Текст книги "Водный Феникс. Книга четвертая (СИ)"
Автор книги: Станислав Алеев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 23 страниц)
Глава 4
Студенты послушно исполняли мою команду, соревнуясь друг с другом в скорости и выносливости на дистанции вокруг всего озера. И чем дольше длился этот забег, тем больше он выстраивал участников по их росту.
Да, разная физическая подготовка и направленность стихий давали о себе знать, однако и разница между курсами тоже: три, пять, даже семь лет тренировок у некоторых ребят, против года, а то и вообще всего пары месяцев у малышни…
Так что, когда большинство преодолело середину дистанции, примерно шестая часть всех студентов безнадежно отстала. И все они выглядели не старше третьего курса… Кроме одного.
Максим Баев возвышался над малышней как настоящий титан. Он весь путь держался рядом с отстающими и подбадривал их не только своим видом, поскольку на него очень многие равнялись, но и выкрикивая какие-то ритмичные команды. Я не мог разобрать с большого расстояния, что именно выкрикивал парень, но это в любом случае было крайне непривычно, если учесть, насколько он обычно бывал молчалив. Кажется, ему проведение некоторых занятий в клубе тоже идет на пользу…
Однако я понимал, почему именно он затесался вдруг среди отстающих. Максим не просто казался – он был сильнейшим. А сильнейшим ничего и никому уже не нужно доказывать. Они даже мыслят немного по-другому.
Сейчас каждый думает как бы обогнать побольше одноклубников, а некоторые даже специально мешают другим (благо таких случаев я заметил совсем немного, а то совсем разочаровался бы в своих подопечных). И только Максим смог сохранить невозмутимость и хоть немного задуматься.
Наверняка и другие ребята, особенно «старшие» девушки, которые уже привыкли заботиться об остальных, когда проводят тренировки, тоже начали подозревать неладное. Но слишком поздно. Все побежали, и они тоже старались не отставать. Многие сейчас уже завершали забег…
Максиму же было все равно на победу или поражение. Он знал на что способен и, не отвлекаясь на общую суету, смог понять, что соревнования абсолютно несправедливые. Более того, некоторые ребята вполне могут вообще не добежать до конца. Поэтому парень постарался собрать отстающих и подбадривать их, задавая темп, с которым каждый доберется до финиша.
Хотя, если честно, я ожидал, что на месте Баева будет Ванька: очень уж у него характер необычный. Ему не требовалось быть особо рассудительным или сильнейшим чтобы понять, если вокруг творится что-то неправильное. Но в этот раз блондина можно было понять: наконец ему больше не нужно больше скрывать свою способность к полному воздушному покрову, а тут я еще так удачно предложил провести соревнование на скорость…
Ванька финишировал самым первым, выжав себя до последней капли, и теперь валялся на земле, откашливаясь, но при этом умудрялся довольно лыбиться. Я, конечно, был не в лучшем настроении, но мельком тоже улыбнулся, глядя на этого балбеса.
Лишь на финише к ребятам постарше стало приходить понимание ситуации, когда они посмотрели на малышей, с трудом преодолевающих еще только середину дистанции. И ведь все их старания ведут к тому, что они станут в итоге проигравшими да еще получат за это наказание, которое даже вряд ли смогут выполнить…
Мимолетная радость от завершения забега сменялась виной на лицах старшекурсников. Раздались первые роптания самых совестливых.
– Они же младше? Так нечестно! Нужно было разбить нас на группы по курсам или уменьшить дистанцию для тех, кто младше!
Часть ребят отдыхали, восстанавливая дыхание после забега, а другие открыто возмущались, ощущая себя не в своей тарелке. Лишь некоторые выбежали малышне навстречу, чтобы хоть как-то помочь им закончить дистанцию. В основном это были все знакомые мне лица: Ванька, Соня, Таня, Вика, Игорь, Лера, Женя… Большинство я знал по именам. Хорошие ребята.
Почти десять минут мы ждали у финиша толпу запыхавшейся и раскрасневшейся малышни, подбадриваемую Аниными друзьями и знакомыми. Я пока никак не комментировал нарастающее возмущение со стороны старшекурсников. Как только младшие наконец завершили забег, я приказал им всем выстроиться передо мной в один ряд и приступать к выполнению наказания.
Три сотни отжиманий каждому… А ведь эти дети с трудом вообще закончили забег и теперь лежали на траве, с жадно глотая воздух.
Да уж, наверное, мне повезло, что преподаватели в основном появляются только на вечерних тренировках. Сомневаюсь, что тренировка могла бы пройти в том же виде, если бы на ней присутствовала Наталья Николаевна. Но раз уж ее нет…
– Чего разлеглись? Ну-ка поднялись с земли и приняли упор лежа! Выполнять наказание! Счет ведите вслух!
А затем я наконец ответил студентам, которые продолжали возмущаться несправедливостью соревнования.
– А что вы ожидали? Вам интересно было узнать что-то про войну? Так вот – на ней все в тысячу раз хуже! Думаете враг будет думать о том, что честно, а что нет? Отстанете – умрете! Проиграете в бою – умрете! А если не умрете сразу, то сможете увидеть как ваших товарищей или семью насилуют, пытают и убивают! Любая война несет в себе лишь горе, ненависть и страх. И подвиги ради славы совершают только конченные идиоты! Большинство тех, о подвигах кого вы слышали и так восторгаетесь – просто оказывались приперты к стенке. Если они не рискнули бы своей жизнью, если не справились бы с наступающим врагом, то и их, и всех их близких ждала бы страшная участь. Вот и все!
Студенты разом затихли, пораженные моей небольшой, но эмоциональной речью. К тому же они не привыкли видеть меня таким раздраженным. Но куда больше меня сейчас злил один конкретный студент…
Уже у самого финиша Максим пропустил малышню вперед себя, активно их подбадривая. Он убедился наверняка, что окажется самым последним во всем забеге. И, казалось бы, сделал очень красивый и благородный жест… Вот только я этого не оценил.
– Баев. Сказано было бежать во всю силу. Считаешь себя лучше других? Что ж, получай что хотел – сделаешь тысячу отжиманий. Сам, – затем я обратился уже по всем. – Остальным можете помочь, разделив между собой необходимое количество упражнений, если так хотите восстановить справедливость. И на отдых времени нет – у меня для вас есть еще второе задание, так что выполняйте в темпе!
Младшие с огромным трудом делали свои штрафные упражнения, но постепенно все больше ребят подходили к ним, быстро увеличивая количество выполненных отжиманий. Все же я не собирался только лишь пугать студентов и портить всем настроение – пусть немного укрепят командный дух, раз уж пошла такая пляска. Хотя меня самого они все же разозлили. Я сам не понимал, почему реагирую так сильно. Особенно на Баева…
Максим безропотно принял упор лежа и принялся в хорошем темпе, словно машина, выполнять упражнение. Но через пару минут наблюдений я не выдержал.
– Ты ведь тут самый сильный? Наверное, слишком легкое для тебя наказание, да? Давай его немного усложним…
Я просто подошел сбоку и сел на спину Баева, отчего он почти лег на грудь, удерживаясь в считанных сантиметрах от земли. С большим трудом и, явно направляя в мышцы ману, он смог продолжить отжиматься, правда теперь уже гораздо медленнее.
Сейчас я не думал о том, что унижаю его перед другими ребятами. Или о том, что мне подобное поведение совсем несвойственно. Мысли были совсем о другом. Я наконец понял, почему он меня так разозлил!
Весь такой честный и благородный… Детишкам вон помог, молодец какой, и в дуэлях себя показывает прямо рыцарем эдаким: лежачих не бьет, позволяет противнику напасть первым и вообще весь осторожен, чтобы никого сильно не покалечить. Но что с Олей? Он ее единственный друг, якобы будущий муж и… что он сделал за все эти годы, чтобы ее защитить? А ведь мог! Но ничерта не сделал! Да еще и нос ворочает, типа не нужна ему такая невеста навязанная. Уж я теперь устрою, что он ее точно не получит! Да он ее и не заслуживает!
Кажется, я ревновал… Но плевать. Я ведь прав! А он просто наблюдал за страданиями своей невесты.
Мелькнула предательская мысль, что я тоже не слишком-то старался разрешить свои сомнения по поводу бедственного положения Оли, будучи неуверенным какая же она на самом деле… Но я быстро отмел такую глупость. Это совсем другое! А Максим просто двуличный трусливый засранец!
– Перестань, Симон! Хватит! Слезь с него!
Соня пыталась до меня достучаться, но я полностью ушел в свои мысли, даже не обращая внимания, как тяжело задышал Максим, и что на каждое выполнение упражнения у него уходит все больше времени. Он упорно молчал, но руки парня дрожали, а лицо раскраснелось от натуги.
Но я думал только о его безучастности к судьбе Оли, не слушая и не замечая, что творится вокруг. Может, именно из-за него она и оказалась в таком безвыходном положении? И вдруг я почувствовал удар в грудь, от которого завалился спиной вперед со своего неудобного «сидения» так, что мои ноги нелепо взметнулись вверх. Среди студентов раздался смех…
Мне не сразу удалось сообразить, что вообще произошло: настолько я этого не ожидал. Затем мелькнула мысль, что аватар Баева только что нажил себе опасного врага, проявив себя в очень неудачный момент… И только после этого я увидел, что Соня стоит на ногах с вытянутой в мою сторону рукой и самым решительным выражением лица.
Вот же сука! Позорит меня при моих же учениках. И это за все, что я для нее сделал? Эту самую стихию, что использовала против меня, я же и помог тебе освоить, дура неблагодарная! Ну все…
Я резко вскочил и ринулся к Соне. Похоже, на моем лице достаточно ясно было написано негодование, поскольку девушка заметно струхнула и принялась пятиться, попутно стараясь как-то оправдаться.
Не прощу. При всех поставлю на колени и заставлю извиняться. Дрянь! Никто не смеет так со мной обращаться, да еще и прилюдно!
Кто знает, чем бы это могло закончиться. Ярость меня ослепила. Студенты отскакивали с моего пути. Запыхавшийся Баев преследовал следовал по пятам: он не хотел, чтобы Соня из-за него попала в неприятности, но и он не смог бы меня сейчас остановить. И тут на моем пути возникла неожиданная преграда. Маленькая, но по ощущениям такая родная, с каштановыми волосами и невероятно пронзительными глазами, способными замечать гораздо больше, чем видят все остальные…
Кате удалось остановить меня одним лишь своим видом. Вот только она тоже была напугана. И именно от этого осознания мне стало стыдно. Она испугалась меня! А меньше всего я хотел расстраивать свою любимую ученицу.
– Прости. Голова никак не проходит. Я сегодня сам не свой… – я негромко попытался оправдаться, сам прекрасно понимая, как это жалко звучит.
Но хотя бы мне удалось взять свои эмоции под контроль. Уже гораздо громче я обратился ко всем остальным:
– Так, чего замерли? Посмеялись и хватит, пора заканчивать упражнение. Поднажмите! Толпой любое дело идет легче! Так что выручайте младших!
Не прошло и десяти минут, как ребята уже закончили. Баеву я сказал прерваться со своим наказанием и продолжить его после второго небольшого испытания для всех.
Я загнал студентов на полосу препятствий средней сложности. Изначально хотел заставить уже прошедших терпеть какую-то неудобную позу вроде «планки», пока они ждут всех остальных, но в итоге просто объявил, что время между самым быстрым и медленным не должно отличаться больше, чем на минуту. Таню как самую ответственную поставил засекать время.
Задание было достаточно простым – упор опять на малышню, которые вдобавок очень устали после бега и отжиманий. Но студенты быстро нашли выход: проходили полосу препятствий парами, где старшекурсники во всем помогали младшим. Некоторые даже тупо несли их на руках.
В общем, утренняя тренировка получилась эдаким незапланированным тимбилдингом. Правда, было бы куда лучше, если бы я при этом не сорвался… И что на меня нашло?
Однако именно после срыва и моих попыток найти себе оправдания я задумался: «А что с моей головой?» Даже если я переборщил вчера с клонами, на утро должно было уже все пройти. Легче, конечно, немного стало, но в течение дня боль становится сильнее. И главное – я ведь уже возвращался сознанием к Ане! А моя боль никуда не ушла! При этом подруга ни на что не жаловалась. Чертовски странно…
Но это было не единственным, о чем я вспомнил за время тренировки. За всеми моими претензиями к Баеву насчет Громовой, я осознал, что и сам оставил ее далеко не в лучшем положении. Без еды, воды, одежды и туалета. А прошли уже целые сутки…
Так что едва тренировка окончилась, как я поспешил в подземелье, чтобы проведать наконец свою пленницу.
Глава 5
С тяжестью на сердце я шел по коридору подземелья. Такое чувство, будто натворил дел и теперь придется за них повиниться. В каком-то смысле, конечно, так и было. Только вот чувствовать себя виноватым я совсем не обязан: в конце концов Оля моя пленница, а не гостья!
Но вся моя уверенность улетучилась, едва я зашел в темную полузатопленную водой комнату…
Свет! Я даже его не оставил девушке!
Вот же дерьмо!
В помещении заранее были подготовлены несколько рунических кругов, которые впитывают ману из источника в центре и создают столб мутного света, вот только кристаллы, что я поместил в них, толком не зарядил. Я ведь изначально совсем не задумывался об удобствах для Громовой, которую однозначно записал во враги. И тем более не думал, что наше с девушкой общение пройдет так хорошо…
Ну, теперь на это, видимо, рассчитывать больше не стоило.
Хотя какого черта? Оля моя пленница, мне и решать как с ней обращаться: претензии не принимаются! Подумаешь, посидела денек на диете. Может, будет посговорчивее.
Я осторожно пошел к ближайшему руническому кругу.
Правда, если подумать, девушка и так была весьма сговорчивой: ответила на все важные вопросы, причем, я почти уверен, что вполне честно. И даже сама подсказывала полезную информацию об отце. Так, не нравятся мне такие размышления…
Нащупав магический кристалл, я разом влил в него приличный объем маны, рискуя повредить минерал. Но все обошлось, и комнату озарил мягкий белый свет от засиявшего столба.
– Проснись и по… – не удержался я от клишированной фразочки, как только разогнал тьму. Вот только осекся, так и не договорив.
Обняв свои разбитые коленки Оля впилась в меня тяжелым взглядом, щурясь от непривычной яркости. Выглядела она неважно: руки и ноги в ссадинах и синяках, на блузке практически не осталось целых пуговиц, лишь одна была застегнута в районе живота, а под глазами девушки залегли тени жуткой усталости.
Сначала мне показалось, что она смотрит на меня с ненавистью, но, присмотревшись, я понял, что это не совсем верно. Наверное, даже хуже: она обиделась! Обиделась как ребенок! Губы дрожат, глаза мокрые, но при этом более чем очевидно, что она скорее умрет, чем хоть в чем-то теперь пойдет мне навстречу…
– Привет. Ты когда успела так пораниться? Давай подлечу, – вполне миролюбиво постарался я начать разговор.
Ответом мне стало ожидаемое молчание.
– Вол-Дир? Что я пропустил? Почему она в ссадинах и синяках?
– ОТ ТВОИХ ПЫТОК, КОНЕЧНО. РАЗВЕ МОГЛО БЫТЬ ИНАЧЕ?
– Каких пыток? – я опешил от ответа аватара. Подобный вариант развития событий я с удовольствием уже выкинул из своих планов и надеялся к нему никогда не возвращаться…
– В ПОДЗЕМЕЛЬЕ ХОЛОДНО, ОСОБЕННО НОЧЬЮ. РАЗВЕ ТЫ НЕ СПЕЦИАЛЬНО ОСТАВИЛ ЕЕ В ТЕМНОТЕ И НА ХОЛОДЕ? ЛЮДИ ОТ ТАКОГО С УМА СХОДЯТ ИЛИ УБИВАЮТ СЕБЯ. НЕ С ПЕРВОГО ДНЯ, КОНЕЧНО, НО ВСЕ ЖЕ. ВЕСЬМА ДЕЙСТВЕННЫЙ МЕТОД…
По спине у меня побежали мурашки. Выходит, что я подверг Олю пыткам из-за собственного идиотизма. Когда я стал настолько недальновидным придурком? Ведь после нашего разговора и тем более того, что было после, мне хотелось скорее максимально смягчить для симпатичной мне девушки пребывание в плену, и уж точно не заставлять ее страдать.
Но именно это я и сделал. Пока сам развлекался с Лидией, умудрившись позабыть обо всем на свете. Вот же черт!
– Эмм… Слушай…
Ноль реакции. Она лишь пыталась прожечь взглядом дыру во мне и моей совести, а заодно, похоже, не заплакать. Здорово же ей досталось… Я лишь один раз видел ее в слезах, а ведь ей в некоторых поединках приходилось очень туго, и травмы были весьма серьезными. Но лишь отец смог заставить ее рыдать в тот день, когда я впервые встретил и его, и саму Олю в кабинете Хвостова.
Убью суку! Теона всмысле…
Воспоминание еще больше заставило меня чувствовать себя виноватым. Я ведь как раз тогда решил для себя, что Оля вполне достойная девушка, и что ей приходится очень непросто по жизни с таким папашей… Но со временем столько всего случилось, и куда при этом подевалась вся моя уверенность?
– Расскажи подробнее, что с ней было? За все время, что я отсутствовал.
– КАКОЕ-ТО ВРЕМЯ ПОСЛЕ ТВОЕГО УХОДА ОНА ПРОСТО ЛЕЖАЛА И УЛЫБАЛАСЬ. НО ВСКОРЕ НАЧАЛА ЗАМЕРЗАТЬ. Я СЛЕДИЛ ЗА ЕЕ ТЕМПЕРАТУРОЙ ТЕЛА, НО ТЫ ВЕДЬ ЗНАЕШЬ, ЧТО КОГДА ЛЮДИ СИЛЬНО ЗАМЕРЗАЮТ, ТО С НИМИ ПРОИСХОДЯТ НЕКОТОРЫЕ ИЗМЕНЕНИЯ… ВРЕМЯ РАСТЯГИВАЕТСЯ, А ХОЛОД, ПРОНИКАЮЩИЙ ВСЮДУ, ДАЖЕ В МЫСЛИ, НЕ ПОЗВОЛЯЯ НИ НА ЧТО ОТВЛЕЧЬСЯ. НЕ ДАЕТ УСНУТЬ… МНОГИЕ ПРЕДПОЧЛИ БЫ БОЛЬ, ВМЕСТО ПРОНИЗЫВАЮЩЕГО ХОЛОДА, ОТ КОТОРОГО НЕ СПРЯТАТЬСЯ. ПЛЕННИЦА ПЫТАЛАСЬ СОГРЕТЬСЯ, ВЫПОЛНЯЛА РАЗЛИЧНЫЕ УПРАЖНЕНИЯ ПОЧТИ БЕЗ ПЕРЕРЫВОВ, НО ЭТО СПАСАЛО ТОЛЬКО ДНЕМ. А ЗАТЕМ ПОГАСЛО ОСВЕЩЕНИЕ…
Уловив мое настроение Вол-Дир остановился, позволяя додумать остальное самому. Но будто назло самому себе, я хотел услышать со стороны, что же именно я натворил.
– Продолжай, – обращаясь мысленно к аватару я осторожно стал исцелять Олины раны. Но и на это никакой реакции от девушки не последовало.
– К НОЧИ СТАЛО ЕЩЕ ХОЛОДНЕЕ. ОНА ПЫТАЛАСЬ ДО ТЕБЯ ДОКРИЧАТЬСЯ. ФИЗИЧЕСКАЯ НАГРУЗКА БОЛЬШЕ НЕ ПОМОГАЛА, ДА И СИЛ У ПЛЕННИЦЫ НЕ ОСТАЛОСЬ. ОНА ВСЕ БОЛЬШЕ ЗАМЕРЗАЛА. НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ ПРОСТО ЛЕЖАЛА НА КАМЕННОМ ПОЛУ В ЗАБЫТИЕ. ЗАТЕМ НАЧАЛИСЬ СУДОРОГИ… МНЕ ПРИШЛОСЬ ВМЕШАТЬСЯ, КОГДА ОНА ВДРУГ СТАЛА РВАТЬ СВОЮ ОДЕЖДУ, ОЩУТИВ ПРИЛИВ ЖАРА. ЧТОБЫ ПЛЕННИЦА НЕ ПОГИБЛА, КАК ТЫ И ПРОСИЛ, Я СОГРЕЛ ЕЕ ДО НОРМАЛЬНОЙ ТЕМПЕРАТУРЫ. ЧЕРЕЗ ПАРУ ЧАСОВ ВСЕ ПОВТОРИЛОСЬ ВНОВЬ. И УЖЕ УТРОМ ЕЩЕ РАЗ. ЗНАЕШЬ, СИМОН, ХОТЬ Я И ПОНИМАЮ, ЧТО ОНА ТВОЙ ВРАГ, НО МНЕ НЕ ПО ДУШЕ ТАКОЕ ЗАНЯТИЕ… КОГДА ПЛЕННИЦА ПОНЯЛА, ЧТО ЗА НЕЙ КТО-ТО НАБЛЮДАЕТ, ОНА ПРОСИЛА ДАТЬ ЕЙ ХОТЬ КАКУЮ-ТО ВОЗМОЖНОСТЬ СОГРЕТЬСЯ, НО ТЫ ГОВОРИЛ ЛИШЬ НЕ ВЫПУСКАТЬ ЕЕ И НЕ ПОЗВОЛЯТЬ УБИТЬ СЕБЯ, ЕСЛИ ПОПЫТАЕТСЯ…
– Почему ты мне ничего не сказал? Ладно я сглупил, так и ты туда же? Или ты опять шутки свои шутишь?
– Я НЕ В НАСТРОЕНИИ ШУТИТЬ, СИМОН. МНЕ НЕ НРАВИТСЯ УСТРАИВАТЬ ПЫТКИ ДЛЯ ДЕТЕЙ, НО Я НЕ СЛОВА НЕ СКАЗАЛ ПРОТИВ ТВОЕЙ ВОЛИ. А ТЕПЕРЬ ТЫ ЕЩЕ И ОБВИНЯЕШЬ МЕНЯ В ЧЕМ-ТО?
Кажется, это был первый раз, когда Вол-Дир действительно не собирался и не даже не думал шутить. Так что сомневаться в правдивости его слов не стоило.
– Но утром-то ты мог рассказать мне все?
– УТРОМ ЕЙ УЖЕ БОЛЬШЕ НИЧЕГО НЕ УГРОЖАЛО. А ТЫ БЫЛ СЛИШКОМ ЗАНЯТ РАБОТОЙ НАД СОЗДАНИЕМ ЦЕЛЕБНОГО ИСТОЧНИКА И ПЛЕННИЦЕЙ НЕ ИНТЕРЕСОВАЛСЯ.
Аватар был прав. И я действительно раскаивался. Как я вообще мог забыть, пусть даже на время, про Олю? У меня в плену девушка, которая, если уж быть честным, мне очень даже нравится, а я устроил ей непредумышленные пытки и голодовку!
– Ты прав, друг. Прости! Впредь, я буду внимательней…
Наконец я набрался смелости и подошел к Оле вплотную.
Только вот с чего начать разговор? Извиниться? Это странно: сначала похитить девушку, заковать ее в цинтиевые браслеты и связать, а потом извиняться… Но и сделать вид, что ничего не случилось, тоже не слишком-то хорошая идея.
Однако что-то сказать было нужно. И чем проще, тем лучше.
– Оль, давай-ка поговорим…
Девушка лишь поджала губы, глядя на меня с еще большей обидой.
Мдаа…
– Мы ведь договаривались сотрудничать? Я надеюсь, ты не передумала?
Молчание.
– Мне жаль, что я не смог заглянуть к тебе раньше, и тебе пришлось тяжело этой ночью. Я серьезно.
На этот раз я стойко выдержал наполненный болью и обидой взгляд сапфировых глаз девушки. И все же внутри начинало подниматься раздражение. Я почти что извинился перед собственной заключенной за то, что ей видите ли туго пришлось в плену! Большего не дождется!
Еще больше эмоций добавляло то, что я чувствовал и свою вину.
Я резко поднялся и направился к выходу, заставив Олю испуганно дернуться.
Быстрым шагом я прошел весь коридор, освещаемый созданной мной «луной», выходя в центральную часть этого яруса подземелья.
Подойдя к ближайшей богатой на урожай лозе я стал беспорядочно срывать самые разные фрукты, складывая их в шар из воды, который заставлял плыть по воздуху за мной. И тут раздался писк, а сразу следом радостное «уканье»…
Мелкий комок шерсти заголосил во все горло, едва увидел меня. Вот только у меня не было ни времени, ни желания с ним возиться.
– Отвали!
Я уже пошел было обратно, когда заметил, что маленький орангутан шустро переползает по лианам на стене подземелья в мою сторону.
– Кому сказал, отвянь! Или закончишь так же, как и твои сородичи! Ей-богу – прибью!
Засранец уже добрался до меня и я, не сдерживаясь, кричал прямо на него, указывая пальцем в мохнатую морду и предупреждая неразумное животное.
Он, кажется, уловил мой настрой, весь прижух и вжался в стенку… Но меньше чем через минуту прямо на моих глазах осторожно протянул свою мелкую волосатую ручонку и обхватил мой палец, которым я угрожал ему расправой.
Ну все, сам виноват! Некогда мне с тобой в игры играть!
* * *
Все еще злой я снова вошел в помещение к моей разобиженной пленнице. Молча подошел к ней, а затем сбросил все фрукты горой неподалеку, так чтобы девушка точно могла дотянуться. Но сдержался, чтобы не добавить что-нибудь вроде: «Голодная да? Тогда на, жри!»
Я и сам понимал, что слишком остро реагирую, но ничего не мог с собой поделать. Чувство вины лишь еще сильнее раздражало. После этого я ненадолго покинул подземелье, на ходу размышляя, что именно собираюсь принести Оле.
Мысли как маятник ходили от «проучить ее, сломать ее гордость, унизить за то, что заставляет меня чувствовать себя виноватым» до «стоит взять ей одеяло и целую одежду, я ведь больше не желаю ей зла…»
«Игрушка», крепления для которой я так и не доделал, железный круг, что не позволит девушке при всем желании закрыть рот, могла бы позволить мне осуществить первый вариант. И физически я этого даже хотел. Но одновременно и все мое естество противилось. Возможно, я бы без лишних колебаний сделал это с другой девушкой, но не с Олей: она и так очень много всего перенесла…
В итоге я все же отправился в комнату Оли. Заодно, у самого выхода из подземелья, я еще и принял ее облик, создав нового клона и переместив в него сознание. Благо девушку я успел изучить весьма досконально, потому вполне мог создать совершенного клона в виде Оли Громовой.
Рассуждения были простыми: письмо в поместье она точно отправила, а вот преподавателям так и не сказала, остается она или уезжает, Хвостов выводы сделал сам… Так что, в теории, ей вполне можно было появляться в академии, только пересекаться с куратором все же не хотелось бы.
До комнаты девушки мне удалось добраться без приключений. А вот чтобы попасть внутрь пришлось сначала убедиться, что поблизости не окажется случайных свидетелей, и лишь тогда я «просочился» сквозь небольшую щель под дверью. Жаль забыл взять ключ самой Громовой, который я изъял у нее сразу же после похищения, ну да ладно.
Несмотря на то, что я все еще чувствовал себя раздраженным, я принялся сворачивать одеяло с одной кровати, а затем и с другой. Пусть я и злился, но мне хотелось немного позаботиться о девушке, которая всю жизнь видела по отношению к себе только плохое.
Быстро смотав одеяла и захватив спортивную одежду девушки (без верхней куртки само собой, так как на ней была эмблема академии), я собрался уже покинуть комнату, когда заметил лужу, судя по всему, разлившуюся из ванной комнаты.
Я решил проверить, что там случилось, и обомлел: в ванной Громовой был настоящий ледяной айсберг, который наполовину уже растаял так, что его верхушка свалилась на пол, превращаясь в здоровенную лужу. Но еще больше меня удивило то, что оказалось внутри этой глыбы льда, которая сейчас обнажила свое сокровище…
То самое волшебное ледяное деревце, которое мы создали с Олей вместе, держась за руки! Помнится, она тогда искренне восторгалась свободой моей магии, мечтая когда-нибудь хоть немного приблизиться к подобному стилю волшебства. Подумать только: она столько времени умудрялась сохранять его целым! И тут я ее похитил…
Листья деревца немного утратили форму, начиная подтаивать, а одной веточки явно уже не хватало. Мои глаза вдруг наполнились влагой, отчего взгляд помутнел. Я идиот! Чертов придурок!
Столько мыслей разом возникало в больной голове, лишь усугубляя мое состояние, что я даже растерялся. Но в конце концов последние мои сомнения развеялись окончательно: Оля именно та девушка, какой я представлял ее в самом лучшем виде.
А я обрек ее на смерть…
Следующие два с половиной часа я потратил на тщательное и аккуратное восстановление волшебного ледяного деревца и нанесение на него рун. Я сделал сразу две сложных рунических последовательности: на то, чтобы температура дерева всегда оставалась ниже нуля, и на то, чтобы при случайном повреждении оно восстанавливало свою форму.
Обе последовательности я вывел к основанию, которое самую малость изменил ради большей устойчивости и так, чтобы в него можно было вставить небольшой кристалл. Их у меня в подземелье с избытком, один могу и подарить.
За время работы над восстановлением и улучшением столь важной для девушки ледяной статуэтки я полностью избавился от злости и раздражения. Мне лишь хотелось сделать Оле приятное. Пусть хотя бы ее заключение не будет таким же суровым и жестоким, как уже привычная ей жизнь во власти отца-тирана.
Возможно, мне даже удастся придумать способ спасти девушку, но сильно обольщаться не стоит. В таких решениях одними эмоциями руководствоваться никак нельзя: я не прощу себя, если окажется, что за мою слабость расплачиваться в итоге будут Аня с ее мамой. А Оля может стать той, кто даже пусть и не специально, но в итоге станет причиной подобного исхода. Если она попадет в руки к отцу, тот наверняка не станет гнушаться любыми способами развязать ей язык, если только заподозрит, что она что-то скрывает…
От этих невеселых мыслей меня отвлек неожиданный стук в дверь.
Кому и что понадобилось вдруг от Громовой, которая по мнению большинства студентов и преподавателей уехала на каникулы домой? Значит, этот кто-то знал, что она осталась? Хотя включенный в комнате свет меня определенно выдавал, к тому же интерес пересилил излишнюю осторожность. Я осторожно двинулся к двери, вспоминая очень похожий эпизод, когда еще только очнулся в теле Ани и не до конца освоился…
Что ж, та же тактика вполне подойдет – незваных гостей нужно встречать во всеоружии.
Три ледяных шипа возникли над дверным проемом вдоль стены, готовые в любой момент обрушиться на голову или ударить в спину незадачливого визитера. Я же взялся за ручку и открыл дверь…
