром. И сейчас она командовала армией, которая пришла не разрушать, а строить. Она возвращала свой самый большой долг.

Глава 67. Магия человеческих рук

К полудню переулок превратился в гудящий муравейник. Стук молотков профессиональных строителей смешивался с неуверенными, но полными энтузиазма ударами добровольцев. Из старенького немагического проигрывателя, который притащил Алекс, лилась бодрая музыка, задавая ритм этой хаотичной, но удивительно слаженной работе.

В эпицентре этого вихря, у импровизированного стола, командовали парадом Аглая Петровна и Ефросинья Никитична. Их вековая вражда трансформировалась в ожесточенное соревнование по гостеприимству.

– Кому добавки чая?! – громогласно вопрошала Аглая Петровна. – Налетай, пока горячий! Мой крепче заварен!

– Зато в моем пироге душа есть, а не только яблоки! – парировала Ефросинья Никитична, протягивая кусок уставшему строителю. – Ешь, милок, сил набирайся!

Они работали с эффективностью двух генералов, и никто не смел им перечить.

В тихом уголке, в стороне от пыли и шума, Кира, ссутулившись над большим листом бумаги, творила свое собственное маленькое чудо. Она рисовала эскиз для новой вывески. Это была не прежняя легкомысленная вязь. Из-под ее карандаша рождались стильные, почти готические буквы, сплетающиеся в изящные завитки, которые напоминали то ли дым от благовоний, то ли терновые ветви, усыпанные крошечными цветами. Когда она закончила, то протянула эскиз Алине, внутренне сжавшись, ожидая реакции.

Алина взяла помятый лист бумаги, и ее дыхание перехватило. Эскиз оказался необычайно красивым и стильным. Идеальным...

– Кира... – прошептала Алина, и слезы снова навернулись на ее глаза. – Это... это гениально.

Лиза, Соня и Миша, тем временем, руководили «отрядом зачистки». Лиза, с блокнотом в руках, уверенно распределяла задачи.

– Так, нам нужны еще мешки для мусора! Соня, тот угол! Миша, проверь, уцелели ли банки на верхней полке!

Она отдавала команды громко и четко. И никто не смеялся над ней. Наоборот, люди подходили к ней, чтобы спросить, чем еще можно помочь.

Даже мэр Виктор, сняв свой дорогой пиджак и засучив рукава белой рубашки, таскал тяжелые, обугленные доски вместе со всеми.

В толпе работников то и дело вспыхивали разговоры, которые подтверждали ее слова.

– А ведь и правда, дело не в конфетах было, – говорил один суровый строитель своему напарнику. – Я к ней заходил пару раз за кофе. Она просто… слушала. И это помогало.

– Моя дочка после разговора с ней перестала бояться темноты, – делилась женщина, раздававшая бутерброды. – Алина ей сказала, что темнота – это просто одеяло для звезд. И все. Никаких конфет не понадобилось.

День клонился к вечеру. Работа кипела. Крыша была починена, разбитое окно заменено новым стеклом, которое тут же прибежал вставить местный стекольщик. Стены были очищены от сажи и готовы к новой краске. Магазинчик пока пустовал, гулкой коробкой, но снова стал целым.

Уставшие, перепачканные, но счастливые люди отступали на шаг назад, чтобы посмотреть на дело своих рук. И на их лицах светилась гордость и неподдельное счастье.

Глава 68. Цвет стен и вкус единства

Субботнее утро встретило переулок не запахом гари, а острым, бодрящим ароматом свежей древесины и чего-то неуловимо-нового. Структурные работы были завершены. На месте разбитого окна сияло новое стекло, крыша была надежно залатанной, а обугленная дверная рама уступила место прочному дубовому косяку. Магазинчик был похож на пациента, вышедшего из реанимации: еще бледный и слабый, но живой.

Сегодняшняя операция называлась «Возрождение».

Ровно в десять утра в переулок, тяжело урча, въехал элегантный магический фургон. Из него вышла Изольда Арнольдовна, одетая в простой, но идеально скроенный брючный костюм. За ней уже суетились рабочие и выгружали десятки банок с краской.

– Я выбрала оттенок «Сливочное утро», – объявила она подошедшей Алине, и в ее голосе не было и тени вопроса. – Он теплый, нейтральный и создает ощущение света. Розовый – это слишком легкомысленно для того, что мы строим.

Алина посмотрела на Изольду, потом на банки с краской, и рассмеялась.

– «Сливочное утро» звучит идеально, – согласилась она.

И тут начался веселый хаос. Переулок снова наполнился людьми, но на этот раз это были не строители, а все те, кто называл этот магазинчик своим. Алекс, верный своей натуре, притащил старенький немагический проигрыватель и включил бодрую музыку.

Вскоре все пространство гудело, как муравейник.

Мэр Виктор, решив подать пример, взял валик и с видом первооткрывателя принялся красить стену. Через пять минут на его носу красовалось аккуратное сливочное пятно, которое он не замечал, а все остальные старательно делали вид, что не видят, хихикая за его спиной.

– Виктор, дорогой, ты красишь не стену, а собственный авторитет, – не выдержала Изольда, протягивая ему салфетку.

В самом центре событий, у стола с красками, разгорелся теологический спор.

– В краску нужно добавить каплю заклинания уюта! – громогласно настаивала Ефросинья Никитична. – Чтобы у стен была душа!

– Ерунда! – тут же парировала Аглая Петровна. – От бытовой магии краска может пойти пузырями! Здесь нужна твердая рука и хороший валик, а не твои колдовские штучки!

– Ничего ты не понимаешь в душевности, Петровна! – не сдавалась Ефросинья Никитична.

Лиза, Соня и Миша, тем временем, организовали «штаб музыкального сопровождения и логистики». Лиза, с блокнотом в руках, уверенно распределяла кисточки и валики между добровольцами. Соня отвечала за то, чтобы музыка не затихала, а Миша, вооружившись тряпкой, бегал и вытирал капли краски, которые то и дело падали на новый деревянный пол.

– Так, команда, левый фланг провисает! – командовала Лиза, и никто даже не думал над ней смеяться. Она была здесь главным менеджером проекта.

Разумеется, не обошлось и без главного инспектора. Борис с видом фельдмаршала обходил свои владения. Он подходил к каждому, кто красил стену, и с сомнением обнюхивал их работу, после чего издавал критическое хрюканье.

– Движения кистью должны быть плавнее, – ворчал он. – Вы какую-то абстрактную композицию создаете. Это может негативно сказаться на моем аппетите.

Его инспекция закончилась тем, что он сунул свой любопытный пятачок в открытую банку с краской и, чихнув, забрызгал сливочными каплями ботинки мэра, после чего с оскорбленным видом удалился под прилавок отмываться.

Алина и Алекс работали бок о бок, крася длинную стену напротив входа. Их движения были слаженными, они работали почти без слов, обмениваясь теплыми понимающими взглядами. В какой-то момент, потянувшись за кисточкой, она «случайно» мазнула его по щеке.

– Ой, – невинно сказала она. – Ты испачкался.

Алекс медленно повернул к ней голову. На его лице было выражение предельной серьезности.

– Агрессия порождает ответную агрессию, – своим логичным тоном заключил он и аккуратно провел своей кисточкой по кончику ее носа.

– Эй! – рассмеялась она.

– Возмездие, – констатировал он, и его глаза смеялись вместе с ней.

___________

Когда они закончили со стеной, Алина просто стала посреди кондитерской и смотрела, как ее разрушенный мир не просто восстает из пепла, а перерождается во что-то лучшее, силами десятков человеческих рук.

К ней подошел Алекс и молча обнял ее сзади, положив подбородок ей на плечо.

– Ну что, ведьма? – тихо сказал он ей на ухо. – Довольна своим заклинанием? Похоже, оно оказалось самым массовым в истории этого города.

Она прижалась к нему и, смеясь сквозь слезы, ответила:

– Оно, и правда, самое сильное, что у меня когда-либо получалось.

День клонился к вечеру. Работа была закончена. Уставшие, перепачканные краской, но невероятно счастливые люди запрокидывали головы, чтобы посмотреть на дело своих рук.

Стены сияли теплым, сливочным светом. Пол блестел новым отполированным паркетом. Воздух наполняли запахи свежести и предвкушения. И тут Алина осознала, что теперь это была не только ее кондитерская. Магазинчик превратился в общее детище местных жителей, в памятник их собственному единству, построенный на руинах предрассудков и злобы.

И в теплом свете заката он выглядел не просто восстановленным. Он выглядел непобедимым.

Глава 69. Новая вывеска

День повторного открытия был не похож на первый. Не было ни нервного предвкушения, ни отчаянной надежды. Было лишь тихое, глубокое чувство возвращения домой.

Кондитерская преобразилась. Она больше не была кричаще-розовой оберткой. Стены теперь светились теплым, сливочным оттенком, а одна из них и вовсе была отделана настоящим деревом – теми самыми досками, что привезла бригада Изольды. Стало просторнее, уютнее, словно помещение повзрослело вместе со своей хозяйкой.

Но главной гордостью Алины стала новая вывеска. Она висела над входом, вырезанная из темного дерева и искусно подсвеченная мягким светом. Готические, но изящные буквы, сплетенные в терновые ветви с крошечными цветами, складывались в знакомое название: «Сладкая Фантазия». Этот подарок преподнесла ей Кира, и он имел все шансы стать новой душой магазина.

