Текст книги "Разводимся! Конец идеальной семьи (СИ)"

Автор книги: София Брайт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 12 страниц)

Разводимся! Конец идеальной семьи

Глава 1

– Ну ты, Ань, конечно, ведьма, – говорит мне подвыпившая Женька Козлова.

– Почему это? – смотрю на одноклассницу, делая глоток игристого из бокала.

– Ну как? Ты же визуально за двадцать три года не изменилась. По-прежнему будто девочка совсем, – смотрит на меня с каким-то восхищением.

– Да ладно, – усмехаюсь. – Никто не может выглядеть в нашем возрасте как девочка, – непроизвольно сравниваю Женю с той веселой девчушкой, которой она была в одиннадцатом классе, с этой женщиной.

А она стала именно женщиной. Лицо округлилось, как и остальные части тела, волосы сожжены неудачной покраской и оттого выглядят тускло. Хотя видно, что Козлова ухаживает за собой. Но в наши годы просто ухода недостаточно. Тут работает все в совокупности. Питание, сон, тренировки, восполнение дефицитов и самодисциплина.

И я это знаю не понаслышке. Потому что именно так мне и удается выглядеть чуть моложе своих сверстников.

А до ее фразы о том, что я якобы выгляжу как и в школе, я даже не задумывалась о том, как сильно время повлияло на всех тех мальчишек и девчонок, с которыми мы сидели за соседними партами.

Если наши девочки в большинстве держались и выглядят более-менее, то мужскую часть класса время не пощадило совершенно.

В этих пухлых дяденьках с залысинами с трудом можно узнать отпетых хулиганов или же главных зануд класса. Годы стерли грань между всеми нами, сделав похожими друг на друга и в то же время абсолютно разными.

Взрослые проблемы каждого помотали знатно. Послушав истории из жизни бывших друзей, я весь вечер невольно ловлю себя на мысли о том, что, слава Небесам, моя жизнь совсем не похожа на их.

Как-то так получилось, что у нас с мужем все хорошо. Родители и дети здоровы, бизнес расширяется, доход растет. И мне не на что жаловаться.

– Никто, может, и нет, но тебе удалось, – смеется Танька Маркова. – Колись, в чем секрет? Какой магией пользуешься? А знаешь, я думаю, все дело в том, что тебе с мужиком повезло.

– Хочешь сказать, тебе с мужем не повезло? – смотрю теперь на нашу бывшую зубрилку.

– Ань, ну ты серьезно? – фыркает она, и все присутствующие за столом начинают смеяться. – Посмотри на моего плешивого и на своего.

Мне неловко от этих разговоров. Потому что да, в этом я согласна, мой муж выделяется на фоне других.

В его сорок два у него нет лишнего веса, более того, он не просто подтянут, а накачан. Мой супруг из тех, кого можно назвать брутальным. Темные подстриженные волосы, густая щетина, цепкий взгляд и мускулы, которые сейчас отлично видно под тонкой рубашкой. И выглядит мой супруг сейчас даже лучше, чем в свои семнадцать. Он настолько хорош, что все женщины в помещении не сводят с него взгляда. Потому что он однозначно изменился со школы. Стал гораздо привлекательнее. В нем чувствуется порода и стать. И мне это льстит. Потому что я уверена в Александре так же, как в себе.

– И ведь не зря говорят, что хороших мужиков еще щенками разбирают, – Ирка смотрит на моего Ларина, мечтательно вздыхая. – Счастливая ты, Анька.

– Вот не поверю, что он во всем такой идеальный. Скажи еще, за двадцать с лишним лет ни разу не косячил? – усмехается Танька.

– Смотря что ты подразумеваешь под словом “косячить”, – стараюсь сильно не реагировать на сказанное людьми, с которыми меня связывают лишь воспоминания двадцатилетней давности.

– Ну, вот у всего такого успешного и красивого мужика, хочешь сказать, только ты одна за всю жизнь была? – усмехается она.

– Да, – отвечаю уверенно.

– Да не поверю! – вклинивается Смирнова Катька, ехидно улыбаясь. Хотя до этого сидела молча и только выпивала бокал за бокалом.

