444 000 произведений, 109 000 авторов.

Электронная библиотека книг » София Брайт » Разводимся! Конец идеальной семьи (СИ) » Текст книги (страница 5)
Разводимся! Конец идеальной семьи (СИ)
  • Текст добавлен: 29 октября 2026, 18:30

Текст книги "Разводимся! Конец идеальной семьи (СИ)"


Автор книги: София Брайт



сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)

Глава 17

Глава 17

Едем молча. Саша за рулем, я на пассажирском сиденье. Сзади сидит измазанная пантенолом Алена и ее мать.

Тетя Ира то и дело охает, причитает, обещает нам всем светопреставление. Алена молчит, но я чувствую на себе ее взгляд – тяжелый, злой, изучающий.

– Тормози, – говорю Саше, когда мы подъезжаем к травмпункту.

Он паркуется, выключает двигатель. Никто не двигается с места.

– Выходим, – говорю я, открывая дверь.

– Анечка, – голос Алены вдруг становится сладким, почти медовым. – Может, не будем доводить до греха? Ну, облила твоя девочка меня водой. Подумаешь. Покраснение пройдет. А если мы сейчас зайдем к врачу, то все зафиксируют. И тогда твоей дочке точно не поздоровится.

Я медленно поворачиваюсь к ней и вижу перед собой хитрого манипулятора.

– Ты шантажируешь меня?

– Я предлагаю договориться по-хорошему, – она поправляет все еще мокрую блузку. – Мы не пишем заявление – вы не пишете встречное. И мы садимся за стол переговоров. Как цивилизованные люди.

– С каких это пор цивилизованные методы стали для тебя? – усмехается Саша.

– С тех пор как поняла, что война никому не нужна, – парирует она. – Тем более нашим детям. У тебя с Аней двое, у меня один. Они теперь братья и сестра. Неужели ты хочешь, чтобы они враждовали?

– Ты полчаса назад грозила моей дочери уголовной ответственностью, – напоминаю я. – И теперь говоришь о мире?

– А что мне оставалось? Вы меня приняли как врага. Никто даже слушать не захотел. А я всего лишь хочу, чтобы мой сын получил то, что ему положено.

– Твой сын не хочет тебя слушать по поводу родства, – замечает Саша. – И уж тем более не хочет знать меня. К тому же если ты хочешь быть в нормальных отношениях, то и начинать следует нормально, а не задирая юбку…

– Что ты такое говоришь? – вспыхивает тётя Ира. – Алена не такая. Она не будет лезть к женатому.

– Вы правда в это верите? – я перевожу взгляд на женщину, в искренности чьих улыбок раньше не сомневалась, а теперь все в ней у меня вызывает отторжение.

Потому что она годами знала, от кого родила ее дочь, и при встрече улыбалась в глаза не только мне, но и моей маме.

– Конечно! Алена – приличная девочка!

На этот комментарий мне остается лишь рассмеяться.

– Ну если вы так говорите… – не могу сдержать смешок.

– Алекс придет в себя, – отмахивается Алена. – Он просто не ожидал знакомства с отцом. Ему нужно время.

– Ему нужно, чтобы мать перестала решать за него, что ему нужно, – не могу слушать эту ахинею.

Алена смотрит на меня долго, пристально. Потом переводит взгляд на Сашу.

– Так что? Договорились? Не идем к врачу?

Я чувствую, как внутри все кипит. Она использует Лизу как рычаг давления. И она знает, что я не позволю, чтобы моей дочери что-то угрожало.

– Идем, – говорю решительно.

– Аня… – начинает Саша.

– Идем, – повторяю тверже. – Пусть врачи посмотрят. Зафиксируют. И тогда мы будем знать, есть ли у нее основания для претензий. А если нет, то и разговора нет.

Алена хмурится. Похоже, она рассчитывала, что я испугаюсь.

– Ты понимаешь, что твоей дочери может грозить…

– Если ей что-то грозит, то и тебе есть что терять, – перебиваю я. – Психологическое давление на несовершеннолетних, вторжение в частное владение. У тебя тоже не все чисто, Алена. Так что давай начистоту. Или мы идем к врачу и фиксируем все объективно, или ты сейчас выходишь и мы расходимся. Но тогда забудь о переговорах.

Она молчит. Ее мать сжимает ее руку, что-то шепчет на ухо.

– Хорошо, – Алена наконец кивает. – Идем к врачу. Но потом мы поговорим.

Выходим из машины. Саша подходит ко мне, берет за локоть.

– Ты уверена? – тихо спрашивает.

– Нет, – отвечаю честно. – Но другого выхода я не вижу. Я не позволю продолжать нас шантажировать. Ей было удобно это делать десятилетиями, и она хочет добиться своего, работая по накатанной схеме.

В приемном покое нас встречает медсестра. Она приглашает врача, и тот осматривает Алену, качает головой.

– Покраснение легкое. Волдырей нет. Ожог первой степени, неопасный. Можно мазать пантенолом, через пару дней пройдет.

– Вы зафиксируете? – спрашивает тетя Ира.

– Зафиксируем, – медсестра берется за карточку. – Но это не тот случай, чтобы поднимать панику. Простое бытовое происшествие.

Алена бросает на меня торжествующий взгляд. Я не понимаю, чему она радуется: вреда здоровью нет – значит, и оснований для серьезных претензий тоже. Вот только зная, что эта семейка не успокоится, пока не добьется своего, я понимаю, что будет второй акт этой пьесы.

И получаю этому подтверждение, когда мы выходим на улицу. Алена останавливается и смотрит на меня в упор.

– Ты думаешь, мне нужны ожоги? – усмехается. – Мне нужен сам факт того, что твоя дочь напала на меня.

– Ты специально спровоцировала Лизу? – до меня начинает доходить.

– Я пришла поговорить нормально. Наладить контакт, – она пожимает плечами. – А твоя дочь набросилась на меня с кипятком в кружке. Это называется причинение вреда здоровью. Даже если вред небольшой.

– Ты… – начинаю я, но Саша меня перебивает.

– Чего ты хочешь?

Алена улыбается недобро, и это больше похоже на оскал.

– Я хочу обсудить будущее моего сына. Без криков, без угроз, с адвокатами и гарантиями.

– А если мы откажемся?

– Тогда завтра утром я пишу заявление на твою дочь. И пусть суд разбирается, кто прав, кто виноват.

Я закрываю глаза. Она загоняет нас в угол и прекрасно это осознает.

– Когда? – спрашиваю глухо.

– Завтра. В три часа. Адрес я пришлю.

– В нейтральном месте, – поправляет Саша.

– Хорошо, – Алена кивает. – В ресторане. В том же, где мы не смогли поговорить в прошлый раз.

Она берет мать под руку и уходит не оглядываясь.

Я смотрю ей вслед, и внутри меня клокочет такая злость, что я боюсь, что не смогу ее сдержать.

– Аня, – Саша берет меня за руку. – Не паникуй. Мы найдем способ избавиться от нее. Я сегодня же проконсультируюсь с юристом.

– Ты так в этом уверен? – смотрю на него.

Он молчит.

– То-то, – выдергиваю руку и иду к машине, а в голове вертится мысль о том, что, может быть, Алекс мог бы успокоить мать.

Единственный нюанс – это то, что тогда мне придется встретиться с ним. И вряд ли он захочет, чтобы на этой встрече присутствовал Саша.

Хотя, возможно, он уже успокоился и у нас получится выйти на нормальный диалог.

Стоит ли мне ему написать, или для начала попробовать договориться с Аленой?

Подумать у меня над этим не получается. Потому что дети теперь в курсе всей ситуации. И похоже, с ними нам тоже потребуется сесть за стол переговоров и объяснить, как же так вышло, что у их отца есть сын на стороне…

Глава 18

Глава 18

– Ну и? – отстегивается и передвигается по центру заднего сиденья Егор, нарушая молчание, царящее в авто с тех пор, как мы уехали из дома родителей.

Маму мне удалось успокоить. Сказать, что все в порядке с ситуацией с Лизой, и вкратце объяснить, что да, так получилось, что до нашей свадьбы у Саши с Аленой была связь, результатом которой стал сын. Что мы будем с этим делать? Я пока не знаю, так как сама нахожусь в стадии принятия. И как только станет что-то известно, я ей позвоню и обо всем расскажу.

Но с детьми все гораздо сложнее. Им недостаточно стандартных фраз, и они не смогут забыть о том, что слышали.

Для них сам факт того, что у папы было что-то с другой женщиной, – большое потрясение. А наличие кровного брата – что-то из разряда вон выходящее. Это переворачивает их мир с ног на голову.

– Так и будете молчать? – с какой-то агрессией спрашивает сын.

– А что ты хочешь услышать? – поворачиваюсь к нему, заглядывая в напряженное лицо.

– То есть, – усмехается сын, – мы узнаем, что у отца есть другая семья…

– Нет у меня другой семьи! – гремит голос мужа так, что я вздрагиваю.

На пару мгновений салон автомобиля погружается в молчание, только тихий бубнеж радио разбавляет его.

– Вы – моя семья, – Ларин все-таки решает объясниться. – И то, что где-то есть мой внебрачный сын, не меняет ситуацию.

– Не меняет? – Егор усмехается, и в этой усмешке столько горечи, что у меня сердце сжимается. – Пап, как так вышло? У нас есть брат, а мы ничего о нем не знали! В то время как ты вроде как с мамой со школы?

– Егор, я понимаю, ты зол…

– Я не зол, – перебивает сын. – Я в шоке. Я не понимаю, как так можно было. Мы же семья. Я всегда думал, что у нас все по-честному. Да и вообще, откуда эта… – сдерживается, чтобы не наговорить лишнего, – мадам вылезла? Ма, она серьезно была твоей подругой?

– Была. Верно. Но наши пути разошлись.

– Еще бы не разошлись! Она спала с твоим парнем! – выкрикивает Лиза. – И ты его простила после этого?

А вот этого вопроса я не жду, потому что ответить правду – это значит обострить ситуацию между мужем и детьми, а солгать не могу, потому что нет… не простила. И не знаю, прощу ли. Получается, я солгу собственным детям.

– Мама узнала об этом несколько дней назад, – приходит мне на выручку Саша.

Я смотрю на него и не понимаю, почему именно сейчас он решает взять удар на себя. Неужели это из чувства вины? Или просто не хочет, чтобы я изворачивалась в этой ситуации?

– Несколько дней назад… это на встрече одноклассников? – осторожно спрашивает дочь.

И снова чувствуется напряжение в воздухе, который мгновенно становится густым и вязким.

– Поэтому вы за нами не приехали?

– И поэтому тоже, – наконец-то выдавливаю я из себя.

– В смысле?! – выкрикивает Егор. – Ты рассказал маме об этом спустя столько лет, посреди одноклассников?

– Все было не так, – выдыхаю.

– Алена после окончания школы поступила в вуз в другом городе и уехала жить туда, – говорит Ларин. – И я не знал о том, что она беременна, – говорит он, смотря прямо перед собой на дорогу.

Вот эту часть истории я совсем не знаю, поэтому слушаю очень внимательно.

– В смысле “не знал”?

– В прямом. Я с ней не общался.

– Почему? – осторожно уточняет дочь.

– Потому что вашу маму любил! – он бросает взгляд на детей через зеркало заднего вида.

– Но тогда как ты мог, пап? – голос дочки дрожит, и, обернувшись к ней, я вижу, как по ее щеке стекает слезинка. – Разве так бывает? – практически выкрикивает она.

И я понимаю, что не нужно было ей знать досконально. Но опять же… как бы я объяснила детям то, что не готова принять всю эту ситуацию? Внутри меня все противится этому. Я хронически не переношу ложь и лжецов. Но по факту жила рядом с таким десятилетия.

– Дочь, это сложно… – выдыхает он. – Так получилось. Я был неправ. На тот момент у нас с твоей мамой не было серьезных отношений.

А вот это меня задевает. Потому что для меня это были самые что ни на есть серьезные отношения. И он мне всегда говорил, что у нас все по-настоящему и серьезно. Пусть головой понимаю, почему именно он называет все такими словами, но в груди что-то сжимается.

– Но вы же вместе с маминого девятого класса.

Саша поджимает губы, потому что не может он собственной дочери сказать, что отсутствие интимной связи между парнем и девушкой в глазах парня делает эту связь несерьезной. Ведь какой вектор для будущих отношений с парнями он даст Лизе этой фразой? Она же будет думать, что без постели нельзя построить отношения.

– Лиз… Сейчас не об этом речь, – решаю вмешаться, чтобы не обострять ситуацию.

– А о чем? – выкрикивает она. – Так он знал о нем или нет?

– Знал, – отвечает Саша сухо. – Но никогда не видел его лично.

– Почему? – голос Егора.

– Потому что я не хотел, чтобы он рождался. Когда Алена рассказала мне про беременность, я отправил ее на аборт. И до рождения ребенка думал, что она сделала так, как я сказал, – говорит так хладнокровно, что у меня волоски на теле встают дыбом.

Потому что мой муж всегда был противником абортов. Но похоже, что настоящего Ларина я совсем не знаю. И, видимо, в ближайшее время для меня произойдет масса открытий.

Глава 19

Глава 19

Саша не заканчивает свою историю, потому что ему звонят по работе и он почти до самого дома решает рабочие моменты.

Мы же с детьми пребываем в каком-то подавленном состоянии. Вернувшись домой, все разбредаются по своим комнатам. А Егор спешит переодеться и уходит из дома.

– Ты куда? – спрашиваю сына, когда он уже обувается.

– Мне надо с девушкой увидеться, – отвечает нервно.

– В восемь будь дома.

– Ага, – бросает с такой интонацией, которая говорит о том, что раньше десяти мы сына не увидим.

Главное, чтобы не натворил дел. Наверное, лучше, чтобы он отвлекся от проблем, чем, как Лиза, не выходил из дома.

Я тоже хочу запереться в спальне. Но не успеваю повернуть замок, как дверь распахивается и в комнату заходит Ларин.

– Так и будешь запираться от меня? – он прикрывает за собой дверь и поворачивает замок на ручке.

Я застываю, не зная, как ответить. Потому что, с одной стороны, не могу вечно выгонять его из его же кровати, а с другой… видеть его все еще невыносимо.

– Саша, я не готова…

– К чему? – он делает шаг ко мне. – К разговору? К тому, чтобы спать в одной постели? К тому, чтобы просто находиться в одной комнате?

– Ко всему сразу, – честно отвечаю я и отхожу подальше, обхватывая себя руками.

– Аня, я не требую от тебя, чтобы ты меня простила немедленно. Я не требую, чтобы ты обнимала меня как прежде или делала вид, что ничего не случилось. Но я прошу тебя об одном, – он смотрит мне в глаза, – не отгораживайся от меня, не перечеркивай наш брак.

– Я не перечеркиваю… – понимаю, как это жалко звучит.

– А что ты делаешь? – перебивает он. – Каждый раз, когда закрываешь дверь перед моим носом или отводишь взгляд, стоит мне посмотреть на тебя. Каждый раз, когда делаешь вид, что меня не существует.

Я молчу. Потому что он прав. Но и через себя переступить не выходит.

– Я не знаю, как иначе, – наконец выдавливаю из себя. – Ты причинил мне боль, Саша. Такую боль, что я не могу дышать полной грудью. И каждый раз, когда я смотрю на тебя, я вспоминаю, что ты мне врал. Годами. Десятилетиями.

– Я знаю, – он проводит рукой по лицу. – И я готов сделать все, лишь бы ты поняла, насколько для меня важна ты и наши дети. Только скажи как.

– Зачем ты это говоришь? – тихо спрашиваю я. – Чтобы я почувствовала себя виноватой? Будто для меня наша семья не имеет значения? – начинаю заводиться.

– Нет. Чтобы ты знала: я рядом. Что бы ты ни решила. И отступаться от нас не собираюсь.

Он подходит к кровати, садится на край, смотрит в пол.

– Та история, которую я начал рассказывать в машине… ты хочешь ее услышать? – поднимает глаза на меня.

– А есть что-то еще? – усмехаюсь горько. – Кроме того, что ты отправил беременную женщину на аборт, а потом двадцать три года делал вид, что ничего не было?

По его лицу пробегает тень, и я на мгновение сбиваюсь.

– Я не делал вид, Аня. Я реально думал, что она сделала аборт. Она мне сказала, что пошла и сделала. Я поверил.

– А ты не проверял?

– А как я должен был проверять? Она уехала, мы не общались. Я был счастлив с тобой и хотел забыть тот случай, как страшный сон.

– Но она вернулась, – напоминаю я.

– О нет! Эта дрянь оказалась слишком хитрой, – зло усмехается. – Она не возвращалась, – качает головой Саша. – Она мне позвонила уже из роддома. Сказала, что родила сына. Что не смогла сделать аборт, хотя обещала. Что теперь у нас есть ребенок и я должен не просто знать об этом, но и приехать посмотреть на него. Потому что он так похож на меня и вместе мы будем счастливы.

У меня горло сжимает от этого рассказа.

– И что ты?

– Сначала не поверил. Взбесился, конечно же! Я даже смотреть на него не хотел. Приехал туда только для того, чтобы доказать, что этот ребенок не мой. Потому что знал: после меня она спала еще с двумя парнями.

– Это она так сказала? – не могу поверить, что Аленка оказалась такой легкомысленной.

– Нет. Те парни.

– Ну, тогда я бы не слишком доверяла этой информации, – мои одноклассники вечно травили байки про сотни уложенных в постель женщин. А это означало лишь, что у них на тот период не было ни одной. А Полякову, видимо, сочли наиболее легкой мишенью для сплетен. Тем более после ее отъезда.

– Ань! Мне девятнадцать было! О чем ты говоришь! Я был уверен, что ребенок не мой. Я потребовал тест, а она согласилась. Результат подтвердил, что ребенок и правда от меня. Ты даже не представляешь, в каком аду я тогда варился. Боялся,что она все расскажет тебе. А ведь она угрожала, что если я не буду с ней, то ты узнаешь правду. И тогда… я откупился от нее, продав бабушкину дачу. Но этого хватило на год. У нее закончились бабки, и она снова начала мне названивать. Тогда мы заключили договор. Что я буду ей помогать ежемесячно, но она никогда и никому не расскажет, кто отец ее ребенка. А потом она познакомилась с этим своим канадцем и укатила за границу. Я выдохнул, думая, что на этом все. Вот только моих переводов ей оказалось недостаточно… И после смерти мужа она решила, что вполне может претендовать на что-то большее.

Глава 20

Глава 20

– Мне тяжело все это переварить, Саш, – выдыхаю я тяжело.

– Они для меня ничего не значат! – говорит он резко.

– Вот только как бы ты чувствовал себя, если бы выяснилось, что я тебе лгала годами? Что бы ты ощутил? Хотя я даже представить не могу, что бы я могла скрывать от тебя, что по силе обмана могло бы сравниться с наличием внебрачного сына и того, что в то время, как мы с трудом сводили концы с концами, ты отдавал деньги нашей семьи своей любовнице. Разве что если бы до тебя я родила ребенка и сдала его в детский дом! Но этого не было! – выкрикиваю, больше не в силах сдерживать свои эмоции. – Ты своей ложью обнулил все, что между нами было.

– Да почему? – выкрикивает он. – В браке я тебе не изменял! Я тебя боготворил! Да и сейчас мне не нужна ни одна другая женщина! Для меня до сих пор никого не существует, кроме тебя!

– Это же неправда, Саш! – опускаюсь на пуфик, стоящий напротив туалетного столика. – Ты же… тогда смог. И сейчас… – до сих пор перед глазами стоит картинка того, как Алена сидит с задранной юбкой на подоконнике, а Саша даже ее не отталкивает. – Ты и сейчас смог, если бы я не зашла.

Вот и все. Я произнесла это не только вслух, но и себе призналась в том, что муж был готов мне изменить.

– Что за бред?

– Я видела тебя и ее. Видела то, как ты смотрел на нее. И ты ведь даже не собирался ее отталкивать. Если бы я не появилась, то все бы между вами было.

– Я просто, мать ее, растерялся!

– Так растерялся, что забыл о том, что можно было отвернуться?

– Да! – повышает он голос.

– И тогда, перед моим последним звонком в школе, ты тоже растерялся, что позволил ей с тебя трусы снять?

Саша медленно закипает. Его ноздри раздуваются, а глаза наливаются кровью. Вот сейчас он действительно зол. Единственное, чего не могу понять, так это – на кого? На меня? За то, что не могу понять и простить? Или на себя, что поддался минутной слабости и обрел пожизненную проблему?

– Ты намеренно пытаешься вывести меня из себя? Хочешь сделать больно? – его голос становится низким, почти рычащим. – У тебя получается. Но знаешь что, Аня? Я был тогда молодым идиотом. Гормоны играли. А сейчас… сейчас я стоял и смотрел на нее, потому что не верил своим глазам. Потому что не понимал, какого хрена она вообще здесь делает и что ей от меня нужно.

– Ты мог ее оттолкнуть.

– Мог. Не оттолкнул. И знаешь почему? – он подходит ближе, и я чувствую исходящее от него напряжение. – Потому что в тот самый момент, когда она начала расстегивать мой ремень, я думал не о ней. Я думал о том, что она сейчас все расскажет тебе. И что ты уйдешь и я потеряю тебя навсегда.

Я смотрю на него и не знаю, что сказать.

– Ты думал о том, что я уйду, пока она лапала тебя? – мой голос дрожит.

– Я думал о том, как мне заткнуть ее навсегда, – жестко отвечает он. – Как сделать так, чтобы она исчезла из нашей жизни. И в тот момент мне было плевать, что она делает. Я искал решение.

– И нашел?

– Нет, – он отворачивается. – Не нашел. Потому что ты вошла.

– То есть если бы она пообещала тебе исчезнуть за то, чтобы ты ее отымел, то ты бы сделал это, верно?

Все это напоминает театр абсурда.

Ларин смотрит на меня тяжелым взглядом, будто я несу ерунду. Вот только я почему-то так не думаю.

Наступает тишина. Тяжелая, густая, удушающая.

– Я, по-твоему, все еще не вырос из пубертата? – не кричит, но произносит с той интонацией, которая заставляет меня ощутить себя дурочкой.

– Мои слова – следствие увиденного, и сказанного тобой.

– Я бы не стал ее трогать.

– Но мы теперь об этом не узнаем! – дергаюсь, снова вскакивая на ноги, желая уйти из спальни.

– Анна! Прекрати дергаться! Я же сказал, что не стал бы. Неужели ты теперь ни в чем мне верить не будешь?

– Я… – этот вопрос мучит меня саму. – Я не знаю.

Мы оба замолкаем, сверля друг друга взглядами. И кажется, что пропасть между нами увеличивается с каждым мгновением.

– Теперь ты нашел решение?

– Нет, – трет переносицу. – Но я ищу. И найду. Я обещаю тебе.

– Твои обещания…

– Знаю, – перебивает он. – Они теперь ничего не стоят. Но я буду доказывать делами. Каждый день. Каждый час. Каждую минуту.

Я закрываю глаза. Внутри все ноет, но где-то глубоко, под слоем этой боли, начинает пробиваться что-то теплое. Маленький росток надежды. Но я трусливо заталкиваю его обратно. Потому что у меня больше нет гарантий, что он не предаст вновь.

– Я хочу лечь, – говорю устало. – Завтра тяжелый день.

– Ложись.

– Нужно, чтобы ты вышел.

– Аня, это моя спальня…

– Да боже мой! – выкрикиваю я и, не выдержав, иду к двери.

– Стой! – преграждает мне путь муж.

– Что-то снова не так?

Несколько секунд Саша смотрит на меня задумчиво, потом кивает и выходит из комнаты, оставляя меня одну.

А я падаю на кровать и думаю о том, что же он, дурак, не сознался во всем раньше. Ведь даже если бы я не простила, то давно уже все отболело бы. А так… Когда же это все кончится?

Не выдерживаю и даю волю слезам.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю