Текст книги "Разводимся! Конец идеальной семьи (СИ)"
Автор книги: София Брайт
Жанр:
Короткие любовные романы
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)
Глава 30
Глава 30
– Что ты сказала? – лицо Ларина каменеет, глаза становятся стеклянными.
– То, что слышал! Я целовалась с Алексом в том клубе! – произношу еще более эмоционально, чем до этого.
Саша, кажется, даже перестает дышать, а затем его лицо стремительно покрывается алыми пятнами, а глаза темнеют.
– Ты целовалась с моим сыном? – голос его звучит низко и даже вибрирует, но мне от этого становится страшно.
– Я не знала, что он твой сын, – понимаю, как тупо звучит моя отговорка, но это чистая правда.
– Хочешь сказать, это что-то меняет? – говорит тише, и у меня волоски на теле встают дыбом.
– Ничего не меняет, Саш, – я не паникую, осознавая одну простую истину: между нами уже ничего не склеить. – Так же, как и то, что ты обманывал меня больше двадцати лет. И то, что если бы я не приехала сегодня, то ты бы точно оказался в постели с Аленой.
– Я, по-твоему, телок беспомощный? – рявкает он. – Почему ты так уверена, что я бы снова тебе изменил?
– Но тогда ты тоже вроде не был телком! – я тоже перехожу на крик. – Ты мог ей сказать нет!
– Я был гребаным подростком, у которого гормоны мозги затмевали.
– Но со мной ты себя контролировал.
– Потому что любил тебя, дуру! И берег!
– Херово берег, Сашенька!
Он замолкает, сжимая челюсти так, что желваки ходят ходуном. Грудь тяжело вздымается. Я чувствую исходящую от него волну ярости, но отступать не собираюсь.
– Значит, ты решила мне отомстить? – тихо спрашивает, и в этой тишине больше угрозы, чем в любом крике.
– Я не мстила, Саша, – устало отвечаю. – Я просто не хочу лгать. Ты сделал – я сделала. Только я хотя бы не знала, кто он. И это не было целенаправленно. А ты знал, с кем имеешь дело, все эти годы.
– Я, мать твою, старался сохранить семью! – усмехается он горько.
– Не так это делают! Ты разрушил мое доверие. А теперь злишься, что я не идеальная жена, которая сидит и ждет, пока муж соизволит сказать правду.
– Я не злюсь, – он проводит рукой по лицу. – Я в бешенстве, Аня. Потому что ты целовалась с чужим мужиком. И ладно бы с каким-то левым. А с ним… с моим сыном…
– Я уже сказала – я не знала, – я понимаю, какой дрянью выгляжу в глазах мужа. Но ведь я бы не пошла в тот чертов клуб, если бы правда о нашей жизни не оказалась такой уродливой.
– А когда узнала? – он сверлит меня взглядом. – Почему не сказала тогда?
– Какой в этом смысл? Чтобы ты устроил скандал? Чтобы ты принял его в штыки? Он и так не хочет иметь с тобой ничего общего, считает настоящим уродом!
– Зато с тобой хочет, да? – в его голосе сквозит такая боль, что мне становится не по себе. – И ты переписываешься с ним, чтобы продолжить? Поддерживаешь связь с молодым парнем?
– Я не поддерживаю с ним связь! Он сам ищет меня, чтобы помочь. Просто он единственный хочет открыть мне глаза и сделать так, чтобы я перестала быть слепой дурой, которая верит каждому твоему слову!
– Зато ему можно верить, да? – усмехается. – Постороннему парню, который клеился к тебе в клубе. Но это ведь не одно и то же, да? Тебе можно, ты ведь пострадавшая сторона.
– Он сказал правду о тебе и Алене, Саша. Ты оказался в гостинице с ней. Почему я должна продолжать тебе верить?
Ларин замолкает, и я тоже.
В машине повисает тяжелая, гнетущая тишина.
– Тебе понравилось? – спрашивает внезапно и переводит на меня тяжелый взгляд, в котором я вижу боль.
– Что? То, что застала тебя с любовницей?
– Целоваться с Алексом, – вижу, как напряжен каждый мускул в его теле.
Я же замираю. Потому что… не хочу отвечать на этот вопрос. Разве он имеет право задавать мне его, в то время как сам?..
– А тебе понравилось спать с моей лучшей подругой? Понравилось после этого целовать меня, как ни в чем не бывало, и продолжать врать?
Ларин темнеет и отводит глаза.
И этого достаточно, чтобы получить ответы на свои вопросы.
Возможно, в моменте это было приятно… но ложь и последствия не стоят всего этого.
– Он домогается тебя? – а вот этот вопрос застает меня врасплох.
– Что, прости?
– Александр, он преследует тебя, предлагает продолжить?
Я не стану отвечать на этот вопрос, просто потому, что не хочу усугубить их и без того сложные отношения.
Во рту пересыхает, а ладошки, напротив, начинают потеть. Облизываю пересохшие губы.
– Ты же понимаешь, Аня, что за тебя я любого в порошок сотру? И плевать мне, сын он мне или нет.
Смотрим друг на друга, и я физически ощущаю, как мы отдаляемся.
– Что теперь? – наконец спрашиваю. – Будешь меня ревновать к собственному сыну?
– Не знаю, – он смотрит на дорогу, не поворачивая головы. – Я вообще ничего не знаю, Аня.
– Я тоже, – тихо отвечаю.
– Поехали домой, – говорит он устало.
– Поехали.
Он заводит машину, выезжает на трассу.
Мы молчим всю дорогу.
Я смотрю в окно и думаю о том, что только что разрушила последнее, что нас связывало.
Доверие.
Хотя какое доверие может быть после всего случившегося? Его и так не было.
Но теперь… теперь он смотрит на меня как на чужую.
И кто знает, сможет ли он когда-нибудь посмотреть иначе. А самое главное, хочу ли я этого?
И если нет, то получается, что это конец?
Глава 31
Глава 31
Саша высаживает меня и куда-то уезжает.
И… теперь я не исключаю возможности, что он поехал обратно… закончить начатое. Внутри у меня все кровоточит от одной мысли об этом, но останавливать его не буду. Потому что мы все уже сломали и нам нечего склеивать.
– Мам, ты чего? – заходит ко мне в спальню Лиза. – Тебе нехорошо?
– Голова что-то болит, – мне так плохо, что я даже голову повернуть в сторону дочери не могу.
– Может, таблетку принести?
– Я уже выпила, – нагло лгу. – Мне бы поспать…
– Ладно… – говорит она задумчиво. – А папа где? Когда вернется?
– Позвони ему, узнай… Не могу разговаривать сейчас.
– Хорошо, – слишком легко соглашается дочь. – Я тогда… суп куриный сварю.
– Ты разве варила его когда-нибудь? – усмехаюсь, потому что Лиза моя готовила лишь яичницу да макароны с сосисками.
Это, конечно, минус мне как матери, что я ее не научила. Но… мне всегда казалось, что она еще успеет настояться у плиты и освоить все базовые для женщины навыки. Особенно если будет для кого.
– Что я, погуглить не могу, как это делать? – бурчит она и оставляет меня одну.
Я лежу, смотрю в потолок, пытаясь закрыть веки, которые почему-то не смыкаются.
Телефон вибрирует на тумбочке. Но я… не беру его. Кажется, что сейчас весь мир против меня, и я не хочу отвечать. Но вибрация повторяется. Я все же беру гаджет и вижу номер Алекса.
“Ну так что ты решила?”
Я не отвечаю, не желая делиться своими эмоциями ни с одной живой душой.
Следом падает сообщение.
“Я знаю, что ты была в гостинице. Как отреагировал муж? Злой?”
Мне плевать на его сообщения, я продолжаю играть в молчанку.
“Поговори со мной. Пожалуйста. Я переживаю”.
Делаю глубокий вдох и набираю ответ.
“Не хочу сейчас разговаривать. Может быть, потом”.
Он не отвечает, слава богу, и я выдыхаю. Потому что не ожидала, что он окажется таким понимающим.
Где-то через час приезжает Саша. Я слышу, как хлопает входная дверь, как он переговаривается с Лизой на кухне. Голоса тихие, слов я не разбираю, но интонации спокойные.
Потом раздаются шаги по коридору. Дверь в спальню открывается.
Он заходит, останавливается на пороге.
– Ты не спишь? – говорит тихо.
– Не спится.
Он садится на край кровати и смотрит в сторону балкона.
– Где ты был? – все же не выдерживаю и задаю этот вопрос.
– Я не поехал к ней, – говорит глухо. – Если ты думала об этом.
Мы снова молчим, а затем я вздыхаю.
– Я так не думала, – зачем-то лгу.
– Прекрати! – усмехается он горько. – Ты не умеешь врать.
– Возможно, – пожимаю плечами.
Повисает тишина. Он молчит, и я тоже. Каждый думает о своем.
– Я не знаю, как быть, Аня, – наконец произносит Саша. – Я люблю тебя. Но все, кажется, зашло слишком далеко. Теперь я только и думаю о том, что ты целовалась с ним.
– А я не могу смотреть на тебя и не думать о том, что ты двадцать три года мне врал. И что сейчас поехал на встречу со своей любовницей.
– Я уже сказал, что хотел сделать как лучше.
– Не хочу больше слышать эту фразу. Она унизительна.
Он поворачивает ко мне голову, и я вижу в его глазах боль и отчаяние.
– Что нам делать?
– Не знаю, – честно отвечаю. – Может, пожить отдельно? Пока не поймем, чего хотим дальше.
– Ты хочешь уйти? – в его голосе страх.
– Я хочу понять, есть ли нам что спасать, – смотрю прямо на него. – Потому что сейчас я не вижу смысла склеивать то, что разбито. Ты мне не веришь. Я не верю тебе. Что дальше? Будем врать друг другу и притворяться, что все хорошо?
Он молчит. Потом медленно кивает.
– Хорошо. Давай поживем отдельно. Я уеду на квартиру на несколько дней.
– Саша…
– Ты сама предложила, – он встает. – Я не хочу, но если тебе так будет легче…
– Я не знаю, будет ли мне легче, – говорю тихо. – Но так будет честнее.
Он смотрит на меня долгим взглядом, потом разворачивается и уходит.
Сердце замирает, когда за ним захлопывается дверь гостевой. А когда он выходит снова оттуда и я слышу, как Ларин прощается с детьми, то у меня грудь сжимает тисками, не давая вздохнуть. Лизка что-то спрашивает, он отвечает, что-то.
И когда снова хлопает входная дверь, слезинка стекает из уголка моего глаза.
Несмотря на то что дети в доме, кажется, будто я совершенно одна. Теперь между нами с Сашей стена. И это наша общая вина.
Телефон снова вибрирует. Но в данный момент я его ненавижу.
Вижу сообщение от Алекса.
“Знай, что я никогда бы не поступил так с тобой. И если тебе нужна моя помощь, только скажи, и я приеду, куда скажешь”.
Печатаю ответ: “Нет. Не нужно”.
“Хорошо. Но, если что, я рядом. Всегда”.
Убираю телефон и закрываю глаза.
Он говорит, что рядом. Вот только почему-то меня это не трогает.
Нужен ли мне этот мальчишка? Или я просто ищу утешения там, где его быть не должно?
Не знаю.
Я вообще перестала что-либо понимать.
Глава 32
Глава 32
– Мама, что происходит? – спрашивает сын вечером следующего дня, плюхаясь на стул. – Где отец? Когда он вернется?
Набираю в легкие побольше воздуха и оборачиваюсь к сыну, сидящему за столом. Он хватает красное яблоко из вазочки и с хрустом откусывает кусок.
– Мы с папой решили пожить отдельно, – смотрю прямо ему в глаза, не собираясь приукрашивать реальность.
– То есть ты его отпустила к этой?.. – морщится при упоминании Алены.