– Твое право. Но я в своем муже уверена, – нельзя обижаться на пьяных.

Все потому, что мы со школы вместе. В отношения мы вступили, будучи детьми. Влюбились друг в друга, дружили и узнавали жизнь вместе. Отдавались эмоциям, бурно ругались и мирились, пробовали все на пару, став друг для друга во всех отношениях первыми и единственными.

И я не устаю благодарить Всевышнего за то, что мой Саша практически сразу появился в моей жизни и других мужчин я не знала. Потому что в нем собраны все достоинства, какие только могут быть в мужчине. Недостатки, конечно, тоже имеются, но положительные черты перевешивают.

– Знаешь, Ань, – выпивает залпом бокал Смирнова и чуть облокачивается на столешницу. – Ты же знаешь, что я к тебе хорошо отношусь? И, наверное, единственная тут, – обводит взглядом сидящих одноклассниц, – не пускала слюни на твоего Санька. Но давай ты тоже не будешь из нас идиоток делать.

В животе становится холодно от ее интонации. Все же мне неприятно, когда про нас с мужем говорят с таким посылом. Наверное, это еще одна из причин, почему после школы связь с одноклассниками почти полностью сошла на нет. В нашем окружении совершенно другое общение.

– Я лишь говорю то, что есть, – пожимаю плечами. – Собственно, вы спросили – я ответила.

– Да ну! – смеется Катька как-то зло. – А как же Полякова? – и смотрит на меня так, что кажется, готова дыру во мне просверлить.

Я замираю, когда слышу фамилию бывшей подруги.

Алёна Полякова была моей самой близкой подругой с детского сада. Ближе нее у меня, кажется, никого не было.

Но когда мы стали дружить с Сашей, ее будто подменили. Она ревновала меня. Обижалась, что я все свободное время провожу с ним, а не с ней. Устраивала сцены, а потом как-то даже придумала, будто Саша к ней приставал.

После этого заявления наше общение сошло на нет. А после выпускного мы и вовсе разъехались по разным уголкам страны и больше не встречались.

– А что Полякова? – теперь уже смотрю не улыбаясь на провокаторшу, которая все-таки нащупала больную мозоль.

– Ну как что? – смеется она хрипло. – Она же стала у твоего Ларина первой.

– Что за бред? – пытаюсь усмехнуться, но почему-то все органы парализует. – Откуда вообще взялась эта информация?

– Да оттуда, Ань. Я ж застала их тогда… за этим делом.

Глава 2

Глава 2

– Да ты гонишь? – чуть ли не вскрикивает Танька.

А я не могу вообще ничего сказать. Потому что… ну это же чушь! Не мог Саша интересоваться Аленкой. Он сам мне постоянно говорил, что она ему не то что не нравится, а жутко бесит.

– Ну сейчас-то много времени прошло, можно поговорить про это. Да и ты на тот момент ему не давала. Зато подружка твоя была очень рада дать ему все, что он хотел.

Кровь в жилах стынет.

– Ань, не слушай ее, – накрывает мою ладонь Женька. – Катя просто перепила и несет ахинею. Правда же, Катя? – стреляет в нее убийственным взглядом.

– А я что? Я ничего, – отмахивается Катька, но смотрит на меня с каким-то странным торжеством. – Я просто говорю как есть. А верить или нет – дело твое. Но глаза открыть давно пора, Ань. Не по-человечески было бы молчать, раз уж я единственная, кто в курсе. Не такой уж белый и пушистый твой Сашенька. Зная, что он творил тогда, вообще не верю, что у вас настолько все хорошо.

– То есть вывалить подобное на меня спустя больше чем двадцать лет – это, по-твоему, по-человечески? – голос вдруг становится хриплым, приходится откашляться. – Но поверь, если бы это была правда, я бы знала. Да и Алена не стала бы молчать о таком.

– Ну да, ну да, – тянет Катька, и в ее голосе столько яда, что мне физически становится дурно. – Ты же у нас уверена в муже. Только вот Полякова после выпускного так быстро свалила из города. Не потому ли, что боялась, что правда всплывет?

Каждое слово заставляет меня сильнее цепенеть. Я не верю. Не хочу.

– Снова сплетничаете? – раздается над ухом, и я вздрагиваю.

Саша подходит неслышно, ставит передо мной тарелку с брускеттой и канапе, а вторую – с фруктами. Такой родной, такой близкий. Смотрю на его широкие ладони с длинными пальцами, покрытыми темными волосками. Эти руки обнимают меня каждую ночь. И я даже мысли не могу допустить, что они прикасались к кому-то другому. Тем более к Аленке…

– Да так, – Женька вступает раньше, чем я успеваю открыть рот. – Вспоминали школьные годы.

– А, ну для этого мы здесь и собрались, вспоминайте, – Саша легко целует меня в макушку. – Я к пацанам тогда, а вы тут продолжайте шушукаться, – подмигивает мне и уходит, даже не взглянув на Катьку.

Я провожаю его взглядом. Как и всегда, любуюсь его уверенной походкой, прямой осанкой и разворотом плеч. Он ни разу не оборачивается. Всегда так делает: уходит и не оглядывается. Потому что знает, что я никуда не денусь?

Сегодня общая встреча выпускников, в связи с юбилеем школы. И так получилось, что мы впервые собрались классом почти в полном составе. А вот одноклассников Ларина сегодня мало. Но ему и этого достаточно для общения.

– Ну видно же, что у людей все хорошо, – говорит Женя. – До сих пор на Аню как кот на сметану смотрит. Да и как не смотреть, такая красотка.

– Он и тогда так на нее смотрел, но это не помешало ему залезть на Полякову.

– Замолчи, – шипит Женька. – Хватит уже. Аня, не слушай эту дуру. Она всегда завидовала вам с Сашей.

– Завидовала? – Катька вдруг перестает улыбаться. – Может, и завидовала. Но правда есть правда. Хочешь детали, Ань? Могу рассказать, как это было. Где, когда. За месяц до последнего звонка.

Я помню тот период. Мы уже полностью ушли в подготовку к ЕГЭ. Наш год был первым, когда вместо обычных экзаменов ввели систему тестирования. Я была вся на нервах. Саша тогда, помимо тренировок, начал еще подрабатывать в автомастерской вместе с братом.

Мы мало виделись, и я сильно по нему скучала.

Аленка тогда как раз пыталась наладить отношения. Стала мне часто звонить и звать куда-то. А потом резко прекратила звонить. И кажется, даже заболела. Потому что в последние недели почти не появлялась на уроках. Я еще переживала, хотела навестить ее, но она попросила не приходить, сказала, что ей нужен покой.

– Что, начинает что-то сходиться? – довольно улыбается Катька. – Ну что, рассказать, чем твоя лучшая подруга и твой будущий муж занимались, пока ты дома уроки учила?

Вокруг становится слишком шумно. Или это кровь так громко стучит в ушах?

– Не надо, – слышу свой голос будто со стороны. – Я не верю.

– Не веришь? – Катька наклоняется ближе, и от нее пахнет перегаром и победой. – А знаешь, что самое смешное? Полякова тоже была уверена, что он ее выберет. Думала, раз уж она дала, то и получит все. А он все равно вокруг тебя вился и ковриком стелился. Она тогда так злилась! Говорила, что ты просто удобнее ее, глупее, что тобой легче манипулировать. А по факту это она у него была первой. Просто ты об этом не знала.

Ее слова, будто яд, проникают под кожу и растекаются по венам. Мне тяжело дышать, и я отказываюсь верить в эту историю.

– Хватит! – Женька вскакивает, заслоняя меня собой. – Катя, ты перешла все границы. Аня, пойдем отсюда, проветримся.

Я позволяю увести себя из-за стола. Ноги ватные, не слушаются. В голове каша. Аленка и Саша? Нет, не может быть. Но почему тогда столько совпадений? Или… порой совпадения – это всего лишь совпадения? Но почему у меня внутри все кричит, что это правда?

В коридоре школы прохладно и тихо. Гул голосов из актового зала доносится приглушенно.

– Ань, ты как? – Женька заглядывает в лицо. – На тебе лица нет. Хочешь воды?

– Жень, скажи мне, что это неправда. Скажи, что она врет.

Козлова отводит глаза. И это молчание говорит больше любых слов.

– Ты... знала? – выдыхаю я.

– Аня, это было сто лет назад. До того, как вы поженились. До того, как у вас все стало серьезно. Это ничего не значит. Зато сейчас где ты и где она. У вас дети, бизнес и любовь! По нему же видно, что до сих пор от тебя без ума.

– Значит, знала, – я выдергиваю руку. – И молчала. Все эти годы молчала.

– А что я должна была сказать? Разрушить вашу семью? Посмотри, как вы живете! У вас идеальная семья, дети, достаток, любовь. Зачем тебе было знать про какую-то давнюю глупость? Саша же тебя выбрал в итоге.

– В итоге? – я усмехаюсь горько. – Значит, был выбор?

– Ань, ну не кипятись. Мы были детьми. Гормоны играли. Полякова тогда всем подряд вешалась на шею, ты же знаешь. А Саша был такой, что в него все были влюблены. А ты его уже на тот момент больше года мурыжила. Кто устоит? Но это ничего не значит, правда.

– Для меня значит.

Смотрю на дверь в зал, за которой остался мой муж. Человек, которому я верила безоговорочно. Моя первая и единственная любовь. Для которого и я была единственной… Так я считала. А оказывается, что он мне лгал.

И самое страшное: я не знаю, что теперь с этим делать. Что, если есть и другая ложь в нашей жизни?

– Ань, прости, если я... – Женька мнется. – Я просто думала, что так лучше.

– Лучше для кого? Для тебя, чтобы не ввязываться в скандал? Или для Саши, чтобы я продолжила жить в счастливом неведении?

– Для тебя, – тихо говорит Женька. – Чтобы ты была счастлива.

Я хочу ответить что-то резкое, но дверь в коридор резко распахивается. Оттуда вылетает раскрасневшаяся Танька с круглыми от возбуждения глазами.

– Девки, вы не поверите! – выдыхает она, хватая ртом воздух. – Там такое... Полякова приперлась!

– Кто? – переспрашиваю я, думая, что ослышалась.

– Полякова! Алена! Собственной персоной!

– Она же… она же живет в Канаде… – говорю я онемевшими губами.

– Ну вот! Прилетела! И сейчас стоит в зале, такая вся из себя. Вам надо это видеть.

Женька испуганно смотрит на меня.

– И прямо сейчас она разговаривает с Лариным, – смотрит на меня многозначительно.

А я чувствую, как мир вокруг перестает существовать. Слышу только гул крови в ушах и вижу эту дверь, за которой сейчас происходит то, что наверняка разрушит окончательно мои иллюзии и, возможно, мой брак.

Мои ноги сами несут меня обратно в зал.

Глава 3

Глава 3

В зале оживленно. Играет музыка, кто-то из бывших учеников танцует. Другие болтают, разбившись по кучкам, едят и пьют.

Я же сразу окидываю взглядом зал, отыскивая высокую фигуру Саши. Найти его не составляет труда, потому что он слишком выделяется на фоне других бывших учеников.

Но как только нахожу мужа, стоящего в противоположной стороне зала, то сразу же вижу рядом с ним ее. Пусть эта женщина стоит спиной, но мне не надо видеть ее лицо, чтобы узнать, даже несмотря на то, что вместо русых волос теперь по ее плечам спадают белокурые локоны.

Сердца сбивается с ритма, потому что Ларин улыбается. Что она может такого рассказывать, что он так радуется?

– Выдохни, – шепчет мне Женька. – Они не одни.

Только теперь я замечаю стоящих рядом с ними Серегу Грачева и Димана Комолова.

Значит, сейчас они не могут обсуждать личные вопросы.

И тем не менее, после всего, что вскрылось, пусть я до сих пор и не могу поверить, что мой Ларин так жестоко со мной обошелся, я не хочу оставлять своего мужа рядом с этой дрянью.

Пусть головой я отказываюсь принять услышанную информацию в качестве правды, но на душе так гадко, словно она в курсе того, что между ними действительно что-то было. Иначе мое сердце не сжималось бы так болезненно от этой картинки.

– Не обращай на нее внимания, – продолжает успокаивать меня Козлова.

– Все в порядке, – отвечаю сдержанно, надеясь, что по мне не видно, какой у меня внутри раздрай.

Твердой походкой направляюсь к мужу, стараясь восстановить дыхание и держать себя в руках. Выяснять отношения с супругом на глазах у сотни людей не входит в мои планы. Публичный скандал – это последнее, что мне сейчас нужно.

Достаточно этих жутких разговоров за нашим столом, всколыхнувших прошлое, о котором я даже не подозревала.

Саша сразу же замечает мое приближение. И так было всегда. Независимо от того, сколько людей в помещении, и где бы мы ни находились, – он чувствует меня.

Наши глаза встречаются, и его губы растягиваются в улыбке.

В это же время оборачивается та, кого я называла подругой.

Она замечает меня, и на ее лице застывает нечитаемая маска. Проходит по мне оценивающим взглядом, а затем улыбается. Но улыбка не трогает глаз.

– Привет, кого не видела! – встаю рядом с Сашей.

В висках пульсирует, и сердце под ребрами долбит с такой силой, что кажется, готово проломить грудную клетку.

– Ну наконец-то самая красивая девочка школы нас заметила, – расплывается в улыбке Димка.

– Смотреть можно, трогать – забудь! – обнимает меня за талию и притягивает к себе Ларин.

– Так вот я и стараюсь наглядеться. Это ж надо, Анют! Ты ж с годами стала еще шикарнее! Хотя я думал, что краше тебя школьных лет быть не может.

Я смущаюсь, и щеки мгновенно вспыхивают. Но в то же время ощущаю на себе пристальный и даже враждебный взор Поляковой

– Аня, – говорит она мягко, но в этом тоне мне чудится яд. – Сколько лет, сколько зим. Ты совсем не изменилась.

– Здравствуй, Алена, – мой голос звучит на удивление ровно, хотя внутри все кипит. – Спасибо! А вот ты стала другой.

Помимо смены цвета волос, она сделала ринопластику, и кажется, не обошлось без грудных имплантов. Хотя этого стоило ожидать. Она всегда говорила, что хотела бы хотя бы троечку, как у меня, а ей досталась скромная единичка.

– Да, работаю над собой, – улыбается она холодно.

– Ты… вроде в Канаде живешь?

– Больше нет. Вот решила вернуться на родину.

– Неожиданно…

– Чё, Аленка, – усмехается Серега. – Не получилось жениха заморского охмурить?

– Почему же, – улыбается она. – Вот только душа требует нашего, – и смотрит пару секунда на моего Ларина пристально. А мне хочется закрыть его собой, чтобы даже взглядом пачкать не смела.

– Ностальгия замучила? – подстегивает ее Диман и тоже бросает на Сашу быстрый взгляд, а затем – снова на Алёну.

Мне не нравятся эти переглядки.

Саша вырисовывает пальцем узоры у меня на талии, буквально впечатав в себя. Его близость всегда успокаивала меня, дарила чувство защищенности. Сейчас же я впервые за долгие годы не чувствую ничего, кроме горечи.

– Да, – Алена переводит взгляд с моего лица на Сашину руку, лежащую на моей талии. – Много было хорошего. Уверена, теперь будет еще лучше.

– О, какие люди! – раздается сбоку, и к нам подходит Вовка Клюев, наш бывший староста, а ныне видный человек, бизнесмен и депутат. Я не видела его лет десять, и сейчас он выглядит вполне солидно. Пусть и голова почти полностью седая, но физически он не расплылся, в отличие от других.– Анька, ты ли это? Красотка-то какая! Ларин, ты, конечно, гад! Отхватил самую шикарную девчонку и даже не испортил со временем.

Все вокруг смеются.

– Любовь – страшная сила, – говорит Саша. – Она помогает женщине расцветать. А если еще ее баловать и не обижать, тогда результат поразит вас.

К нам подтягиваются и другие одноклассники. Стас Дроздов, уже поддатый, но довольный, хлопает Сашу по плечу:

– Ларин, а ведь тебе несказанно повезло. Посмотри на неё: двадцать три года прошло, а она всё та же. Я помню, как вы на выпускном танцевали... У всех парней сердце кровью обливалось, когда ты Анютку увел.

– А я помню Аню в школьной форме на последнем звонке, – мечтательно тянет Диман Комолов. – У нее косички такие были... Все пацаны сохли. И ты, Ларин, в их числе.

– В отличие от вас, я ее сразу застолбил и знал, что не отпущу, – Саша улыбается, но улыбка выходит натянутой.

Я стою в центре этого полукруга, чувствуя себя экспонатом на выставке. Комплименты льются рекой, а я механически улыбаюсь, краем глаза следя за Аленой. Она отходит чуть в сторону, разговаривает с кем-то из наших одноклассников, но то и дело бросает взгляды на нас.

– Ань, а ты помнишь, как мы в походе палатку ставили? – спрашивает Серега.

– Помню, – киваю. – Ты тогда не так каркас нам с девочками собрал, и палатка упала посреди ночи.

Все смеются. Атмосфера становится легче, и я даже начинаю забывать о том тяжелом разговоре за столом. Но стоит мне встретиться взглядом с Аленой, как внутри снова все сжимается.

Музыка в зале сменяется на медленную. Пары выходят в центр.

– Дамы и господа, – объявляет ведущий, – сейчас традиционный медленный танец. Приглашайте своих любимых!

Саша поворачивается ко мне, явно намереваясь пригласить, но тут Вовка Клюев перехватывает инициативу:

– Ларин, не обессудь, уверен, за двадцать лет ей осточертело танцевать с тобой. Я всю школу стеснялся пригласить Анютку на танец, так можно хотя бы сейчас воплотить эту мечту. Разрешишь? – он смотрит на Сашу с надеждой.

Муж колеблется секунду, потом кивает:

– Танцуй. Но только один танец.

– Честное пионерское! – Вовка смеется и протягивает мне руку. – Ань, не откажи старому другу.

Я смотрю на Сашу. Он улыбается, но в глазах какая-то странная тень. Перевожу взгляд на Алену – она стоит у колонны, поправляя волосы, и смотрит прямо на нас. Или на Сашу?

– Иди, – Саша легонько подталкивает меня. – Я пока к ребятам подойду.

Вовка ведет меня в центр зала, его рука лежит на моей талии совсем не так, как руки мужа. Мы начинаем танцевать, и я чувствую, как напряжение понемногу отпускает.

– Ань, ты даже не представляешь, – тихо говорит Вовка, – как я завидовал Ларину все эти годы.

– С чего бы? – улыбаюсь я.

– Ну как? Ты же была моей первой любовью. Помнишь, в девятом классе я тебе записки писал?

Кажется, действительно что-то было. Но я тогда уже была влюблена в мужа, так что других не замечала.

– Вов, это было так давно...

– А для меня – как вчера, – он вздыхает. – Ты всегда была особенной. Не такая, как все. И сейчас смотрю на тебя и, кажется, снова влюбляюсь.

Мне становится неловко от его откровенности, но в то же время это приятно. После того что я услышала от Катьки, такие простые, искренние слова согревают.

– Спасибо, Вов. Но я замужем.

– Ань, я понимаю, что глупости говорю, – он чуть смущается, – но просто хотел, чтобы ты знала. Ты заслуживаешь самого лучшего.

Я благодарно сжимаю его плечо. Мы танцуем молча, я смотрю туда, где был до этого муж, но его там нет. Поворачиваю голову, чтобы найти Сашу, – и не нахожу. Окидываю взглядом зал, ищу его высокую фигуру, но тщетно. Нет его среди мужчин за столами, и возле окна тоже. Как нет и Алены на том месте, где она стояла минуту назад.

– Ты чего? – спрашивает Вовка, заметив мою растерянность.

– Ничего, – отвечаю, но сердце уже колотится где-то в горле. – Ты не видел, куда Саша пошел?

Вовка оглядывается:

– Да вроде только что здесь был... Может, в туалет вышел?

Я заставляю себя улыбнуться, но внутри нарастает тревога. Медленный танец заканчивается, ведущий объявляет следующий конкурс, а я все стою и смотрю на дверь, ведущую в холл, но муж так и не возвращается обратно…