Алина стояла за новым, широким дубовым прилавком, который смастерил Андрей, и вдыхала аромат ванили, корицы, свежесваренного кофе... и едва уловимый запах краски и древесных опилок.

– Ну что, готова ко второй волне славы? – спросил Алекс.

Он сидел на высоком стуле за тем же прилавком. Теперь это было его место. Рядом с кассой, которую он сам перенастроил, стоял его ноутбук, открытый на странице текстового редактора. Теперь Алекс был здесь не просто гостем, а ее партнером. Безработный программист нашел себе новую, самую странную должность в мире: совладелец кондитерской и штатный писатель.

– Готова, – улыбнулась Алина. – Как там новый офис, господин партнер?

– Кофе лучше, – ответил он, не отрывая взгляда от экрана. – И босс гораздо симпатичнее. Но говорящая свинья постоянно отвлекает и требует повышения зарплаты в виде трюфелей.

– Я требую уважения к моей должности! – донесся снизу возмущенный голос. Борис возлежал на новой, сшитой специально для него бархатной подушке с вышитой золотой нитью буквой «Б». – Я теперь не просто талисман, а арт-директор и главный инспектор по качеству.

Ровно в десять Алина повернула табличку на двери на «Открыто». И в магазин хлынула волна клиентов. Хотя нет, не клиентов – друзей. Первыми, разумеется, ворвались Лиза, Соня и Миша, неся в руках букет из осенних листьев. За ними вошли Андрей и Кира. Потом – мэр Виктор с Изольдой. Изольда держалась чуть позади, но на ее лице не было прежней холодности, лишь сдержанная, почти застенчивая улыбка. Пришли Аглая и Ефросинья, принеся, разумеется, по яблочному пирогу и тут же начав спорить, чей ставить на самое видное место.

Магазин наполнился гулом голосов, смехом и теплом. Люди не столько покупали, сколько пришли отпраздновать. Отпраздновать свою общую победу.

Позже, когда первая волна схлынула, в магазин зашла госпожа Воронова. Та самая, что обвиняла Алину в мошенничестве. Она подошла к прилавку, и на ее лице было смущение.

– Здравствуйте, Алина, – сказала она.

– Здравствуйте, – мягко ответила Алина.

– У моего сына снова экзамен. Я... я не знаю, что вы посоветуете?

Она не просила «конфету для смелости» и не ждала магии. Она просто просила совета.

Алина улыбнулась.

– Я думаю, ему отлично подойдет наш новый шоколадный брауни. Он очень вкусный. Просто как угощение, чтобы поднять настроение перед трудным днем.

Госпожа Воронова с облегчением кивнула.

– Да. Да, конечно. Просто как угощение.

Они обменялись понимающими, теплыми взглядами. Лед окончательно растаял.

Вечер опустился на город. Магазинчик сиял теплым, медовым светом. Алина стояла, прислонившись к прилавку, и смотрела на этот гудящий, живой улей, который стал ее домом. Алекс, сидя рядом, сосредоточенно стучал по клавишам, создавая свои собственные миры. Борис дремал на своем троне.

Она посмотрела на новую вывеску за окном. «Сладкая Фантазия». Название осталось прежним, но теперь оно обрело новый смысл. Это была больше не ее личная, наивная фантазия. Это была общая, выстраданная, построенная десятками человеческих рук сладкая реальность. И она была гораздо лучше любой магии.

Глава 70. Комитет по пирогам и ледяным скульптурам

Стать постоянной клиенткой в «Сладкой Фантазии» было для Изольды Арнольдовны актом, требующим большей храбрости, чем выступление перед всем городским советом. Первый раз она пришла под самым благовидным предлогом, какой только смогла придумать.

– Виктор просил захватить ему того вашего... чая, – сказала она, стараясь, чтобы ее голос звучал максимально отстраненно, будто она зашла в аптеку за микстурой.

– «Для душевного равновесия»? – с абсолютно невозмутимой улыбкой уточнила Алина. – Конечно.

Пока Алина насыпала травы в пакетик, откуда-то из-под прилавка раздалось подозрительное хрюканье.

– Хм. Похоже на человека, у которого аллергия на три вещи, – задумчиво проворчал Борис. – На сахар, на веселье и на маленьких, но очень обаятельных свиней.

– Борис! – шикнула на него Алина.

Изольда сделала вид, что не услышала. Она расплатилась и вышла с такой скоростью, словно за ней гнались.

Второй раз она пришла через неделю. На этот раз предлог был еще слабее.

– Я хотела бы... пирожное, – произнесла она, глядя куда-то поверх головы Алины. – На пробу. Для оценки качества.

– Разумеется, – кивнула Алина, сохраняя все ту же вежливую невозмутимость. – Могу порекомендовать «Нежный вечер». Он прошел вашу последнюю инспекцию с отличием.

Изольда почувствовала, как у нее загорелись щеки. Она молча ткнула пальцем в лимонный тарт.

Десерт Изольда съела дома, в полном одиночестве, анализируя каждую нотку. Цедра была идеальной. Безе – воздушным. Тесто – безупречным. Это было отвратительно, потому что так вкусно!

Так, понемногу, ее визиты стали привычкой. Она все еще заходила с видом инспектора, но теперь уже не могла скрыть, что ей действительно нравится миндальное печенье.

Настоящий переворот случился в начале декабря. Город готовился к Празднику Зимних Огней, и городской совет, в порыве новообретенного стремления к «единству», принял гениальное, по их мнению, решение.

– ...итак, – торжественно объявил Виктор на ужине, с трудом сдерживая улыбку. – Совет постановил, что для максимального вовлечения всех слоев населения, в этом году организационный комитет праздника возглавят два сопредседателя. Ты... и Алина.

Изольда подавилась своим идеально заваренным чаем.

– Что?! Я должна организовывать праздник с этой... этой...

– ...владелицей кондитерской, которая пользуется огромной популярностью у детей и молодежи, – дипломатично закончил Виктор. – Они считают, что твой опыт и ее... креативность создадут идеальный симбиоз.

Первое заседание комитета по симбиозу состоялось, разумеется, в «Сладкой Фантазии». Изольда пришла, вооруженная папкой с детально расписанным планом, цветными схемами и графиком магических фейерверков, согласованным с гильдией пиротехников.

Алина встретила ее с двумя чашками какао и блокнотом, полным веселых рисунков.

– Так, – начала Изольда, раскладывая свои схемы на столе. – Церемония открытия ровно в шесть. Выступление хора снежинок. Затем – торжественное зажжение Главного Ледяного Кристалла мэром. Я уже договорилась об изготовлении ледяных скульптур, зачарованных на исполнение классической музыки.

– Звучит... благородно, – кивнула Алина. – А я вот что подумала. А что, если после зажжения кристалла мы устроим массовую битву снежками? Прямо на площади!

Изольда посмотрела на нее так, словно та предложила выпустить на площадь стадо диких троллей.

– Битву... снежками? Это же варварство! Хаос! Мокрые варежки!

– И веселье! – парировала Алина. – А еще я договорилась с фермером дядей Мишей, он привезет сани, запряженные оленями, и будет катать детей. А еще можно устроить конкурс на самого смешного снеговика!

– Снеговики?! – ужаснулась Изольда. – Они же будут кривые! Несимметричные! Это испортит весь вид площади! Представь: мои идеальные, поющие ледяные скульптуры, а рядом – это... это... морковка, воткнутая в ком снега!

– Зато это будет живой праздник, а не музейная выставка, – мягко возразила Алина. – Представляете, как здорово! Весь город смеется, лепит снеговиков, пьет горячий шоколад. Разве не в этом суть праздника?

– Суть праздника – в красоте и порядке! – отрезала Изольда, но ее уверенность уже слегка пошатнулась.

– Поддерживаю снежки, – донеслось из-под стола. – Особенно если целиться в самых напыщенных. Хрю. Для сплочения коллектива.

Изольда сделала вид, что снова не услышала. Она посмотрела на свои безупречные схемы, а потом на веселый рисунок снеговика в блокноте Алины. На рисунке у снеговика была кривая улыбка и смешная шляпа-ведро.

– Хорошо, – неожиданно для самой себя сказала Алина. – Давайте объединим. Ваши ледяные скульптуры будут прекрасно смотреться на фоне счастливых детей, катающихся на санях. И мы можем выделить специальную «зону хаоса» для снежной битвы, чтобы никто не пострадал.

Алина перевернула страницу в своем блокноте.

– А еще у меня есть идея. Мастер-класс по созданию «Фонариков Желаний». Каждая семья сможет сделать свой собственный фонарик из зачарованной бумаги, написать на нем желание на будущий год. А потом, в финале праздника, мы все вместе запустим их в небо. Будет очень красиво. И очень... по-семейному.

Последнее слово зацепило Изольду. «По-семейному». Она вспомнила их с Виктором поездку в загородний домик и на Хрустальные озера. Вспомнила его слова.

Она посмотрела на Алину, на ее горящие энтузиазмом глаза. В этой девчонке была какая-то неукротимая, хаотичная, но такая притягательная жизненная сила.

– Я… рассмотрю ваше предложение о фонариках, – произнесла она, и для нее это было равносильно капитуляции. – Но снеговики должны быть хотя бы в одном стиле.

Алина просияла.

Уходя из кондитерской, Изольда несла в одной руке свою папку с идеальными схемами, а в другой – вырванный из блокнота листок с нарисованным кривым снеговиком. И, проходя мимо витрины, она на мгновение поймала свое отражение: строгая, правильная женщина, которая, кажется, почти… улыбалась.