Текст книги "Городская магия"

Автор книги: Станислав Птаха

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 10 страниц)

Сергеич и Игорь Николаевич дружно засмеялись и вышли из квартиры.

* * *

Человек с фотографии официально адресовался к Головатину, едва они переступили порог дома.

– Сергей Олегович! Можно к вам обратиться? Это очень серьезный вопрос – в вашем автомобиле находится взрывное устройство. Может быть, вы располагаете какой-то информацией по этому поводу.

Головатин на несколько секунд прикрыл глаза, задумался, потер лоб и после такой пантомимы изрек:

– Так вам надо не ко мне обращаться, а в министерство по чрезвычайным ситуациям, или в ФСБ, но вот телефона их я не припомню что-то…

Его собеседник покраснел, засопел, извлек из кармана удостоверение и продемонстрировал его Головатину.

– Я с вами не шутки шучу, я тут нахожусь совершенно официально, да ещё и хочу вам же и помочь, – раздраженно сказал человек, – вас ведь, – не меня! А именно вас, убить хотят! А вы тут паяца изображаете!

– Раз вы такой хорошо информированный человек, Юрий Владимирович, парировал Сергеич, прочитав удостоверение, – должны знать что я – говорю по буквам – н-е-в-м-е-н-я-е-м-ы-й, и нахожусь под постоянным медицинским наблюдением. Вот мои доктора, – он указал на Прокопеню с Алом, – Ни водить, ни иметь автомобиль я не могу. А вот вы на доктора, как-то мало похожи, и есть ли у вас разрешение на наблюдение за мной, моим попечителем, этим домом или автомобилем, оформленное в прокуратуре, – поинтересуюсь всенепременнейше. И если нет – руководству вашему официально отпишу… Силами адвокатов, разумеется!

– Грамотный слишком для невменяемого! – не смог удержаться и сохранить официальный стиль общения Юрий Владимирович.

Головатин не стал уподобляться своему оппоненту и вступать в бытовою дискуссию, а с поистине самурайской выдержкой сел в подъехавший джип, совершенно такой же, как тот, что стоял на противоположной стороне улицы. Его примеру последовали Игорь Николаевич с Алом.

Джип проехал уже несколько метров, когда Сергеич неожиданно открыл дверцу, высунулся и звонко крикнул совершенно опешившему от неожиданности Юрию Владимировичу:

– Хотя я и не вменяемый, но членораздельную речь все ещё понимаю, и если хотите общаться не официально – заглядывайте вечерком, часиков в девять десять в «Стервятник»…

Прокопене это фраза внушила большей оптимизм – «Стервятник» по всей вероятности ресторан, а значит, у него существует надежда все-таки, хотя бы поздно вечером, но поесть!

* * *

В джипе Сергеич немедленно извлек из-за пояса потрепанную «Городскую магию», начал быстро листать, потом остановился на одной из страниц, прочел её внимательно, и попросил водителя тормознуть у ближайшего свежевскопанного газона. На газоне он набрал в обе руки по горсти земли, и ту, что была в левой руке, сразу же перебросил через левое плечо, пробормотав что-то себе под нос. Второю порцию он аккуратно высыпал на асфальт, плюнул, наступил на землю каблуком левой же ноги, а затем несколько раз повернулся через левое плечо, стоя на одной ноге. После чего удовлетворенно стряхнул с рук остатки чернозема и, впрыгнув в машину, и объявил:

– Сегодня, ещё до наступления полуночи мы изловим эту тварь! Это очень сильный и действенный обряд от нечисти и упырей.

Прокопеня уточнил:

– Кого изловим? Бабушку Дарью? В смысле Ростиславцева? Ведь, если я правильно понимаю – Ростиславцев и Дарья Викентьевна – суть одно и тоже лицо, которое вернулось в Н-ск в поисках той самой китайской шкатулочки…

Сергеич задумался на несколько минут:

– Не знаю. Я это не вижу как человека. Какой-то темный энергетический сгусток. Просто тварь! У неё нет ни души, ни мыслей, ни ауры… Тем более, эта тварь нагло жрет мой астрал!

Пропопеня исподтишка снова взглянул на Ала, сейчас он серьезно сомневался в нормальности Сергеича, и сильно сожалел о том, что кассеты с его бредом, которые он раздобыл в психиатрической больнице, остались в заминированном не понятно кем и зачем джипе. Но Ал, похоже, совершенно не был смущен последней фразой Головатина.

* * *

«Городскую магию» все-таки следует прочесть, эта книга содержит массу секретов и действительно наделяет своих благодарных читателей паро-нормальными возможностями. Например, изготавливать клонов… – вот о чем подумал Прокопеня, вернувшись в конференц-зал гостиницы. Действительно, иных объяснений того факта, что на месте Сергеича за длинным столом седел точно такой же Сергеич – во всяком случае, внешне – белобрысый взъерошенный субъект, с такими же как у самого Головатина, обращенными куда-то во внутрь, хрустальными глазами, и уверенно щелкал по клавишам принадлежащего Алу ноутбука, Игорь Николаевич, не видел…

Единственным отличием клона от оригинала был возраст. Субъекту на вид было лет семь или восемь…

– Кто позволил ему использовать мой ноутбук – возмутился Ал поведением малютки.

– Никто, – тут никого не было, – бойко ответил клон.

– Это – Данила, мой брат, – внес ясность в ситуацию Сергеич, и потянулся за телефоном.

– У тебя есть брат? – удивился Ал.

– Пока что есть, но вот дозвонюсь маме, и видимо, останусь единственным ребенком… Она сильно удивится, что наш малолетний гений сбежал из Англии домой.

– Я не сбегал, – независимо пожал плечами Данила, – они меня сами сюда отправили. До конца суда. Под родительскую опеку это называется. Понял? – он пододвинул Сергеичу пачку каких-то документов.

– А что же ты сделал-то? Неужели взломал компьютер Пентагона? – Прокопеня был несколько разочарован тем, что малыш не клон, а продукт вполне человеческого брака.

– Я не хакер. Что за стереотип такой – раз русский – так непременно хакер! Я теоретик. Физик. И имею все гражданские права! Поэтому и обратился с судебным иском на университет. За их дискриминационную политику.

Ал не без иронии отметил:

– Университет не приветствует несанкционированного использования компьютерного оборудования?

– Да нет. Мне отказали в предоставлении членства в дискуссионном клубе университета. Из-за возраста! Видите ли, туда только с 14 лет принимают! Хотя нет документа, где этот факт был бы указан четко и однозначно. Адвокаты говорят, что на 30 тысяч фунтов компенсации за моральный ущерб я смело могу рассчитывать. Только я не из-за денег – мне просто обидно было!

Активная гражданская позиция была таким же фамильным качеством Головатиных как взъерошенные светлые волосы. Надо заметить, что брат Данила говорил с изрядным английским акцентом и отчаянно путал русские падежи. С какого возраста юный физик – теоретик жил в Британии оставалось только догадываться. Ал неодобрительно покачал головой глядя на мальчишку, но обратился к Сергеичу, как если бы «младшего» просто не было в помещении:

– Членство в дискуссионном клубе! Я не понимаю, зачем ему это было нужно.

Самостоятельный Данила ответил лично и очень обстоятельно:

– Для того, что бы публиковать статьи в Университетском сборнике. Ведь я не студент колледжа, а школьник. А публиковаться могут только студенты колледжа и члены дискуссионного клуба. Авторские права считаются фактическими с момента публикации. А зачем мне это надо – писать за дядю какого-то! Ему нобелевскую премию – а мне на Форексе играть до старости? И вообще – дети гении долго не живут! Я проанализировал статистику по 15 тысячам случаев за почти три века… Средняя продолжительность жизни талантливого ребенка – не превышает 27 лет! Так что мне дорог каждый час…

Сергеич отвесил брату совсем не детский подзатыльник:

– Можешь спать спокойно – у тебя уйма времени.

– Почему? – испугано уточнил мальчик.

– Потому что долго не живут, как ты сам заметил, талантливые дети. А ты просто урод. Только урод, мог засунуть деньги в банк, да ещё вне офшерной зоны на себя, даже без номинального директора или адвоката! Теперь соси палец пока тебе 21 год не исполнится. Или женись в 16, как Макалей Калкин, что бы получить дееспособность в полном объеме!

– У него, что есть какие-то личные деньги? – Ал нарочито не хотел обращаться к Даниле лично.

– Да полно. Наверно больше чем у меня. Он на Форексе играет чуть не с трех лет. Еще и гаранты получает один за другим. Но не будет из братишки Сороса! Советов старших слушаться не желает – вот и попадает систематически.

– Не надо на меня так смотреть, – попытался оправдаться Головатин младший – Я же не Гари Потер. Я всего лишь ребенок! Да и сам ты, Серега, хоть и носишь касательные линзы для имиджа, а все равно на настоящего бандита совсем не похож! Хотя бы татуировки какие-нибудь сделал или бицепсы накачал!

– Слушай Ал, – Сергеич как истинный стратег сумел извлечь из безнадежной конфликтной ситуации максимум пользы, – ты ж мечтал вроде с папашей нашим познакомиться? Вот и бери братца за штаны, вези его к родителям – ну как представитель международной организации – сопровождающее лицо. А приведешь спросишь про тот исторический шахматный турнир – отец самолюбивый человек, наверняка расскажет тебе в цветах и красках, ещё и фотографии покажет!

Ал, в который раз, скептично смерил взглядом Данила:

– Человек, который в судебном порядке отстаивает право на членство в дискуссионном клубе, не нуждается в сопровождающих. К тому же он располагает финансовыми ресурсами, что бы нанять себе полноценную частную охрану.

– И найму! – Данил был упрямым мальчиком.

– Наймешь, когда обналичишь, – подвел итог перепалке Сергеич, вручил Алу пачку документов, – Ты тоже с ними съезди Доктор – а то ещё подерутся по дороге. Я пока Сан Саныча найду – что там за суета с машиной выясню… В семь вечера в «Стервятнике» встретимся. Ал знает, где это.

* * *

Одиозный ученый, профессор Головатин открыл дверь самолично. Вот уж кто действительно «великий и ужасный» подумал Прокопеня. Внешне отец имел мало общего со своими одаренными сыновьями – был высоким и крупным, бородатым – как настоящий геолог, лысым – как настоящий профессор, и в очках, как типичный интеллигент:

– Вам знаком этот ребенок? – Ал, задавая вопрос, указал пальцем на юркого Данилу, которого крепко держать за плечо.

– Конечно знаком! Это мой сын Даниил. Он учится в Великобритании, в школе при университете… – профессор Головатин осекся, – А что случилось? Почему он здесь?

– Слишком высокие учебные нагрузки для ребенка такого возраста. Его учебный план сейчас пересматривают, – Ал врал совершенно невозмутимо, чем изрядно смутил даже самого Данила, не говоря об Игоре Николаевиче, Администрация университета и Фонд, спонсировавший его обучение, приняли решение о временной передаче мальчика под родительскую опеку на период пересмотра учебного плана. Я вручу его вам, как только вы подтвердите свои родительские права.

Головатин – наморщил лоб, и махнул внутрь комнаты рукой:

– Заходите, скажите какие документы нужно, поищем вместе…

– Оригинал свидетельства о рождении ребенка, ваш паспорт и паспорт супруги. Точнее – матери ребенка, если это не одно и то же лицо.

– Одно и то же… только вам пару минут подождать придется присаживайтесь. Лизы, – этого самого лица и матери нет, а я не знаю где какие документы хранятся… но поищу.

– Я, как официальный представитель гуманитарной организации, не могу вам передать дитя без документов. Поймите меня правильно, – Ал говорил примирительным тоном, а профессор Головатин тем временем выдвигал ящики, высыпая из них на диван и на пол массу бумаг, чеков, телефонных счетов, старых фотографий и прочего домашнего хлама.

После наглой лжи Ала, Данил проникся к нему уважением и даже решил содействовать его миссии:

– Папа – а господин Герейра большой поклонник твоей теории карстовых разломов, а ещё и в шахматы хорошо играет, этюды, ну те, что были в журнале, разобрал.

– Ну что вы, – засмущался Ал, – мои успехи в шахматах очень скромные. Я не приблизился к тому, что бы решить хотя бы первый меньше чем за 16 ходов. Вот вы – их автор – действительно выдающийся шахматист.

Лесть Ала возымела действие – одиозный ученый предложил им чая, вынул из буфета маленькую мисочку с остатками варенья, пару сухариков, и пока гости прихлебывали скверно заваренный чай, отыскал вместо нужных документов массу фотографий, которые принялся демонстрировать гостям.

– Собственно авторство этих этюдов принадлежит не мне. А моему старшему сыну. Моя только концепция. Концепция воспитания. Ведь, по сути, все дети одинаковые! Только родители у них разные. Если ребенку не мешать развиваться, предоставлять неограниченный доступ к специализированной информации, он непременно проявит себя как настоящий гений. Сергей, старший брат Данила, например, был математически одаренный мальчик, и восьми лет от роду успешно сыграл на международном турнире с видным голландским гроссмейстером. Вот, посмотрите, я специально сфотографировал так, что бы была видна демонстрационная доска!

Действительно на черно – белом снимке хорошо была видна доска, голова Сергеича, который, как оказалось, носил в детстве очки, и более размыто затылок его противника. Надпись на доске свидетельствовала, что играл С. О. Головатин (Советский Союз) с неким К. Ван Нотеном (Голландия). На других снимках был виден и сам Ван Нотен – вернее высокий сухопарый человек со впалыми щеками, ничего общего не имевший с бесцветной личностью, вручившей Прокопени папку со шпионской историей. К тому же Ван Нотен – шахматист был много старше своего однофамильца из Интрепола, на фотографиях, сделанных в 1986 году ему уже было изрядно за сорок.

– Ваш сын – выдающийся шахматист! – восхитился вполне искренне Ал, – И как же сложилась его дальнейшая спортивная карьера? Я никогда не видел фамилии «Головатин» в официальных шахматных рейтингах. Он играет под псевдонимом или предпочел идти по вашим стопам и делать научною карьеру?

По лицу профессора Головатина скользнули смешанные чувства, указывавшие на внутреннюю борьбу:

– К сожалению он… он… наш первый сын, – да, да этот, на фотографиях, который Сергей – вот… Он умер много лет назад.

Прпокопеня сперва был потрясен такой своеобразной находчивостью, а потом вспомнил о своей гипотезе про подмену Голвоатина, и уточнил:

– Вот так просто умер? Взял и умер? От естественных причин?

– Просто – а что ж тут сложного? – Головатин – старший пожал плечами и поправил очки.

Даниил, который уже успел засесть за компьютер, выглянул из-за дисплея, и наивно предложил:

– Может, на могилку их сводишь?

– Не мелите чушь оба, – в дверях стояла худенькая чрезвычайно моложавая блондинка с такими же огромными голубыми, как и у братьев – Головатиных глазами, нервным лицом и властным голосом, – какие нужны документы? Я не собираюсь вас задерживать – она решительно протянула Алу паспорта и свидетельство о рождении, которые в считанные секунды извлекла из груд хлама.

Ал начал медленно и тщательно сравнивать цифры и буквы в паспортах, с имевшимися у него документами. Тем временем Прокопеня, в который раз ругая себя за то, что ввязался в эту скверную историю, незаметно сложил в кейс пару наиболее примечательных снимков из семейного архива Головатиных, где наиболее четко просматривались гроссмейстер ван Нотен и Сергеич в юные годы. На одной из фоток на заднем плане мутновато просматривался Звягин в увенчанной неприменными погонами милицейской форме. В общем, снимки заслуживали тщательного изучения в спокойной обстановке…

Завершив процесс сличения документов, Ал попросил Головатиных расписаться на какой-то бумаге и церемонно откланялся. С момента появления суровой дамы атмосфера словно наполнилась ледяным ветром и перестала располагать к дальнейшему общению…

Когда они расстались с не гостеприимным домом Головатиных и направились в «Стервятник». Ал прокомментировал итоги визита:

– Знаешь, каково полное имя миссис Головатиной? Изольда. Изо – льда. Символичный каламбур. Я полагаю, что если дети и подвергались жестокому обращению в семье, то только с её стороны. Может быть, и сам профессор так же пал её жертвой?

Прокопеня ухмыльнулся:

– Ал, ты действительно любишь усложнять… Я вот думаю, что твоя любимая теория карстовых разломов и вообще все труды профессора Головатина созданы как раз этой ледяной дамой, да и воспитательная концепция тоже… Что-то профессор не шибко уверенно эту концепцию изложил, да и про разломы – культурно промолчал… А, действительно, детишки умненькие – этого факта нельзя оспаривать. Ты хоть увидел, то, что хотел на этих фотографиях? Я тут пару прихватил на всякий случай…

– Отчасти. Я убедился в том, что турнир имел место в 1986 году, а так же в том, что Звягин, и по всей вероятности, так же и Ростиславцев, были прекрасно осведомлены об аналитических способностях Сергея Голватина. Как, впрочем, и ещё одна заинтересованная сторона…

Ал не договорил и остановил машину: на тротуаре стоили и курили, явно поджидая их, Сергеич с Кастаньедой – они выгладили серьезными и озабоченными. Оказавшись в машине, Сан Саныч очень кратко вел их в курс дела:

– У Сергеича в джипе ФСБ нашло снаряд объемного взрыва. Пол дня специалиста искали, что бы его разминировать… Я вот уже и протокол читал, и отчет экспертный, и фотографии смотрел с места происшествия. В общем хорошего – мало.

* * *

В отличие от пошловато-банального «Лотоса», «Стервятник» оказался примечательным местечком. Театра, как известно, начинается с вешалки, заведение в котором была назначена встреча, начиналось с вывески. На сером каменном здании красовалась огромная металлическая монета с изображением орла, а под ней рдела алая неоновая надпись «СтервятЪnick». В середине слова «стервятник» красовалась старомодная русская буква Ять, а за нею следовало написанное латиницей nick. Особое умиление вызывала вторая надпись – помельче, характеризующая профиль самого развлекательного учреждения – «Интеллектуальный техно-клуб-казино».

У самого входа, отгороженного толстыми цепями, прикрепленными к фундаментальным гранитным столбикам, топились мужики разного возраста и комплекции, очень мало похожие на тонких интеллектуалов или поклонников музыки в стиле «техно». По другую сторону цепей располагалось человек десять крепких бритоголовых охранников, облаченных в одинаковые черные трикотажные пуловеры с загадочными белыми надписями: «Security. Face Control.» Охранники вяло переругивались с импровизированной очередью и время от времени пускали в ход резиновый дубинки, что бы осадить особенно ретивых.

Прокопеня даже сперва подумал, что «Стервятник» нанимает охрану, а в очереди толпятся претенденты. Но на площадке перед заведением плотно прижавшись друг к другу стояли дорогие автомобили – преимущественно джипы, несколько Бимеров, сиротливый кабриолет «Форд – мустанг», а Сергеич, продвигаясь ко входу в клуб, привычно здоровался и пожимал мужикам из очереди руки. Сделать из этих разрозненных фактов логичное умозаключение Игорь Николаевич не успел – крупный спортивный парень из очереди, облаченный в полосатый двубортный костюм в стиле американских бутлегеров времен сухого закона, до этого тихо переругивавшийся с охраной, перешел на крик:

– Да что же это такое! Почему я должен постоянно стоять в очереди ещё и за свои же деньги! У нас что – ресторанов мало? Или грязи на всех не хватает? Я записался на девятнадцать, так и пустите меня в девятнадцать! Как я ненавижу эту страну! Что вам ещё и слов русских не хватает? Что за «Фейс контроль» такой? Что это значит?

– Значит, что в морду дам без предупреждения! – пояснил один из охранников поклоннику стиля Аль Капоне, и для убедительности поднес к его физиономии дубинку, но неуравновешенный гражданин перемахнул через цепь и ловко выхватив эту самую дубинку, принялся колотить ею многострадальных представителей «Секьюрити». Однако избиение продолжалось меньше минуты – словно из воздуха рядом со строптивым владельцем полосатого костюма материализовался среднего роста сухощавый человек неопределенного возраста с белесыми волосами, в черной шелковой китайской рубашке, и каким то специфичным приемом переломил бедолагу пополам, да ещё и вывернул ему руку за спину:

– Уважаемые! Кого-то не утраивает режим нашей работы? – поинтересовался человек у остальной части очереди, – так для особо одаренных поясняю – у нас не кабак! У нас клуб! Кто ещё не понял – может прочитать! – он свободной рукой указал на вывеску.

Очередь одобрительно загудела – демонстрируя свое согласие с режимом работы. А кто – то сказал, внося ясность в ситуацию:

– Да кто ж против, просто эти ребята из Питера, не знают традиций наших…

– Ладно, пусть заходят раз из Питера, – смилостивился человек в черной рубашке и отпустил свою жертву, которую все ещё держал в согнутом состоянии, предварительно сильно ударив коленом куда то под ребра, парень тихо взвизгнул, но все же попытался выпрямиться, что ему удалось только отчасти, и потирая запястье заломленной руки, проследовал во внутрь.

– Да, Масон – суров ты с клиентами! – Сергеич обнялся с человеком в черной рубашке как это принято у мафиози в фильмах о Доне Карлеоне. С остальными человек, которого Сергеич назвал Масоном, просто обменялся рукопожатиями и жестом пригласил их внутрь таинственного клуба.

Внутри был самый обычный гардероб с табличкой сообщавшей о том, что администрация гарантирует сохранность ценных вещей. А очередной охранник изымал наиболее «ценные вещи» у прибывающих гостей при помощи металлоискателя.

В самом зале «Стервятника» как и в любом современном клубе, присутствовали танцовщицы, но в отличии от «Лотоса», эти несчастные, едва прикрытые несколькими птичьими перышкам, создания конвульсивно извивались в нише, отгороженной от зала толстой кованой решеткой, и не привлекали к себе особого интереса со стороны посетителей.

Центром внимания тут был большей, размером примерно 3 на 3 метра, и глубиной в полметра, резервуар, расположенный в самом центре зала. И резервуар была почти до самых краев наполнен жидкой, примерно консистенции сметаны, коричневато-серой грязью. В грязи, довольно пофыркивая, и уже полностью измазавшись, усердно тузили друг друга два мужика. Их поединок транслировался на огромном экране, закрепленном на стене, и на маленьких мониторах вмонтированных в каждый столик. Прямо из-за столика можно было сделать ставку или заказать себе время для драки в резервуаре. На втором экране, поменьше, демонстрировалась очередь у входа.

Ал кивнул на этот второй экран и поинтересовался:

– Должно быть, это тоже часть аттракциона?

– Ну, как сказать – просто люди иногда хотят драться с теми, с кем в очереди познакомились, а не с кем пришли или записались, вот и показывают, кого впустить… – объяснил Масон функциональное предназначение экрана, – у нас же все для удобства людей, – радушно продолжал он.

Сердобольный Ал сразу же поинтересовался:

– А нет опасности, что они друг друга покалечат?

– Да что ты! – Масон улыбнулся краешками тонких бледных губ. Улыбка у него получилась по-настоящему инфернальной, – Вероятность травматизма минимальная благодаря консистенции грязи, потом в грязь же добавлены водоросли, соли прямо как в косметическом салоне! Они даже не простудятся, потому что яма подогревается и грязь имеет постоянную температуру, к тому же она легко смывается с тела и отстирывается с одежды – у нас и химчистка есть, и сауна. Я же говорю – все для людей!

У самого края резервуара стоял уже знакомый питерский гость – он снял и отдал администратору пиджак, стильный малиновый галстук, закатил рукава, и сейчас вручал тому же администратору часы. Заметив Масона, он все ещё громко, но уже без прежнего энтузиазма, крикнул:

– Чего это у вас загубник такой дорогой?

На этот раз Масон не пытался вразумлять гостя, а просто махнул рукой:

– Потому что одноразовый. Кругом полно ведь всяких инфекций. В следующий раз можешь со своим приехать.

Питерский удовлетворенно кивнул, засунул в рот капу, спрыгнул в яму.

Ал, наконец, получивший возможность воспользовался кредитной карточкой, сделал ставку и восхитился:

– Масон, все это очень впечатляет! Тебе стоит франшизу на это начинание оформить!

– Какая там франшиза, мы в исполкоме разрешение на использование второй часть здания оформить не можем, что бы ещё один зал открыть! У меня же с ними джихад из-за памятника. Взорвать что ли этот памятник к такой матери?

Кастаньеда протестующе замахал руками:

– Ты что Масон – совсем без погон меня оставить хочешь? У нас и так московская спец бригада ФСБ работает, да ещё и совместно с Интерполом! Неопознанные трупы вскрывать не успевают! А Мангуш – светлое тело – как всегда умирающего лебедя изображает из себя. Я уже и так с ног сбился, не хватает только что бы в центре города памятник герою Советского Союза взорвали! Уж точно после такого Н-ск объявят столицей мирового терроризма!

– Тогда порешай с ними по-хорошему – я ж в вашем мирном городе человек новый, – согласился Масон, – тем более, ты же сам видел, что творится – людей море! Сергеич, когда того твоего деятеля в депутаты выберут?

– Не того, а этого, – Сергеич указал на Прокопеню, – с тем серьезные проблемы. Может, хоть ты мне подскажешь что-то дельное? А с исполкомом – решим – даже не вопрос.

– Излагай, – Масон был не многословным, но конкретным человеком.

– Монаков наш, видите ли, в армии в каких-то спец частях служил, говорит, теперь проблема визы ему открывать! Допуски всякие, секретность. Но насколько это все серьезно, не знаю даже где и как узнать? Отправили вот его от греха подальше, но хочу все-таки объективно выяснить ситуацию – что за часть особенная такая?

– А номер какой части? В каком году он служил, какая у него была военно-учетная специальность – уточнил Масон.

Сергеич перечислил цифры и буквы и год, почерпнутые из Монаковского альбома.

Масон, иронично прищурил один глаз, сильно наклонил голову на бок, как и положено птице-стервятнику, посмотрел на Сергеича из этого положения:

– Он трезвый был, когда это сказал, или ты его военный билет видел?

– Упс… нет, военного билета его я не видел, конечно… – Сергеич укоризненно посмотрел на Кастаньеду, – так одна бабушка на лавочке другой сказывала – мифы и легенды нашего городка…

– Хотя некоторые документальные подтверждения имеются, – Кастаньеда быстро протянул Масону альбом Монакова, пытаясь замять оплошность.

Масон просмотрел его и вздохнул:

– Чем дольше живу, тем меньше понимаю. Я служил в части с таким номером, но она была укомплектована только офицерами. Никаких тебе солдат срочной службы. Не говоря о том, что я бы Костика узнал! Ну, может, конечно, была какая-то часть из срочников, с аналогичным номером для прикрытия – теперь кто ж вспомнит и поймет те штабные игрища в секретность. Да и вообще Сергеич забей ты на его проблемы! Ты ж теперь у нас естественный монополист! С чем тебя и поздравляю! – Масон пожал Сергеичу руку.

– Уже прочувствовал, – без оптимизма ответил Сергеич.

– Масон, а вот как тебе кажется, стоит снарядом объемного взрыва джип взорвать? – абстрактно поинтересовался Кастаньеда.

Масон подозвал официанта и взял у него калькулятор, пощелкал по клавишам, продемонстрировал полученную цифру гостям:

– Стоит. Именно столько стоит. Так это чисто за снаряд. Не говоря о том, что времени потребует его доставка, поиск специалиста, опять же никаких гарантий на экзотику такую никто не даст. Да и полгорода снесет, если в городской черте. Это неразумные расходы – для анекдотов о новых русских. Вроде того, что с месяц назад у меня прихехешка Звягина напалма просил – сарай на даче сжечь.

– До чего ж люди обленились! – возмутился Сергеич, – Что там его делать этот напалм? Намешал бензичика с магнием…

– Ты, Сергеич просто Менделеев! Я как вспомню про твой напалм – волосы дыбом на всю длину! Вот что значит талант! Целую ночь потушить не могли! Ты хоть рецептуру сохранил для потомков?

– То была фантазия – экспромт, – скромно потупился Сергеич.

– А что касается джипа – джип лучше взрывать пластидом – отработанный надежный путь. Сам пластид не дорогой, но специалист возьмет, конечно, за услуги, зато с гарантией – и того, за все – про все, – Масон снова защелкал по калькулятору, и продемонстрировал результат, – Реальная цифра – вон, у Ала часы дороже стоят!

– Это хронометр, причем изготовленный в ограниченном количестве экземпляров, – уточнил Ал статус принадлежащего ему механизма для измерения времени.

– Вижу не слепой, и сколько их изготовлено тоже знаю… – огрызнулся Масон.

Сергеич грустно покачал головой, и процитировать английский стишок:

– А сколько ты стоишь – спроси свою знать, ей часто случалось тебя продавать…

– Сергеич ты о чем?

– Да снаряд этот у меня в джипе нашли.

– Вот видишь, я же говорил, специалистов по таким снарядам мало – поэтому и не взорвался. Считай, что тебе крупно повезло. Ох, Сергеич, – Масон вздохнул – при всем моем уважении к тебе, и твоим высоким принципам, хватит летать в облаках, – пора тебе остепенится и нормальную охрану завести! Это ведь гоблины какие-то, а не охрана! Как можно не заметить в джипе такую байду – как СОВ? И кто ж его нашел?

– Гаишники нашли, и ФСБ вызвали. Ну, во всяком случае, по документам, поведал официальную версию Сан Саныч.

– Ну вот – тогда все понятно, – Масон снова мрачновато улыбнулся уголками губ, – вот ведь каждый год вам фильм про Штирлица показывают – а толку никакого! Объясню ситуацию доходчиво: они, то есть так называемые специалисты из ФСБ, тебе снаряд этот в машину сами и запихали – что бы потом якобы обнаружить. Схема старая как мир. Ведь надо людям показатели повышать в условиях сокращения штатов! А так факт терроризма налицо. Обезвредили боеприпас – молодцы. Все довольны – и начальство и население. А по нынешней циничной жизни можно ещё и денег у тебя же Сергеич просить – мол, мы героические такие, тебя – бандита несчастного, спасли от лютой смерти.

Сергеич благодарно посмотрел на Масона:

– Как просто все становится, когда общаешься с компетентным человеком. Вообще жизнь – те же шахматы – все возможные ходы и комбинации известны заранее, и выиграет тот, кто сможет внести сумятицу в эту предопределенность. А сканер у тебя имеется в хозяйстве? – резко повернулся Сергеич к Масону.

– Разумеется! Пошли… – Масон поманил их к не большей внутренней двери.

Комната, в которую они вошли, оказалась чем-то средним между внутренними покоями Гарумн-аль-Рашида и капитанской каютой звездолета из галактических эпопей. Помещение было полутемным, наполненным каким-то сладковатым дурманящим запахом. На низких столиках из плексигласа тихонько жужжали и подмигивали новейшие чудеса компьютерной мысли, в то же время – стены и пол были заполнены затейливыми, мягкими и пушистыми восточными коврами. На полу располагался кальян, во множестве разбросанные шелковые подушки и таинственно мерцали изыскано восточные сосуды… Стены, поверх ковров, были увешаны мечами, саблями, шамушинами, палашами и ещё каким-то холодным оружием. От такого контраста все происходящее казалось не реальным – всего лишь эклектичной театральной декорацией.