Текст книги "Волшебная кондитерская в сером городе (СИ)"

Автор книги: Стаси и Элен Твенти

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Глава 54. Розовые очки

Маленький островок Алины был идеален, прямо как в сказке. Теплый свет свечей плясал на стенах, отгоняя тени и весь враждебный мир. В воздухе витал божественный аромат запеченной курицы с розмарином. Тихая, меланхоличная музыка лилась из старого проигрывателя. Все было пропитано нежностью и последней, отчаянной надеждой.

Когда Алекс пришел, она встретила его с улыбкой, которая шла из самого сердца. Он выглядел уставшим, но улыбнулся в ответ, и на мгновение она поверила, что все будет хорошо. Что они смогут удержать этот хрупкий мир на плаву.

Они сели за стол. Алекс похвалил еду, восхитился вином, которое сам же и принес. Но что-то было не так. Его улыбка не доходила до глаз. Его ответы на ее вопросы были короткими, односложными. Между ними, посреди этого рукотворного рая, выросла невидимая стеклянная стена.

– Как прошел день? – спросила она, пытаясь пробиться сквозь эту стену. – Эдуард снова хвастался своим артефактом?

– Как обычно, – пожал плечами Алекс, отводя взгляд. – Ничего нового.

Но она видела. Видела напряжение в его плечах. Видела, как он сжимает вилку чуть сильнее, чем нужно. Она знала, что он что-то скрывает.

****

Каждый кусок этой божественной курицы застревал у Алекса в горле. Каждая улыбка Алины посылала в его сторону укол совести. Он сидел в этом теплом, уютном мирке, который она создала для них, и чувствовал себя самозванцем. Алекс играл роль парня, у которого все в порядке. А на самом деле он был безработным неудачником, который через неделю не будет знать, чем платить за квартиру.

А Алина не отступала. Она задавала вопросы, заглядывала в глаза, пыталась понять. И он знал, что долго не продержится. Ее искренность и забота делали его ложь невыносимой.

****

Алина больше не могла этого выносить. Она отложила вилку и накрыла руку Алекса своей.

– Алекс. Что случилось? – ее голос был тихим, но настойчивым. – Пожалуйста, не молчи. Я же вижу, что тебя что-то гложет. Что бы это ни было, мы справимся. Вместе.

Ее прикосновение и эти слова – «вместе» – стали последней каплей. Его плотина рухнула.

– Меня уволили, – сказал он, и слова прозвучали глухо и чуждо. Он наконец поднял на нее глаза, ожидая увидеть жалость, ужас – что угодно, подтверждающее факт полного краха.

Но он увидел восторг.

– Уволили? – переспросила она, и ее лицо озарила искренняя, сияющая улыбка. – Но, Алекс, это же... это же прекрасно!

Он смотрел на нее так, будто она сошла с ума.

– Прекрасно? – повторил он, не веря своим ушам.

– Конечно! – ее голос звенел от энтузиазма. Она вскочила и обошла стол, чтобы встать за его спиной, обняв за плечи. – Ты же ненавидел эту работу! Ты ненавидел Эдуарда! А теперь у тебя появился шанс, понимаешь? Теперь ты свободен! Ты можешь наконец заняться тем, что любишь! Ты можешь писать свою книгу!

Она говорила с такой страстью, с такой верой в него.

«Прекрасно. Шанс. Свободен».

Эти слова били по нему, как пощечины. Алина не понимала. Совсем не понимала. Он только что потерял все – стабильность, доход, самоуважение, – а она говорит, что это прекрасно. Алекс резко скинул ее руки со своих плеч и вскочил.

– Проснись, Алина! – воскликнул он, и его голос сорвался. – На что я буду жить?! На что я буду платить за квартиру, пока пишу свою никому не нужную книгу?! На вдохновение?!

Алина отшатнулась, ее улыбка погасла. Она смотрела на него испуганными непонимающими глазами.

– Ты все видишь через розовые очки! – выплюнул он, и сам себя возненавидел в этот же момент, но уже не смог остановиться. – Ты живешь в своем выдуманном мире, где все проблемы решаются печеньем и добрым словом! Но реальность – она не такая!

