Текст книги "Городская магия"

Автор книги: Станислав Птаха

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 10 страниц)

Ал обвел помещение взглядом и изрек:

– А Сан Саныч меня убеждал, что в вашем городе нет значимых культурных ценностей заслуживающих внимания Интерпола. Да только в этой комнате достойных вещей больше чем в некоторых музеях!

Масон по-хозяйски огляделся свои сокровища:

– Так это не для Интерпола, и не для протокола. Так – потешить мужское эго… Я только клинковое оружие собираю, и то исключительно рубящее.

Пока Сергеич сканировал содержимое пресловутой папки с завязкам, предавая листочки на просмотр Масону, Ал знакомился с коллекцией.

– У тебя должно быть одна из наиболее полных коллекций в Европе, – обычно невозмутимый Ал пребывал сейчас в полном восторге, граничащем с эйфорией и даже не пытался этого скрыть.

– Ал, ты ещё скажи, что в Штатах ей нет равных! Да холодное оружие вообще умеют коллекционировать только на Востоке. Ведь там его все ещё используют поэтому ценят и понимают. Оружие умирает, когда забывает вкус крови… Экспонат над музейной табличкой – это уже не оружие – это кусок железа. Дорогостоящий металлолом.

Масон снял один из мечей со стены и продемонстрировал несколько медленных плавных движений, похожих на танец.

– Сразу чувствуется слаженная и дисциплинированная энергия, когда в руки самурайский меч берешь или венгерский палаш! Никакого пороху, гари… Только клинки – ключи от источников силы сгинувших и живых ещё армий. Ангельские перья птиц Армагеддона.

– На нас тоже свалилось сегодня одно такое перышко. Ал, покажи стилет, Сергеич все ещё продолжал сканировать бумаги.

Масон брезгливо поморщился разглядывая предмет, который Ал, со множеством предосторожностей, извлек из кейса.

– Вы хоть денег не додумались заплатить за это безобразие?

Все трое, не сговариваясь, отрицательно покачали головами.

– Ал, лично тебе – как наследному аристократу, – демонстрирую подлинник, ну и вы посмотрите – пока есть кому вразумлять вас – бестолковых!

Масон извлек из каких-то недр помещения черную продолговатую шестигранную обтянутую шелком шкатулку, открыл и продемонстрировал стилет, очень похожий на тот, что влетел в окно – действительно гравировки на нем были более тонкими и изысканными, а время, дохнуло на этот предмет только для того, что бы подчеркнуть его изящество.

– Таких было изготовлено всего…

– Двадцать один. Три раза по семь. – Ал не дал Масону договорить.

– Рубишь фишку, – согласился Масон, – Случайно ко мне попал – я ведь говорил – преимущественно рубящее оружие собираю. Но, оставил из-за того только, что это очень ценный старинный образец. Практически XVI век!

– Как можно быть уверенным в том, что это не более талантливая подделка, засомневался Ал.

– У меня есть экспертное заключение – с результатами изотопного анализа. Можешь ознакомиться.

Ал углубился в чтение заключения:

– Тут указано, что анализ проводили с целью страхования. Могу я узнать, кто выступает как страховщик?

– Можешь – Ллойдс. Кто ещё на такую сумму антиквариат застрахует? Предмет готовили к аукциону, срок страховки пока что не истек.

– Ты хочешь сказать, что он продается?

– Да, именно так, проницательный Ал. Скажу даже больше. Исключительно в силу моей оторванности от цивилизованного мира я готов рассмотреть возможность частичного бартера. Давно хочу иметь почтенный эксклюзивный хронометр, – Масон хищно взглянул на запястье Ала.

– Я конечно готов подумать о покупке – многое зависит от цены, но как же я буду обходиться без часов? – Ал выглядел несколько смущенным таким неожиданным предложением.

– Да я вот без них всю жизнь обхожусь – изумился Сергеич, – зачем они вообще нужны?

– Вот именно – если что, спросишь у Сергеича который час, – поддержал эту концепцию Масон.

– Но ведь к хронометру имеются сменные ремни, в том числе из акульей кожи, специальный чехол-ремень для занятий дайвингом, сертификат, документы с аукциона, где он был приобретен…

Во время речи Ала Масон согласно кивал и в своей обычной манере щелкал по калькулятору, потом, оторвав от калькулятора взгляд, обратился к Алу демонстрируя результат только ему:

– Тебе так посчитать – включая доставку? Или сам повезешь?

– Сам повезу, – с ноткой обиды в голосе ответил Ал, – и хочу иметь полный комплект легальных документов! – Ал взял калькулятор из рук Масона, тоже пощелкал и вернул его владельцу.

– Вот, единственно правильный подход, цивилизованный, – Масон кивнул в сторону Ала, – Ведь приобретает человек для себя, ни продавать, ни выставлять не будет – но о порядке в документах заботится! И это правильно! – он извлек из неприметного сейфа тонкий файл с документами, и протянул его Алу, Подлинники.

Ал быстро прошуршал бумагами, удовлетворенно кивнул, вынул из бумажника кредитную карточку, секунду поколебавшись, снял с руки часы и протянул все вместе Масону, сопроводив фразой ещё раз подтвердившей его цивилизованность:

– Я сделаю распоряжение, что бы тебе переслали документы и недостающие части комплекта хронометра на указанный тобой адрес.

В качестве ответного жеста доброй воли Масон вынул из все того же сейфа изящный серебристый пакет, напоминающий о далеких от Н-ска именитых ювелирных бутиках Парижа и Нью-Йорка. Однако Ал отстранил руку Масона с пакетом и презрительно усмехнулся:

– Мужик с пакетом не ходит…

Масон чуть-чуть не выронил пресловутый пакет от неожиданности, и пробормотал что-то на пряном восточном наречии, показавшемся даже не искушенному в лингвистике Прокопени фарси. Ал, к вящему недоумению Игоря Николаевича, ответил на том же загадочном языке. После чего оба участника торговой сделки дружно рассмеялись.

Во время этой сцены Прокопеня понял, отчего Масона называют именно так. Ему даже почудилось, что он – скромный и ординарный обыватель – оказался каким-то образом внутри книги о графе Монтекристо или капитане Бладе, более того – он почти обрел дар ясновидения, и вдруг неведомым образом понял, откуда у Сергеича тот необычайный пояс из монеток. Может быть, таинственный Масон отдал Головатину сей странный аксессуар, как некий астральный оберег, заменитель простой человеческой охраны. А возможно, пояс сменил хозяина в результате какого-то замысловатого пари с мистическим, или философским подтекстом. Предметом спора могло быть, например, выяснение того, что же лучше делать с Камю – читать или все-таки пить?

Что бы как-то вернуться к реальности Игорь Николаевич взглянул на дисплей одного из компьютеров. По разделенному на сектора экрану транслировалась часть зала, резервуар с грязью, и, конечно же, непременная очередь у дверей. Сквозь эту агрессивную очередь бодро продирался ко входу в клуб Юрий Владимирович на часах уже была половина десятого.

– Сергеич, ну зачем тебе нужен это ровесник октября? С ним ещё Зимний штурмовали пьяные матросы! Я такого в руках уже лет пять не держал. Да нет наверное, даже больше… – Прокопеня и Сан Саныч оторвались от увлекательного зрелища на экране дисплея и посмотрели на Сергеича. Тот держал в руках и с недоумением разглядывал самый обычный табельный совковый пистолет.

– Сам не пойму – просто телепортировал и все… Совокупная энергия толпы наверное так на меня повлияла. Со мной давно уже такого не было…

Масон неодобрительно поднял брови:

– Ты бы, что ни будь дельное телепортировал лучше! Тот же СОВ, к примеру.

Сергеич прикрыл глаза, побледнел и начал говорить все тем же своим вторым каким – то внутренним, далеким голосом:

– Он тяжелый, его вытащить не получится. Там нет достаточно энергии. Потому что мало людей. Он лежит в темном и длинном помещении, какой-то странной полукруглой формы – среди грязи и мусора – в окно видно шоссе, а вокруг лес… Он в металлическом ящике…

– А насколько мало там людей? – Масон оживился.

– Двое… один спит… второй возится у ворот… там нету дверей – это ангар… Ангаров несколько. Кругом много ржавого железа… Недалеко водоем. Но вода в нем какая-то затхлая…

– Похоже на Нечкинский полигон… Он, если не ошибаюсь, рядом с водохранилищем?

– Не ошибаешься, – к разговору присоединился Сан Саныч, – это как раз водохранилище Нечкинское. А полигон так называют, потому что он рядом.

Сергеич вернулся в нормальное состояние и поежился, стряхивая с себя новые впечатления:

– Да не уютно там как – то… Ладно – идемте, пообщаемся с нашим гостем. Масон – дай отмашку – то бы твои голуби мира его впустили…

* * *

Раскрасневшийся, взъерошенный Юрий Владимирович быстрым шагом подошел к столу и излишне энергично начал жать руки присутствующим. Только Сергеич уклонился от рукопожатия, посмотрел на гостя отстранено и крестообразно сложив руки на груди, начал виновато – примирительным голосом:

– Вы, Владимир Владимирович мне простите этот утренний инцидент. Я человек эмоционально неуравновешенный. Но ваши слова заставили меня задуматься. О жизни и о себе. У меня, знаете ли, нет врагов, с некоторого времени. А то, что произошло – случайность. Этот джип – ну который вы, не знаю даже как правильно сказать – я ведь лицо сугубо гражданское…

– Обезвредили, – подсказал миролюбиво Владимир Владимирович.

– Ну, пусть будет, обезвредили. Так вот. Этот джип поразительно похож на тот, которым пользуется один из моих адвокатов…

– Монаков? наслышан про него, – бесцеремонно продемонстрировал высокий уровень осведомленности гость.

– Так вот, – продолжал Сергеич, – видимо по роковой ошибке в машине, которой пользуюсь я, оказалась эта папка – по всей вероятности именно она привлекла нездоровое внимание не установленных злонамеренных лиц к этим похожим джипам. Осознавая её ценность – добровольно – в свете наших зарождающихся джентльменских отношений, передаю её вам, – Сергеич брезгливо пододвинул Юрию Владимировичу папку с завязками, – тем более что я не люблю политических детективов…

Во время этой пафосной речи Прокопеня не рассмеялся только по тому, что дивился выдержке своих спутников. Ал сосредоточенно изучал динамику ставок на одном из дисплеев, Кастанеда разглядывал поединок в грязи, только Масон наблюдал за происходящим как зритель в театре – облокотившись на стол и подпирая рукою щеку.

Гость, с некоторым недоумением взял папку со стола, развязал и погрузился в чтение. Судя по быстро меняющемуся лицу Юрия Владимировича, он до этого момента понятия не имел о её содержимом. Да – Сергеич действительно умел мыслить стратегически. Бегло ознакомившись с таким неожиданным подарком судьбы, Юрий Владимирович как-то безнадежно вздохнул и обратился не то к самому себе, не то ко всем сознательным гражданам:

– Но почему? Зачем? – и продолжил, – а вы что по поводу всего этого думаете Владимир Станиславович?

Прокопеня невольно оглянулся в поисках человека с таким именем, но – как обычно все оказалось гораздо проще. Юрию Владимировичу ответил тот, кого он уже знал как Масона. Надо же – у загадочного собирателя клинкового оружия, изъясняющегося на фарси, было вполне ординарное славянское имя.

– Это легенда. Собирательный образ, на примере которого удобно воспитывать новых сотрудников. Эдакий Мальчиш – Кибальчиш для служебного пользования. Тем более довольно сложно будет установить подлинность документов.

– Да кто бы стал генерировать столько документов? И зачем? Зачем? – продолжал недоумевать Владимир Владимирович, – Тем более – вы сами тоже ведь настоящая легенда!

– Да что вы. Какая уж там легенда. Скорее миф, – скромно ответил Масон.

– А в чем отличие этих понятий – в стилистическом контексте или по сути? Ала, как всегда, тянуло к схоластическим дебатам.

– Ну, разумеется, по сути, – охотно начал пояснять Масон, – ведь легенда это нечто искусственное. Зачастую, даже сознательно созданное, а затем внедренное в коллективное сознание. А миф – по определению порожден самим коллективным бессознательным. Поэтому он выступает как естественный архетип для массового сознания…

Слушая эту мудреную беседу, Прокопеня понял одно – ужина не будет. Во всяком случае, в ближайшее время. Он даже задумался о том, какую вербальную конструкцию следует использовать, что бы деликатно, но твердо заявить о своем желании принять телесную пищу. Видимо это низменное желание было настолько сильным, что передалось окружающим, потому что мысль о пище первым высказал в слух Юрий Владимирович:

– Владимир Станиславович – а как тут принято у вас – кормят гостей или только бьют по морде?

– Кормят… дай меню людям, – обратился Масон к услужливо подбежавшему официанту.

Кастеньеда стал что-то заказывать, и, сделав заказ, продемонстрировал официанту свое удостоверение. И сразу же ответил на удивленный взгляд Юрия Владимировича.

– У них скидка для сотрудников правоохранительных органов 30 %. Не хватает еще, что бы Вы на меня в антикоррупцию ябеду написали, что я тут за счет заведения отужинал. Мне мои погоны слишком дорого достались!

– Да что вы Александр Александрович! Разве же я похож на такого человека? – искренне возмутился Юрий Владимирович.

– Похож – не похож… мы все, Юрий Владимирович, не похожи. Вот вы, ну просто – в качестве примера, – уже в подполковниках себя числите, в начальники управления метите, а документики, между тем полного утверждения не прошли еще, застряли в кадрах – ну обычная история. Так намекну в этой связи, что Мангуш наш, хоть человек и болезненный, но пользуется у руководства вашего столичного значительным авторитетом. Все-таки двоюродный брат Вячеслава Тимофеевича!

– Самого Вячеслава Тимофеевича, – переспросил Юрий Владимирович, и раздраженно добавил, – хотя бы намекнул кто перед отъездом…

– Да кому это нужно – такие намеки делать? Ведь жизнь – штука сложная и алчных недоброжелателей в ней у всех хватает. Даже у Вячеслава Тимофеевича они имеются, – Сан Саныч придал лицу значительное выражение и таинственно замолчал.

Да, Кастаньеда не напрасно прожил сегодняшний день, подумал Прокопеня, а Юрий Владимирович, тоже находясь под впечатлением от осведомленности младшего-по-званию-почти-коллеги, поднял одну бровь и начал нервно хлопать себя по карманам в поисках удостоверения, и ещё больше побледнел. Надо полагать, Сергеич телепортировал удостоверение вместе с его пистолетом. Но, в этой сложной ситуации Юрию Владимировичу все-таки удалось «сохранить лицо»:

– Я здесь не официально, и пообедать все ещё могу себе позволить даже без скидок, – сказал он решительно, даже резко, и начал раскачиваться на стуле с угрожающей амплитудой.

Когда присутствующие приступили к ужину, Сергеич, трогательно помешивая трубочкой лед в минеральной воде без газа, начал говорить каким-то потерянным голосом:

– У меня сегодня такой странный день… Я нашел – совершенно случайно, объект коллекционирования. Но вот Владимир Станиславович, как специалист, рекомендует закопать этот объект в чернозем лет, эдак, на сто, только после этого-де он будет представлять ценность и отдаленно напоминать антиквариат. Да уж – какая странная штука жизнь – то, что совершенно бесполезно для меня, может быть кому-то жизненно необходимо. И возможно человек готов отдать что-то, в чем я остро нуждаюсь в обмен на этот бесполезный объект…

– Интересно узнать, в чем может нуждаться, да ещё и остро, человек, заявляющий, что деньги – мусор, а слава – дым? – Владимир Владимирович, понял смысл сложного иносказания и перестал раскачиваться на стуле.

– В энергии, – Сергеич явно был настроен на философский лад, – точнее в частном проявлении универсальной энергии – в информации…

– Но ведь вы, Сергей Олегович, только что говорили, что не любите политических детективов? – осмелел Юрий Владимирович.

– Зато обожаю бытовые драмы! И очень мечтаю прочесть протокол вскрытия покойной супруги моего адвоката Монакова.

– У него скончалась супруга? Мои соболезнования. И как давно это произошло? – Юрий Владимирович не был готов к такому повороту беседы и выглядел растеряно.

– Да давненько уже – ещё в 1987 году. На бедолагу Монакова даже завели уголовное дело в этой связи – если оно хоть где-то сохранилось – ознакомится с ним будет для меня настоящим удовольствием! А если ещё и прибавить к этому его личное армейское дело… ну хоть учетную карточку из военкомата! Это было бы просто потрясающе! Вполне эквивалентный обмен…

– И это что все? Больше ничего вас не интересует? – с откровенной издевкой поинтересовался Юрий Владимирович.

Сергеич, как обычно, устремил взгляд куда-то внутрь себя, в поисках того, что ещё ему может быть полезно, и, наконец, изрек:

– Ну, разве что стоматологическую карту Звягина, если вы, конечно, ещё успеете её изъять в ведомственной стоматологии…

Последняя фраза повергла столичного гостя в настоящий шок:

– Он не может знать этого, просто не может, потому, что стакан с челюстями не вносили в протокол! Да и зачем – у покойного Звягина зубы были на месте! Не все конечно – но, до вставных челюстей далеко! Вряд ли его вообще кто-то кроме меня видел, этот стакан. Как такое может быть? – Юрий Владимирович безнадежно посмотрел на Масона, пытаясь заручится поддержкой живого «мифа».

– Да у него просто паранормальные способности… – утешил Масон менее искушенного в эзотерике коллегу.

Однако дальнейшего развития эзотерическая тема получить так и не успела. Во всяком случае, для Прокопени – он неожиданно ощутил у горла дуновение странного леденящего ветра, потом почувствовал какое-то жгучее прикосновение, инстинктивно дернулся, и вместе с легким, стильным алюминиевым стульчиком упал куда-то назад, краем глаза успев увидать, как, буквально взлетели, со своих мест Ал и Масон, а за ними и остальные. Потом толпа бросилась куда – то, где раздавались нечленораздельные звуки похожие не шипение и клекот птицы…

* * *

Часы, как в знаменитой сказке показывали без четверти полночь, а вот клекочущее существо на Золушку походило мало. Если развернуть пестрый клубок событий калейдоскопом мелькнувших перед глазами Прокопени в стройную последовательность они выгладили бы так.

Одна из едва прикрытых перышками танцовщиц – худая и длинная барышня, легко пролезла между декоративными прутиками решетки и, каким-то таинственным образом оставшись совершенно незамеченной, подкралась к Игорю Николаевичу совсем близко. Однако, коварной девицей двигало вовсе не желание познакомится с почтенным потенциальным депутатом поближе – отнюдь. Она выхватила тонкий нож и попыталась перерезать бедняге горло. Тут инстинкт самосохранения и заставил многострадального Доктора резко дернуться и упасть вместе со стулом – нож скользнул по шее, оставив на ней полосу содранной кожи. Осознав свою неудачу, девица отпрянула с невероятной быстротой и ловкостью – но её бегству воспрепятствовали Ал и Масон – практически одновременно метнувшие стилеты – по сверхъестественному наитию они целились в разные плечи девицы. Но, не смотря на полученные раны, та продолжала продвигаться к выходу довольно быстро и уверенно – хотя к ней уже бросились доблестные представите секьюрити и, конечно же, Юрий Владимирович.

Не остались в стороне от экстраординарного происшествия и гости «Стервятника» – когда девица пыталась проскользнуть мимо резервуара с грязью один из дерущихся в нем ловко ухватил её за ногу и сильно потянул. Девица упала – и начала шипеть и клекотать с неестественной в столь хрупком тельце силой разбрасывая подоспевших преследователей. Остроумный человек, все ещё находившийся в резервуаре, исхитрился ухватить её за волосы и окунуть головой в грязь – благодаря чему преследователи, под профессиональным руководством Юрия Владимировича, получили возможность связать беглянке ноги длинным кухонным полотенцем. Но связать ей руки они уже не успели – человек из резервуара вскрикнул и отпустил свою жертву – девица укусила его, буквально выдрав из руки зубами кусок мяса.

Этот истошный вопль заставил остановится Ала, который уже собирался присоединиться к потасовке, что бы вытащить из плеча у девицы тот самый исторический и очень дорогостоящий стилет, который он так своевременно использовал по прямому назначению. А дальновидный Масон потянул за рукав Кастаньеду и тихо, но уверенно сказал ему:

– Саня, ты тут один – должностное лицо – вызывай психиатричку, пусть привезут ведро транквилизаторов и санитаров покрепче – сами мы ничего с этой бешенной тварью не сделаем. Только побыстрее – а то ещё загрызет кого…

Сан Саныч молча кивнул и потянулся за телефоном.

До приезда профильных специалистов ретивую девицу, которая продолжала без устали биться, брыкаться, кусаться и издавать не членораздельные звуки, пытались усмирить домашними мерами – из кухни принесли несколько ведер воды со льдом и выплеснули на нее. Девица не утихомирилась, но теперь стало можно рассмотреть её лицо. Прокопеня, который успел вернуться к реальности и даже обработал рану на шее подручными средствами, с удивлением узнал в существе, отмытом от грязи и грима, ту саму длинную барышню, которую столько раз встречал за время своего не долгого пребывания в Н-ске – сначала в поезде, потом на семинаре и, наконец – у магазина. Вот уж, поистине – в жизни нет ничего случайного.

Но, удивление Прокопени было просто жалким, по сравнению с тем ужасом и недоумением, которые смешивались на лице Сан Саныча – Сергеич шепнул Игорю Николаевичу, что барышня – не кто иная, как бывшая манекенщица Лика, которая так цинично предпочла высокий социальный статус Звягина чистым и красивым чувствам Кастаньеды. Надо заметить, Сан Саныч, действительно был романтиком, и решительно влез в самую гущу свалки, несколько раз даже попытался позвать существо по имени и погладить по голове – единственной наградой ему стали только укушенные пальцы.

Наконец прибыли профессионалы. Дюжие санитары бодро пересекли зал, волоча за собой носилки и металлический ящик с лекарствами. Пока один извлекал снаряженные шприцы, второй привычно пожал руку Сергеичу – в ответ Головатин хлопнул его по плечу со словами:

– Здорово, Дед Мороз! – и добавил для Прокопени, – Дед – золотой человек! Как Новый Год на дурочке отмечают, – всегда Дед Мороза изображает! Это просто умора!

– А у нас Сергеич новость, – поделился сплетней с бывшим пациентом санитар, – «Доктор Пилюлькин» будет вроде как нашим глав врачом…

Сергеич безнадежно махнул рукой:

– Дожили! Не видать теперь больным моей любимой манной каши! У него же на манку и-д-е-о-с-е-н-к-р-о-з-и-я! Заколебает народ своими «пилюльками».

Хорошо бы поговорить с этим медперсоналом про славное прошлое таинственного астролетчика Головатина, подумал Прокопеня, ещё раз вздохнул о потерянных кассетах. У него родилось подозрение, что остроумный Сергеич не впадал ни в какой транс, а попросту приплачивал санитарам – юмористам за распространение ужасающих историй о его полетах в лунные ночи. Все-таки Игорь Николаевич был в первую очередь врачом, готовым скорее поверить в собственную психическую не нормальность, чем в «паранормальность» Головатина.

Сделав эти профессиональные выводы, Прокопеня поправил салфетку, прижатую к царапине на шее, любуясь тем, с какой сноровкой «дед Мороз» стукнул девицу по лбу огромным кулаком, а его коллега всадил ей в руку два здоровенных шприца с какой-то мутноватой жидкостью. Девица закатила глаза, стала тихонько подвывать, а потом перестала конвульсивно биться и затихла. Прокопеня отметил, что хотя стилеты, торчавшие в плечах девицы, куда-то исчезли, но крови в области ран практически не было. Санитары привязали слабо подрагивающее тело к носилкам и победно удалились, эскортируемые Кастаньедой. Юрий Владимирович без энтузиазма поплелся следом, видимо опасаясь недоброжелательных происков со стороны амбициозного провинциала.

* * *

Жизнь в зале «СтервЪтника» быстро возвратилась в привычную колею, возобновился поединок в резервуаре, и Масон жестом пригласил компанию переместится во внутренне помещение.

Тут он вернул Алу старинный стилет, который предварительно бережно протер кусочком полировочной замши. Впрочем, мера эта была скорее профилактической на стилете, как и на плече девицы, не было следов крови. Сергеич иронично поинтересовался:

– Ал, а ножи так лихо метать тебя тоже в танцклассе научили?

– Нет, – Ал, как обычно, счел иронию собеседника комплиментом, – это в охотничьем клубе, – и продолжил, комментируя недавние события, – первый раз наблюдаю управляемый биологический объект женского пола, как принято называть это в популярной литературе «зомби», да ещё и с таким уровнем агрессивности. У таких существ, как правило, отсутствуют нормальные биологические функции, поэтому они вялы и малоподвижны. Твоя магия Сергеич – это просто чудо!

Сергеич кивнул и обратился к Прокопени:

– Вот видишь Доктор! А ты сомневался в силе заклинаний из «Городской магии»! Еще без пяти минут полночь – а тварь уже отдыхает…

Масон вовсе не разделял энтузиазма Ала и Сергеича, при упоминании «Магии» неприязненно передернул плечами, и с неодобрением изрек:

– Да уж Сергеич – впечатляет! С твоими-то способностями… Ты бы, чем челюсти Звягина рассматривать, да в казаки – разбойники играться – лучше полезным делом занялся! К примеру, поискал сокровище Бухарского Эмира, которое он спрятал во время так называемой Гражданской войны на кануне наступления Красной Армии…

Сергеич, в это момент переступавший какой-то из живописно разбросанных на полу комнаты раритетов, так и замер на одной ноге. Более того, Прокопеня заворожено наблюдал, как ступня Головатина медленно стала отрываться от пола, но зависла, едва касаясь носком пушистой ворсы ковра, видимо так и не преодолев тяжести шнурованных ботинок, зато напрочь разбив предположение о заговоре с участием санитаров. Как и в квартире Монакова, через минуту другую Сергеич резко шлепнулся на подушки, стащил, так неудачно воспрепятствовавшие полету ботинки, уселся в «лотос», потер ладонями виски и потянулся за сигаретой:

– Ничего не понимаю… разве во времена Бухарского Эмира, ну пусть даже и самого последнего, уже делали героин?

– Нет, конечно – с чего ты взял? Это же было не позднее 1920 или 21 года, – возмутился Масон.

– Потому что я этот героин увидел – когда ты сказал про клад – лежит, как и положено – расфасованный в полиэтиленовые пакеты, пакеты – в деревянных ящиках. Там его до фига и больше – тонна, наверное. В какой-то темной сводчатой комнате без входа. Среди камней. Вообще местность вокруг здорово мрачная, одни камни – никаких отчетливых дорог, тропок или растительности. Но я знаю, что это где-то очень высоко в горах…

Теперь впечатлен был даже Масон:

– Сергеич! Ну, ты действительно ясновидец! Ури Геллер – просто дешевый комик по сравнению с тобой! Надо же… Я уже и забыть успел про этот героин. Как сказал поэт, дела давно минувших дней. Это мы нашустрили по молодости и дурости в…, – Масон наморщил лоб припоминая, – году в 1983 или 84, наверное. Насчет тонны, ты конечно хватил – но килограмм 500 там будет однозначно. И не комната это – а природная пещера, хотя, насколько я помню, действительно сводчатую комнату напоминает. А вход камнями завален. Неужели так и лежит до сих пор?

– Лежит – а куда он денется? Там людей не бывает вообще. Не пойму только как вы его туда запихнули? – Сергеич мечтательно вздохнул – Слушай Масон – а можно его оттуда извлечь?

Масон грустно покачал головой:

– Проблематично – это территория нынешнего Афганистана. Запихнули – то элементарно – на армейском вертолете. Посмотри внимательно – там недалеко есть замечательная подходящая площадочка – как раз для вертолета. И забрать точно так же собирались – но, увы и ах! – не судьба. Наверное, карма такая. А сейчас на вертолете вывезти – без прикрытия с земли, да ещё и американы воздушное пространство контролируют – мало реально и очень дорого. Затраты не окупятся. Тем более это же собственно не готовый героин, а так – прекурсор – он ещё требует дополнительной очистки.

Сергеич выглядел скорее разочарованным, чем раздосадованным, и, устроившись поудобней на подушках, начал отчитывать Масона, без всякого пиетета к «живому мифу»:

– Знаешь Масон – так нельзя! У меня же голова, а не армейский радар, что бы ещё и твои внутренние частоты фильтровать! Ты если про клад этот легендарный спрашиваешь, то про него и думай – причем так, что бы были эмоциональные привязки! А то спросил про одно – а думаешь про другое! Про героин, да про баранов каких-то!

Масон беззвучно рассмеялся по поводу последнего замечания:

– Это не бараны. Отдельный баран. Бяшка. Бяшка – альпинист. Парень, благодаря которому у меня появился доступ к этому героину.

– Раз Сергеич спонтанно увидел именно это происшествие – значит, есть какая-то связь с актуальной информацией! И эту связь можно выявить и восстановить логически, если ещё раз все аспекты проанализировать резюмировал Ал.

– Проанализировать мы сможем легко, – не без ехидства заметил Сергеич, – у нас ведь Владимир Станиславович – по военно-учетной специальности как раз стратегический аналитик! Например, можем предположить исходя из того, что героин по сию пору пребывает на вражеской территории, что этот самый аналитик был проставлен неким Бяшкой, – к концу фразы Сергеич несколько успокоился и продолжил уже без ехидства, – хотя, зная нордический характер Масона, мне с трудом верится, что такой сюжет мог остаться без последствий.

Масон парировал:

– Не льсти мне, Я не граф Монтекристо, что бы всему миру мстить. Я реалист. Тем более что у меня были веские основания считать этого Бяшку умершим. Две разрывных пули в голову – знаешь ли, вряд ли могут служить хорошим началом для долгой и счастливой жизни.

– Уважаемые, мы здесь все четверо, как мне кажется, какое-то время были трупами, или могли бы быть, – начал издалека Сергеич, – Так вот, Масон скажи мне, только искренне, как покойник покойнику – Ты лично видел бездыханное тело этого Бяшки?

– Нет – лично нет. Но я видел оперативную съемку этого… самого факта смерти.

– Да уж. Пропаганда страшная сила, – вздохнул Сергеич, – тогда вернемся к началу. Кто такой этот Бяшка – альпиниста? Как он выглядел? И вообще, при каких обстоятельствах вы познакомились и начали общаться?

По выражению лица Сергеича, казалось, что он смотрит увлекательный, одному ему демонстрируемый фильм, показ которого происходил где-то в далеком, почти потустороннем мире. И к Масону он обращался по ходу сюжета.

– Да откуда же я знаю как его завали? Нас в тех обстоятельства как-то позабыли представить… – возмутился Масон, и тут же добавил применительно, Ну, ему нужно было привязать к местности одну довольно таки необычную карту, ориентировочно середины тридцатых годов нашего, то есть прошлого – двадцатого века. За услугу он мне предложил координаты транспорта с героином – сырцом. В принципе, то, что он мне показал – даже картой трудно назвать – так скорее карандашный набросок горной местности, без координатной сетки, но достаточно грамотный с точки зрения топографии. Для какой-то самодеятельной экспедиции. Альпинисты, что с них взять – чокнутые ребята! Хотя бы и сам Бяшка – хоть и высокого роста – но такой был бледный, худой и замученный с виду, ребра, подбородок – все в бинтах ещё не снятых. Голова обрита, тоже в перевязках, лекарства глотал каждые 5 минут – говорит, сбежал из травматологии раньше срока, – специально с тобой пообщаться, поломался, когда с ледника слетел в расщелину, потом ещё и на льду долго пролежал, пока вытащили, лицо и руки обморозил – пластику пришлось делать. Ну, я вот могу понять – лезут люди в горы по казенным делам, или деньги зарабатывают. А альпинисты для меня загадка…