355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Софья Ролдугина » Зажечь звезду » Текст книги (страница 4)
Зажечь звезду
  • Текст добавлен: 8 октября 2016, 14:07

Текст книги "Зажечь звезду"


Автор книги: Софья Ролдугина



сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 31 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Тону, я правда тону! И это не смешно, слышите!

Я отчаянно рванулась вверх, к свету. Бесполезно. Ноги накрепко запутались в кровавых сетях. Движения стали вялыми, будто тело и впрямь облепила плотная ткань, набрякшая в солёной воде. Я рубанула магией, наотмашь, отчаянно – и сила впустую ушла вбок, отражённая притаившейся на дне гадостью.

«Не действует. Не действует! Да что же это такое!»

Лёгкие резануло. К далёкой золотистой поверхности полетели пузырьки – как бусины по нитке.

Всё. Это конец.

«Кто-нибудь, на помощь!»

…Оказывается, воздух может причинить лёгким даже более сильную боль, чем вода. Эту простую истину я постигала, выкашливая на песок солёную, едкую дрянь, под завязку забившую лёгкие. Это что, неужели просто вода? Не кислота, не щёлочь какая-нибудь? Как плохо-то, мама…

– Вы в порядке, Найта? – участливо осведомился Тантаэ, помогая мне усесться. С другой стороны меня поддерживала бледная, как сама смерть, Этна. Губы у неё мелко тряслись, словно она постоянно что-то повторяла.

– Кажется, да, – с трудом прохрипела я и только сейчас обратила внимание на жуткую ломоту во всём теле. Во рту был чёткий солоновато-металлический привкус. На коже расходились вздувшиеся, а кое-где и кровавые разводы, похожие на следы от медузьих щупалец. Особенно пострадали ноги и почему-то левая рука. Смутно припомнилось, как я из последних сил пыталась оторвать от себя жгучие волокна. Голова закружилась. – Кажется, нет, – быстро поправилась я, облокачиваясь на заботливо подставленное плечо Этны.

– Это неудивительно, – заметил князь, укутывая нас обеих полотенцем. – Вы порядком нахлебались воды, ошпарились некой кислотой и вдобавок едва не выжгли себе мозг телепатическим криком. Телепатия доступна многим людям или равейнам, долгое время общающимся с шакаи-ар и другими прирождёнными телепатами – это всего лишь привычка определённым образом формулировать мысли. Но если навык недостаточен, можно и надорваться, выражаясь метафорически. Вы, Найта, в этот крик вложили слишком много энергии и едва не перегорели. Боюсь, в ближайшие пять-десять лет вы не сможете обучаться телепатии. Слишком рискованно.

Я слушала Тантаэ словно через толстое стекло. Смысл его речи доходил до меня отрывками. Необучаемая телепатии, значит… Ничего, переживу. Этой науке и так-то учиться не один год надо… И то существо… Всё-таки медуза? Не демон? Древние вроде кислотой не жалят, у них другие способы… Но я же слышала музыку…

– Магия не работала. – Я устало прикрыла глаза, не пытаясь оправдываться. – Я кричала-то больше от отчаяния. На помощь не надеялась.

– Зачем тебя вообще туда понесло, а? – шмыгнула носом Этна, поддерживая меня в вертикальном положении. Как всегда в такие моменты, наносная грубость сменилась искренней заботой. – Ты что, медузу не заметила?

Медузы, медузы… что все заладили про медуз…

– Не было там никаких медуз, – вяло возразила я, пытаясь удержаться в сознании. – Я услышала под водой песню и попробовала подплыть поближе. И у меня почти получилось. А потом появились эти волосы, и я стала тонуть. А магия не работала… Я уже говорила, кажется.

– Песня?.. – Тантаэ задумчиво опустил взгляд. С величайшим трудом я уселась – иначе глаза закрывались сами. А так меня от поганого самочувствия отвлекала обстановка – да хотя бы внешний вид Пепельного князя. В полосатых плавках, подумать только… Сюрреализм какой-то. У Тантаэ была слишком бледная для юга кожа, как восковая. Из-за этого он казался больным, слабым, даже идеальное физическое сложение – не мальчишеское, как у Максимилиана – не могло изменить впечатление. – Значит, песня… – повторил он с нехорошими интонациями. – Это многое меняет. Похоже, на вас вели целенаправленную охоту, Найта. Никто другой ничего не слышал. Но когда я нырял за вами, рядом никого больше не было. Ни убийц, ни сирен, ни Древних.

– Вы ныряли? – слабо удивилась я. – Вас же не было на пляже. Сколько же я в воде проболталась?

– Не так уж много, – успокоил меня князь. – Все, обладающие минимальным магическим даром, услышали телепатический зов. Мы с эстиль Этной одновременно прыгнули в воду – я с берега, она – с пирса. Мне посчастливилось добраться первым. Вы опускались на дно. Вокруг руки, кажется, обвилось нечто прозрачное и студенистое, действительно похожее на медузу. Я отцепил это и вытащил вас на берег. Вот и всё.

– Нет, не всё, – возразила Этна с тенью прежнего упрямства. – Ты не дышала, и сердце не билось. Этоттебе искусственное дыхание минут пять делал, я уже думала – конец. Потом вообще шаманить начал.

– Не преувеличивайте, – чуть поморщился князь. – Обыкновенная медицина, не выходящая за пределы человеческих возможностей.

Значит, медицина?

Усомнившись, я провела языком по дёснам. И почти сразу нашла со внутренней стороны нижней губы полузажившую ранку, которой, естественно, раньше не было. Вкупе с металлическим привкусом во рту и ломотой в теле это могло значить только одно.

Регены в микродозе – лучший стимулятор.

– Спасибо. Вы мне уже второй раз жизнь спасаете.

В тёмно-вишнёвых глазах вспыхнули странные огоньки.

– Не стоит благодарности, эстиль. Любой из моего клана поступил бы так же. Даже без просьбы… со стороны.

Пожалуй, паузу в его речи заметил бы не всякий, но я так ждала, что вот-вот прозвучит имя Максимилиана, что она показалась мне даже слишком многозначительной. Любой поступил бы так же… Пафосные слова, как ни посмотри. Обычно люди только мечутся бестолково и ждут помощи со стороны. Туристы-свидетели в лучшем случае вызвали бы спасателей.

Кстати, о туристах.

Только сейчас я сообразила, что люди на пляже не обращали на нашу чудн ую компанию ровно никакого внимания. Даже Сианна продолжала так же посапывать под своим полотенцем.

– Я глаза отвела, – пояснила Этна в ответ на немой вопрос. – Так проще.

– А… – начала было я, но князь осторожно меня перебил:

– Всё потом, Найта. Сначала вам надо прийти в себя, отдохнуть. Вы сможете сами идти?

– Сомневаюсь…

Тантаэ поднялся одним гибким движением, быстро натянул на себя майку и шорты. Потом, не слушая возражений – ни сбивчивых моих, ни гораздо более сердитых Этниных – взял меня на руки.

«Такой же бесцеремонный, как Максимилиан, – подумала я. – У всех шакаи-ар есть что-то общее».

Этна шла рядом и ворчала. Мол, донести меня могла бы и она.

– А вещи? – спросила я, оглядываясь на пляж. Всё, кроме полотенца, в которое меня закутали, осталось на пляже. Да и полотенце, кажется, принадлежало Тантаэ.

– Сианна заберёт, – буркнула Этна. – Иди давай.

В номере нас ждал неприятный сюрприз. Сестрички Блиц нагло сдвинули наши кровати и разлеглись на них перед телевизором. Прямо на покрывале они разложили бутылки с вонючим пивом и кунжутное печенье. Крошки проваливались вниз, теряясь в простынях.

– Яви-илась, – с пьяной глумливостью протянула Ксения, почёсывая обгоревшую шею. – Чё на ногах-то не держишься? С утра выпивши? И с парнем в обнимку. Мы ж просили вас по-человечески…

Тантаэ хватило лишь одного взгляда, подкреплённого вспышкой яростных шакарских эмоций. Сёстры, мгновенно трезвея, резво рванули к выходу, забыв про своё пиво, солнечные ожоги и возраст. Передёрнув плечами от отвращения, Этна без всякого сожаления спалила оставленный мусор и стянула испачканное покрывало.

Простыни, к счастью, оказались чистыми.

– Клади её сюда.

Я с удовольствием распласталась на сдвинутых кроватях. Этна со вздохом укрыла меня одеялом, подоткнула его и погладила меня по волосам. Князь улыбнулся, глядя на это.