– Но, Алекс, я просто хотела...

– Что?! Помочь?! – он истерически рассмеялся. – Ты хочешь увидеть реальность? Посмотри в окно! Мир магов никогда не примет человека, так же, как этот город никогд не примет тебя! Твоя «психология» здесь никому не нужна! Для них ты – мошенница, обманщица! Твой магазин пуст! Твоя мечта рухнула! Это реальность, Алина! А не твои сладкие фантазии!

Алекс видел, как слезы навернулись на ее глаза. Видел, как она сжалась от его жестоких слов. Он знал, что бьет по самому больному, что он использует против нее тот самый страх, от которого пытался ее защищать. И от этого ему стало еще хуже.

Он не мог здесь больше находиться. Этот островок спокойствия превратился в камеру пыток.

– Я... я не могу, – пробормотал он, пятясь к выходу.

Алекс схватил свою куртку, сбив по пути стул. Грохот от его падения прозвучал в тишине, как выстрел.

– Алекс, не уходи, мы вместе все решим,– прошептала она.

Но он уже не слушал. Алекс распахнул дверь и выбежал вниз по лестнице. Хлопок входной двери эхом прокатился по пустому магазинчику, заставив свечи на столе испуганно затрепетать.

Он ушел.

Алина осталась одна посреди своего разрушенного рая. Аромат курицы, свет свечей, тихая музыка – все это вдруг стало невыносимой, жестокой насмешкой. Он ушел, и вместе с ним он унес ее последнюю надежду.

Глава 55. Последняя свеча

Дверь захлопнулась. Тишина, которая ворвалась в квартиру, была не просто отсутствием звука. Она была тяжелой, вакуумной, и высасывала из комнаты весь воздух, все тепло и жизнь.

Алина осталась одна посреди своего разрушенного рая.

Она не двигалась. Просто стояла, глядя на то место, где только что был Алекс. Аромат запеченной курицы с розмарином, который еще минуту назад казался таким уютным, теперь вызывал тошноту. Свет десятка свечей, который должен был создавать романтическую атмосферу, теперь казался насмешливым и неуместным, как огни на похоронах.

В голове, как заевшая пластинка, крутились его слова.

«Ты все видишь через розовые очки!»

«Твоя мечта рухнула!»

«Это реальность, Алина! А не твои сладкие фантазии!»

Алекс не просто ушел. Он взял ее сердце, ее веру, ее самую суть – и растоптал. Он подтвердил все то, от чего она бежала. Произнес вслух вердикт ее родителей, вердикт этого города. Она – наивная дурочка, играющая в свои игры в выдуманном мире. И даже тот единственный человек, который, как ей казалось, видел ее настоящую, в итоге увидел в ней лишь это.

Алина проиграла. Окончательно и бесповоротно.

Ее движения были медленными, механическими, как у сломанной куклы. Она подошла к столу. Два бокала с вином. Две тарелки с почти нетронутой едой. Ее идеальный вечер, ее последний оплот. Теперь это были просто вещдоки ее глупости.

Алина начала тушить свечи. Одну за другой. Она задувала пламя, и с каждым погасшим огоньком тьма в комнате и в ее душе сгущалась. Раз. Свет на полке погас. Два. Тень поглотила угол с книгами. Три. Четыре. Пять. Это был ритуал прощания. Она тушила свой мир и прощалась с собственными мечтами.

Алина хотела только одного – забраться под одеяло и исчезнуть. Чтобы не было завтра. Чтобы не нужно было видеть пустой магазин, косые взгляды, официальное предписание.

Снизу послышалось тихое поскребывание. Алина сморгнула подступающие слезы и открыла дверь, ведущую к лестнице. Там, словно почувствовав горе хозяйки, ждал ее Борис. Он подошел и молча ткнулся влажным пятачком в ее неподвижную руку.

Алина опустилась на пол и обняла единственного верного друга. Его маленькое живое тельце было последним настоящим теплом, что у нее осталось. Она уткнулась лицом в его бок, и ее плечи наконец затряслись в беззвучных рыданиях.

– Все кончено, Боря, – прошептала она в тишину. – Совсем все.

Прошло минут десять или пятнадцать, прежде чем она поднялась, все еще не выпуская Борю из объятий, и побрела в спальню. Алина не хотела больше видеть эту комнату, полную призраков ее несбывшихся надежд. Она тихо закрыла за собой дверь, отрезая себя от всего.

В гостиной, на столе, осталась гореть одна-единственная свеча. Та, что стояла в самом углу, за бутылкой вина. В своем горе Алина просто не заметила ее.

Комната погрузилась в полумрак, освещенная лишь этим одиноким, трепещущим язычком пламени. Легкий сквозняк, гулявший по старой квартире, колыхал тонкую занавеску на окне.

Пламя свечи качнулось раз, другой. Оно тянулось к легкому движению ткани.

И вот, очередной порыв ветра чуть сильнее качнул занавеску. Ее кружевной край, легкий и воздушный, на одно короткое, роковое мгновение коснулся пламени.

Ткань на секунду замерла, словно в нерешительности. А потом по самому ее краю, почти незаметно, побежал крошечный, голодный оранжевый язычок.

Глава 56. Отголоски

Ночь опустилась на Чародол, тихая и холодная. Большинство жителей уже спали в своих теплых домах, не зная, что в маленькой квартирке над кондитерской только что погас не только свет свечей, но и последняя надежда. Город спал, но отголоски магии Алины, настоящей, человеческой магии, продолжали звучать в тишине.

Лиза

Лиза сидела на полу в своей комнате, окруженная разорванными клочками бумаги. Это все, что осталось от плаката – символа ее короткого триумфа. Ярость, которая давала ей силы кричать и разрушать, схлынула, оставив после себя лишь холодную, вязкую пустоту. И вину.

Она смотрела на свои руки. Те самые руки, которые она научилась не прятать. Она вспомнила не насмешки Кати и не предательский взгляд Антона, а совсем другое. Тепло магазинчика, окутавшее ее после холодного дождя. Запах какао. И глаза Алины, полные такого неподдельного интереса, когда она призналась, что любит стихи.

«Твое внутреннее сияние».

Несколько вечером спустя, глядя в зеркало, Лиза, запинаясь, сказала себе комплимент про ресницы. И это было глупо. Но потом… потом она съела конфету, и на следующий день подняла руку. И это чувство, когда она правильно ответила, когда учитель ее похвалил… оно было настоящим. Конфета не дала ей знания. Она лишь дала ей разрешение воспользоваться теми, что у нее уже были.

Лиза не была дурой, поверившей в волшебный сахар. Она была напуганной девочкой, которой кто-то впервые сказал, что она сияет.

– Я была такой злой, – прошептала Лиза в тишину своей комнаты, и от этого простого признания ей стало еще горше.

Андрей и Кира

На кухне у Андрея было тихо. Это была новая, непривычная тишина – не напряженная, а спокойная. Они с Кирой пили вечерний чай. На столе, как маленький трофей, лежал пустой пакетик от «Печенья для продолжения диалога».

– Завтра нужно будет починить магический замок у Вороновых, – сказал Андрей, просто чтобы нарушить молчание. – Опять барахлит.

Кира молча кивнула, глядя в свою чашку. Она выглядела задумчивой.

– Пап, – вдруг тихо сказала она.

– Да?

– Как думаешь, у нее все в порядке? У той девушки из кондитерской.

Андрей удивленно поднял на нее глаза. Его дочь, его мрачный, циничный подросток, беспокоилась о ком-то. Это было сродни чуду.

– Думаю, ей сейчас нелегко, – осторожно ответил Андрей. – Люди говорят всякое. Глупости.

– Она была добра к нам, – сказала Кира, и в ее голосе не было и тени сарказма. – То какао… оно было вкусным.

Они замолчали, но оба думали об одном. О девушке, которая не стала читать им нотаций, а просто дала им две большие кружки горячего напитка и заставила замолчать на мгновение, чтобы остыть. И это сработало.

Иван

Почтальон Иван, закончив свой поздний обход, наконец добрался до дома. Он злился и валился с ног от усталости. Его левитирующая сумка сегодня вела себя отвратительно: трижды роняла газеты в лужу и один раз попыталась улететь, погнавшись за кошкой.

– Ах ты, железяка упрямая! – проворчал он, отстегивая ее в прихожей.

Иван сел на кухне, наливая себе кружку кваса. И тут он вспомнил. Вспомнил тот дурацкий, нелепый совет Алины: «спойте ей хвалебную оду». Он тогда фыркал, но втайне попробовал. Не пел, конечно, но перестал на нее орать. Начал бормотать что-то вроде «Ну давай, ласточка моя, не подведи». И ведь работало же! Сумка вела себя гораздо послушнее.

И тут до него дошло, как до самого тупого голема. Дело ведь было не в сумке, а в нем. Когда Иван переставал злиться, его собственное, слабое магическое поле, которое он вкладывал в управление артефактом, становилось стабильнее.

Алина не обманула его. Она просто… объяснила, как это работает. На своем смешном, «конфетном» языке.

– Зря мы на нее так, – пробормотал Иван в тишину своей пустой кухни. – Ох, зря.

И в этот самый момент, в темном переулке в центре Чародола, маленький, голодный оранжевый язычок пламени лизнул кружевной край занавески.

🎃🎃🎃🕸️⚡😱🎃🎃🎃

Друзья! Пару глав назад вы пересекли экватор истории. Наверняка у вас уже сформировалось мнение о книге. Пожалуйста, поделитесь им в комментариях – нам с сестрой очень важно, что вы думаете о ней.

Ваша реакция на книгу – это именно то топливо, которым мы как писатели, питаемся. Так что если вам есть что сказать – ждем в комментариях)

Глава 57. Пепел ее триумфа

После первой поездки за город последовала и вторая. Хрустальные озера смыли с душ Изольды и Виктора усталость и горечь. Возвращение в безупречный, тихий дом не вызвало прежнего напряжения. Воздух был другим – не стерильным, а спокойным. Хрупкий, едва наклюнувшийся мир, который они привезли с собой, казалось, вытеснил из комнат ледяную тишину.

Изольда сама заваривала чай, не доверяя это дело домашней магии. Она двигалась плавно, и в ее движениях не оказалось прежней стальной жесткости. Виктор же стоял у камина, в котором, по его просьбе, горел обычный, живой огонь, и смотрел, как жена разливает по чашкам ароматный напиток.

Тишина была уютной.

– Здорово отдохнули, – сказал Виктор, улыбаясь Изольде.

– Да, – согласилась она, пропуская в голос капельки доброты. – Там было тихо.

Изольда поставила чашки на маленький столик и дождалась, пока Виктор подойдет и сядет в кресло напротив.

– Знаешь, – начал Виктор, и его голос был полон той неуклюжей искренности, которую она почти забыла. – Я по-другому на все посмотрел после разговоров с Алиной.

Изольда замерла, ее рука с чашкой остановилась на полпути ко рту.

– Она сказала, что за фасадом «жены мэра» есть просто ты, – продолжил он, глядя ей прямо в глаза, без страха и упрека. – Просто Изольда. Которая любит порядок и красивые цветы. И я... я понял, что соскучился по тебе. Не по первой леди, а по той девушке, что свела меня с ума на выпускном балу.

Его слова, простые и прямые, пробили ее ледяную броню. Они ударили прямо в то место, где под слоями гордости, обид и разочарований все еще жила та наивная девушка, которая когда-то смеялась над светлячками в волосах. На ее глаза навернулись слезы, и Изольда поспешно моргнула, чтобы скрыть их.

– Виктор... – прошептала она, не зная, что сказать.

В этот самый момент, в этой хрупкой, почти невозможной тишине, на столе резко зажужжал магический коммуникатор. Его экстренный сигнал, предназначенный только для чрезвычайных ситуаций, разрезал воздух, как скальпель.

Момент был разрушен. Виктор тут же снова стал мэром и решительно коснулся кристалла.

– Слушаю.

В воздухе появилось встревоженное лицо начальника городской стражи Воронова.

– Господин мэр, прошу прощения за позднее беспокойство. У нас пожар. На улице Тихой. Кондитерская.

Слова упали в тишину комнаты, как камни. «Кондитерская».

Изольда застыла, ее пальцы добела сжали ручку фарфоровой чашки.

– Пострадавшие есть? – быстро спросил Виктор.

– Нет, сэр. Пожарные элементали сработали быстро. Хозяйка и ее питомец в безопасности, соседи успели их вытащить. Но первый этаж... магазинчик... сильно пострадал от дыма и воды. По предварительной версии – несчастный случай. Кажется, от свечи.

Изольда слушала, и реальность обрушивалась на нее ледяным водопадом.

«Девушка, которая помогла ей вернуть мужа...»

Она смотрела на обеспокоенное лицо Виктора. Смотрела на свой идеальный, теплый, безопасный дом. А где-то там, в холодной ночи, на мокрой улице стояла та самая Алина. Разбитая. Возможно, бездомная. Потерявшая все.

Изольда не желала ей таких бед. Она не хотела, чтобы кто-то пострадал. Она хотела лишь унизить, растоптать и выиграть. А теперь этот триумф пеплом застрял у нее в горле.

Виктор уже накидывал плащ.

– Я должен ехать.

Изольда молча поднялась и прошла в прихожую. Она взяла свое пальто.

– Изольда? – удивленно спросил он. – Куда ты?

Она обернулась. Ее лицо было бледным, но решительным.

– Я еду с тобой, – сказала она.

Изольда должна была это увидеть. Увидеть своими глазами.

Глава 58. Руины

Холод. Это было первое, что Алина почувствовала, когда оцепенение начало отступать. Пронизывающий, безжалостный холод, который шел от мокрого бордюрного камня и пробирал до самых костей. Кто-то накинул на ее плечи колючий, пахнущий дымом плед, но он не грел.

Она сидела на тротуаре напротив своего магазинчика. Вернее, того, что от него осталось.

Розовый фасад, ее веселое, дерзкое заявление этому серому городу, теперь был перечеркнут уродливыми черными шрамами копоти. Веселая вывеска «Сладкая Фантазия» оплавилась и превратилась в нечитаемую, уродливую кляксу. Одно из окон было разбито, и сквозь темный проем виднелся хаос – почерневшие стены, лужи на полу, перевернутая мебель.

Запах был неправильным. Не ваниль и корица, а едкая горечь мокрого пепла и тошнотворно-сладкий, приторный запах сгоревшего сахара. Так пахнет смерть мечты.

Ее мир сгорел.

Рядом с Алиной, дрожа всем тельцем, сидел Борис. Она машинально гладила его по жесткой щетине. Он был единственным живым и теплым, что осталось от ее прошлой жизни. Все остальное превратилось в пепел и воспоминания.

Алина не плакала. Слез больше не было, они, кажется, сгорели вместе со всем остальным. В голове осталась звенящая, оглушительная пустота, в которой, как призраки, эхом отдавались голоса.

«Пора заканчивать играться в твою лавочку»,– шептал голос матери. Вот, мама. Игра окончена.

«Я вас ненавижу!»– кричал голос Лизы. Вот, Лиза. Теперь тебе больше не за что меня ненавидеть. От меня ничего не осталось.

И самый громкий, самый жестокий голос. Голос Алекса.

«Твоя мечта рухнула!»

Он был прав. О, как же он был прав. Его слова оказались пророчеством. Ее мечта рухнула. Сначала на словах, а потом – в огне. Казалось, будто ярость Алекса, его боль, его разочарование материализовались и толкнули последнюю свечу к шторам. Это было нелогично, глупо, но Алина чувствовала это именно так.

Она подняла глаза на черное окно. Там, в этом обугленном проеме, когда-то горели свечи их ужина. Там она чувствовала себя счастливой. Там он целовал ее. А теперь там осталась только тьма.

Магические пожарные элементали уже исчезли, оставив после себя лишь потоки воды, стекающие по стенам, и запах озона, смешавшийся с гарью. Редкие зеваки, кутавшиеся в плащи, бросали на нее любопытные и сочувствующие взгляды, но никто не подходил. Она была экспонатом в музее своей собственной катастрофы.

Алина сидела на руинах не просто магазина. Она сидела на руинах своей собственной глупости. Она приехала в этот город, чтобы доказать, что может построить что-то свое, настоящее. А в итоге она не построила ничего. Только принесла беду. Себе. Лизе. Даже Алексу.

Она потеряла все. Свой дом. Свой бизнес. Свою любовь. И веру в себя.

Алина опустила голову и уткнулась лицом в колючий плед. Холод пробирал все сильнее. Впереди была только неизвестность, холодная и темная, как разбитое окно ее сгоревшего магазинчика.

Все было кончено. На этот раз – по-настоящему.

Глава 59. Вкус победы

Магический экипаж остановился в нескольких десятках метров от места происшествия. Дальше было не проехать – улицу перегородила повозка городской стражи, от которой исходило слабое голубоватое свечение. Воздух здесь был другим. Он пах гарью, сыростью и бедой.

Изольда вышла из экипажа, ее тонкие каблуки осторожно ступали по мокрой брусчатке. Виктор шел рядом, его лицо выдавало напряжение и сосредоточенность. Изольда же была спокойна. Ледяное, почти отстраненное любопытство вело ее вперед. Она должна была увидеть это. Увидеть доказательство своей окончательной победы.

И вот она увидела.

Магазинчик. Ее раздражающий, крикливый, розовый враг. Теперь он был жалок. Черные подтеки копоти, словно грязные слезы, стекали по некогда яркому фасаду. Вывеска, это легкомысленное нагромождение золотых завитушек, превратилась в уродливый, оплавленный комок. Разбитое окно зияло, как пустая глазница в черепе.

Это было зрелище полного и абсолютного разрушения. Она победила.

Но триумфа не было.

Вместо удовлетворения Изольда почувствовала странную, неприятную пустоту. Победа оказалась уродливой. Она пахла дымом и отчаянием.

Ее взгляд скользнул от руин к тротуару напротив. И там, в тусклом свете уличного фонаря, она увидела ее. Алину.

Она сидела на холодном бордюре, сжавшись в комок. На ее плечи был накинут грубый плед, из-под которого виднелось простое домашнее платье. Ее светлые волосы были спутаны, лицо – бледное и перепачканное сажей.

Это была не сильная соперница. Не наглая выскочка. Это был просто ребенок. Маленькая, сломленная, потерявшая все девочка.

Виктор, не колеблясь ни секунды, подошел к ней и опустился на одно колено, чтобы быть с ней на одном уровне.

– Алина, – его голос был тихим и полным такого искреннего сочувствия, какого Изольда не слышала от него уже много лет. – Ты в порядке? Ты не пострадала?

Девушка медленно подняла на него пустые глаза, словно не сразу узнала.

– Я... – ее голос был хриплым. – Я не знаю.

– Где ты будешь ночевать? У тебя есть куда пойти? – мягко спрашивал он.

Изольда стояла в стороне, в тени, невидимая и забытая. Она смотрела, как ее муж, мэр города, с такой нежностью и заботой говорит с ее врагом. С той, которую она так методично уничтожала. И в этот момент слова Виктора, сказанные всего час назад в их гостиной, ударили по ней с новой силой.

«Она сказала, что за фасадом «жены мэра» есть просто ты... и я соскучился по тебе».

Изольда смотрела на руины, на своего мужа, на эту раздавленную девочку. И пазл в ее голове сложился, но картина получилась чудовищной. Она разрушила жизнь человека, который, сам того не зная, вернул ей мужа. Она потушила свет, который, как оказалось, светил не только для других, но и для нее.

Что она наделала?

Победа вдруг обернулась самым страшным поражением. Изольда хотела восстановить порядок, а в итоге принесла лишь хаос и разрушение. Она хотела доказать свое превосходство, а в итоге лишь продемонстрировала свою мелочность и жестокость.

Виктор помог Алине подняться. Она стояла, пошатываясь, все еще прижимая к себе свою дрожащую свинью.