– Мы просто разъехались, чтобы понять, сможем мы жить дальше вместе или нет, – слежу за реакцией Егора, надеясь, что наш разлад с Сашей не сильно ударит по нему и Лизе.
– И как ты это себе представляешь? – Егор откладывает яблоко, смотрит на меня в упор. – Он там будет с ней кувыркаться, а ты тут – сидеть и ждать?
– Егор! – я теряю дар речи от возмущения. – Как ты говоришь об отце?
– А как мне говорить, если вроде все устаканилось после той истории, но оказывается – ни фига?
– Не все, Егор. Оказалось, что не все, – стараюсь не нервничать, но внутренне меня начинает потряхивать.
– И не все устаканилось из-за его бабы? – в голосе сына сквозит холод.
– Что за речь! Не называй ее так, – прошу тихо. Мне неприятно, что мой сын превращается в хама.
– А как называть ее? Любовницей? Подстилкой? – он не кричит, но в его тоне столько презрения, что мне становится не по себе. – Она приперлась к бабушке в дом, устроила скандал, Лиза в истерике была. А папаша наш, получается, с ней до сих пор мутит?
– Он не мутит с ней. Они встречались, чтобы уладить вопросы.
– Где? В его офисе?– усмехается он. – Мам, ты серьезно? Ты сама в это веришь? Она же сказала, что будем семьей!
– Егор, не нужно…
– Знаешь, – он встает, отодвигая стул, – я не хочу смотреть, как он смешивает тебя с грязью на пару с этой стервой. Ты страдаешь, а он в шоколаде?
– Егор!
– Что? Разве я не прав? Я правду говорю ! – он смотрит на меня в упор. – Мне семнадцать, мам. Я уже не ребенок. И я вижу, что происходит.
– Что ты видишь? – начинаю злиться. Не хочу, чтобы дети учили меня уму-разуму. Не доросли еще!
– Что отец нас всех обманывал. И что ты пытаешься сохранить семью, которая уже развалилась, – он снова хватает яблоко, надкусывает и зло жует. – Знаешь что, если ты себя не уважаешь и пустишь его обратно… то я поживу у деда с бабкой. Пока вы тут не разберетесь.
– За городом? Серьезно? – не могу воспринимать его угрозы.
– А что такого? – хмыкает.
– Как же твоя девушка? – это единственное слабое место в его возрасте.
– Какая девушка? – бросает он зло, просверливая меня свирепым взглядом, будто я ступила на запретную территорию.
– Вы что, расстались? – мне обидно за сына, потому что похоже, что ему больно.
– Не надо, мам, переводить стрелки. Как и не нужно меня втягивать в ваши разборки, – он выходит из кухни, и через минуту я слышу, как хлопает дверь его комнаты.
Лиза заглядывает на кухню и садится на то место, где сидел брат, поджав губы.
– Ты хочешь развестись с папой? – она поднимает на меня глаза, и в них столько боли, что у меня сердце разрывается.
– Я не знаю, – честно отвечаю. – Мы просто взяли паузу.
– Из-за нее? Хочешь сказать, что она добилась своего?
– Из-за всего, дочка, – сажусь рядом, обнимаю ее. – Из-за того, что он врал и теперь я не знаю, что правда, а что нет.
– А ты? – она смотрит на меня. – Ты лгала ему?
– В таких масштабах? Никогда, – глажу ее по голове. – Но иногда молчала о чем-то, потому что считала мелочью.
– Мелочи наслаиваются друг на друга и превращаются в огромный ком лжи, – шепчет она. – Лучше горькая правда, чем сладкая ложь. Вы меня так научили.
Я прижимаю ее к себе и закрываю глаза.
Мы действительно их этому научили? А что наши дети вынесут теперь из примера наших отношений? Что можно врать годами? И на лжи строить видимость счастья?
– Порой ты сам не понимаешь, что делаешь. Считаешь это ерундой. А по факту это может разрушить всю твою жизнь. Не повторяй наших ошибок, Лиза.
Вечером мне звонит Саша.
– Как дети? – спрашивает он глухо.
– Разве ты им не звонил? – во рту пересыхает.
– Они со мной совершенно другие, ты же знаешь. Мне надо понимать, что видишь ты.
– Егор хочет уехать к моим родителям.
– Неудивительно… Он нашел там подработку.
– Какую подработку?
– Он тебе не сказал? – спрашивает удивленно.
– Нет, преподнес все так, что это из-за нашей паузы…
– Интересно, – задумчиво говорит он. – Я побеседую с ним, чтобы он не навешивал на тебя чувство вины.
– Думаешь, поможет?
– Не знаю, – он вздыхает. – Но попробовать стоит. Наверное, заберу его к себе ночевать.
– К себе – это куда?
– На квартиру, Ань. Или ты забыла, что у нас есть квартира?
– Разве там нет квартирантов? – мне кажется, Ларин сдавал ее.
– Нет, Аня. Здесь живу только я. И если дети захотят, то могу жить у меня. К тому же… от меня рукой подать до центра.
Холодок пробегает по позвоночнику.
– Что ты имеешь в виду? Ты хочешь забрать детей к себе?
– Нет. Всего лишь предоставить им выбор. Да и надо им привыкать к подобному формату. Мы же… разводимся.
Глава 33
Глава 33
Меня будто ошпаривает от этих слов. Но вместо того чтобы возразить, устроить скандал, я сбрасываю вызов и откидываю смартфон в сторону, будто он обжигает пальцы.
Разводимся.
Он сказал, что мы разводимся.
Я не слышала “если” или “возможно”! Он заявил об этом так, будто уже все решил за нас двоих! И я не могу поверить, что он так легко сдался.
Просто отказался не только от нас, но, получается, от всего, о чем мне говорил и в чем убеждал. Выходит, не так уж и важен ему наш брак.
Я сижу на кухне, смотрю на остывшую чашку чая и не могу пошевелиться. Где-то в груди разрастается пустота. Страшная, липкая, засасывающая.
В дверях появляется Лиза.
– Мам, ты чего? Ты почему бледная такая? – мне кажется, в ее голосе беспокойство.
– Все нормально, дочка. Иди спать. Поздно уже…
– Ты с папой разговаривала? Снова поругались?
– Нет, – вру. – Просто… я устала.
Она смотрит недоверчиво, но не спорит.
– Уверена, что не хочешь выговориться?
Мне внезапно становится настолько стыдно перед дочкой, что я готова разрыдаться. Ведь это не она должна задавать мне подобные вопросы, а я ей. Потому что ее мир тоже рушится. И вместо того чтобы стать опорой детям, я превратилась в ту самую зыбкую субстанцию, из-за которой все может рухнуть.
– Все в порядке, солнце, – мне удается улыбнуться. – Просто надо побыть одной.
– О-о-о-ке-е-ей, – протягивает она. – Спокойной ночи.
В голове прокручиваю наш разговор с Сашей снова и снова, стараясь понять, когда именно он принял это решение? Сегодня? Или оно зрело давно, а я просто не замечала? Так, может быть, в тот момент, когда узнал про поцелуй с Алексом, он лишь утвердился в своем желании расстаться? Или когда я сказала, что хочу пожить отдельно?
Я не знаю.
Я вообще перестала понимать, что происходит в его голове. Если раньше мне казалось, что я умею читать его мысли, то теперь у меня отняли эту возможность. Точнее, мне лишь позволили так думать, а в реальности он никогда не пускал меня к себе в голову.
Телефон снова вибрирует, и я вижу имя мужа, но не принимаю вызов.
Тогда мне приходит сообщение, которое злит меня еще больше.
“Аня, прости. Давай поговорим обо всем. Я просто растерян и устал. Нам нужно все спокойно обсудить”.
Я не отвечаю, потому что не понимаю, зачем нужны эти качели? Неужели он не боится, что я просто соглашусь на его предложение?
Дисплей снова вспыхивает новым входящим сообщением.
“Я не хочу развода. Я сказал глупость. Пожалуйста, ответь”.
Смотрю на экран и чувствую, как слезы текут по щекам. Он не хочет развода. Но зачем сделал мне больно этой фразой? Он ведь обещал оберегать меня от всего.
Не выдерживаю и все же печатаю ему в ответ.
Анна Ларина: “Поговорим завтра”.
Александр Ларин: “Хорошо. Спокойной ночи”.
Я забираю телефон, направляясь в комнату. Принимаю горячий душ, стараясь унять дрожь, и ложусь в кровать, но сон не идет. Ворочаюсь до утра, прокручивая в голове возможные варианты развития нашей ситуации.
В памяти вспыхивают счастливые моменты, которых было слишком много и за которыми я просто не могла даже заподозрить фальшь.
Но оказалось, что я все себе выдумала.
Когда звонит будильник, я просыпаюсь с тяжелой головой. И первое, что я вижу, – это сообщение от человека, который, по идее, должен уже забыть обо мне.
Алекс: “Доброе утро! Выспалась?”
И ниже прикреплено его фото в постели, где видно не только лицо, но и обнаженные грудные мышцы.
Анна Ларина: “Сегодня нет в утре ничего доброго”.
Алекс: “Я так и думал. Могу привезти кофе, чтобы ты улыбнулась”.
Анна Ларина: “Не надо. Это лишнее”.
Алекс: “Я серьезно. Буду через пятнадцать минут”.
Анна Ларина: “Я не дома”.
Снова лгу. Но мне не стыдно, потому что не хочу, чтобы он приезжал и, тем более, чтобы дети видели его.
Алекс: “Ты спала не дома?”
Даже через текст чувствую претензию в его вопросе.
Анна Ларина: “Это не твое дело, Саша”.
Смотрю пару мгновений, как двигаются точки в нашем чате, и делаю то, что следовало сделать сразу: заношу его номер в черный список. В конце концов, это Ларин должен налаживать общение с сыном, а не я.
По дороге в офис делаю несколько рабочих звонков, когда вижу входящее сообщение от Клюева.
– Алло, – осторожно принимаю вызов, ощущая неясную тревогу.
– Доброе утро, Анют! – Вова звучит бодро.
– Доброе!
– Слушай, я буду рядом с твоим офисом в районе пяти часов. Может, пересечемся где-нибудь?
А молчу, не зная, что ответить. Меня пугает внезапная активность с его стороны.
– Так виделись вроде недавно.
– Ань, это не просто так. У меня есть кое-какая информация для тебя о Ларине.
Даю себе несколько секунд, чтобы решить, нужно мне это или нет, а затем решаюсь.
– В пять часов в кофейне, адрес я тебе скину, – знаю, что назад нашу историю не отмотать. Наверное, мне нужно знать обо всем, что происходит. Иначе я не смогу принять решение, прощать его или работать над отношениями, которые стремительно умирают. И похоже, что реанимация им уже не поможет…
Глава 34
Глава 34
– Ты, как всегда, шикарна! – встает из-за столика Вовка, который уже ждет меня в кофейне, как только я переступаю порог заведения.
– Спасибо, а ты, как всегда, галантен, – все же удается улыбнуться.
Клюев из тех людей, рядом с которыми невозможно не улыбаться. В нем нет той навязчивости, что у Алекса, нет той тяжелой харизмы, как у Саши. Он просто... светлый. И в этот момент его теплота кажется мне спасательным кругом.
– Заказывай, – он пододвигает ко мне меню. – Я угощаю.
– Вов, зачем ты меня позвал? – беру чашку с американо, которую уже успел принести для меня официант. – Какая информация о Ларине?
Он вздыхает, откидывается на спинку стула.
– Ань, ты уверена, что хочешь это слышать?
– Я пришла не просто так. Именно для этого ты меня пригласил, верно?
Он вздыхает, откидывается на спинку стула.
– Я ведь заинтересованная сторона, – улыбается он как-то грустно.
– В каком плане? – понимаю, к чему он клонит, но не хочу верить, что он действительно серьезно питает какие-то надежды.
– Ну… ты – моя мечта. И по факту мне надо всего лишь дождаться, когда эта дрянь Полякова доведет начатое до конца.
– В каком плане “доведет”?
Вова вздыхает и смотрит куда-то в сторону, а потом на меня.
– Тут дурак только не поймет, что она намерена вас развести. Зря она, что ли, к тебе сына своего отправила.
Чувствую, будто меня ударили под дых. Потому что я отказываюсь верить, что мать способна манипулировать собственными детьми.
– Думаешь, она специально его ко мне подослала? – мой голос звучит глухо.
– А ты сомневаешься? – он берет мою чашку, отставляет в сторону, накрывает мою ладонь своей. – Ань, открой глаза. Она хочет разрушить вашу семью. И использует для этого всех, до кого может дотянуться. Сына, твоего мужа, его секретаршу…
– При чем здесь его секретарша? – замираю.
– Вчера я обедал в ресторане. И случайно увидел Алену, – он делает паузу, смотрит мне в глаза. – Она обедала со Светланой. Секретаршей твоего мужа.
– Откуда ты ее знаешь?
Мне кажется, вся эта ситуация превращается в театр абсурда. Ну не бывает столько совпадений.
– Мы пару раз пересекались на корпоративах, – он пожимает плечами. – Я ее запомнил. Они сидели в углу, разговаривали тихо. А потом Алена передала Светлане конверт.
– Какой конверт?
– Обычный, бумажный. Довольно плотный. Светлана быстро спрятала его в сумку.
– Может, там были документы по работе?
– Аня, – Вова смотрит на меня с сочувствием. – Какие документы могут быть у Алены с секретаршей твоего мужа? Она же к вашему бизнесу никакого отношения не имеет.
Я молчу. В голове шум. Перед глазами стоит образ нашей улыбчивой и румянощекой помощницы Светочки, которая верой и правдой трудится на нашу компанию последние десять лет.
– Ты хочешь сказать, что у Саши в офисе…
– Я ничего не хочу сказать, – перебивает он. – Я просто делюсь тем, что видел. А выводы делай сама.
– Почему ты не рассказал об этом Ларину?
– Да как-то… – хмурится. – После всей этой истории мне не то что видеть его неприятно, а общаться с ним не хочется.
– А как же мужская солидарность? Освобождение от вины по истечении срока давности? – все еще пытаюсь понять Клюева.
– Идиот он. Я бы никогда в жизни не посмотрел на другую, если бы ты любила меня.
Мы оба замолкаем, и я отвожу глаза в сторону.
– Спасибо, – выдавливаю из себя.
– Не за что, – он сжимает мою ладонь. – Ань, я не для того тебе это говорю, чтобы ты разводилась. А для того, чтобы ты была осторожна. Эта женщина опасна. И если у нее есть свои люди в окружении твоего мужа…
– Я поняла, – выдергиваю руку. – Мне нужно подумать.
– Конечно, – он не настаивает. – Я просто хочу, чтобы ты знала, что можешь на меня положиться, что бы ни случилось.
Я смотрю на него и вижу в его глазах то, что так боялась увидеть. Надежду.
– Вов, не жди меня, – говорю тихо. – Я не знаю, чем все закончится. Возможно, мы сохраним семью, а быть может, и нет. Но я не хочу, чтобы ты терял время.
– Мое время не твоя забота, – усмехается он. – Я сам решу, на что его тратить.
– Вова…
– Ань, – он поднимает руку, останавливая меня. – Я просто рядом. И все.
Я встаю.
– Мне пора.
– Конечно, – он тоже поднимается. – Я провожу.
– Не нужно, – останавливаю его. – Я на машине.
Чувствую, как его взгляд прожигает мне затылок, но не оборачиваюсь. Потому что не стану давать ему надежду. Мне это не нужно.
Выхожу на улицу, сажусь в автомобиль, думая о том, что пришла пора поговорить со Светой.




