– Если позволите, я оставлю вас. Займусь пока неотложными делами.

– Иди, конечно, – махнула рукой Этна. – Я пока, э-э… зелье приготовлю, ранки смазать…

Сквозь неотвратимо наваливающийся сон у меня вырвалось хихиканье:

– Ты же не умеешь.

– А память матерей тогда зачем?..

Я погрузилась в бред, тяжёлый и липкий, как всегда во время болезни. Мерещились голоса, по потолку скакали разноцветные пятна, а одеяло постоянно хулиганило. Оно то начинало душить меня, громадным весом своим придавливая к кровати, то взлетало, увлекая к потолку, а порой и вовсе дезертировало под кровать. Когда оно начинало вести себя особенно нагло, я грозно прикрикивала на него, и одеяло послушно возвращалось на место.

Ближе к вечеру меня разбудила Этна:

– Вставай. Я тебе кое-что приготовила.

Этим кое-чем оказалась вязкая зеленоватая жидкость в баночке из-под мороженого. Жидкость пахла мятой и спиртом, что навевало воспоминания о первых опытах в лаборатории Дэриэлла, когда мне ещё не доверяли огонь, острые предметы и едкие реактивы.

– Что это? Надеюсь, пить не надо?

– Нет, – успокоила меня Этна. – Это мазь такая. От химических ожогов, ну, и от простых сойдет. Нет, если ты мне не доверяешь, можешь просто взять из аптечки какой-нибудь продукт человеческой фармацевтики…

– Давай лучше своё лекарство, – прокряхтела я, усаживаясь на кровати. – Знаю я человеческую химию…

Мазь оказалась однородной, без комков. Она приятно холодила кожу и быстро впитывалась, оставляя после себя только зеленоватый налёт. Воспаление спало почти сразу же, а самые крупные ожоги затянулись белыми рубцами. Ничего, через пару дней всё окончательно пройдёт, спасибо регенам Тантаэ, и следов не останется.

– Классная штука, – похвалила я Этну, про себя прикидывая состав и примерные побочные эффекты. Чесаться будет – это точно. – Из чего делала?

– Что было, из того и делала. Молоко из буфета, мята и кое-какие травки из твоих сборов, спирт и местная флора.

– Ага, и поколдовать.

– А куда ж без этого? – хитро развела руками она. Действительно, без магии этот убойный коктейль только усугубил бы ситуацию. Кстати, частая ошибка людей. Покупают всякие сборники с якобы древними рецептами, а там про обряды ни слова. А иногда для того, чтобы зелье сработало, надо всего лишь помешать его против часовой стрелки или поставить в лунную ночь на окно.

Через несколько минут, когда мазь впиталась окончательно, я исполнила свою заветную мечту и посетила душ. Ароматная пена смыла морскую соль, пот и остатки зелья. Надеть же пришлось свободные брюки из льна и рубашку с длинными рукавами, чтобы не смущать никого беловатыми следами ожогов на коже.

– Далеко собираешься? – спросила Этна, убирая следы алхимической практики. Связки трав отправились обратно в багаж, остатки продуктов – в раковину, а мазь Этна аккуратно прикрыла салфеткой и поставила на тумбочку рядом с кроватью. – Надеюсь, Блиц до неё не доберутся.

– Надейся, надейся… Я собираюсь пойти поесть. Ужин, ясное дело, я пропустила, но кафешки-то открыты. Кстати, а где Сианна?

– О, это отдельная история, – широко ухмыльнулась подруга – пожалуй, с какой-то нехарактерной для неё мечтательностью. – Баллов на десять, не меньше. Когда мы ушли с пляжа, к ней вроде подкатил симпатичный парень. Представляешь? Тот самый зануда из аэропорта, который про море рассказывал. Так вот, он на самом деле и есть её, этот, сослуживец. Из отдела информационной безопасности. Они часок поболтали… Теперь она с ним везде таскается, в номер приходила только переодеться, даже не спросила, почему мы так внезапно исчезли и чего это ты решила прикорнуть средь бела дня.

– Любовь – штука серьёзная, – уважительно хмыкнула я. – Хорошо бы и сестрички Блиц себе кого-нибудь нашли и гуляли, гуляли целыми днями. А они не возвращались, к слову?

– Не, – протянула она. – Этот Тай их здорово напугал. И вроде не сделал ничего такого.

Я с любопытством оглядела подругу. Не поняла или просто притворяется?

– Он-то как раз и сделал. Князь… То есть Тай почувствовал, что сейчас убьёт этих никчёмных людишек. Кроваво и жестоко, как раз в шакарском стиле. А потом дал ощутить тень своих эмоций сёстрам Блиц. И даже говорить ничего не пришлось, сами поняли.

– Мне бы так, – завистливо вздохнула Этна. – Подумал себе, повоображал – и враги в панике разбегаются. Да, шакаи-ар быть круто.

Я только хмыкнула. Этна порой выглядела так устрашающе, что никакая шакарская демонстрация эмоций ей не нужна была.

– Ага, попроси Тая, он тебе с радостью это дело обеспечит… Обращение и всё такое. Ты со мной идёшь?

– Куда я денусь? К тому же ужин я тоже пропустила.

После мучительного, бредового сна в жарком номере вечерняя прохлада показалась мне блаженством. Влажный ветер доносил запахи моря и дерева, из уютных кофеен веяло ароматом сладкой выпечки и горьковатого зеленого чая. Окружающую нас тьму рассеивали тусклые оранжевые фонари. Я смутно слышала… нет, не слышала, скорее, чуяла сердцем, как тёплые волны бьются о причал. Глухой рокот – эхо дневного шторма.

– Как тебе это местечко? – Этна указала пальцем на несколько столиков под куцыми пальмами. Днём здесь было бы жарковато, но сейчас сидеть под открытым небом было гораздо приятнее, чем париться в четырёх стенах.

– Пойдёт.

От других подобных заведений это кафе отличалось ещё и тем, что здесь подавали не только сладкое и крекеры, но ещё и сандвичи. Конечно, нездоровая еда… Но ужасно вкусная!

Сначала мы с Этной просто сидели, потягивая кофе. Разговор ни о чём постепенно скатывался к обсуждению дневного происшествия. Моя подруга ни за что не хотела верить в простое совпадение. Помнится, и князь что-то говорил о том, что на меня ведётся охота. Но почему тогда именно я?

– А ты подумай получше. – Этна старалась не встречаться со мной взглядом, притворяясь, что полностью поглощена печеньем. – Кого мы подозреваем в нападениях?

– Ну… Молодого шакаи-ар, группу фанатиков, духов моря, таинственную сирену… – перечислила я, загибая пальцы. – Вроде всё.

– С учётом последних убийств, которые произошли достаточно далеко от пляжа, морских духов можно отбросить, – покачала головой Этна. – Кто у нас остаётся? Шакаи-ар, сектанты, сирена. Скажи-ка мне, что объединяет их всех?

Я недовольно поморщилась:

– Не понимаю, куда ты клонишь.

– Раз не хочешь поработать головой, слушай. Шакаи-ар – потомки Древних. Ну, Древние, ты же понимаешь? Древние, демоны, тёмные силы… Существа бестелесные, выходцы с тонкого плана… Да ещё и предположительно предки шакаи-ар. Сектанты поклоняются демонам или падшим богам, что де-факто одно и то же. И кем же могут быть мифические чудовища, не известные науке, если не выходцами с других планов?

– Значит, демоны, – подытожила я. То, на что намекала Этна, мне очень не нравилось. – И при чём здесь я?

– При них, – мрачно пошутила подруга. – Очнись, Найта! Ты какой силой владеешь? Сфера тьмы и света. А Древние?

– То есть ты думаешь… – Я страшно не хотела озвучивать смутные предположения, готовые сорваться с языка.

– Возможно, кто-то из Древних поселился в море, здесь, поблизости. И вот приходишь ты, сияя своей силой, как маяк в ночи, прости за каламбур. Если оноубивает ради пищи, то вряд ли ему будет достаточно людей…

– И я – лакомый кусочек. Точнее, тьма во мне, – хмуро закончила я. – Да, Дэй-а-Натье часто приносили в жертву Древним, есть такой неприятный обычай. Но как-то слишком гладко у тебя получается. А что, если ты ошибаешься?

Этна мрачно повертела вилку и согнула её. Металл легко поддался, словно восковая полоска.

– Хотелось бы верить. Но представь на секунду, что я права? Что нам тогда делать?

Я вздрогнула, вспоминая легенды. Ох, люди, как же вы иногда бываете правы…

– Бежать, прятаться… и молиться, конечно.

В глубине пляжа в небо ударил столб света. Я сначала нервно дёрнулась, но потом поняла, что это всего лишь началась дискотека и включились лазеры. Вскоре воздух всколыхнули танцевальные аккорды. Этна недовольно поморщилась и сцапала уже четвёртое печенье. Похоже, даже её утомили музыкальные пристрастия местных диджеев. Голос в мегафоне на трёх языках последовательно объявил, что на пляже начинается «Праздник мороженого», на который приглашаются все. Этна заметно оживилась:

– Слушай, а может, сходим? Стоит потерпеть шум ради мороженого!

Я уже готова была согласиться, когда моё внимание привлекла колоритная парочка, усевшаяся за дальний столик. Невысокая блондинка и подозрительно знакомый тип с тёмно-вишнёвыми глазами.

– Ты иди, если хочешь. Правда, иди. Я всё равно хотела потом зайти к Танта… Таю.

Вот бездна, мечтала же когда-то называть его «Тай», как Максимилиан, а теперь вынуждена обращаться к нему именно так и постоянно путаюсь!

– Точно?

– Точно-точно. Иди уже. Только захвати и мне мороженого. В холодильник поставь, если я не вернусь, ладно?

Этна, поминутно оглядываясь, побежала по песчаной дорожке к морю. Я несколько раз помахала ей рукой, а потом взяла себе ещё кофе и стала ждать. Выгадав момент, я встретилась с Пепельным князем глазами и как можно чётче подумала:

«Тантаэ, у вас большие планы на вечер? Я хотела поговорить…»

Внешне князь оставался спокойным, по-прежнему слушая болтовню своей спутницы. Но в его мысленном голосе отчётливо проскальзывали иронические нотки.

«Не такие уж большие. Трапеза, развлечение… Думаю, через час я буду абсолютно свободен и готов поступить в ваше полное распоряжение».

«Спасибо. Я вас здесь подожду».

«Как вам будет угодно».

В своей мысленной речи я очень ясно обрисовала предмет будущего разговора. Согласие Тантаэ было искренним и чуточку обречённым. Я невольно почувствовала себя в роли инквизитора. Фу, гадость какая. Пришлось срочно заедать горе бутербродом.

Тем временем очарование блондинки шло полным ходом. Князь загадочно улыбался, а его обычно ровный, лишённый всяких интонаций голос стал глубоким и обволакивающим. Когда слышишь такой голос, на смысл слов уже внимания не обращаешь. А если собеседник при этом ещё и невесомо гладит запястье кончиками пальцев…

Ради интереса я перешла на другой уровень зрения. Аура князя выпустила хищные нити, оплетающие разум блондинки. Вибрация тонких, невесомых паутинок запускала цепочку необходимых изменений. Когда дело будет сделано, Тантаэ останется только слегка коснуться её разума, включая заложенную программу. И бедная девушка останется наедине со смутными воспоминаниями о необычном сне, не более того.

Впервые наблюдая шакаи-ар на охоте, я неожиданно пришла к выводу, что стать жертвой одного из них – не так уж неприятно. Стоит только вспомнить то невероятное чувство, которое охватывало меня в присутствии Максимилиана. Может, небольшое количество крови и жизненной силы – не столь уж страшная плата за возможность испытать те ощущения, которые и не светят другим людям?

Тем временем Тантаэ со своей спутницей закончили пить кофе и проследовали к выходу. Когда они проходили мимо, на меня накатила волна приторно-сладкого запаха – блондинка не пожалела духов. Я вздохнула, уставившись в чашку.

Пепельный князь был здесь совсем другим, словно надел какую-то дурацкую маску, настолько не вязавшуюся с его обычным обликом, что это пугало. Неужели только для того, чтобы ввести в заблуждение парочку туристов? Соответствовать представлениямо себе – пожалуй, вполне во вкусе Тантаэ. Впрочем, что я знаю о загадочной шакарской душе…

– Не такой уж я загадочный, как вам кажется, Найта. А соответствовать ожиданиям – один из самых убийственных приёмов, – прозвучало вкрадчиво над ухом.

Я вздрогнула всем телом.

– Вам надо смертью на полставки подрабатывать, Тантаэ… Инфаркт от неожиданности вы обеспечить умеете, – от испуга ляпнула я и смутилась. – А что, вы уже закончили ваши… дела с этой блондинкой?

– Можно и так сказать, – улыбнулся он. – Очень милая женщина, между прочим. Пусть и не блещет умом. А вот в супруги ей достался отменный мерзавец, совсем не ценит бедняжку. Надо будет на досуге поработать с его психикой, нельзя так относиться к собственной жене, да ещё и к такой красавице.

Я невольно засмеялась, представив себе эту «работу». Небось попросит в столовой соль передать, заглянет в глаза, эдак проникновенно, а бедный парень будет всю жизнь мучиться догадками, как он раньше не разглядел эту замечательную женщину – свою жену…

– Примерно так, – невозмутимо подтвердил Тантаэ. – Но вы ведь не об этом хотели поговорить?

– Что, прямо здесь? – Я несколько растерялась.

– А что вас не устраивает? – Тантаэ явно забавлялся. – Тихое, спокойное место, на свежем воздухе. Или вы боитесь, что кто-то подслушает нашу занимательную беседу? Увольте. Любая из действительно заинтересованных персон достаточно могущественна, чтобы получить эти сведения даже непосредственно у Северного князя. А этим милым людям вокруг совершенно на нас наплевать.

– Наверно, вы правы, – согласилась я. – Просто я не ожидала, что вы вообще согласитесь…

Тантаэ пожал плечами и сделал глоток из моей чашки. Надо же, не побрезговал. Наверно, кофе в ней какой-то особенный, не иначе.

– И всё же я согласился. О чём именно вы хотели бы узнать?

Губы на мгновение онемели, а когда я вновь обрела дар речи, то спросила совсем не то, что собиралась узнать вначале:

– Расскажите мне то, что он сам бы не рассказал… но что кажется важным именно вам.

Пепельный князь неожиданно рассмеялся, слегка откинув голову. Взгляд его ощутимо потеплел.

– Хороший вопрос, действительно. Проблема в том, что когда речь идёт о Максимилиане, то важным мне видится абсолютно всё…

Они действительно были очень близки – Тай и Ксиль, одни из последних князей старого Севера. Не потому, что рядом взрослели и помнили друг друга едва ли не с рождения; и уж точно не из-за сходства характеров. Ещё в те далёкие времена Максимилиан только и делал, что ввязывался в сумасшедшие авантюры, а Тантаэ методично восстанавливал по крупицам величие некогда обширного клана, избегая по возможности любых рисков.

Возможно, дорожки этих двоих разбежались бы очень скоро, если бы не война… и не долг.

С самого начала Тантаэ был слишком слаб, чтобы выжить. В ту эпоху даже подобные ему кланники не успевали и первую сотню разменять, что уж говорить об одиночках? Мать и отец его были ар-шакаи, обращёнными; обычно дети у таких пар рождаются чистокровными шакаи-ар, а взрослеть начинают даже раньше других.

Но Тай оказался слишком похож на обычного человека.

Все ждали, что кровавое безумие наступит в пятнадцать, но оно не наступило ни тогда, ни позже – ни в двадцать, ни в предельные двадцать пять лет, ни в тридцать, когда надежду на благополучный исход сохраняли только родители. Охота не интересовала Тантаэ; он не был подвержен внезапным приступам агрессии, напротив, даже в самой напряжённой ситуации не терял самообладания. Регены накапливались в крови пугающе медленно. Регенерация и сила лишь ненамного больше человеческой – вот и всё, что отличало его от простых смертных. И ещё – внешность, но это, скорее, было проблемой, потому что красноглазого и синеволосого чужака люди встречали враждебно.

Пожалуй, если бы не влияние родителей и не любопытство тогдашнего Пепельного князя, Тантаэ уже давно сожрал бы кто-нибудь из своих же. Впрочем, к тридцати трём годам он полностью смирился с ролью забавной зверушки в клане…

Но тут привычный мир рухнул. Пепел Времени вступил в войну; было это осенью, с первыми жёлтыми листьями, а исчез с лица земли он прежде, чем по утрам в бочагах на болоте стал появляться первый тонкий ледок. Из нескольких тысяч шакаи-ар выжил один Тантаэ, и то лишь потому, что равейны посчитали ниже своего достоинства избавляться от беспомощного почти-человека. Ему повезло; однако вряд ли он выжил бы в последующие годы, если бы не рискнул отправиться на поклон к князю соседних земель.

К тому, кто до сих пор мог оставаться выше этой войны.

Нейаран, великий Северный князь. Шакаи-ар – но только третий от основания рода, сын Аллейн Северной, дочери Древних.

«Скорее Древний, чем один из нас», – говорили о нём кланники, и были правы.

Его боялись даже больше, чем эстаминиэль; но Тантаэ рискнул.

Терять ему было нечего.

Нейаран принял его благосклонно и позволил ему остаться в своём «замке» – в испещрённой множеством туннелей и пещер скале, которой магия придала отдалённое сходство с аллийскими дворцами.

«Будешь играть с моим сыном», – небрежно приказал Северный князь и улыбнулся. Тантаэ тогда испугался больше, чем когда попал в плен к равейнам, потому что и не представлял, чего ждать от четвёртого в роду, от того, чей отец был «слишком Древним». Игры шакаи-ар в большинстве случаев означали охоту, для которой нужна жертва, достаточно быстрая и ловкая, чтобы не погибнуть в первый же день.

…Но Нейаран, как выяснилось, имел в виду именно игры.

А его сын, тот самый пугающий «четвёртый в роду», оказался пятилетним мальчишкой – по-человечески любопытным, живым, смешливым, скорее похожим на свою обращённую мать из Ромы – черноволосую и статную красавицу южанку. На отца Максимилиан был похож только абсолютно нечеловеческим оттенком кожи – молочно-белым, без намёка на румянец. А цвет глаз, как гордо говорил Нейаран, достался ему от самой Аллейн Северной, дочери Древнего и аллийки – безупречный синий, каким иногда бывает небо вечером.

– Мой! – радостно объявил Ксиль, как только увидел Тантаэ, и тут же цапнул его зубами за руку. Не слишком сильно, но до крови. – Это чтоб все знали, что мой, – пояснил он серьёзно.

Лукреция и Нейаран, улыбаясь, пожелали Тантаэ удачи и сбежали на охоту, оставив его наедине с Ксилем. Последний из Пепельного клана сперва недоумевал, как можно быть такими беспечными и доверить единственного сына чужаку, но потом осознал – да этот малыш куда сильнее его.

Это оказалось слегка обидно, но только слегка. Ксиль был маленьким совершенством; а когда тебя обожает совершенство, пусть даже маленькое, злиться невозможно по определению.

Любовь и обожание у Ксиля проявлялись очень по-шакарски: он постоянно кусался. Не больно, но чувствительно, почти всегда до крови и всегда – в самый неожиданный момент. Регенерация у Тантаэ не справлялась, и он постоянно ходил в синяках и царапинах. Нейаран снисходительно посматривал на него, а потом, спустя почти полгода, внезапно предложил Таю свою кровь.

«У тебя очень интересный случай, – обмолвился он. – Регены есть, но они наполовину спят. Мне интересно, что может их пробудить».

Даже если бы Тантаэ захотел отказаться, то не смог бы, потому что уже через секунду оказался на коленях, с запрокинутой головой, а к глубокой царапине над ключицей было плотно прижато чужое запястье, окровавленное, горячее до того, что почти обжигало.

Однако довести эксперимент до конца Нейарану не позволил собственный сын. Ворвался в комнату, наотмашь ударил отца когтями по руке, вцепился в Тантаэ – и потащил за собой, как мешок с игрушками. Приволок в своё убежище, усадил на постель и обнял так крепко, что едва кости не переломал, и по привычке цапнул зубами за плечо – на сей раз сильно, глубоко.

«Я же сказал, что мой».

Ксиль не произнёс это вслух, только подумал. Но от свежего привкуса крови Нейарана во рту и от шока у Тантаэ сорвало крышу. Почти не осознавая, что происходит, он впервые укусил мальчишку в ответ – тоже сильно, до крови. И чьи регены стали катализатором – Ксиля, Нейарана ли? – неважно, но Тай вдруг почувствовал, что температура у него подскочила градусов на десять.

А потом пришёл голод.

Собственные регены наконец-то пробудились.

Нейаран почему-то был очень доволен и называл теперь Тантаэ «младшим». И относился теперь к нему не как к кланнику… а как к приёмному сыну?

Правда, появились новые трудности.

«Кровавое безумие» хотя и проходило у Тантаэ легче, чем у многих шакаи-ар, но всё же порядком отравляло жизнь. Хвалёный самоконтроль остался только в воспоминаниях. А привычка жить по-человечески оказалась воистину губительной. Тантаэ всеми силами пытался избежать убийств, предпочитая найти две, три, четыре жертвы, но не выпить до смерти единственную. Лукреция, сама обращённая очень поздно, кажется, понимала его и сочувствовала, и, если находила возможность – поила Тая силой напрямую, без крови, из губ – в губы, как могут лишь княгини и князья. Но даже её помощи было недостаточно.

Из десяти дней Тантаэ отсутствовал в замке девять.

Это его и спасло.

Нейаран хотел вечно оставаться над войной, но она пришла в его дом. Равейны слишком боялись оставлять у себя за спиной настолько опасное существо и отправили за Северным князем пятерых – четырёх эстиль из звезды четырёх стихий и Дэй-а-Натье в полной силе. Кто сорвался во время переговоров, он сам ли, Лукреция, так и осталось неизвестным, но живой из замка ушла только Дэй-а-Натье. Троих эстиль убил Нейаран прежде, чем захлебнулся солнечным ядом, а четвёртая…

Четвёртая бросилась в погоню за Лукрецией и нашла её – вместе с сыном. С обращённой, ар-шакаи, справилась легко, даже слишком, но ребёнка пожалела и попыталась забрать его с собой. В этом и была её ошибка – Ксиль оказался настоящим потомком Древних. Он расплакался, позволил взять себя на руки, успокоить, обнять… а как только эстиль потеряла бдительность – разорвал горло зубами, и никакие заклинания не помогли.

К счастью, Дэй-а-Натье была слишком тяжело ранена, чтобы разыскивать последнего из Северного клана. Её сил едва хватило на то, чтобы предать тела подруг огню.

В одиночестве Ксиль провёл три дня. Он стащил тела родителей в большой зал у самого входа, где было больше всего солнца, лёг между ними и попытался уснуть.

Шестилетние человеческие дети редко знают, что такое смерть; дети шакаи-ар знают это слишком хорошо.

И когда Тантаэ вернулся в замок, то Ксиль уже почти перешагнул тот самый порог.

Труднее всего было тогда не сойти с ума сразу.

Тай снова остался без защиты и без надежды выжить. Но сейчас он нёс ответственность не только за себя.

Максимилиан ушёл далеко в сон и просыпаться отказывался. Это было не детской истерикой, а осознанным решением.

«Если возвращаться некуда, то зачем?»

Тантаэ пытался дозваться до него – и словами, и телепатией. Отпаивал по капле своей кровью, вздрагивая от каждого звука – в конце концов, равейны могли вернуться в любое время. И в какой-то момент он почувствовал, что сам угасает, потому что силы просто закончились, и не осталось ни второго, ни третьего дыхания, ни даже чуда.

Ксиль распахнул глаза – впервые за несколько недель – и вцепился ему в руку.

«Не уходи», – попросил он.

И ещё:

«Только не уходи никогда».

И ещё:

«Мой».

Маленькое чудо всё-таки произошло.

Они выжили.

– Иногда находятся люди, Найта, которые осмеливаются спросить у меня, почему я терплю Максимилиана, – с ангельской улыбкой произнёс Тантаэ. Глаза у него сейчас были не тёмно-вишнёвыми, а насыщенно-алыми, как будто светились изнутри от неимоверного жара. – Он жесток, эгоистичен, иногда капризен и всегда – непредсказуем. Он часто подставляет меня под удар, а ещё чаще – себя, и это всё равно бьёт по мне. Он следует исключительно своим желаниям и интуиции, самонадеянно считая, что только он знает, в чём может состоять его благо – и благо близких ему людей. Он идёт к цели, не считаясь с ценой, если считает, что цель этого достойна, и с равной лёгкостью приносит ей в жертву и себя, и других… Всё это так, – мягко сказал Тантаэ. – Но я помню, с чего он начинал… и начинался. У него не было никакой иной опоры, кроме себя, и никакого иного советчика, кроме собственных желаний и предчувствий.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю