355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Софья Ролдугина » Зажечь звезду » Текст книги (страница 2)
Зажечь звезду
  • Текст добавлен: 8 октября 2016, 14:07

Текст книги "Зажечь звезду"


Автор книги: Софья Ролдугина



сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 31 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

– Вот дура! – гаркнула Этна на весь пляж. Туристы начали оглядываться, кто с любопытством, кто недовольно.

– Догоняй, копуша!

Я с силой оттолкнулась ногами от скользкой опоры и, загребая руками, устремилась к оранжевым шарикам, пляшущим на волнах. Позади раздался оглушительный всплеск – Этна спрыгнула в воду.

«Быстро плывет!» – удивилась я, но виду не показала. Да после шуточных соревнований с Ксилем на озере у меня в запасе появилось несколько трюков.

– Это ты догоняй! – мерзко расхохоталась подруга, обдавая меня веером брызг от мощных гребков. Рыжие волосы, как водоросли, стелились по поверхности.

«Ну, мы ещё посмотрим кто кого!» – Я набрала воздуха и нырнула. Нити привычно легли в ладони – осталось только дернуть за них. Все движения подчинялись странному рваному ритму, который диктовала вода. Он шел со стороны, как будто на берегу колонки включили.

Бах, бах, бах. Трам-тарарам. Бах.

– Первая! – выкрикнула я на последнем кислороде, выныривая около пластикового шара.

– Ты жульничала! – хрипло возмутилась Этна, хватая ртом воздух. Отстала она ненамного.

– Скажешь, ты нет? Главное, чтоб люди не видели, правда?

– Ну…

– Тогда мы квиты, – хмыкнула я и ковырнула ногтем облезлую оранжевую пластмассу. Вблизи буйки выглядели совсем жалко и пахли почему-то испорченным рыбным супом. – Давай теперь до пирса наперегонки, а? Без магии.

– Дай-ка подумаю… – изобразила сомнения Этна и вдруг резко оттолкнулась от воды, в три гребка оставляя меня позади. И захохотала: – Догоняй!

Ужин мы едва не проворонили, пока плескались в душе. Но зато потом наверстали – и за пропущенный обед, и за полдник, и даже за скудный завтрак в самолёте.

– Да… – протянула я и откинулась на спинку кресла, с сожалением глядя на тарелку. От жадности мы с Этной нахватали всего понемногу: курица карри и курица в сливочном соусе, запечённые кусочки баранины со сладким перцем и баклажанами, коричневый рис с овощным ассорти в маринаде, картофель под шапкой из сыра, петрушки и базилика… Я с завистью косилась на людей, которые набирали у стойки десерты, но сама уже не могла проглотить ни кусочка. – Недели через две превращусь в шарик.

– И я, – поддакнула Этна, флегматично загоняя ломтик тыквы в лужицу мясной подливки. – А всё изобилие. Провоцирует оно.

– Не говори…

– Ой, девочки, вот и вы! – зазвенел рядом жизнерадостный голос. – А можно я к вам подсяду? А то больше никого знакомого здесь нет…

– Нет проблем, приземляйся, – важно кивнула Этна, сняла с соседнего кресла пляжную сумку и похлопала по сиденью. – Что-то ты мало всего взяла.

– Я днём сладкого объелась в номере, теперь на еду и глядеть не могу, – рассмеялась Сианна, встряхивая мокрыми волосами, торчащими во все стороны, как иглы у дикобраза, если бы, конечно, существовали розовые дикобразы. – Взяла томатный суп с гренками, чтоб желудок не портить.

– Говоришь, как моя мама, – прыснула в кулак Этна. – Кстати, а сколько тебе лет?

– Двадцать шесть, – смущённо улыбаясь, ответила Сианна и дёрнула себя за прядку над виском. – По мне не скажешь, да? Меня все за школьницу принимают.

– А ты одна приехала? – продолжала интересоваться Этна.

– Нет. Со мной тут ещё несколько человек, мы все по работе знакомы. Один парень – мой ровесник, но я связями с общественностью занимаюсь, а он по информационной безопасности проходит. Скрытный такой… И ещё, представьте, здесь мой начальник отдыхает, – смешно округлила она глаза.

Мы с Этной переглянулись – и захихикали. Да уж, ситуация.

– А я ещё хотела спросить, почему ты с нами поселилась, а не со своими, – сочувственно протянула подруга. – Начальник и парень из отдела информационной безопасности – хорошая компания… Парень хоть симпатичный?

– Очень, – честно сказала Сианна. – Но такой зануда, что просто жуть. А начальник… Нет, он замечательный, конечно, но серьёзный – меня аж оторопь берёт. Всё время кажется, что я ему глупости говорю, а он только по доброте душевной их не замечает.

– Да-а, тяжело, – согласилась я. Потом вспомнила соседок по номеру и не смогла удержаться от вздоха: – Но у нас такие сестрички под боком поселились, что неизвестно, с кем бы хуже было.

Воцарилось молчание. Не то чтобы неловкое, но…

– Вы уже разведали, что в округе происходит? – деликатно поинтересовалась Сианна, методично перекладывая гренки по одной из блюдца в суповую чашку.

Почему-то мне показалось, что за вопросом стоит нечто большее, чем видится на первый взгляд. Судя по задумчивому выражению лица Этны, она считала так же, но отвечать не торопилась, ожидая уточнений. Я осторожно пожала плечами:

– Да мы на пляже в основном валялись… Такая погода хорошая, море тёплое, как-то ни о чём другом больше думать не хочется.

– А я ходила, специально расспрашивала, что здесь за развлечения, – интригующе сообщила Сианна. Я подавила улыбку. Значит, всё-таки развлечения, а нам всё загадочные намёки слышатся. – Вообще местечко скучное. Территория не слишком большая, парк насквозь просматривается, ночью он освещён очень ярко – бедные влюблённые парочки. До ближайшего поселения – полчаса на автомобиле, пеших или велосипедных маршрутов нет, так что если выбраться хотите – придётся либо такси брать, либо присоединяться к экскурсиям. Из интересного в самом отеле – живые концерты на пляже вечером, после захода, бесплатный теннис по утрам – до завтрака, представления в уличном театре – тоже вечером, и ночная дискотека. Всё остальное – за деньги. Включая, смеяться будете, абонемент в здешнюю библиотеку.

У меня перечисление местных развлечений энтузиазма не вызвало. Скорее, лёгкое раздражение, потому что из всего упомянутого интересной показалась только библиотека – тишина, книги, наверняка мощный кондиционер и уединение. Но приплачивать за это…

Видимо, учёбой заниматься придётся прямо в номере. И надеяться, что сестры Блиц моими книжками не заинтересуются. Я, конечно, не Этна, но если кто-то посмеет своими жирными пальцами облапать драгоценные фолианты Дэриэлла…

Но моё мнение о развлечениях мало кого интересовало.

– Дискотека? Круто. Пойдём, а, Найта? Может, с мальчиком симпатичным познакомишься, не всё ж тебе на всяких негодяев западать, – пихнула меня локтем в бок подруга.

Я представила себе грядущую перспективу – и со стоном сползла с кресла:

– Не, я пас. Ночью надо спать. И вообще…

– Что вообще?

– Громкая музыка, много людей и духота…

– Найта, дискотека на открытой площадке!

– Ну, значит, песок в туфлях… И всё равно, слишком громкая музыка и толпы людей, – махнула я рукой. – Лучше спать лягу пораньше или на пирсе посижу. Море, тишина, романтика…

Этна подарила мне оченьмрачный взгляд:

– Ты что, совсем-совсем не хочешь ничего поменять в своих… привычках?

«Выкинь из головы этого идиотского князя», – читалось в подтексте, но я сделала вид, что намёков не замечаю.

– Нет. Меня очень устраивают мои… привычки. Можно сказать, что я их даже люблю.

– Как скажешь. А ты пойдёшь? – С деланым равнодушием пожав плечами, Этна обернулась к Сианне: – Некоторые у нас не желают себя вести, как нормальные девушки, видишь ли.

Обиделась.

«А меня обижать – нормально?» – хотела сказать я, но закусила губу. Просила же не упоминать о Максимилиане и перестать уже читать мне морали на тему, с кем должна общаться некая абстрактная «нормальная девушка»… Но что дома, что здесь – одно и то же!

И если Элен с Хэлом делали это ненавязчиво, то подруги – настойчиво, прямо в лоб. Феникс даже попыталась познакомить меня с кем-то из своих отвергнутых поклонников. Одна Айне обходила тему деликатным молчанием, за что я ей была искренне благодарна. Конечно, решение помочь Ксилю она тоже вряд ли одобряла, но по крайней мере не пыталась ничего решить за меня.

– Конечно, конечно, пойду! – с энтузиазмом согласилась Сианна и подозрительно обратилась ко мне: – А ты так всю ночь и проспишь, да? И не пожалеешь? Точно-точно?

Невольно я почувствовала к ней симпатию – за непосредственность, за дружелюбие и за потрясающее умение игнорировать молчаливые ссоры двух равейн. Но в ответ всё-таки отрицательно покачала головой:

– Нет, лучше дома останусь. А вот когда будем завтра в шесть утра на пляж собираться, я вас, невыспавшихся, с удовольствием пожалею. И, может, поделюсь рецептом травяного чая для бодрости.

– А зачем в шесть утра на пляж? – забавно выгнула брови Сианна.

– Народу меньше, – коротко пояснила Этна. – И море чище.

– Странные вы… Я бы лучше отоспалась, – широко зевнула она.

Я только виновато руками развела – странные или нет, но уж какие есть, такие есть.

Стоило ли сомневаться, что всё-таки меня утащили на эти дурацкие танцы. Уговорили, как миленькую – им бы рекламщиками в тандеме работать. Любую ерунду разрекламировали бы так, что очереди на три улицы выстраивались бы…

Я попалась на крючок после аргумента, что движение-де помогает сбросить стресс и успокоиться, но в итоге оправдались худшие ожидания. Дискотеку устроили не на пляже и даже не на открытой площадке, а под шатром летнего театра после затянутого, натужно-веселого представления с участием зрителей и дурацкими пошлыми шутками. Никакой обещанной романтики и чистого, свежего воздуха. Зато в избытке – визг, вопли, грохот так называемой музыки и тяжёлый, душный запах потных тел и перегара.

Ненавижу.

Не-на-ви-жу.

При первой же возможности я отговорилась головной болью и отправилась подышать на пляж с одной мыслью: всё, больше меня туда не заманят. Ни за что, никакими посулами.

«Дозу одиночества, срочно», – как любил говорить Дэриэлл, возвращаясь с вызовов в столицу.

К сожалению, отхватить дозу одиночества мне не удалось. Пляж тоже был занят. На дальнем неосвещенном краю ворковали парочки, ничуть не стесняясь соседства таких же влюбленных. Ближе к пирсу, на деревянном настиле, где днём продавали прохладительные напитки, девушка с гитарой услаждала слух немногочисленных поклонников. Наверно, пресловутый живой концерт. Сначала я хотела уйти куда-нибудь подальше и посидеть в тишине, а потом передумала. В конце концов, выступление не так уж мешало. Да и мелодия была приятной – рваной, джазовой.

…И смутно знакомой.

Я прислушалась. В глубоком, чуть приглушенном голосе слышались рыдания и беспросветное, чуть удивленное отчаяние: зачем всё это? К чему?

 
«Зачем ты тащишь меня снова
К людям чужим
Без единого слова?
Зачем ты берешь мои руки,
Изрезанные ножом?
И эти кошмарные звуки —
Ты говоришь – музыка.
Я говорю – мука.
Я знаю, что будет потом.
Зачем ты ведешь меня, глупую, нелепую,
На дальний причал?
И снова кошмарные звуки.
(Рояль заскрипел, саксофон застучал,
И, кажется, стонет скрипка.)
Смеюсь и плюю —
Твои губы целуют так мерзко и липко.
Бросаюсь в холодную воду с ограды.
Плыву.
Плыву за буйки.
В холодную моря громаду,
Пока ещё руки крепки.
Но шёлк этой юбки цыганской
Так тянет ко дну.
И волосы мне облепили лицо.
Тону.
Тону и смеюсь.
Вода в моих легких, и мне – всё равно…
Но что это?
Было темно и вдруг болью прорезался свет.
На досках лежать так холодно.
Прошу у тебя ответ;
Но ты только плачешь, Целуя мою рассеченную бровь. И я говорю – тихо – безумие. Но ты возражаешь – впервые – любовь».
 

Где-то на середине песни нижняя струна оборвалась, пронзительно взвизгнув. Ничуть не смущаясь, девушка-бард отложила испорченную гитару и продолжила петь, одним голосом вытягивая сложную мелодию. Слушатели, как завороженные, подались вперёд – и я вместе с ними. Здесь, на самом краю пирса, было сложно разбирать отдельные слова. Плеск волн заглушал голос, скрадывал окончания, и казалось, что певица задыхается от судорожного плача. Но последнее слово, произнесенное хриплым шепотом, я услышала очень четко. Сжалась в комочек, стараясь не вспоминать.

Безумие.

Любовь.

«Наверно, всё же безумие. Он ведь ушёл».

Кажется, я долго пролежала на просоленных волнами досках. Кто-то из слушателей принес гитару взамен сломанной, и девушка, подкрутив колки, продолжила петь. Я распласталась на мокрой шероховатой поверхности, вглядываясь в далёкие звезды, вслушиваясь в гитарные переборы. Издалека все песни походили друг на друга, но это странным образом завораживало.

Как будто она пела в одном ритме с морем.

Жирную точку в выступлении поставил диджей с ненавистной дискотеки, увеличивший громкость на радость толпе.

– Бедная Этна, неужели ей это действительно нравится? – сонно пробормотала я, усаживаясь. Футболка на спине промокла от волн, бьющих из-под низа в пирс. – Мне – точно нет. Да и в номер пора возвращаться, вставать завтра рано…

К моему большому удивлению, Этна и Сианна не отплясывали в летнем театре среди таких же энтузиастов, а вяло ругали вдвоём кого-то третьего, сидя на ступенях нашего корпуса.

– Кого ждём? – весело поинтересовалась я, подходя к злобной парочке. После долгого полусна на пирсе, между морем и музыкой, усталость полностью испарилась. И раздражение – тоже.

– Да так, тупиц опаздывающих, – прошипела Этна и яростно ковырнула ногтями надколотую кафельную плитку. – Не дёргайся так, ты в их число не входишь.

– А кто входит? – осторожно спросила я и присела рядом с ней на ступеньку.

Бездна, здесь даже кафель тёплый! Ну и духотища… Надеюсь, кондиционер в номере работает.

– Сёстры Блиц, – просветила меня Сианна, откидываясь на пол и прикрывая глаза. Волосы у неё на висках намокли от пота и прилипли к коже. На бледном горле билась синеватая жилка. – Они ушли и не оставили нам ключ. А я так пить хочу… и таблеточку от головы, и в душ прохладный…

– Вот дуры! Договорились же, что карточку будем класть за светильник, если уж её выдают одну на номер! – Этна исподлобья глядела на темную аллею, и взгляд этот не сулил забывчивым дамам ничего хорошего. – Мы и ушли спокойно ужинать, а они – загорать. Ну помнишь, вечером уже? Возвращаемся с дискотеки, а здесь ни этих дурищ, ни ключа. И где их искать?

В перспективе провести полночи на улице окружающая темнота уже не казалась такой уютной. Её масляно-чёрные щупальца тянулись к нам из закоулков, и воздух сгущался до консистенции киселя. Дышать становилось всё труднее, как будто здешняя природа игнорировала законы мироустройства – днём жарче, ночью холоднее, а никак не наоборот.

– В холле нам сказали, что дополнительный ключ сделать всё-таки могут, но за деньги. А деньги лежат в номере, – зло скривила губы Этна. – Чтоб этим идиоткам завтра обзагораться. Сгореть с головы до пят!

– Следи за словами, – машинально одернула её я и поёжилась. Уже второе проклятие за день. А всё высказанное с такой экспрессией наверняка сбудется. Вот будем потом перед Орденом оправдываться… – Кстати, а ты не пробовала открыть дверь другимспособом?

– Это каким ещё? – равнодушно поинтересовалась Этна, делая страшные глаза, и еле заметным кивком указала на Сианну. – К тому же тут замок электронный, и шпильказдесь не поможет.

Я только хмыкнула. Не шпилька, а телекинетический импульс. Хотя с электроникой и вправду сложнее – может просто перегореть. Да и присутствие Сианны смущало – вдруг она заметит? Однако сидеть на ступенях и дожидаться сестричек Блиц совершенно не хотелось, поэтому оставалось только рискнуть. Тем более у меня промелькнула одна идея…

– Послушайте, – вкрадчиво начала я. – А вы точно дверь проверили? Вдруг она открыта? А? Я заметила, что если её не до конца закрыть, то замок вроде бы щёлкает, но можно потолкать дверь туда-сюда – и вуаля, она открывается.

Этна посмотрела на меня, как на тихую психопатку – облегченный вариант удивления в её теперешнем взвинченном состоянии.

– Ну и? – скептически переспросила она, видимо, догадываясь, к чему я клоню.

– Вы здесь посидите, а я пока попробую ручку дёрнуть.

– Иди, если тебе хочется на смех себя выставить, – великодушно разрешила Этна. – А мы с Сианной как умные люди посидим здесь и дождемся Блиц. Да?

– Вообще-то я бы тоже… – Под грозным взглядом Сианна осеклась: —… посидела здесь. Да. Иди, если хочешь.

Окрылённая идеей, по лестнице я поднималась вприпрыжку. Ключ-то, разумеется, отсутствовал… но вот след от него остался. Невидимые обычному глазу тонкие паутинки оплетали ручку, замок и тянулись куда-то в темноту. Окажись на моем месте любая другая равейна, её прикосновение разорвало бы их в клочья. Но мне под силу было их оживить. Свет и тьма есть везде. Полутени и неясные следы, намёки и связи… Я просто делаю их прочнее.

Дэй-а-Натье– так говорили эстаминиэль в Замке?

Дверь отворилась с тихим щелчком.

– Девочки, а здесь и не заперто вовсе! – с деланым удивлением сообщила я.

Сианна извернулась ящеркой и уставилась на меня снизу вверх, хлопая ресницами:

– Но как? Мы же точно…

– Да, мне тоже показалась, что она была неплотно закрыта. Зря я за ручку не подёргала, – фальшиво огорчилась Этна. И, в два счёта взлетев по ступеням, шепнула: – Как?

– Ладно, идём, главное, что она открыта. – Я втолкнула недоверчиво осматривающую замок Сианну в номер и еле слышно пробормотала: – Этна, вещи ведь тоже помнят. Я просто добавила некоторым воспоминаниям жизни.

– Без серьёзной магии? И когда ты этому научилась? – так же тихо усомнилась она и осторожно, будто боялась, что ручка её укусит, коснулась двери.

– Без силовых заклинаний – это точно. Ну, а магия… Она есть во всем, правда? – заговорщически подмигнула я и, довольная собой, прошла в номер.

Хоть что-то мне удалось лучше, чем гениальным подругам. Этна могла бы открыть дверь по меньшей мере десятью способами, но каждый из них предполагал поломки различной степени тяжести.

В номере царили тишина, темнота и разнеживающая прохлада. Сианна опять первая застолбила за собой ванную, и мы с Этной, ожидая очереди, устроились перед телевизором с миской винограда и апельсинов. Вообще-то еду из столовой по правилам выносить запрещалось, но мы, посмотрев на других отдыхающих, затолкали в пляжную сумку столько сладостей и фруктов, сколько могли.

– Как тебе дискотека?

– Нормально, – сонно отозвалась Этна. Она даже не валялась – сибаритски возлежала на кровати, лениво пощипывая виноград. – Только крутят одно и то же, быстро приедается. И пьяных много, просто жуть. Завтра, наверно, не пойду. А ты где ходила? Мы тебя потеряли.

Я задумчиво ковырнула гроздь в поисках мелких ягод без косточек.

– На пирсе отсиживалась. Знаешь, на пляже действительно был живой концерт. Девушка пела, очень хорошо, на мой вкус. И на гитаре играла – проникновенно так, заслушаешься.

– Ага, ещё и написала тексты сама, наверное. Ну, прямо вечер бардовской песни, – ухмыльнулась Этна, выбирая самый крупный апельсин. Пользуясь отсутствием Сианны и прочих нежелательных свидетелей, она одним заклинанием сдернула с него шкурку – только сок во все стороны и брызнул. По комнате распространился резкий свежий запах.

– Ты не смейся. Мне очень понравилось.

– А чего тогда ушла?

– Дискотека стала пение заглушать, – нехотя призналась я, привычно ожидая насмешек и обвинений в ретроградстве. – А вы почему домой так рано вернулись?

– Устали, – коротко пояснила Этна и потянулась к пульту, чтоб сделать звук потише.

Ванную в итоге я посетила последней. Ждать пришлось долго, но с другой стороны – и меня никто не торопил. После теплого душа навалилась страшная усталость. Я едва добралась до постели и успела прошептать в темноту «Доброй ночи». А потом – всё. Как вырубили.

…сегодня здесь пахнет не ночными цветами, а металлом и солью.

«Здравствуй, Ледышка».

Мне странно. Он говорит – «Ледышка», а от одних интонаций, от одного тона становится так тепло и уютно, что хочется замурлыкать.

«Привет, Тай. Давно не виделись…»

«Слишком давно. Ты меня не звал, и… Ты не сердишься на меня?»

Вопрос неожиданно робкий, заискивающий – а в ответ смех, искренний, чистый и почти физически ощутимый, как плотный ветер. Он слегка покалывает кожу, и я замираю от восторга, ловя ласку, предназначенную не мне. И тоже смеюсь, но беззвучно. А голоса в пропахшей металлом темноте продолжают беседу, не обращая на меня внимания.

Я – невидимка.

«Нет. Не сержусь. Ты прав, ты всегда прав. Ты успел вовремя. Я благодарен тебе, хотя…»

«Что?» – чутко откликается он на запинку. Он встревожен. Неуверенные нотки в голосе собеседника ранят его сильнее, чем обвинения и угрозы.

«Я скучаю по тебе, Тай. Правда. Прости, что от меня было столько неприятностей. Я постараюсь исправить хоть кое-что, пока у меня осталось время. Немного, конечно, но, честно, теперь я не потрачу его так эгоистично. А потом… Ну, что ж, всё к лучшему. Ты ещё вздохнёшь с облегчением, когда… В общем, тогда».

Тот, другой, резко выдыхает. И этот звук – как холодное лезвие, прижатое к горлу.

Остро, страшно.

«Никогда не говори так. Ты самое дорогое, что у меня есть».

«А твой сын?»

И не поймёшь, то ли он любопытствует, то ли насмехается, то ли ревнует… Впрочем, что-что, а ревность шакаи-ар несвойственна.

Тот, второй, отвечает неожиданно тихо – и уязвимо:

«Сын… Не будем об Ириано. Ты же знаешь, что он презирает меня за слабость. Ириано отказался от меня и выбрал другого князя. Ты знаешь, кого».

Он усмехается.

«Знаю, кого. И даже знаю, почему… Не говори глупостей. Ты не слабый, Тай, просто другой. И поэтому у меня есть просьба. Когда со мной будет покончено… Пожалуйста, позаботься о моём клане. Конечно, они все взрослые мальчики и девочки, но одиночка всегда слабее кланника».

Тот, другой, отвечает быстро и решительно:

«Я не собираюсь красть твой клан. Ничего ещё не определено, не сдавайся раньше времени. И оставь уже эти разговоры о том, что оставшееся время надо потратить с пользой… Возвращайся, Ледышка. Эгоистично было оставить всех тех, кто тебя любит, и я не только о твоём клане говорю… и не только о ней. Ты понимаешь?»

Если бы меня сейчас спросили, какая на вкус вина, я бы сказала, что она кислая. Кислая настолько, что горло немеет и глаза режет.

«Понимаю. Только я не вернусь, Тай, и ты знаешь, почему. Прости меня. И постарайся помириться с Ириано – настоящий сын всегда лучше «почти сына», даже если иногда кажется, что это не так».

«Но…»

«И я тоже люблю тебя. Прости… и спасибо, что не вышвырнул меня из своего сна».

Звон будильника застал меня врасплох. Я вылезла из-под одеяла, нажала на заветную кнопку, доплелась до ванной, умылась ледяной водой, переоделась – и только потом, собственно, проснулась.

К сожалению, только я.

– Этна? – вкрадчиво протянула я, трогая подругу за плечо. – Ты вставать собираешься?

– Отстань, садистка! – простонала она, утыкаясь в подушку. – Тебе хорошо, ты выспалась.

– Ты легла раньше меня! – искренне возмутилась я.

– Зато ты спала крепче и не слышала, что устроили эти, – проворчала Этна, спуская наконец ноги на пол и морщась так, словно была королевой, которую разбудил запах с конюшен. Бледный свет едва-едва сочился сквозь задёрнутые шторы, и из-за этого казалось, что до утра ещё далеко.

Третья кровать в комнате была заправлена, словно Сианна и не ложилась вчера.

– И что они устроили? – шёпотом поинтересовалась я, складывая высохшие за ночь полотенца в пляжную сумку.

– По дороге расскажу, – угрюмо пообещала Этна.

И действительно, рассказала.

История получилась крайне неприятная. Около двух пополуночи вернулись наконец наши соседки – пьяные в хлам, с бутылками вонючего пива в руках. Бутылки дожили ровно до той минуты, когда их попытались убрать в холодильник, а потом подло вывернулись и в суицидном порыве сиганули на кафель – по крайней мере, так считала Ксения, громогласно заявившая, что «они сами». Убирать осколки пришлось Сианне, которая спала с самого края, ближе всех к холодильнику.

Но на этом сестрички Блиц не остановились и продолжили дебош уже в своей комнате. Они то запевали что-то народно-тягучее, то звонили по телефону и пьяно жаловались какой-то «Эллочке» на «этого подонка», то принимались ругаться друг на друга. Я из-за своих специфических проблем спала крепко и ничего этого не слышала. А вот Сианна около четырёх часов утра не выдержала и ретировалась из номера. Вскоре после этого, как ни странно, сёстры умолкли.

Таким образом два часа здорового сна Этне урвать всё же удалось.

– Бедняга… – посочувствовала я. – Ну ничего, днём выспишься. Всё равно делать нечего, на пляж в жару нельзя. Что смеёшься?

– Да вот, смотрю, не только наши старухи хорошо повеселись ночью. Вон там, – Этна ткнула пальцем в полосу прибоя, – тоже какой-то пьяный герой прикорнул. Эй, ты чего? Тебе плохо?

– Этна… – Похолодевшие губы с трудом слушались. – Он не спит. У него голова в воде. Полностью.

Дальше было очень много суеты. Дежурный в холле долго не мог понять, чего от него добиваются две зарёванные девчонки – от шока мы и двух слов по-заокеански связать не могли. Потом, когда до несчастного дошло, какое такое «тело» мы имеем в виду, бедный парень свалился в обморок. Ещё бы, после ночного дежурства и весёлых новостей с утра пораньше…

Затем приехала полиция, и место оцепили. Труп осмотрели и убрали с пляжа, но красно-белые ленточки заграждения оставили. У нас по три раза взяли показания, напоили успокоительным, а потом оставили в столовой, препоручив заботам вовремя подоспевшей Сианны. Завтрак был в самом разгаре, но есть совершенно не хотелось. Перед глазами так и стояло неестественно застывшее тело, иссеченное глубокими царапинами. И жуткая улыбка на мёртвом лице…

– Найта, ну съешь чего-нибудь, – наперебой уговаривали меня подруги. Этна оправилась гораздо быстрее, будто и не она плакала в огромном пустом холле, ожидая приезда полиции и «Скорой».

– Не хочу, – вздохнула я. Потом решилась: – Девочки, может, это прозвучит глупо, но давайте пойдём искупаемся. Или наперегонки сплаваем от пирса и до буйков. Хоть пару раз.

На меня посмотрели, как на героиню… героиню выпуска «Редкие случаи в психушке».

– Ты помнишь, что там недавно нашли? – поинтересовалась Этна, доверительно заглядывая мне в глаза. – И действительно хочешь там купаться?

– Море большое, – пожала плечами я. Было ужасно стыдно за недавнюю истерику – интересно, что бы сказал на это Дэриэлл? Трупы, конечно, я видела не в первый раз, анатомию что людей, что аллийцев изучала, как говорится, «на образцах», не по книжкам, но в стерильной лаборатории мёртвые тела выглядели… немного иначе. Как-то не думалось о том, что когда-то это были живые люди или аллийцы, а тот мужчина на пляже…

– Ну и что, что большое.

– Та вода уже ушла. Даже испачканный песок новым присыпали. Так что глупо бояться. Просто… – Я потерянно опустила голову. – Чтобы расслабиться, мне надо поплавать. Вода снимает напряжение. А одна я не пойду. Боюсь. Не трупа, конечно… Просто этот труп кто-то сделал трупом. Вы же понимаете, да? А втроём вроде не так жутко.

– Хорошо, – согласилась Этна и решительно встала, рывком отодвигая кресло. – Но обещай, что в обед съешь так много, как только влезет.

– Идет, – улыбнулась я. – Бездна с ней, с фигурой.

Море и вправду успокаивало. Оно словно вымывало из памяти жутковатые картины – и жутковатые мысли. Через пару часов Этна перестала напряженно коситься на злополучное оцепление, а Сианна, знавшая обо всем только с наших слов, вообще, кажется, забыла, зачем полиция натянула красно-белые ленты. Я же постаралась воспользоваться временем и восстановить в памяти сегодняшний сон. Как обычно, вспоминались только музыкальные переливы голосов в темноте. Что они говорили, было для меня загадкой, но сейчас казалось, что ничего важнее на свете нет. Даже хотелось, чтобы ночь поскорей наступила – вдруг на сей раз получится запомнить что-нибудь важное?

К тому же у меня были планы на вечер.

– Интересно, а живой концерт сегодня состоится? Хотелось бы мне послушать ту певицу снова, – задумчиво проговорила я, ни к кому конкретно не обращаясь. Тело сковала приятная усталость. Я лежала на поверхности воды, раскинув руки, прикрыв глаза. Волны мягко качали – вверх-вниз, легко, как перышко.

– Ты собираешься опять идти? – поинтересовалась с пирса Этна.

Она уже вдоволь наплавалась и теперь загорала, расстелив на досках полотенце. К слову сказать, народу на пляже меньше не стало. Думаю, люди просто не знали о случившемся. Утром на берег никого не пускали, а труп видели только мы с Этной и ещё служащий из приемной, а он скорее всего держал язык за зубами, чтобы не портить бизнес. Туристы ныряли, смеялись как ни в чем не бывало, в шутку плескались водой.

– Собираюсь, конечно. Полистаю учебники после ужина, а потом – купаться.

– Что, и даже одна пойдёшь? – не поверила Сианна.

– Ну, там же будут другие люди… Вряд ли на нас нападёт убийца, даже если он не сбежал уже из отеля.

– Нет уж, пойдём вместе. Тебя ведь не переупрямишь, а так мне хоть поспокойнее будет, – заключила Этна. – Заодно послушаю твою хвалёную певицу.

Я вспомнила – и улыбнулась блаженно. Сердце щемило.

– Она поёт, как само море.

– Ну-ну. Посмотрим…

Хоть Этна и была настроена скептически, однако вечером ей пришлось признать мою правоту. Сейчас на пирсе мы сидели втроём, наслаждаясь плеском волн, подтаявшими сладостями из буфета и отдалённым пением.

 
Ты потерял и дорогу, и кров,
Ну же, не бойся, следуй за мной!
Здесь, среди сонных подводных лесов,
Ты обретёшь долгожданный покой…
 

– Ты немного ошиблась, – сказала вдруг Сианна, накручивая на палец коротенькую прядь волос – в свете фонарей не розовую, а огненно-рыжую. – Она поет не как море, а как сирена.

– Сирена? – недоуменно оглянулась Этна.

– Да. Они заманивали неосторожных моряков божественным пением, и те вели свои корабли прямо на скалы. И разбивались насмерть.

Я перекатилась ближе к краю и свесилась, вглядываясь в тёмное море. Что-то похожее на фантасмагорическое лицо светилось в глубине и тянулось вслед за течением под пирс… Я моргнула, присмотрелась – и перевела дух; это оказалась всего лишь белесая медуза.

– А в легенде ничего не говорилось о том, есть ли у сирен когти? Ну, или зубы острые.

Сианна вздрогнула.

– Ты их с вампирами путаешь, Найта, – вздохнула она и зябко передёрнула плечами. – И вообще, это просто легенда, не приплетай к утреннему трупу.

Пение девушки сменило тональность на мрачную. На далёкие звезды набежало облако. Я зябко передернула плечами:

– Может, в номер?

Этна с радостью поддержала предложение. По дороге наша троица завалилась в ночное кафе, одно из многих на территории отеля. Алкоголь здесь продавали, и, похоже, с огромной наценкой, а вот кофе и печенье были бесплатными и входили в стоимость тура наряду с завтраком, обедом и ужином.

Нас это более чем устраивало.

– Надеюсь, наши дамы ничего сегодня не учудят, – пробормотала Этна, отстраненно разглядывая содержимое белой чашки с логотипом отеля. Я даже не выдержала и тоже заглянула, но лишь плечами пожала – кофе как кофе, обычный эспрессо. Даже не погадаешь – гущи нет. – Спать охота… И никаких прогулок с утра. Без меня, по-любому.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю