444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » София Брайт » Разводимся! Конец идеальной семьи (СИ) » Текст книги (страница 3)
Разводимся! Конец идеальной семьи (СИ)
  • Текст добавлен: 29 октября 2026, 18:30

Текст книги "Разводимся! Конец идеальной семьи (СИ)"


Автор книги: София Брайт



сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 12 страниц)

Глава 8

Глава 8

– Стой, ты куда? – слышу испуганный голос подруги.

Но ее слова уже проходят мимо меня, потому что у меня внутри кипит раскаленная магма, которая готова к извержению.

Перед глазами кровавая пелена, я вылетаю из-за угла и вижу их. Полякова стоит ко мне спиной, рядом с ней Танька Маркова. Алена что-то продолжает говорить, не замечая меня.

– Сильно напрягаться не придется, Тань...

– Ну ты и тварь! – вырывается из моего рта.

Моя рука сама тянется к ее обесцвеченным волосам, пальцы сжимаются в кулак, захватывая пряди. Я дергаю назад с такой силой, что Алена вскрикивает и заваливается набок. Она цепляется за мои руки, пытаясь ослабить хватку, но я только сильнее вцепляюсь, наматывая ее волосы на кулак.

– Сучка! – рычу я, чувствуя, как пылает лицо и долбит кровь в висках. – Мало тебе было! Ты еще и хвастаешься?!

– Аня! – слышу крик Женьки, но не обращаю внимания.

Полякова пытается вывернуться, царапает мне руки, но я не чувствую боли – только глухую, всепоглощающую ярость, которая требует выхода.

– Отпусти! – визжит она. – Ты с ума сошла!

– Я сошла? Это я сошла?! – я тяну ее за волосы, заставляя пригнуться. – Ты спала с моим мужем, пока притворялась подругой! А теперь приперлась разрушить мою семью!

– Аня, прекрати! – до меня доносится голос Саши.

Я не сразу понимаю, откуда он взялся. Кажется, кто-то из одноклассников выбежал за ним, увидев, что происходит. Но мне все равно.

– Пусти! – кричу я, когда чьи-то сильные руки обхватывают меня поперек талии, пытаясь оторвать от Алены. – Пусти меня!

– Анют, хватит! – это Вовка Клюев, он пытается разжать мои пальцы, но я держусь мертвой хваткой.

Передо мной вырастает фигура Ларина. Он хватает меня за запястья, и на секунду наши глаза встречаются. В его взгляде шок.

– Аня, отпусти, – говорит он глухо. – Не надо.

– Не смей меня трогать! – выкрикиваю я, пытаясь вырваться из захвата Вовки. – Не смей ко мне прикасаться своими грязными руками!

– Ань, прекрати! – Ларин с силой разжимает мои пальцы, освобождая волосы Поляковой.

Алена отступает на шаг, потирая голову, ее лицо перекошено от злости и боли. Танька подхватывает ее под локоть.

Я пытаюсь вырваться из рук Вовки, но он держит крепко.

– Пусти! – рычу я, брыкаясь. – Я ей еще не все сказала!

– Все, Ань, – Вовка говорит тихо, но так, чтобы я слышала. – Хватит. Не здесь.

– Ты психопатка! – выплевывает Полякова, поправляя растрепанные волосы. – Ты мне за это ответишь!

– Только сунься в мою семью! – я дергаюсь, но дорогу мне преграждает Саша, и только тогда Клюев отпускает меня. – Я найму адвокатов, которые вытрясут из тебя все. Каждую копейку, которую ты получила от моего мужа!

– Аня, уходим, – Ларин держит меня за плечи, поворачивая к выходу.

Я позволяю увести себя, чувствуя на себе десятки любопытных взглядов.

Меня все еще трясет от того, что я услышала.

Муж выводит меня на улицу и заводит за угол, и только теперь я дергаюсь, вырываясь из его рук.

– Аня, что на тебя нашло? – спрашивает шокированно.

– На меня? – оборачиваюсь к нему. – Хочешь сказать, что у меня нет причин взбеситься?

– Да! Но не настолько! Что ты устроила там? Ты же опозорилась…

– Нет! – выкрикиваю я, понимая, что не могу и не хочу больше сдерживать в себе это. – Ты меня опозорил, Саша! И то, что полкласса нашего знало об этом! А еще то, что Полякова ходит сейчас по школе и рассказывает, как легко избавится от меня и залезет на тебя снова.

– Но это не значит, что я поведусь на нее. Неужели ты настолько мне не доверяешь, раз считаешь, что я готов променять тебя, нашу семью на какую-то сомнительную связь?

– Я вообще больше ничего не знаю и не понимаю, Саш! Один раз ты повелся! И лгал мне годами! Откуда я могу знать, что у тебя не было других, кроме нее?

– Потому что их не было! – теперь срывается он. – Ты одна у меня за все время нашего брака!

Я смотрю на то, как блестят его глаза в свете уличных фонарей, и чувствую, как с грохотом рушится моя вера в мужа, в его слова.

– Вот только у меня теперь нет гарантий, что это так. И ты никак это не сможешь доказать.

– Ты сейчас серьезно?

– Абсолютно, Саш. Потому что моя безоговорочная вера в тебя рассыпалась вместе с твоей ложью.

– Все то не считается! Ты же понимаешь, что прошло больше двадцати лет! Двадцать лет я никого не вижу, кроме тебя!

– Ну, – усмехаюсь. – Промежность Аленки ты сегодня очень хорошо рассмотрел.

– Твою мать! Не рассматривал я ее!

– Не верю, – говорю спокойно.

Он ничего не отвечает. Только дышит тяжело, как бык, и мне становится так невыносимо горько, что я даже смотреть на него не могу.

– Стой здесь. Я пиджак заберу, и мы поедем домой, – бросает зло.

– Как скажешь, – смеюсь я.

Ларин уходит за угол школы, а я достаю свой смартфон и вызываю такси. В этот момент раздается стук каблуков по асфальту. Я напрягаюсь, решив, что Полякова решила до конца выяснить отношения. Но из-за угла появляется Козлова.

– Женя, ты меня напугала… – выдыхаю с облегчением.

– Слушай, Тимофеева. А давай свалим с этой гнилой тусовки и устроим свою.

– Где?

– Разу уж у нас встреча выпускников, то, как в старые-добрые, в “Барракуде”!

Я бросаю взгляд на угол школы, ожидая, что оттуда выйдет Ларин. И в этот миг приходит оповещение, что такси подъехало.

– А знаешь, давай, – соглашаюсь я, не желая видеть мужа. – Поехали, – иду к воротам, и Женька следом за мной.

– Аня! – слышу позади голос мужа.

– Бежим! – бросаю подруге и срываюсь с места. Мы добегаем до такси.

И как только закрываем двери и машина трогается, я вижу растерянное лицо Ларина, ощущая садистское удовлетворение.

Глава 9

Глава 9

– Ларин, прекрати названивать! – кричу в трубку, когда муж звонит уже в десятый раз.

– Что значит “прекрати названивать”, Аня? Это что вообще такое было? Куда ты сбежала? – муж продолжает возмущаться в трубке.

– Саш, мне нужно все это переварить.

– Где? С кем? Поезжай домой и дома переваривай!

– Приеду, Саш. Мозги проветрю и приеду, – выдыхаю, чувствуя, как совершенно расклеиваюсь.

– Аня, ты слышишь меня? Не смей отключаться!

– Я не отключаюсь, – говорю, глядя в окно на мелькающие огни ночного города. – Я просто... мне нужно время.

– Сколько времени? – в его голосе слышится отчаяние, смешанное со злостью. – Двадцать минут? Час?

– Не знаю. Саш, не знаю. Может, день. Может, неделя. Может...

– Никаких недель! – рявкает он. – Аня, ты сейчас в состоянии аффекта. Я понимаю. Но уезжать неизвестно куда с Козловой – это...

– Это что? – перебиваю я, чувствуя, как внутри снова закипает. – Это не в твоих правилах? Извини, Саша, но не тебе сейчас распоряжаться моей жизнью. Я имею право сейчас хотеть уединения, понятно?! А будешь ты там заканчивать с Поляковой или нет – это уже на твоей совести. Но учти, обратной дороги не будет.

– Я ничего с ней не...

– Не надо, – обрываю его. – Я все видела. Ты стоял, а она сидела перед тобой, задрав юбку, и расстегивала тебе ремень. Даже если ты собирался ее остановить, я никогда не узнаю об этом. Потому что я ушла. А ты остался.

– Аня...

– Все. Хватит. Я позвоню, когда приду в себя.

Я сбрасываю вызов и выключаю звук на телефоне. Тишина в салоне становится оглушающей. Женька молчит, понимая, что сейчас не время для разговоров.

Такси сворачивает на набережную, и я вижу вывеску “Барракуды”.

Старый клуб, где мы тусовались после школы, где танцевали до утра под надрывные песни нулевых. Но теперь… вместо старой вывески мы видим мерцающее неоновыми огнями название “Barracuda 2.0”.

От старого заведения, кажется, остался только каркас. Потому что теперь оно полностью из стекла, на котором идет проекция разноцветных узоров.

– Ого! А что со старым клубом случилось?

– Ребрендинг. Теперь это самое модное место в городе.

– Обалдеть… Так, может, найдем место потише?

– Да ладно тебе, Ань. Тряхнем стариной. Раз у нас вечер встречи выпускников.

– Может, не надо? – запал на безумства пропал.

– Надо, – она решительно расплачивается с таксистом и открывает дверь. – Надо, Ань.

Я выхожу из машины, и ночной воздух обдает лицо прохладой, и земля под ногами вибрирует от басов музыки, доносящейся из клуба, перебивая шум в голове.

– Идем, – Женька берет меня за руку, и мы идем к входу.

Охрана пропускает не всех. И не зная, по какому принципу проходит допуск, я надеюсь, что нас сейчас отправят домой. Окинув нас строгим взглядом, охранник все-таки пропускает нас.

Внутри все мерцает и переливается. Из-за дыма и разноцветных огней невозможно рассмотреть лица людей.

Обстановка совсем другая, чем была в наше время. Здесь царит атмосфера роскоши. На круглых пьедесталах танцуют девушки. И радует одно: здесь можно затеряться. Можно забыть.

Женя заказывает нам коктейли, и мы занимаем высокие стулья у круглой барной стойки.

– За что пьем? – спрашиваю я, когда нам приносят заказ.

– За то, чтобы все плохое осталось в прошлом, – поднимает свой бокал Женька. – За нас. За то, что дальше будет лучше.

Чокаемся. Я делаю глоток и чувствую, как сладость, смешанная с горечью, растекается во рту.

– Я была счастлива. А он... он просто делал вид, – качаю головой.

– Ань, не надо. Он любит тебя. Я вижу.

– Если любит, зачем было лгать?

– Может, боялся потерять.

– Вероятность потерять сейчас гораздо выше, чем тогда. В то время он мог убедить меня в том, что это ошибка. А сейчас… – говорю я, чувствуя, как к горлу подступает ком. – На что он надеялся? Ведь правда всегда всплывает. Всегда, Жень.

Она не успевает ответить, потому что к нам подходит парень. Молодой, лет двадцати пяти. Высокий, широкоплечий, темноволосый. Под белой футболкой выступает рельеф мышц.

– Привет, скучаешь? – спрашивает, опираясь локтем на стойку, нагло улыбаясь.

– Нет. Я тут с подругой, – киваю на Женю.

– Подругу тоже не обидим, – улыбается наглец.

– Шел бы ты, мальчик, – усмехаюсь. – Ты опоздал лет на двадцать.

– Да ладно. Не наговаривай на себя. Ты очень горячая.

Я выплевываю коктейль, который набирала в рот в этот миг.

– Я замужем, – показываю обручальное кольцо.

– Да я ж только пообщаться, – он продолжает пожирать меня глазами. – Мне кажется, если ты улыбнешься, то затмишь собой всех девушек.

– Прекрати, мальчик. Найди здесь себе девочку. На нее точно подействуют твои подкаты.

– Я давно уже не мальчик, могу доказать.

– Еще этого не хватало! – залпом допиваю коктейль и, схватив Женьку, веду ее на танцпол.

– Что он хотел? – спрашивает она, стараясь перекричать музыку.

– Решил, что меня можно склеить.

– А он хорош.

Я оставляю ее комментарий без реакции.

Музыка оглушает, басы отдаются в груди. Я закрываю глаза и начинаю двигаться в такт. Тело само ведет меня, освобождая от мыслей. От образов.

Я танцую как в юности. Стараясь забыть обо всем. О муже-лжеце, бывшей подруге, детях, о бизнесе, о двадцати трех годах брака. Сегодня я снова та девчонка, которой казалось, что жизнь только начинается.

– Классно двигаешься, – мне на талию ложатся чьи-то руки, а над ухом раздается чей-то голос.

Эта ситуация будто ошпаривает меня. Потому что никто, кроме мужа, не может меня трогать.

Я дергаюсь, резко разворачиваясь лицом к наглецу, и замахиваюсь, вот только он перехватывает мое запястье и резко тянет меня на себя, прижимая к твердому телу.

– Люблю дерзких, – улыбается он и в следующее мгновение прижимается губами к моим.

Глава 10

Глава 10

– Люблю дерзких.

Никогда в жизни я не целовала другого мужчину, кроме Саши. Не было у меня первых поцелуев до него. Он во всем стал моим единственным. И сейчас, когда губы совершенно незнакомого мужчины прижимаются к моим, меня сковывает шоком.

Потому что такого быть не может. Первый встречный не целует первую попавшуюся женщину. И тем более ни в коем случае не делает это без ее на то согласия.

Но стоит ему попробовать протолкнуться мне в рот, как в груди вспыхивает настоящий гнев. Потому что никто не смеет ко мне прикасаться без моего согласия на это.

Я отталкиваю наглеца, и руку обжигает, когда я с размаху оставляю след от своей ладони на его щеке.

– Охренеть! – выдыхает он, отступая на шаг и прижимая руку к пылающей щеке. В глазах мелькает удивление, смешанное с восхищением. – Да ты реально огненная!

– Еще раз приблизишься – сломаю руку, – цежу сквозь зубы.

– Ань! – рядом возникает Женька, хватая меня за локоть. – Ты чего?

– Уходим отсюда.

Женька переводит взгляд с меня на парня и вдруг начинает смеяться.

– Господи, Ань... ты бы видела свое лицо! – давится она смехом. – Тебя так перекосило!

– Ничего смешного, – отрезаю я, вытирая губы тыльной стороной ладони. – Пошли отсюда.

Я разворачиваюсь и иду к выходу, Женька догоняет меня, все еще посмеиваясь.

– Ты чего так разозлилась? – спрашивает Козлова, когда мы выходим на улицу. – Ну поцеловал, подумаешь. Мужик красивый, молодой...

– Жень, я замужем! И какой он мужик? Так… мальчик.

– Ну и что? Твой муженек сейчас, наверное, с Поляковой любезничает, а ты будешь страдать?

– Я не буду страдать. Я поеду домой.

– Ань, ну не уезжай, – она хватает меня за руку. – Давай еще посидим? Я закажу нам такси, поедем ко мне. Выпьем по бокальчику, поговорим.

– Не хочу я говорить, – устало отвечаю. – Хочу домой. К детям.

– Дети у мамы, – напоминает она. – А ты приедешь в пустой дом, будешь сидеть и переживать. Зачем?

Я молчу, потому что она права. Дома меня ждет тишина, наполненная мыслями о том, что случилось. И о том, что будет дальше.

– Потому что тошно, Жень! – выходим на крыльцо.

– Девушка! – окликает меня мужской голос, и я надеюсь, что это зовут не меня, и ускоряюсь.

– Девушка! Ты не только дерзкая, но и резкая! – хватают меня за руку, и передо мной появляется тот самый наглец, что позволил себе лишнего.

– Ну чего тебе еще? – смотрю в глаза парня и чувствую, как изнутри поднимается горячая волна.

– Как тебя зовут, дерзкая? – улыбается во весь рот наглец.

– Тебе не нужно мое имя, потому что я не планирую продолжать знакомство, – хочется сбежать как можно скорее. Скрыться от посторонних глаз и побыть наедине с собой, чтобы переварить случившееся. Позволить себе окунуться в боль. И совершенно точно я не хочу общаться с какими-то парнями. – Отпусти, – дергаю руку, но он не отпускает.

Встречаюсь с его взглядом, и теперь, на свету, он мне кажется каким-то жутко знакомым, но я не могу понять, где могла видеть его ранее.

– Скажи имя – и тогда отпущу, – продолжает он демонстрировать свою идеальную улыбку, от которой меня тошнит.

Потому что не понимаю, как можно вот так просто домогаться человека, которого совсем не знаешь. Неужели все мужики лишь животные, которые живут инстинктами?

Вот и мой Саша оказался таким же… Как он мог?

– Имя… – говорит как-то интимно, так что меня прошибает дрожь. – И я обещаю, что отстану от тебя.

– Анна, – отвечаю резко. – Все? – с вызовом смотрю на него.

– А я – Александр, – отвечает он.

Кровь отливает от лица, потому что так ведь не бывает, верно? Что второй мужчина, поцеловавший меня в жизни, оказался тезкой моего мужа.

Он разжимает пальцы.

– Может, все же оставишь номерок телефона? – улыбается, очаровывая меня.

Вся ситуация кажется абсурдной настолько, что я начинаю смеяться в голос.

Его уверенность на мгновение меркнет, и длинные пальцы наконец-то отпускают мою руку.

– Ни. За. Что! – бросаю ему в лицо и в следующее мгновение спускаюсь по ступенькам, чувствуя между лопатками давящий взгляд.

– Железная ты, Анька, – выдыхает Козлова.

– Я домой, Жень, – игнорирую последний комментарий, принимая окончательное решение. – Хочу, чтобы этот день закончился, – говорю ей.

– Может, передумаешь? – спрашивает с надеждой.

– Прости, в другой раз.

Женя дожидается со мной такси и, посадив меня, остается ожидать свою машину.

Подъехав к дому, замечаю горящий в окнах свет, и чувствую одновременно с облегчением, что муж не остался с Поляковой, а вернулся домой, усталость. Потому что я не готова к разговору с Сашей. Не сегодня.

Но когда я перешагиваю порог дома и вижу застывшую в прихожей, напряженную фигуру супруга, понимаю, что разговора нам не избежать.

– Ну, и где ты шлялась до двух часов ночи? – спрашивает он резко. – И почему от тебя пахнем мужским парфюмом?

– Хочешь знать где? – усмехаюсь я, включая свет. – Там, где пыталась забыть о том, что ты натворил. Я ездила в ночной клуб, Саша. И попробовала представить, можно ли вот так, не испытывая ничего, переспать с другим человеком.

Супруг сильнее сжимает зубы.

– Что это значит?

– Лишь то, что ко мне приставал молодой парень.

На этой фразе его глаза краснеют.

– Шутишь так?

– Нет, – скидываю туфли. – Молодой, красивый, накачанный.

– Ты сейчас напрашиваешься на скандал, что ли?

– Нет, Саш. Не из-за чего закатывать скандал. И знаешь почему?

– Ну, – кидает с вызовом. – Потому что я никогда не смогу лечь с другим без чувств. Никогда. И оттого мне еще больнее от твоего поступка. Потому что… не мог ты с ней быть, не испытывая даже симпатии или влечения. Что бы ты ни говорил, я в это не поверю, Саша. Поэтому сегодня я хочу побыть одна. И по возможности не видеть тебя до утра.

– Так не пойдет.

– Либо так, либо я уеду в отель. Так что поспи в гостевой. А завтра… быть может, я захочу выслушать тебя еще раз, – ухожу в комнату и захлопываю за собой дверь.

Но приняв душ и ложась в постель, замечаю непрочитанное сообщение на телефоне.

Неизвестный номер: “Как бы ты ни сопротивлялась, но в следующий раз ты сама ответишь на мой поцелуй”.

Глава 11

Глава 11

– Доброе утро! – приветствует меня Саша и ставит передо мной кружку крепкого черного кофе. – Как спалось? – слышу напряжение в его голосе.

– Доброе! – подхожу к раковине и наливаю из фильтра воды, выпивая стакан залпом. – Это сложно назвать сном.

Всю ночь я ворочалась.

Сначала я была вне себя от гнева, за всю эту дебильную ситуацию, из-за которой теперь я оказалась целована незнакомцем, и он где-то раздобыл мой номер.

Конечно же, я сразу удалила то бесстыжее послание и занесла номер в черный список. Потому что меня не интересуют сомнительные знакомства.

Но, признаться, эта ситуация хотя бы на время перенаправила мой фокус внимания, и я думала о том, как избавиться от паршивца.

Вот стоило разделаться со следами нового знакомства, как меня накрыла с головой какая-то безысходность. Потому что, независимо от того, как я отношусь к измене супруга двадцатилетней давности, он мне лгал годами, утаивая существование у него внебрачного сына. Более того, перераспределял наш семейный бюджет на посторонних людей.

Я не могла сомкнуть глаз до самого утра. Пока внезапно не провалилась в короткий сон.

– Выглядишь соответственно, – замечает он мрачно.

Хотя сам выглядит не лучше. Под глазами залегли тени, лицо бледное.

– Спасибо, – сухо отвечаю я. – Ты тоже, вижу, бодр и полон энергии, – смотрю мужу в глаза.

– Знаешь же, что не люблю спать где-то кроме своей кровати, – смотрит так пристально, будто боится, что я снова сбегу. – Я кофе тебе сварил.

– Спасибо! – сажусь теперь за стол и обхватываю горячую кружку ладонями.

– Есть хочешь?

– Нет аппетита, – делаю глоток ароматного кофе, опуская глаза к столешнице и чувствуя себя рядом с родным мужем не в своей тарелке.

– Так и будешь молчать?

– А что я должна сказать, Саш? – поднимаю на него взор. – Ты лгал мне больше двадцати лет. И знаешь, – облизываю губы, которые вмиг сохнут, когда я думаю обо всем, что узнала, – ладно бы вы просто переспали… Хоть я этого не принимаю и не могу понять, как можно говорить о любви одной и спасть с другой, но даже этому, вероятно, можно было бы найти объяснение, учитывая наш прекрасный брак. Но вот то, что ты умолчал о существовании сына… и то, что ты деньги нашей семьи тратишь на женщину, родившую тебе ребенка вне брака… – делаю глубокий вдох, потому что все это слишком тяжело для меня, – на это невозможно закрыть глаза.

Муж молча сверлит меня взглядом, прекрасно понимая, что я права.

– Вот поэтому я и не мог признаться…

– Почему, Саш?

– Потому что боялся потерять тебя. И ведь если бы сразу во всем сознался, то ты не вышла бы за меня, верно?

Я представляю себя восемнадцатилетнюю, влюбленную по уши и уверенную в том, что Ларин – моя судьба и впереди у нас только счастье. Но стоило бы мне узнать о его измене, и тем более о беременности Алены, я бы ушла не оглядываясь. Да, мне было бы невыносимо больно, но я бы пережила и позже встретила другого человека. А теперь, когда у нас за плечами столько совместных лет, дети, бизнес, недвижимость, – как я должна реагировать на эту ситуацию?

– Верно, – отвечаю я, не отводя взгляда. – Я не вышла бы за тебя, зная, что ты спал с моей подругой и сделал ей ребенка. Это не та правда, с которой можно начинать семейную жизнь.

Саша откидывается на спинку стула, проводит ладонью по лицу – жест уставшего, побитого человека. Но мне его не жаль.

– Поэтому я и молчал, – голос у него глухой, будто он сам себя убеждает в чем-то. – Думал, что раз ты не знаешь, то и не больно. К тому же мне было на нее плевать. И ребенок этот… мне он был не нужен. Она сама его оставила. Для меня существуют лишь наши с тобой дети.

– А платил ей тогда зачем?

– За молчание, Ань. А потом… потом уже было поздно сознаваться. И я считал, что это должно перевесить мой проступок. Дети, бизнес, привычная жизнь.

– Удобная жизнь, – поправляю я. – Тебе удобно было, чтобы я ничего не знала.

– Мне было страшно, Аня. Есть разница.

– А мне сейчас страшно, Саша. Потому что я не понимаю, с кем прожила двадцать три года. Я смотрю на тебя и вижу не мужа, а… чужого человека.

Он резко поднимает голову, и в его глазах вспыхивает боль. Настоящая. Не наигранная.

– Не надо, – говорит тихо. – Только не это. Я тот же самый человек, который возил тебя в роддом, когда ты рожала Егорку. Который ночами не спал, когда у Лизы была температура. Который каждый день возвращается к тебе, потому что без тебя не может.

– И который каждый месяц переводил деньги женщине, родившей от него ребенка, и делал вид, что ничего не происходит, – добавляю я спокойно, но это спокойствие – броня, под которой всё кипит. – Не смешивай, Саша. Любовь к детям и забота о них – это одно. А ложь – совсем другое.

Он замолкает. Долго смотрит в кружку, из которой так и не отпил.

– Она хочет встретиться, – произносит наконец. – Алена. Сегодня.

У меня внутри всё обрывается, но я не подаю виду.

– С тобой?

– Со мной. Чтобы обсудить… дальнейшие действия. Как она говорит.

– Какие еще дальнейшие действия? – голос все-таки предательски дрожит. – Она хочет твоего признания? Хочет вписать сына в наследство? Хочет, чтобы он носил твою фамилию?

– Все вместе, – Саша не отрицает. – Она сказала, что пришло время прекратить прятаться. Что Алекс – мой сын и он должен получить то, что положено.

Я чувствую, как внутри разгорается пламя. Но теперь это не только боль. Это злость. Холодная, ясная, отрезвляющая.

– И что ты ей ответил?

– Ничего. Я сказал, что мне нужно подумать.

– Подумать? – я усмехаюсь, и усмешка получается горькой. – Саша, ты двадцать три года думал. Пришло время отвечать.

Он поднимает на меня глаза, и в них отчаяние пополам с надеждой.

– Аня, я не хочу рушить нашу семью. Я не хочу, чтобы ты ушла. Я сделаю все, что скажешь. Если ты скажешь послать ее куда подальше – я пошлю. Если скажешь забыть про них – я забуду.

– Не сможешь, – качаю головой. – Ты не сможешь забыть про собственного сына. И я не смогу жить с этим грузом. Потому что теперь это и мой груз тоже. Ты сделал так, что теперь эта женщина и ее ребенок стали частью нашей жизни. Хочу я этого или нет.

Саша молчит. Он знает, что я права.

– Когда встреча? – спрашиваю.

– Сегодня в шесть. В ресторане “Центральный”.

Я киваю, принимая решение. Не эмоциональное, не истеричное, а взвешенное. Такое, о котором не придется жалеть потом.

– Я поеду с тобой.

Он поднимает брови, удивленно.

– Зачем?

– Затем, что это касается и меня тоже, – говорю твердо. – Пока ты не забыл, Саша, я – твоя жена. И все, что ты будешь обсуждать с этой женщиной, касается нашей семьи, наших детей, бизнеса. Я не позволю вам двоим решать нашу судьбу за моей спиной.

– Аня, она может устроить скандал…

– А я могу устроить такое, что скандал ей покажется цветочками, – перебиваю я. – Ты меня не знаешь, Саша? Думаешь, я позволю какой-то бабе прийти и разрушить все, что мы строили? И при этом сама буду сидеть в сторонке и ждать, чем все кончится?

На лице мужа мелькает что-то похожее на облегчение.

– Хорошо, – говорит он. – Мы поедем вместе.

– И вот еще что, – я встаю из-за стола, подхожу к окну, смотрю на улицу, где утро только начинает разгонять серость. – Ты мне должен кое-что пообещать.

– Что?

– Ты не будешь принимать никаких решений без меня. Ты ничего не обещаешь ей, пока не согласуешь со мной. Ты не подписываешь никаких бумаг, не даешь никаких авансов.

Саша молчит несколько секунд, а потом медленно кивает.

– Ты уверена, что хочешь в это влезать?

– Я уже влезла, – оборачиваюсь к нему. – В тот самый момент, когда ты решил не говорить мне правду. Теперь мы будем разгребать это вместе. Но, Саша, – делаю паузу, чтобы он услышал каждое слово, – если я узнаю, что ты опять мне солгал или что-то утаил… то я уйду без промедления. В этот раз точно.

Он подходит ко мне, осторожно, как к дикой кошке. Берет за руки, заглядывает в глаза.

– Больше никакой лжи. Обещаю.

– Твои обещания теперь мало чего стоят, – мягко освобождаю пальцы. – Но пока… пока я не знаю, как быть дальше.

Я ухожу в спальню, закрываю дверь и прислоняюсь к ней лбом. Сердце колотится где-то в горле, руки трясутся. Я только что согласилась на встречу, где буду сидеть и смотреть в глаза женщине, которая спала с моим мужем и родила от него ребенка. И делать вид, что я контролирую ситуацию.

Может быть, я сошла с ума?

Но одно я знаю точно: сидеть сложа руки и ждать, пока мою жизнь растасуют, как карточную колоду, я не буду. Пусть Полякова знает: Анна Ларина не из тех, кто сдается без боя.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю